Не хочу

      Он не хотел больше повиноваться, навязанным психологами и обществом, принципам. Надоело. Мэри кинула его, чего и следовало ожидать. За всю тонкую работу сыщика, которую он ей предоставлял, она обращалась с ним как со скотом. Злоба переполняла грудь, голова, одурманенная парфюмом, исходящим от рядом сидящей попутчицы, накручивала мысли лишь связанные с сексом. Джон испытывал необходимость снять мужское напряжение. Мантры и медитации больше не помогали. Флирт… Да, возможно стоило поднажать, и женщина дала бы свой адрес, телефон, потом три свидания, или сколько там, шесть? Боже, как долго! Кто это придумал? — Что значит вы не хотите? — она посмотрела на Джона настороженными глазами загнанной в болото лани. — Мне нужно выйти здесь. — Ничего тебе не нужно, — иным, уже совершенно не добродушным, но нетерпеливо-резким голосом рявкнул Джон, не поворачиваясь. — Ты сейчас мне заливаешь про подругу, которой у тебя в помине нет. Все твои подруги замужем, и ты потеряла с ними связь, потому что завидуешь им, тебе невыносимо видеть как они выгуливают своих детишек в колясочках. И парня у тебя нет, и родители твои далеко, скорее всего отец остался жив, тот, кто бросил тебя ещё в младенчестве и ни разу не вспомнил. Ну скажи, что это не так, я тебя отпущу! Женщину заколотило будто в лихорадке. Она принялась копошиться в своей сумочке в надежде найти телефон или что-то, что сможет помочь ей защитить себя. Но Джон вырвал у неё сумку свободной рукой и швырнул в своё приоткрытое окно. — Мне очень жаль, дорогуша, но стиль кантри я не люблю. Не поверишь, меня успокаивает Лунная Соната и Полонез Огинского на гитаре. Могу послушать саксофон, но ты сыграешь. Нет, я пошутил, реально я люблю саксофон. — Его мутило, Джон пытался сохранить достоинство, но волк, тот самый, хищный, о котором говорила Эстер, скалил свои клыки из тёмных глубин его души. Попутчица замолкла, она поняла по его холодным чёрным глазам, что умолять бесполезно, каждое её слово, взывающее к его милосердию только раздражает насильника. Он остановился в незнакомом для неё месте, заехав в глубину леса подальше от проезжающих по шоссе машин. Двери заблокированы, она в ловушке. Женщина решила сопротивляться. Но… Он что-то поискал в телефоне и из динамика машины раздалась странная музыка, такая же странная, как и он сам , возможно знакомая ей, но сейчас до жути устрашающая и без того изнурённую тревогой женщину. — Думаю, подходит к нашему маленькому, ничему не обязывающему свиданию. Билли Эллиш. Замедленная реверберация. Такая музыка мне тоже нравится, а тебе? — Он посмотрел на неё, и женщина сжалась в комок под его жёстким взглядом, ничего не выражающем, кроме какого-то своего особенного состояния… волчьего азарта, что ли. Наверно так можно было бы представить момент, как волк смотрит на овцу, перед тем как разрежет нижними, острыми клыками ей горло. — Пожалуйста, не делайте ничего со мной, я вас умоляю, вы были правы. Я наверно была слишком пренебрежительна с вами, но мы же, вы же можете… не делать ничего такого… Простите меня. За то, что лгала про подругу, про всё, — она жалко всхлипнула, вытирая тыльной стороной руки влажный нос, а другой попыталась одёрнуть юбку до колен. Джон это заметил и положил руку на её нервно подёргивающиеся пальцы. — С чего ты решила, что я сделаю тебе плохо? — он отодвинул её ладонь от подола юбки и просунул свою между бёдер женщины, даль и дальше, поближе к влажным трусикам. — Ну, вот ты оказывается совсем готова. Обойдемся без прелюдий? Он давно не был пристёгнут, и повернулся к ней всем своим торсом, чтобы сжать сильной рукой её промежность, одновременно другой рукой обхватив её голову и направив к себе. Её напуганные глаза застилали слёзы стыда и отчаяния. — Вы меня не убьёте, сэр? — пролепетала она сухими тонкими губами. — Если будешь хорошей девочкой, я тебе ничего плохого не сделаю, — прошептал он ей в лицо, обдавая жаром своего дыхания. — Но ты должна сама, понимаешь, я не хочу устраивать в машине бедлам. И поэтому ты сделаешь это сама. Она часто закивала, протянула руку к его ширинке. Он одобрительно улыбнулся ей уголками губ. Высвободив член из брюк и боксёров попутчица, чуть вздрагивая плечами, наклонилась, обхватила горячим ртом его головку и стала делать неуверенные движения головой вниз-вверх. — Сразу видно, ты не делала этого никогда, — сквозь стиснутые зубы прошипел Джон. — Просто держи голову на месте, я всё сделаю сам. И он сгрёб в руку её волосы сзади, зафиксировав в среднем положении, затем ритмично, почти в такт мелодии, всё ещё раздающейся из динамиков снова и снова, стал производить фрикционные движения её ртом над своим членом. Иногда ей было слишком сложно не задохнуться от его размеров в своей глотке. Она не знала чем, когда и как закончится этот кошмар, но мужчине явно не нравилось то, как она старалась. Он перестал удерживать её волосы, оттолкнул от члена, задрал её свитер и залез в бюстгальтер всей своей пятернёй, сжал сосок и прильнув к её рту губами, требовательно поцеловал. Она не могла бы сказать, что было противно. Этот незнакомец вёл себя с ней