Я тоже

Чанмин ревнует. Это ужасное чувство изводит его, но он ничего не может с ним поделать. Шим даже ходил к психологу по совету Кюхёна, но помогло не особо. Да и как можно не ревновать такого мужчину, как Юнхо. Он идеал, которого хотят все. Но хуже всего то, что Мин вынужден скрывать свою ревность, чтобы не показаться жалким в глазах лидера. Ведь это шоу-бизнес. Ты популярен тем больше, чем больше тебя хотят. Психолог всё же высказал одну разумную вещь. Он сказал, что не важно скольким людям нравится человек (естественно консультация была анонимная, и Шим не называл имён). Важно лишь то, кто нравится самому этому человеку. «Если это будете Вы, то поводов для ревности не должно остаться. Всех остальных можно не брать в расчёт». Совет-то дельный, но это было «хуже всего №2». Чанмин не мог спросить нечто подобное. Можно, конечно, было судить по отношению, но Юнхо итак его любит во всех остальных смыслах, заботится, балует и бережёт. Просто Чанмин стал жадным. Он хочет для Юнхо быть особенным и в том самом смысле. И как отделить понятие «нравится, как парень» от всех остальных нравится. У психологов-то всё просто. Интересно, они сами пользуются собственными советами, рассуждал мучимый бессонницей Шим. «Если вы хотите близости с человеком, поцелуев и объятий, то это уже не дружеская любовь». Чанмин-то, конечно, хотел, но что насчёт Юнхо? Лидер итак к нему постоянно прикасался. И в силу их профессиональной деятельности и в повседневной жизни. Тактильный он человек. Так что дурацкий совет не работал в их случае от слова «совсем». Юнхо постоянно всех обнимал на фотках и видео в чужих сторис. У него с этим, вообще, проблем не было. Зато с этим были проблемы у Чанмина. - Блин, чувак, ты когда-нибудь бываешь в хорошем настроении? – всё чаще слышалось от его друзей. Чанмин плохо спал после каждой такой сторис , а уровень его язвительности просто зашкаливал. И для него было совсем не важно, насколько шикарным был он сам в глазах других и скольким людям нравился. Влюблённый человек теряет свою уверенность и вечно мучается сомнениями. Иногда Мин думал, что и сам мог бы подрабатывать психологом. - Любовь не определяется внешностью, Кю. Вокруг полно красивых людей, но нам нужен только один. И он не всегда красивый. Потому что мы любим душой, а не глазами, - как-то прилично выпив, заявил Мин своему многострадальному другу Кюхёну. У того аж глаза округлились: - Мин-а, ты так скоро философом станешь! Шим только отмахнулся. Может, и мог бы стать и психологом и философом, но это тоже не помогало. Несмотря на его теорию, красота Юнхо только добавляла мучений Чанмину. Невозможно было выразить словами, как сначала у него всё замирало внутри рядом с ним, как потом начинало трепыхаться глупое сердце даже от его случайного прикосновения и как расстраивало то, что оно случайное. Чанмина бесила эта невозможность управлять собственными чувствами и эмоциями. Он чувствовал себя бессильной марионеткой, а кукловодом был Юнхо. Это длилось так долго, что, в конце концов, Шим пришёл к пониманию, что может он был бы счастлив и совсем не против подобного. И всё прочее действительно не имело значения, если бы только можно было знать наверняка, что он тот, кто нравится Юнхо. Наверное, психолог был прав. Они всё ещё жили вместе, но Чанмин всё чаще сразу по возвращении домой закрывался в своей комнате. И на просьбы Чона провести вместе вечер отвечал, что он устал. И от Юнхо в том числе, им стоит хоть немного быть по раздельности. Потом, забрав ужин, приготовленный хёном, он возвращался в свою комнату и вместо любимых компьютерных игр по привычке отслеживал чужие сторис с Юно, мучая себя снова и снова. Чанмин действительно устал жить в собственной эмоциональной ловушке. Его попытка хоть как-то дистанцироваться от Юнхо была единственным выходом, который он для себя видел. Но Шим и не предполагал, каким было выражение на лице лидера под его закрытой дверью. Для него Чанмин оставался единственным человеком, который мог позволить себе сказать, что устал от Юнхо. И стоя там из вечера в вечер, Юно не чувствовал себя ни красивым, ни популярным, скорее бесполезным, потому что все лайки и сториз инстаграмма не могли помочь ему открыть эту чёртову дверь. Это случилось однажды утром. Чанмин вышел к завтраку, чего не делал уже давно. Юнхо встретил его радостной улыбкой и засуетился на кухне, накрывая завтрак для двоих. Чанмин был похож на панду после очередной бессонной