Dominus draconis

Рассветное солнце озаряет покои ярким светом. Феликс нехотя открывает глаза, надо было задёрнуть шторы вчера. Он ведёт озябшими плечами, нащупывая край одеяла, и застывает в этом движении. Невозможно замёрзнуть в постели с Хёнджином, его тепло всегда согревает. Феликс поспешно поворачивается, ожидая увидеть пустоту рядом. Но Хёнджин лежит на спине, волосы прилипли ко лбу, а лицо искажено болезненной гримасой. Феликс гладит его по щеке и замирает. Бледная кожа не источает привычного тепла. Хёнджин холодный, как утопленник, даже руки Феликса теплее по сравнению с ним. Как такое возможно со стихийником огня? Феликс аккуратно прислоняется к его лбу губами и тут же отстраняется. Взволнованно вскакивает с кровати, поспешно натягивает форменные брюки и рубашку. Выходит на балкон прямо так и всматривается в пьедесталы на площади. Игниплас всё также пылает, его видно сразу. Но дракон выглядит слишком обеспокоенным: переминается на лапах и часто выпускает пар. Пока остальные почти дремлют. Ониквар поднимает голову, чувствуя взгляд своего форейтора. — Draco domini, Игниплас! — окликает Феликс, не слишком повышая голос, но эхо громко его разносит. Дракон тут же срывается с пьедестала, словно только этого и ждал, и устремляется к дворцу. Другие драконы начинают шевелиться и втягивать воздух ноздрями. Игниплас приземляется чуть поодаль, подходит осторожно, чтобы ничего не разрушить. Полностью убирает огонь, только фыркает горячим дымом, и тянется головой к Феликсу. Тот касается горячего шершавого носа и командует: — Жди. Феликс возвращается в комнату, подходит к кровати со стороны Хёнджина и ласково гладит его по голове, пытаясь разбудить. Тот с трудом открывает глаза, двигается тяжело, будто полностью обессилен. Феликс помогает подняться, сажает на кровати и сам одевает его. При этом Хёнджин всё же откидывается обратно на кровать. — Да что с тобой? — тревожится Феликс. — Связь с драконом должна помочь. Он под руки хватает Хёнджина и почти волочит к балкону. Тот пытается что-то сказать, но сил не хватает даже на это. Феликс усаживает его возле резной ограды. Пока Хёнджин тянет руки к дракону, заваливаясь на его широкую морду, Феликс накладывает огнеупорные печати и чётко произносит: — Draco ignem. Поток пламени из пасти дракона охватывает Хёнджина. Феликс немного сторонится, хотя огонь не проходит дальше. Хван втягивает его настолько жадно, что необходимость в печатях отпадает сама собой. — Игниплас, ещё! — наконец, голос Хёнджина звучит стойко. Дракон выпускает ещё один огненный залп, усиливая напор. Но и этот поток Хёнджин поглощает до последней искры. Игниплас издаёт удивлённое урчание. Феликс в не меньшем замешательстве. Даже дракон не понимает, что случилось. Хёнджин твёрдо встаёт на ноги и глубоко вздыхает, затем притягивает к себе Феликса и обнимает за плечи. Снова горячий. Феликс обхватывает его руками и гладит по спине, интересуясь: — Что с тобой происходит? — Не знаю, словно мои силы утекают в никуда. Внутренний огонь едва тлеет, — делится Хёнджин, потираясь носом о его шею. — Ты вовремя меня разбудил. Что если бы я погас? — Не говори так, — хмурится Феликс. — Ты не погаснешь, связь с Игнипласом не позволит этому произойти. Он чувствовал твоё состояние, но терпеливо ждал команды. Драконам нельзя приближаться к дворцу без разрешения. — Меня опять прокляли! — гневно цедит Хёнджин. — Эти ведьмы! Сейчас вот сяду на дракона и разнесу к чертям их ковен! — Не горячись, — успокаивает Феликс, целуя его лоб и щёки. — Минхо поможет снять проклятье. Хотя будить его в такую рань не слишком хорошая идея. Они отпускают Игнипласа, возвращаются в покои и полностью одевают форму форейторов. Во дворце тишина, прислуга перемещается почти беззвучно. На лестнице неожиданно обнаруживается Йеджи. Она в форме, с аккуратным высоким хвостом, но при всей строгости своего капитанского образа, выглядит расстроенной. Сидит прямо на