Навязчиво

Гарри пытался не обращать на него внимания. — …сссссссссссссссс… Он вернулся в чулан. «За что мне это наказание? — кисло подумал Гарри. — Я что, обречён на этот кошмар: каждую ночь возвращаться на Прайвет-драйв, 4 и буквально торчать в чулане?» — …Гарри Поттер… Да, это определённо парселтанг. Чем сосредоточеннее он вслушивался, тем отчётливее различал проскальзывающие шипящие нотки. — …Гарри Поттер… И хотя Гарри старался отвлечься, это оказалось невозможно. Голос звучал бархатно, а его имя так… чувственно, почти интимно и… Хватит. — …приди ко мне… «И не подумаю», — упрямо подумал он. Шипение не смолкало. В нём, таком гипнотическом и притягательном, то и дело проскальзывали соблазнительные слова… ласковые слова, холодной и гладкой змеёй ползущие по позвоночнику, пробирающие до дрожи. Опять шаги. Медленная, вкрадчивая поступь за дверью, за стенами… Вот они замерли на секунду. Гарри облизнул губы, пытаясь унять колотящееся сердце. «Спокойно, — думал он, — он не знает, что ты здесь… Спокойно… Спок…» Гарри невольно издал звук: что-то среднее между вздохом, стоном и вскриком. Это задушенный всхлип прорвался, когда он ощутил прикосновение к Щитам, не своё прикосновение; Гарри так и сидел на прохудившейся детской кровати… а он коснулся стен снаружи, и это ощущалось так, будто его единственным пальцем погладили по босой ступне или нагому животу — мучительный, нестерпимый зуд, на который Гарри не мог, не должен был отозваться. Кончики чужих пальцев невесомо, словно любопытно, скользили по Щитам, и Гарри пришлось вцепиться зубами в костяшки, чтобы не закричать. Он почувствовал кровь во рту. «Господи боже, прекрати, прекрати, прекрати…» А потом — к счастью, милостиво и блаженно — прикосновения исчезли. Гарри выдохнул. Тёмный Лорд явно не понимал, что с ним творит, иначе продолжал бы, вынуждая выкинуть какую-нибудь глупость. — …я знаю, что ты жив… «Нет, не знаешь». — …приди ко мне… «Нет». Шипение становилось всё громче, всё требовательнее. — …приди ко мне… «Я не… сделаю этого». — …Гарри Поттер… Ммммммм… его имя звучало так… так… — …ссссссссссссссссссссссссссссссссссссс… …так… — …Гарри Поттер… …так… мммммм… — …ссссссссбесценная душассссссссссс… …мммммммммммммммммммм. — Мф… какого хрена! Стоп… стоп!.. ЭЙ! Гарри вскинул руки, пытаясь защититься от зверского нападения: по макушке прилетел ещё удар, и ещё один. — Фух… хватит… хватит уже! С подушкой в руках над ним возвышался Драко Малфой, который уже готов был в очередной раз заехать ею Гарри по голове, но Гарри резко сел и отпихнул его. — Я проснулся, проснулся! Малфой попятился с занесённой для нового удара подушкой, и даже в полумраке было видно его обезумевшее от страха лицо. — Что за блядские звуки ты тут издавал?! Ощутив, как ошпарило щёки, Гарри обрадовался темноте. — О… о чём ты? — пробормотал он, боясь ответа. Малфой медленно опустил подушку, но и не подумал отпустить её. — Ты как-то странно мычал. Почти стонал. Живот неприятно подвело, и Гарри выдавил с притворным изумлением: — Р-разве? — Да, — одновременно мстительно и взволнованно ответил Малфой. — Это было пиздец как странно. Гарри показалось, что он уже не красный, а бордовый, так жарко ему стало. Он спрятал горящее лицо в ладонях. — …что он говорил? — голос Драко стал заметно тише и как будто почтительнее. Похоже, он просто не умел говорить о Тёмном Лорде по-другому. — Ничего, — пробормотал Гарри. — Лжёшь. — Не лгу… это не… ДА ПРЕКРАТИ ЖЕ! Малфой опять огрел его подушкой, и это было на удивление болезненно, учитывая, что это