ночи. Опустившись на стул напротив, он не притронулся к еде, а сразу взял кружку с черным кофе. - Хён, надо поговорить. Тон, каким это было сказано, не предвещал ничего хорошего. Юнхо не хотел слышать то, что собирался сказать его макнэ, но и избежать разговора у него тоже не было возможности. Он посмотрел на Чанмина серьёзными и грустными глазами: - Я тебя слушаю. Чанмин опустил взгляд в остывающую кружку с кофе и произнес: - Хён, - обращение было выбрано им не случайно. Чанмин называл Юнхо хёном только на камеру и никогда в жизни. Оно словно разделяло личное и профессиональное, подчеркивая их статусы по отношению друг к другу. И, возможно, имело целью привлечь внимание лидера. Но это было бессмысленно, потому что всё внимание Юнхо итак всегда принадлежало Мину. Юнхо задержал дыхание, подавив глупое детское желание зажать уши руками, а Чанмин продолжил, не глядя на него: - Хён, я хочу жить отдельно. Вот так неожиданно просто сказал без объяснений и больше ничего не добавил. Какое-то время Юнхо молча ждал пояснений, пока не почувствовал, как от недостатка кислорода у него начала кружиться голова. Он понял, что всё ещё задерживает дыхание. Заставляя себя дышать, он вдохнул-выдохнул несколько раз и спросил тише, чем обычно, не доверяя собственному голосу: - Почему, Чанмин? Чанмин молчал, всё так же не поднимая взгляда на мужчину напротив. - Почему? – чуть громче повторил свой вопрос Юнхо. Опять молчание. - Я сделал что-то не так? Шим покачал головой: - Дело не в тебе, хён. - Тогда перестань называть меня хёном, ты никогда меня так не зовёшь.Что с тобой происходит? – Юнхо протянул руку и накрыл ладонью дрожащие пальцы Чанмина. Шим замешкался лишь на секунду, позволяя себе насладиться его прикосновением, чтобы вновь почувствовать, как глупо забилось сердце, и убрал ладонь. Рука Юнхо так и осталась лежать на столе. Он смотрел на неё неверящими глазами, вдруг почувствовав себя ужасно одиноким. Таким он и будет на самом деле, если Чанмин уйдёт. Юнхо представил себе это чувство одиночества очень ярко, и, растянутое во времени, быть может навсегда, оно было для него невыносимо. Он мог вынести что угодно, за столько лет как жизнь его только не била. Молчание вечерами, закрытые двери, раздражение и упрёки. Даже заявление «я от тебя устал» было ничем по сравнению с уходом Чанмина. У Юнхо появилось такое чувство, как будто из его лёгких выбили весь воздух. Не вздохнуть, не выдохнуть он больше не мог. Сжав руку в кулак, он стукнул себя в грудь несколько раз и тяжело откинулся на спинку стула. - Юнхо? – Чанмин вскочил со стула и кинулся к нему. Всё его безразличие, как рукой сняло. Глаза его беспокойно бегали на побледневшем лице.Он присел на корточки возле стула, не зная куда от беспокойства деть руки. - Юнхо, тебе плохо? Давай вызовем скорую? – говорил быстро, захлёбываясь словами. – Я сейчас. Он подскочил, как пружина, заламывая руки и кинулся за телефоном в свою комнату. Видя такую реакцию Мина, Юнхо начало потихоньку отпускать. Шим вернулся молниеносно, сопровождаемый грохотом упавших предметов интерьера. Он уже нажал на кнопку вызова, но Юнхо остановил его: - Не надо, Мин. Со мной всё хорошо. Чанмин смотрел на него в неверии, не обращая внимания на оператора, говорящего что-то на другом конце линии. Юнхо снова взял Чанмина за руку: - Повесь трубку. Врачи здесь не помогут. Шим нажал «отбой», не отрывая внимательного взгляда от Юнхо. Этого внимания Чону так давно не хватало. Он неосознанно потянул его руку ближе к себе, переплетая их пальцы, и напуганный Чанмин не сопротивлялся. В его голове одно страшное предположение сменяло другое. От стресса ноги его не держали, он опустился на колени возле стула: - Тогда что с тобой? - Это я и у тебя спрашивал, - мягко напомнил Чон. - Юнхо! Отвечай! Или я вызываю скорую! – в его неожиданно громком голосе звучали истеричные нотки. Юнхо заглянул ему в глаза и, горько усмехнувшись, ответил, как чувствовал: - Видимо, я просто не могу без тебя дышать. Чанмин сел на пятки, не зная, как реагировать, но руку не отнял. Он долго-долго смотрел в лицо Юнхо, выискивая какой-то подвох в этих «громких» словах, в этих родных глазах, в уголках любимых губ. И чем больше он смотрел, тем больше понимал, насколько глупа человеческая гордость, насколько она ничтожна перед таким чувством, как любовь. Больше не боясь показаться жалким, Чанмин прижал к своей щеке руку Юнхо, что крепко держала его ладонь, и выдохнул: - Я тоже.