ступени, угрюмо подперев подбородок рукой. Феликс и Хёнджин с ходу усаживаются рядом по обе стороны. — Капитан, что заставило пробудиться так рано после весёлого празднества? — справляется Феликс, пытаясь угадать по выражению лица. — Есть над чем подумать, поэтому и не спится, — отрешённо проговаривает Йеджи и даже не отпускает ехидных шуточек. — Тебя кто-то обидел? Лорды отнюдь не отличаются приличным поведением, — уточняет Хёнджин. — О, Хван, как мило ты обо мне беспокоишься. Но я сама, кого хочешь обижу. Хотя интересно, что ты сделаешь? Ну, что? — усмехается Йеджи, опираясь на заднюю ступень локтями. — Не задирай его, ладно. Он и так злится, какая-то ведьма сглазила на балу, — смиряет её ехидство Феликс. Йеджи задорно смеётся и хлопает Хёнджина по плечу. Затем чертит печать перед его лицом, напряжённо хмурит брови, чертит ещё одну печать. А потом и вовсе формирует огонь в ладони и направляет ему в грудь. И этот сгусток пламени Хёнджин втягивает моментально. — Нет, это не сглаз, — настороженно оповещает она. — Ты уверена? — морщится Хёнджин. — Потому что очень похоже, мои силы гаснут. Я только что поглотил два стойких потока пламени своего дракона, только это не помогает моему внутреннему огню разгореться во всю силу. — Я заметила, такое простым сглазом не вызвать. Иди к Минхо, — становится абсолютно серьёзной Йеджи. К счастью, кавторанг Ли уже проснулся. Они застают его у дверей зала для приёмов. Возможно, проверял, как его убрали после бала. Йеджи почему-то следует за ними. Минхо вопросительно поднимает брови, когда Феликс ловит его за руку. — Бан Чан уже всех поднял? — предполагает он. — Ночь и так выдалась напряжённая. Семья императора не скрывает недовольства. Нужно проводить оставшихся гостей, а нам придётся задержаться. — Ожидаемо, — кивает Феликс. — Есть ещё некоторые трудности. У Хёнджина гаснет сила огня… Минхо резко разворачивается, не дослушав до конца. Хёнджин опять слабеет и с трудом держится на ногах. Йеджи пускает несколько огненных залпов ему в спину, что позволяет немного улучшить состояние. Она пошла с ними, так как поняла, он не продержится долго. — Проклятье? — пробует разобраться Минхо. — Не похоже, — пожимает плечами Йеджи. Кавторанг демонстративно разминает пальцы и создаёт печать с множеством замысловатых символов. Она окутывает Хёнджина фиолетовым мерцанием, будто ищет слабые места. — Сложная магия, смешанная, — определяет Минхо. — Тут даже я сам не сниму её действие. Хорошо экзорцистов можем теперь быстро привлечь. Но они ушли на утреннюю службу при дворцовой часовне. Хёнджина ведёт в сторону, он чуть не падает, Йеджи успевает подставить ему руку и держит ладонь напротив его груди, испуская огонь. — Думаю, ждать нельзя, — подмечает она. — Мы не знаем, когда началось воздействие. Моё пламя не даёт ему устойчивости, надо хотя бы к дракону его отвести. — Да, веди. Желательно ещё, чтобы император не узнал, — соглашается Минхо. — Покушение на одного из фаворитов — всё равно, что плевок в сторону правящей элиты. Я сообщу каперангу, а ты, Феликс, будь рядом с императором и Винтер. На них тоже могли что-то сотворить. Феликс удерживает невозмутимое лицо, хотя внутри всё кипит. Ситуация действительно сложнее, чем кажется. Сейчас все действия против Хёнджина расцениваются двояко. Это не прямое нападение, а показательный манёвр. Магическое сообщество даёт знать о своём несогласии. И это гораздо опаснее недовольства людей. Как же было просто совсем недавно. Хёнджин поругался с Йеджи, она его прокляла. Всё по-честному. А теперь замысловатая магия бьёт по нему в протест действиям императора, как предупреждение. Если посыл будет не воспринят, Феликс следующий попадёт под удар, а то и все Dominus draconis. За то, что поддержали. — Люмен поймёт… — задерживается Феликс, пока Йеджи провожает Хёнджина к выходу. — Мы не делимы в его понимании, если я приду, а Хёнджин нет… — Скажи ему, что он хочет услышать. Лишние