настолько бесцеремонно, что это не могло не вызывать возмущения, если бы она была уверена в том, что этот громила, показавшийся ей ранее респектабельным джентльменом в богатом костюме и роскошном «додже», не вызывал в ней холодный ужас своей резкой сменой поведения. И тут произошло именно то, чего она так боялась. Он сомкнул пальцы своей большой ладони на её тонкой шее сзади так крепко, что у неё всё поплыло в глазах от отсутствия потока крови в ярёмной артерии. Женщина закатила глаза и осела в кресле без сознания. Джон переложил её на заднее сидение, связал руки позади, задрал юбку, и, когда она очнулась, увидела его нависавшим над ней, и свои закинутые ему на плечи ноги. Она была беззащитна, он трахал её, сжимал груди руками, покусывал зубами, бесцеремонно вонзался поцелуями, раскрывая рот своим настойчивым языком. Она не могла отвернутся и со смирением ждала, когда он кончит. Но этого не наступало. Она не сразу поняла, что его член как-то слишком незаметно переместился к сфинктеру и стал настойчиво вдавливаться в анус. Женщина зажмурилась от чувства переполненности и резкой боли в том месте, когда он вошёл туда для того, чтобы испытать свой оргазм ярче. как ни странно, этот неожиданный дискомфорт вызвал в ней такую же волну оргазма как и у Джона. Всё закончилось одновременно. Когда она открыла глаза, он вытирал руки влажной салфеткой, отводя от неё виноватый взгляд. — Мне жаль, — проговорил он, — Но ты зря доверяешь автостопу. Теперь ты знаешь, что садиться одной с незнакомым водителем может иметь такие вот последствия. Я оставлю тебя здесь. Извини, некогда. Он заботливо натянул на неё её кружевные белые трусики, одёрнул юбку и вытащил с заднего сидения. Руки развязывать не пожелал, лишь помог надеть туфли на шпильках, в которых она пока дойдет до шоссе сто раз застрянет во мху. — Извини, мне это было нужно, — как ей показалось, с сожалением, произнёс насильник и, захлопнув за собой дверь автомобиля, укатил в даль. Она долго стояла, не понимая, что делать дальше. Руки нарезала острая леска длинной кабельной стяжки, как её снять, ей тоже не приходило в голову. Он сказал, что проучил её на будущее? Да кем он себя возомнил? Богом, имеющим право давать жизненные уроки таким вот образом? Наконец её растерянность и ужас от унижения уступили место желанию отомстить. Она пошла в сторону шоссе по лесной колее, вероятно накатанной молодыми влюблёнными. Эта опушка леса видела не мало человеческой похоти, возможно и чего похуже. Через два часа, никого не встретив на пути женщина добралась до заправки, мимо которой её провёз Тайлор. Продавец срочно вызвал полицию, где она описала фоторобот насильника. Эпилог Она думала, что забудет это как страшный сон. Но не получалось. Его дыхание, тепло его тела, жёсткие, эгоистичные движения страсти — преследовали днем и ночью. Джина работала врачом в стационаре. Да, она потратила всю свою жизнь на карьеру, надеялась, что когда-нибудь встретит того, кто её всегда поймёт, но в бешенном ритме жизни ей так это и не удалось. В этот день она дежурила в ночную смену. Привезли мужчину, которого нашли без сознания с огнестрелом в живот, потерявшего сознание где-то на шоссе на границе штатов. Когда она стала его осматривать, то совсем не предала значения ощущению того, что откуда-то знает его. Полицейский, который его привёз, не стал разбираться с бомжом без документов, надеясь допросить, если тот поправиться. Однако после операции, ей пришлось снова войти к нему в палату, чтобы убедиться, что он пришёл в себя и функции мозга не нарушены. Какой же ужас она испытала увидев его карие глаза, оттенённые бинтами, перевязанной головы. — Вы? — воскликнула женщина — Я знаю кто вы, Тайлер! — А я знаю кто вы… Вы украли диссертацию своей подруги, выдали её труды за свои, Джулия, — тихим голосом возразил он. — Выдадите полиции меня, я сдам вас научному совету. У совершившей суицид по вашей вине девушки, вернее у её сестры сохранились подлинники её черновиков с её почерком. Она любила писать от руки. Представляете, там есть важные достижения, которые вы выдали за свои и получили кругленькую сумму… — Откуда? Как? — она не ожидала, что проезжий, взявший её автостопом мужчина, кто бы он ни был мог знать её самые тёмные, терзающие душу тайны. — Ну вы же пожаловались на меня. Я изучил вашу жизнь с самого детства. Это не сложно. Нашёл трагедию в твоей жизни — гибель подруги. Мужчин вы не делили, значит что-то ещё. Всё сложилось. Ваше возвышение и её смерть. Я созвонился с её роднёй. Она собралась и подошла к капельнице, взглянув в сторону тумбы с опиатами. — Не утруждайся. Ещё один грех убийства ты не потянешь. Я хоть и ничтожнее чем твоя подруга, но всё же человек. И потом, клятва Гиппократа, всё что к ней прилагается. Статус. Мы просто не станем друг другу мешать жить, — продолжал Джон. — Ок? Джулия понурила голову, на душе скребли кошки, но она была полностью согласна с ним в этот момент. Она кивнула ему в ответ. — Почему я? — спросила женщина. — Не знаю, что-то нашло, — пожал плечами насильник. — Ничего личного. — Понятно, — вздохнула она и вышла из палаты.