Тени моих чувств

      Клэш ненавидел свет — мерцающие огни, свечи, звезды. Все, что могло его осветить. Привычка действовать в полной темноте, опираясь только на слух, появилась еще давно, и говоря честно, — из-за параноидного страха лишиться зрения. Клэша, как воина, всегда преследовала опасность. И так, постепенно, из-за необычного стиля боя и предпочтениях в обстановке, к Рэйку прицепилось прозвище «Цзянши», и посчитав это достаточно интересным, тот сам стал потакать слухам, выбираясь на миссии преимущественно в официальной одежде, и став использовать в бою все больше прыжков.       А в какой то момент Клэша поймали, — как он выяснил позже — Триада, которые требовали, чтобы Рэйк к ним присоединился. Он, будучи преимущественно наемником, взвесив все «за» и «против», согласился достаточно быстро. Как Клэш узнал значительно позже — Триада банально не хотела отдавать его Императору и его страже, — а они бы могли, учитывая его силу.       О стычках Триады и Дровосеков Рэйк узнал, на удивление, достаточно быстро: когда на одном из собеседований, услышав быстрый топот за пределами давно заброшенного храма, члены мафии понатягивали свои маски, быстро достав оружие и заняв боевые позиции.       О нахождении Клэша с Триадой на тот момент Дровосекам еще было неизвестно, что и помогло первым сбежать без особых проблем — на эффекте неожиданности. Не то, чтобы Цзянши понравились такие особенности отношений двух организаций, но бежать уже было поздно: посмей он хоть заикнуться о возможности ухода — был бы зарезан на месте главой мафии. Рэйк знал много, был посвящен в планы Триады, и отпускать его — означало буквальное самоубийство членов мафии.       В особенности Клэша, уже после обдумывания всей ситуации, напряг один конкретный человек, — Чии, — скрывающийся за маской ящера. Тот, увидев Цзянши, будто бы не думая и секунды, взял его под прицел, чем заработал от Клэша звание «занозы в заднице». Мало ему хотелось разбираться в политической ситуации, ведь изначально Клэша интересовали в первую очередь деньги, что могли бы принести сотрудничество.       Так, выполняя одно поручение за другим, одно очередное преступление, Цзянши все чаще стал замечать, как Чии старается выцепить его. Триаду это, конечно, не волновало и подавно: пока один из Дровосеков был занят Клэшем, а остальные спокойно могли разобраться с другими противниками. По началу это, признаться честно, сильно раздражало, но после пришло равнодушее, а в какой то момент — эйфория от подобных стычек. Цзянши все больше привыкал к стилю боя соперника, учил его привычки и особенности. Их бои все чаще стали напоминать своего рода танцы — жестокие, зачастую кровавые, из которых Цилинь вытаскивал Клэша посреди боя, укрывая его за своей спиной, когда бой с Чии выходил из-под контроля, просто чтобы не допустить сложных ран, или вовсе смертельных. В такие моменты приходилось уходить из боя, пока они не заходили слишком далеко: Дровосекам Триада нужна была живой, а любой труп мог хранить секреты, которые могли повлиять на раскрытие каких-либо дел.       Так, когда в храме Цилинь кладет на стол свиток, а рядом с ним тяжелый мешок с серебряными лянами, ожидающе смотрит на Триаду, ожидая, когда те ознакомятся с очередным заказом. Чжу-Цюэ первой берет в руки свиток, разворачивая и бегло читая его глазами, кратко озвучивает написанное.       — Убить наложницу Императора. Вэнь Кианг, находящаяся на седьмом месяце беременности, она может подарить Императору наследника. Все что нужно от нас — её смерть. Заказчик берет все риски на себя, не становясь анонимным в своем заказе, — Чжу-Цюэ быстро проговаривает, окидывая соклановцев грозным взглядом. — В случае поимки и допроса его имя выдаем сразу.       