Separate ways

Билли никогда себе не признается, что Амара Харрингтон — лучшее, что могло случиться с ним. За те несколько часов с ней он почувствовал себя живым и в какой-то степени счастливым. Парень был безумно рад сбросить с себя маску мужлана, за которой так старательно прятал разбитое ещё в раннем детстве сердце. Сердце, которое уже ничего, кроме боли, не чувствовало. Однако как только Ами покинула салон его автомобиля, Харгроув ощутил какое-то шевеление в груди. Неужели в нём правда живёт та нерастраченная любовь, про которую говорила девушка? «Бред», — думает Билли, выбрасывая очередной окурок сигареты в слегка приоткрытое окно. Запах Ами уже выветрился из камаро, но вот кожаная куртка парня всё ещё хранила на себе лёгкий шлейф её духов. Он не думал, что кто-то может пахнуть так нежно и уютно. Харрингтон пахла ванильным кексом, который ему в детстве пекла мама. Амара пахла счастьем и любовью. От Аманды, которую Харгроув сейчас так старательно прижимает к себе, за версту несёт дешёвой и до одури приторной туалетной водой из самого обычного магазина косметики. Билли думает, что ему станет лучше после очередного секса с горячей блондинкой из группы поддержки, но он ошибается. И, пытаясь в очередной раз доказать себе, какой он урод, парень с силой сжимает ладони на девичьих бёдрах, заставляя Джексон прогнуться. — Может, пересядем назад? — томно шепчет ему на ухо Аманда. — Нет. — Отрезает Билли, продолжая оставлять на шее девушки алые бутоны, которые она потом обязательно выставит напоказ, хвастаясь Харгроувом, словно очередным трофеем. — Но там ведь удобнее, — не успокаивается Джексон, начиная выводить парня из себя. — Мне глубоко насрать на твоё удобство, милая, разве ты это ещё не поняла? Он подаётся вперёд, впечатывая Аманду в руль, из-за чего она ахает, больно ударяясь спиной. И Билли так даже больше нравится, ведь Джексон будет чуть меньше распускать свои руки, в то время как ладони Харгроува смогут залезть ей куда угодно. Девушка будет очень даже не против. Аманда извивается, тяжело и громко дышит, искренне веря, что его это заводит. Но Билли снова плевать. Он лишь хочет поскорее снять своё напряжение. Парень уже добирается до края кружевного белья Джексон, когда та случайно задевает рукой магнитолу, выпуская наружу его личный гимн разбитых сердец. «Separate ways» в данный момент отражается болью в груди, злит и просто разрывает на кусочки. Харгроув не может слушать её, когда в салоне сидит кто-то кроме Амары. Это её песня. Их песня. Билли бьёт по магнитоле, совершенно не задумываясь, что может её сломать. Главное, что прибор затыкается. А после Харгроув, совершенно не заботясь о последствиях, скидывает с себя Аманду, чем выбивает из лёгких девушки писклявый крик. Оказавшись на пассажирском сидении, Джексон очень по-тупому хлопает ресницами, пытаясь произнести хоть слово. — Не смей включать музыку, поняла меня? — больно хватая спутницу за руку, шипит ей в лицо парень. — Но я ведь… Я ведь случайно… — Ты меня поняла? — повторяет вопрос Билли, сильнее сжимая чужое запястье. — Да, — хнычет Аманда. Билли отпускает девушку, поправляет на себе одежду и заводит двигатель, намереваясь отвезти идиотку Джексон домой. Всю дорогу они оба молчат. Харгроув говорить не в настроении, Джексон же просто боится. — Милый, ты обиделся? Давай побудем вместе ещё немного, ну пожалуйста, — противно тянет девушка, когда они подъезжают к её дому. — Отвали от меня, — бросает парень, зло глядя на неё. — Это всё из-за сраной Харрингтон? Но она ведь должна понимать, что ты мой. Мне плевать, что она надеялась на большее после секса, но… — Аманда, захлопни варежку и выметайся! — повышает голос Билли, до побеления костяшек сжимая руль. — Хочешь, я извинюсь перед ней? — Пошла вон! — ревёт, подобно зверю, Харгроув, заставляя девушку вжаться в дверь камаро. Аманде всё же хватает ума убраться из машины. И как только она выходит, парень жмёт на газ до упора. В голове полный хаос из переплетений строчек песни с фразами Ами. Он трахал стерву Джексон, лишь бы забыть ту нежность, которую ему подарила Харрингтон. Но Билли обманывал сам себя, утверждая, что иметь Аманду на переднем сидении даже удобнее. Просто на заднем он был счастлив с Ами. И теперь Харгроув, как настоящий психопат, запрещает своей сестре класть туда сумку, скейт или что-то другое. Сзади лежит его кожанка, которая всё ещё пахнет Амарой. Билли сам не понимает, как паркуется рядом с домом Харрингтонов. Поднимая глаза, он замечает свет в окне, за которым чётко прослеживаются два силуэта. Стив и Ами — а это точно они, — по неизвестной причине бегают друг от друга по комнате. Парень улыбается, завидуя близнецам. У них с Макс таких отношений точно никогда не будет. И Билли сам в этом виноват. Ну а сейчас Харгроув, наплевав, что его могут заметить, включает магнитолу, облегчённо вздыхает, понимая, что она работает, и, прибавив немного громкости, перебирается назад. Билли надевает кожанку, зажимает в зубах сигарету и ложится на сидение, закрывая глаза. В моменты своей слабости он чувствует себя самым жалким существом во всём мире. И парню адски хочется, чтобы Амара сейчас лежала рядом, пропуская его кудри между пальцев и при этом шепча что-то успокаивающее. Но он сам разрушил все шансы на это, когда через день после свидания с Ами повёз на ту же самую ярмарку Аманду, думая, что ему полегчает. Его тошнит от тупицы Джексон с первых же секунд её пребывания в машине. Однако Билли, сам не зная, почему, начинает участвовать в её игре под названием «отношения». И Харгроув как никогда рад, что наконец-то избавился от неё. В его жизни стало на одну проблему меньше. Теперь надо было лишь решить вопрос по поводу инцидента с Амарой. Песня заканчивается, и парень глубоко вздыхает, открывая глаза. Пора ехать домой. А по дороге он обязательно продумает, как будет бить морду каждому, кто попробует насмехаться над Ами.