Кен отпустил Манджиро так же резко, как до этого прижал к стене. Отступив полшага назад, он ударил себя кулаком в грудь, словно это был последний и самый важный аргумент: — Это место уже давно занято.

Получается, что он любит Юнхо почти всю свою жизнь. Шим живет с этим чувством уже гораздо дольше, чем без него. Оно настолько въелось в сердце, что Чанмину иногда кажется, если попытаться искоренить его теперь, оно просто остановится – без любви к Чону.

— Быть идеальным? Абсолютным? Совершенным? — Химчан жарким шёпотом у виска напоминает Ёнгуку полное название их группы. Их общее начало, их место первой встречи, их точка опоры. Их сила и слабость. То, что делает их теми, кто они есть.— Это невыносимо сложно по отношению к другим, но я хотел бы стать таким для тебя — единственным. — Ты такой в моих глазах уже очень давно. Наверное, ещё раньше, чем сам захотел этого.

Шим молчал, увлажнившимися глазами рассматривая любимые черты. Чтобы они не делали, как бы не заставляли себя поступать правильно по своей совести или убеждениям, любовь всё ещё жила между ними.

Когда воздуха начинает не хватать, Юнхо отрывается от его губ, прижимается лбом ко лбу Чанмина, заглядывает в глаза. С такого расстояния ничего не видно, разве что косоглазие заработать можно, но ему и не нужно глядеть в прямом смысле этого слова. Он хочет заглянуть не в глаза, а в душу, чтобы удостовериться самому и напомнить Чанмину - Юнхо здесь единственный властитель.