Прочитав, она кидает свиток на потрепанный стол. Дождавшись тишины, продолжает уже Цилинь.       — Вэнь Кианг проживает во внешнем дворе, ее покои находятся наиболее близко к внутреннему двору слева, — Цилинь раскрывает небольшую карту, пальцем тыча в нужное место.       Выдвинулись на место уже ночью — когда служанки наложницы и она сама должны были уже спать, а стража на постах заметно ослабляла внимание. План был прост: Гуй обеспечивает отступление, — он, будучи буквально заточенной мертвой душой в доспехах, мог беспрепятственно обходить врагов, направляя внимание охраны на себя; Фэйхуа расправлялся с замками, пока Цзянши и Чжу-Цюэ расправляются с наложницей и служанками — для меньших свидетелей, а Цилинь в это время перехватывает дополнительные наряды охраны.       И план, казалось, шел как надо, но до одного момента: стражники, которые судя по всему знали о особенности Гуя, ворота не оставили, приняв бой, а вместо ожидающего подкрепления прибыли не кто иные, как Дровосеки. Триада, уверенные в том, что смерть одной из низших наложниц мало кого заинтересует, рассчитывали справиться быстро, но по итогу были задержаны незапланированным боем.       Дровосеки, как обычно в своих масках, встретили Триаду достаточно жестоко — метая свои топоры и стараясь отрезать единственный путь к отступлению. Зачарованное оружие, не попадав по мафии, возвращалось к свои владельцем, а те в свою очередь зажимали Триаду. Только вот они, выучив данную стратегию, без проблем обходили стражей, не давали задеть себя оружием. Действовали как обычно: Чжу-Цюэ заняла позицию на крыше жилища, мастерски расстреливая стражу, пока находящийся рядом с ней Гуй поджигал стрелы. Цилинь и Фэйхуа без каких либо проблем размахивали клинками, атакуя стражу и стараясь задеть Дровосеков. Триаде ловкости было не занимать, и они спокойно выполняли режущие взмахи, одновременно с этим уворачиваясь от летящего в них оружия. Цзянши же, которого вновь выцепил Чии, будто бы танцевал: шаг влево, вправо, уклон и взмах цзянем, уворот, прыжок, и все по новой. Чии охотно следовал вызову своего соперника, и вместо привычного кидания топора мастерски махал оружием.       Бой похож на танец — жестокий, но красивый. Бойцы, равные друг-другу по силе, не давали противнику себя атаковать, уворачиваясь от ударов. Клэш, скрывающий лицо за бумажным амулетом, более чем доверял ему — тот был достаточно широким, чтобы не дать противнику увидеть лицо Цзянши, при этом ему самому совершенно не мешая.       В один момент Клэш отлетает в сторону, больно ударяясь о каменную стену, но вовремя уклоняется от летящего в него топора. Чии подходит ближе, стараясь попасть по противнику, что тот, как и обычно, сделать не дает. Цзянши режет воздух цзянем, атакуя в прыжке, но дровосек вовремя уходит от удара. Так они танцуют — влево, вправо, вперед в прыжке, назад и спотыкаются, но все равно не даются противнику. Союзники обоих заняты друг другом, оставляя Чии и Цзянши самим себе — те равны по силе, убить не дадут, а в случае серьезных проблем дровосек без проблем отступит.       Только вот в один момент Триада совершает ошибку: имперская стража подходит к месту стычки тихо, практически бесшумно, используя слабые зелья невидимости, и подходя близко к отвлеченной Чжу-Цюэ, направляя в ту тонкие стрелы. Она уворачивается, но привлекает к себе внимание соклановцев, чем пользуются Дровосеки, резко атакуя по Фэйхуа — тот неуверенно уворачивается, но противник уже выбил оружие из рук. Цилинь хватает товарища за плечи, отходя вместе с ним от режущих ударов. Освобождая левую руку создает небольшой шар огня, пуская его в небо — команда к отступлению. Клэш замечает огонь, но сделав шаг в сторону союзников оказывается вновь перехваченным Чии: тот заграждает путь оружием, а стоит Цзянши совершить прыжок, как противник вновь оказывается перед ним, занося топор сверху в низ.       