волнения не к чему, и так с семьей предстоит непростой разговор, — машет рукой Минхо. — Надо попросить Чонина сходить в часовню за Клириками. Не волнуйся, они точно помогут. Тёмное заклятье на крови. — Для такого нужны немалые силы и знания, которыми обладают ведьмы Вэншим. Они у меня сразу вызвали подозрение, особенно после почти прямого нападения. — Вэншим не заклинают на крови, это удел тёмного культа. Ковен, конечно, своенравный, но против Dominus draconis не пойдут. — Хотелось бы верить, — поджимает губы Феликс. — Клянусь, если они причастны, я не стану останавливать Хёнджина, когда он полетит на Игнипласе сжигать их поселение. А с удовольствием присоединюсь! — Dominus draconis так не поступают, — раздаётся голос Бан Чана совсем рядом. Он появляется в зале бодрый и сосредоточенный, форма застёгнута по всем правилам. Будто всю ночь спал, а не рыскал по дворцу, решая срочные вопросы. — Я встретил Хёнджина и Йеджи, — вздыхает каперанг и складывает руки на груди. — Мы это так не оставим, но надо соблюдать все формальности. Отец императора зовёт его на разговор. Поэтому Феликс идёт за Люменом, Чэрён останется с Винтер. А мы пока разберёмся с проклятьем Хвана. На словах всё легко, на деле же Феликс долго настраивается перед тем, как постучать в покои императора. Люмен уже полностью одет, волосы туго заплетены, по настроению понятно, что он не ждёт ничего хорошего от разговора с отцом. Они сразу направляются в его кабинет и только по пути император спрашивает: — Где Хёнджин? — Я попросил его незаметно присмотреть за Винтер. С ней, конечно, Чэрён, но лучше… — Зачем ты мне врёшь, Феликс? — прерывает Люмен и строго смотрит на него. — События в стенах дворца никогда не пройдут мимо меня. На Хвана наложили заклятье. — Прошу прощения, Ваше Величество, нельзя подавать виду в таких обстоятельствах. Мы уже делаем всё возможное. Клирики быстро найдут след того, кто это сделал. — Император Грависхорта уехал ещё вчера, сдаётся, он тоже не слишком доволен моим выбором. — Довольных мало, — выдерживает напор Феликс. — Храм Бехайтхор всегда соблюдает нейтралитет, особенно в случаях проявления тёмного культа. Сосредоточьтесь лучше на предстоящей беседе. Люмен резко останавливается и сжимает кулаки. Дверь кабинета отца в паре шагов. Он гневно смеряет её взглядом и тяжело вздыхает, прикрыв глаза. Феликс уверенно выходит вперёд, сдержано стучит и открывает дверь перед императором, не дожидаясь ответа. Тот возвращает лицу невозмутимый вид и заходит. Феликс следует за ним, прикрыв за собой дверь. Светлый просторный кабинет с широким витражным окном. Отец императора сидит за массивным столом из светлого дерева. На столе пусто: никаких книг и бумаг, даже чернила убраны. Высокие шкафы заполнены книгами, аккуратно расставленными по цветам переплётов. Тут в приоритете порядок. — Теперь и шагу ступить не можешь без своих волшебных мальчишек? — ухмыляется отец, сцепляя руки на столе. — Я бы меньше расстроился, выбери ты кого-то из них. Но ты превзошёл себя в своём непокорном поведении. Феликс хмурится, не пытаясь держать лицо. Ну, мальчишкой его только мама может назвать или Деркестай. Со стороны других это крайнее неуважение. Так и быть, в этот раз можно спустить из-за общей напряжённости событий. — Следи за словами, эти «мальчишки» — основа безопасности империи, — тут же поправляет Люмен и садится в кресло возле стола, небрежно закинув ногу на колено. — Вот именно. Тогда почему ты тащишь в семью нимфу? Тебе не достаточно влияния на магические сообщества? — Нимфы влияния не прибавят. — Как посмотреть, а когда родится наследник? — Тогда и будем думать, — Люмен встаёт с места. — Любые нападки в сторону моей возлюбленной приму на свой счёт. Уже подписал указ о её неприкосновенности. Пусть только попробуют, я не поскуплюсь начать войну. — Ох, уж этот несдержанный норов. Это со всех сторон неразумно, боюсь, ты поймешь слишком поздно, — поднимается