Удар проходит по груди, откидывая Клэша взад — тот валится на спину, сжимаясь от резкой боли, хватается за одежду на груди, с трудом поднимаясь на ноги, когда видит, как Чии подходит к нему.       Клэш допустил ошибку — чуть ли не стоившую ему жизни. Конечно, он знал, что убивать дровосек его вряд ли будет, ведь сначала его подвергнут допросу, возможно пыткам, а после, узнав о причастности ко многим преступлениям — казнят. И смерть эта не будет легкой и красивой, Цзянши знал это не понаслышке, слишком уж много раз став её свидетелем.       Вскочив на ноги и не оборачиваясь, Клэш бежит к противоположному от его союзников повороту, надеясь затеряться в нем. Пытается отпрыгнуть от стены, но ослабленное от потери крови тело не дает — Цзянши с трудом перебирает ногами, срываясь за первым поворотом. Бежит налево, вправо, слыша за собой погоню — человека один, значит, сам Чии. Он впервые нанес такое ранение, пользуясь ошибкой Клэша. Следует за противником быстро, вылавливая в поворотах и не давая выйти из стен двора — вел к тупику. Дровосек прекрасно знал план внешнего двора — не редко приходилось ловить в нем преступников, и подобные «догонялки» были для него обыденностью.       — Цзянши, — говорит в один момент, уже ходя медленно, зная, что сил у противника для погони уже мало, — Сдайся и выйди ко мне. Обещаю, что если ты поможешь нам, то приговор для тебя… — делает паузу, обдумывая слова, — как минимум смягчат, — слышит в стороне одного из проходов болезненный стон и отдышку, — Я сам прослежу за этим, если тебе так будет проще.       Чии идет в сторону одного из тупиков, зная, что его противник там. Сворачивает за угол, и поправляя маску идет к ослабшему телу у угла. Тот сжимается, пытаясь отдышаться, направляет свое оружие в сторону Дровосека. Тот, подходя, аккуратно сжимает в ладони лезвие, уводя его в сторону — Цзянши роняет его на пол, не способный держать цзянь в руках.       — Не трогай меня, — говорит тихо, но остро, когда Чии тянет руку к воротнику одежды. Силы остались только на слова — кровь из раны продолжала быстро вытекать, не останавливаясь, как Цзянши ни пытался прижать место ранения. Рана не сквозная, но глубокая — зашивать нужно, не меньше.       Чии тянет Клэша на себя, ловко доставая из-за пояса грубую веревку, с силой затягивая её вокруг запястий. Цзянши не сопротивляется, кое-как держась на ногах, пытаясь не потерять сознание прямо тут. Чувствует, как его руки заводят на спину, ощупывают тело — прохлопывая по одежде, ища припрятанное оружие. Находит пару колбочек, вероятно с ядом, вытаскивает из-за пояса и цепляет к себе. Других лезвий не находит, и решает оставить эту задачу уже другим солдатам — тем, кто будет занят пытками. Чии резко хватает ослабшего противника за талию, закидывая себе на плечи. Клэш не сопротивляется, держась из-за всех сил, стараясь запомнить дорогу до места, куда его несут.       Вправо, влево, идет прямо, долго идет, потом вновь налево сворачивает, на секунду замирает, после чего Цзянши слышит голоса — другие Дровосеки нашли Чии и, теперь уже, пленного.       — Те убежали, — говорит один из голосов, подходя ближе, — Как этого поймал?       Спрашивает, а Клэш невольно сравнивает себя с бездомным котом, так просто пойманным в ловушку.       — Ранил, вон — кровью истекает, — Чии отвечает твердо, продолжая шаг, — В тупик забился.       Цзянши хотел было недовольно лягнуть дровосека ногой, но смог только коротко упереться коленом в плечо, сразу же расслабляясь в руках.       Так проходит около часа, прежде чем Клэш оказывается грубо брошен на каменный пол. Цзянши осматривается по сторонам, что от кружащейся головы выходит плохо. Видит перед собой двух людей — стражника, направляющего к лицу копье, и Чии, сверху вниз смотря на Клэша.       — Рану ему перевяжите, иначе ответов не добьетесь, — говорит твердо, обращаясь к, судя по всему, стражникам в коридоре. Клэш на эти слова покачивается и мычит, чувствуя на своих запястьях веревку. Каменная стена сзади трет сплетенное волокно, и в голове Цзянши зарождается идея: он откидывается на стену, шевеля руками влево-вправо, пытаясь понять, сколько времени уйдет на то, чтобы стереть веревку. На удивление, на голове не ощущает привычного головного убора — теперь лицо открыто для всех находящихся в комнате.       В ум приходит неприятная мысль, что даже если Клэш сможет сбежать, то поиски его затруднительными не будут.       Лекаря, или как минимум человека знающего, приводят достаточно быстро. Клэша аккуратно садят на скамью, после чего стягивают верхнюю одежду, открывая вид на рваную рану прямо по середине груди — совсем близко к сердцу, но недостаточно глубокую, чтобы задеть его. Цзянши недовольно вертится, чувствуя, как лекарь раздвигает рану руками, осматривая. Накладывает повязку, не обращая внимания на недовольство раненого.        Дождавшись, когда грудь перевяжут, Клэш наконец чувствует небольшое облегчение — теперь он как минимум не кровоточит, остальное же — побочное. Выберется, сбежит, скроется, сделает что угодно, чтобы оказаться в безопасности, главное дождаться момента. Цзянши прислоняется к стене, осторожно трется веревкой о каменную стену. Стражники этого не замечают, но Чии подозрительно щурит глаза под маской, командуя стражникам оставить его наедине с пойманным.       Подходит ближе, всматриваясь в чужое лицо.       — Рассказывай, — командует, беря Клэша за голову, запрокидывая её назад. — С самого начала.       А Цзянши молчит, лишь злостно щурит глаза, смотря на Чии. Дровосек, недолго думая, стягивает маску вбок, открывая свое лицо.       — Я видел твое лицо, ты — мое. Мы квиты, — А Клэш замирает, всматриваясь в чужие глаза. Ярко-ярко голубые, небесные, красивые и завораживающие. Цзянши резко дергает головой, вырывая её из хватки.       Вздохнув, Клэш напрягает ноги, резко рванув вперед, тянет руки в разные стороны, с трудом вытягивая кисти из веревки. Чии реагирует сразу, подскакивая к противнику, резко хватая его за теперь свободные руки, прибивая к стене резким толчком. Прижимается ближе к телу, наваливаясь, сворачивает чужие руки за спину. Держит одним запястьем, — кажется, чуть ли не в два раза больше запястий Клэша, которые он может сжать одной рукой, — второй же резко хватает за подбородок, поднимая голову вверх и слегка поворачивает, заставляя смотреть в свои глаза. И Цзянши смотрит, теряется. В разнице роста, размеров, наконец просто в чертовой голубизне чужих глаз, через чур ярких в ночной темноте.       — Ты ослабший, потерял много крови, но до сих пор можешь сопротивляться? — Чии сдавливает чужой подбородок пальцами. — Я сказал тебе рассказывать все, что знаешь, а не молчать, — смотрит грозно, но Клэш, к своему же удивлению, уже не боится. Только смотрит в глаза непрерывно, пытаясь прочитать в них что-то.       