следом отец. — Разговор окончен, — поворачивается к двери император. — Как пожелаешь, тебе ещё предстоит обсудить это с советом, — напоминает отец. Наверное, надеется, что советники его вразумят. Что бы там ни было, переговоры — это пока хорошо. Лишь бы не было очередных агрессивных попыток изменить мнение императора силой. Феликс шумно вздыхает, снова следуя за Люменом по коридору. Теперь он направляется прямиком на площадь и даже не замедляется возле пьедесталов драконов. Они его не тронут, но надо обладать смелостью, чтобы подойти так близко, не являясь форейтором. Хёнджин бросается навстречу, едва завидев их. Выглядит он всё равно болезненно, несмотря на близость своего дракона. Очень вовремя на площади появляются и Клирики в сопровождении Чонина. Судя по всему, он ввёл их в курс дела, потому что Субин с ходу выпускает Luce relegatio в сторону Хёнджина. Печать накрывает его и оставляет след сложных символов, выжженный на каменной кладке. — Не выходи за пределы печати, — предупреждает Субин, когда они подходят. Игниплас издаёт короткий пронзительный рёв и выпускает горячий пар. Хёнджин рассеивает его, прежде чем он успевает достигнуть остальных. Затем выставляет руку перед драконом в успокаивающем жесте. Другие драконы настораживаются, печати Клириков наверняка вызывают у них не самые приятные воспоминания. Ёнджун подходит к Хёнджину, внимательно осматривает его и поворачивается к Субину. Взгляд его взволнованный. Феликсу это совсем не нравится, он тоже подходит и требовательно смотрит на Ёнджуна. — Странно… — задумчиво тянет тот. Клирики собираются возле печати, что беспокоит Феликса ещё больше. Люмен порывается в их сторону, но Чонин просит его остаться на месте. — Что это? Объясните уже, — требует Феликс. — Сплетение заклинаний, такое и сработать не должно бы, но… — рассуждает Ёнджун. Бомгю ехидно усмехается, мгновенно получая строгий взор Тэхёна. Кай удивлённо приподнимает брови и смотрит то на Ёнджуна, то на Субина. — Это приворот, — наконец, сообщает Субин, поворачивая голову к Феликсу. — За приворот форейтора Dominus draconis можно оказаться на виселице, — почти рычит Феликс. — В данном случае, на костре. Приворот ведьминский, самый сильный на крови вампира, — поясняет Бомгю, с лица его так и не сходит ухмылка. — Какая бесстрашная ведьма! Вампиры ведь тоже свою кровь кому попало не раздают. Столько усилий ради чего? Как будто не слышала слухи… — Бомгю, помолчи, — останавливает его Субин. — Нужен ритуал причащения. Ему нельзя поглощать пламя, оно его выжжет изнутри. Контроль стихии сломлен. Хёнджин не восполнит силы чужим огнём, пока не придёт к источнику притяжения. — Так проводите свои ритуалы! — не сдерживается Феликс. — Я эту ведьму из-под земли достану, дело чести! Теперь уже Ониквар издаёт протяжный предупреждающий рёв, улавливая гнев своего форейтора. Феликс машет ему рукой и громко фыркает. — Безопаснее сделать всё в стенах храма Бехайтхор. Я предупрежу Верховного настоятеля, — утверждает Субин. — Согласен, мне ли не знать, как это важно. Проводить вас к порталу? — торопится Феликс. — Нет, отыщи эту ведьму. Мы восстановим стихийную магию Хёнджина. А снять приворот сможет только она… — Ой, лучше другим форейторам этим заняться. Ведьма всё же должна быть живой, чтобы обратить действие, — снова влезает Бомгю. — Да и вампира надо найти. — Нет уж, я знаю, с кого начать, — не унимается Феликс. Ёнджун осторожно отводит его в сторону и тихо говорит: — Успокойся, понимаю твоё рвение, но здесь нужен холодный расчёт. Поэтому сообщи всё своему отряду, объяснись с императором, а Хёнджина доверь нам. Ты ведь знаешь, как мы действуем. Да и клан вампиров обитает недалеко от Грависхорта. Феликс коротко кивает и бросает взгляд на Хёнджина. Тот смотрит на него. Отпустить сложно. Злость вскипает внутри с новой силой. Кто бы ни сотворил это подлое заклинание, ему придётся ощутить на себе ответный удар Dominus draconis.