Клэшу стыдно признать, но Чии и вправду красив. Он и раньше сравнивал их размеры — Цзянши, сам по себе небольшого роста и тощего телосложения, был чуть ли не в два раза меньше Чии, при этом абсолютно не уступая ему по силе. Было стыдно осознать подобное влечение, и Клэш не то чтобы пытался. Но теперь, зажатый у стены, странные мысли лезли в голову сами собой.       Цзянши злобно смотрит прямо в голубые глаза, резко отвечая:       — Попр’обуй меня заставить, сука! — Говорит особо не думая. Сгибает ногу в колене, пытаясь ударить по противнику сзади, но тот резко сдвигает руку с подбородка на шею, сжимая и перекрывая доступ к поступлению кислорода. Клеш в чужих руках чертыхается, но ногу ставит спокойно, не пытаясь атаковать.       Когда Цзянши начинает конкретно задыхаться, Чии убирает руку с шеи, просто для того, чтобы схватить того за волосы сзади и несильно ударить о стену — предупреждает. Дровосек молчит, но такой грубостью показывает, что возиться не будут — если Клэш не расскажет так, прибегнут к пыткам, куда более жестоким, чем происходящее сейчас. Но сейчас тот просто ждет, когда за ним придут, спасут, помогут выбраться из ситуации, которая не несет за собой ничего хорошего.       Клэш напрягает руки, смотря на реакцию Чии, — тот сразу смотрит своими омерзительно-красивыми глазами врагу прямо в душу, пытаясь понять, чего тот добивается.       — Хорошо, не говоришь сам, начнем по порядку, — Дровосек говорит нарочито медленно, тихо, — Твое имя?       Спрашивает прямо в лицо, не пытаясь ходить во круг да около. А Клэш молчит, смотрит только грозно в ответ, даже не думая отвечать.       Секунды в ожидания ответа кажутся бесконечностью, — тянущиеся медленно, пока Цзянши смотрит в глаза своего врага, пытаясь дождаться действия того, — и это напрягает, заставляет мурашки пробежать по коже, может от легкого ночного холода, а может от нежелательного страха.       Устав ждать ответ, Чии натянув, чужие волосы в руке, отходя от стены, с силой толкает на пол, смотря, как противник падает на пол несопротивляюще, словно плюшевая игрушка. Падает на руку, вовремя прикусывая губу, чтобы не закричать от резкой боли, в мыслях молится, чтобы ничего не сломал. За секунду придя в себя, резко метается в угол, заводя целую руку за край сапога, пальцами подцепляя лезвие короткого кинжала. Вытаскивает, направляя на противника, — а тот безразлично стоит и смотрит, как Клэш тяжело дышит, слегка подрагивая. Знает, что сил у него уже немного, и сопротивляется он возможно уже чисто формально, боясь за свою жизнь.       Дровосек подходит медленно, тянет руку к лезвию, осторожно хватаясь за него и мягко забирает. Осматривает тонкое лезвие, блестящее от проходящего в маленькие окна лунный свет. Убирает кинжал себе за пояс, тяжело вздыхает, покачивая головой, смотрит на Цзянши. А тот дрожит весь, жмется в стену, желая сбежать.       Сдаваться Клэш не хотел — точно не сейчас, точно не перед этим человеком. Но одновременно с этим, прямо сейчас Дровосек зажимал ослабшее тело в углу, забрав последнее оружие, что было при себе. Чии медленно подходит ближе, становясь перед своим врагом. Грозным взглядом смотрит в чужие карие глаза, дрожащие, и, кажется, слегка слезящиеся. От страха? Вероятно. Цзянши огрызается, телом стараясь вжаться в стену, руку вперед выставляет, будто бы это остановит.       — Самое время говорить, Цзянши, — голос, будто бы сталь, разрезает пугающую тишину. Ударяет по Клэшу, который отводит взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в чужие глаза.       Тяжело вздыхает, выдает:       — Делай что хочешь, но ответов не получишь! — Отвечает грубо, громко, бросая слова вперед. Внутри думая, что звучит так, будто бы дразнит, особенно видя то, как на него смотрят: напряженно, внимательно, пытаясь уловить все эмоции врага.       — Что ты имеешь в виду?       И, черт возьми, Клэш прокручивает в голове даже слишком много вариантов — от пытки, до, к своему стыду, чему то более… необычному.       — Все что угодно, знаешь, — выплевывает слова так грубо и резко, будто бы не прижат сейчас к стене, — много р’азных исходов есть, так чего мешкаешь?       А чужие глаза на секунду, кажется, загораются самым ярким синим пламенем, которое только видел Цзянши. Таким глубоким, в какой то мере пугающим.       Чии, встав вплотную к противнику, резко хватает его за челку, притягивая к себе, к паху. Шепчет что-то под нос, кажется о том, что портить лицо Цзянши побоями не хочется от слова совсем, так что остается всего пара вариантов. Клэш вздрагивает от такого действия, но не сопротивляется, понимает — сам думал об этом. Все же, секс, вероятно, куда лучше пытки, так ведь?       Особо долго не думает, руки тянет к штанам, подцепляя ремень и спешно расстегивает, дергая одежду вниз, подцепляя повязки нижнего белья — открывает вид на мягкий член, который сразу берет в руку. Проводит ладонью вверх-вниз, так пару раз, и дождавшись, когда из уздечки вытечет первая капля предэякулята, накрывает головку губами, оставляя легкий поцелуй. Легко раскрывает рот, высовывая язык, проводит им снизу вверх по головке, вслушиваясь с тихий вздох сверху. Неспешно лижет, руками задавая темп. Не то чтобы у Клэша было много опыта — не девственник, но и особо многого не знал, действуя больше наугад.       В какой то момент накрывает головку ртом полностью, стараясь не задевать зубами. Старается заглотить больше, обводит языком венки. Чии зарывается пальцами в чужие волосы глубоко, и взяв голову в руки, делает короткий толчок, смотря как собственный член давит на язык врага, свободно проходит в рот, а после медленно выходит, мажа по пухлым щекам. Глаза Клэша закрываются сами собой, он старается расслабиться, позволяя Чии коротко двигаться в своем рту. Это не было чем-то неприятным: чужой член давил на язык, немного щекоча, двигается негрубо, позволяя приспособиться к темпу.       В какой то момент Цзянши хватается руками за чужие бедра, сам старается заглотить глубже — выходит с трудом, но старается, желая закончить начатое побыстрее. Сам себе признаваться не хочет, что от весомой разницы в размерах прямо-таки ведет. Да и сам Чии, смотря на зрелище перед собой, не может не сравнивать. Клэш меньше намного, может раза в два, и смотря на него сверху вниз хочется даже умиляться.       Клэш медленно двигается вверх-вниз по члену, стараясь угодить заданному темпу. Двигается медленно, языком обводя вены, особенно стараясь стимулировать головку. В один момент, чувствуя, как за волосы схватились более уверенно, Цзянши полностью расслабляется, позволяя насаживать свой рот на чужой орган.       При особо остром толчке голову отпускают, позволяя Клэшу вдохнуть ртом, но вместо пустоты внутри он чувствует густую субстанцию на языке, после замечая брызги на губах и щеках. Спешно глотает, жмурясь от неприятного вкуса, рукой вытирает семя со щек и губ.       — Теперь то ответы дашь? — Слышится голос сверху. Клэш поднимает взгляд, безразлично заглядывая в чужие глаза. Только сейчас почему то обращает внимание на шрам на лице. Даже смешно становиться со своей внимательности.       Клэш отрицательно мотает головой влево-вправо, не говоря ни слова. От врага слышит усталый вздох. Тот, кажется, понимает, что ночь будет явно долгая, но, вероятно, нескучная.       Говоря честно, Клэш про себя молится, чтобы его друзья побыстрее нашли его и забрали. Продолжение, какое бы оно ни было, мало его интересует.