всё же была подушка. Гарри успел вцепиться в неё, и теперь они перетягивали её, как канат. — Дай сюда... — Нет… — Отпусти… — Ты отпусти… И Гарри отпустил. Малфой, который, стоя на ногах, тянул подушку на себя, полетел назад спиной и неуклюже приземлился на собственную кровать. Гарри усмехнулся. — Придурок, — зло выплюнул Драко. — Ладно, молчи и дальше. Посмотрим, разбужу ли я тебя в следующий раз. — Ещё как разбудишь, — огрызнулся в ответ Гарри. — Если не хочешь, чтобы Сам-Знаешь-Кто узнал, что я жив. И что ты жив. Малфой прожигал его взглядом, видимо, раздираемый противоречивыми чувствами, а потом повернулся на бок — снова к Гарри спиной — ожесточённо пробормотав что-то вроде «никто мне ни черта не рассказывает», и натянул на голову одеяло. Гарри тоже лёг, давя стон. Мысли ворочались без малого болезненно. Он почесал голову, напрасно надеясь, что ему станет полегче. Потом нахмурился и глянул на часы. Почти шесть утра. Что ж, он проспал целых шесть часов. Как странно, казалось, этот сон продлился всего мгновение. А может, так оно и было? Всё будто искажалось под воздействием этого притягательного бархатного шипения… «Прекрати, прекрати, прекрати!» — заорал на себя Гарри, сжимая ладонями виски. Что это было? Этот манящий, жуткий, пробирающий до мурашек зов — что это было? Попытка выманить хоркрукс? Магический зов?.. Душа Волдеморта тянулась к своей частице. Призывала вернуться домой. «…приди ко мне…» Гарри вздрогнул от одного воспоминания. Но Снейп, похоже, был прав. Этот призыв казался бесконечным речитативом, словно Волдеморт не был уверен, что Гарри слышит его. Это был отчаянный зов, отказ признать и принять его смерть. Ведь если бы Тёмный Лорд знал, что его хоркрукс жив, что он слышит каждое слово, то и слова подбирал бы… разнообразнее. Нет. Лорд Волдеморт… отрицал. Гарри выдавил улыбку. Какие там стадии у горя? Отрицание, злость, торг… депрессия? А после — принятие? Ха. Отрицание у Волдеморта определённо было, как и злость, вот только… представить Тёмного Лорда хоть с кем-то торгующимся Гарри не мог. И депрессия? Очень вряд ли. Что ж, следовало уточнить стадии горя для страдающих манией величия маньяков-психопатов: долгие отрицание и гнев разом, а потом, когда-нибудь, если повезёт — принятие. Но то чувство, когда Волдеморт касался Щитов… Он явно не осознавал, что трогает стену, за которой притаилась его добыча. От одного воспоминания об этих прикосновениях Гарри выгнул спину. Это… если он узнает об этом… И что со Снейпом? Он тоже это ощутил? Он понял, что Щиты прощупывали, или это только Гарри испытал этот неутолимый зуд? Он сел, снова почесал голову и пробормотал: — Кажется, мне нужно поговорить со Снейпом. Гарри сказал это больше себе, но Малфой ответил ему. — Это вопрос жизни и смерти? — протянул он, даже не пошевелившись и по-прежнему лёжа лицом к стене. Гарри задумался и неуверенно ответил: — …возможно? Драко издевательски хмыкнул. — Тогда удачи, иди его будить. Заодно проверишь, насколько хорошо уворачиваешься. — Он… он же просто пошутил о непростительных, да?.. Малфой фыркнул. — Ты не знаешь Снейпа так, как знаю его я. Гарри готов был с этим поспорить: разве не он лучше всех знаком с гневом Снейпа?.. Но потом до него дошло, что Малфой видел Северуса Снейпа, играющего роль Пожирателя Смерти, бок о бок работающего с Лордом Волдемортом и дьявол знает какого ещё… Может, Драко знал, о чём говорит. Гарри снова упал на кровать, признавая поражение и понимая, что больше заснуть не сможет. Он мрачно уставился в потолок и попытался утихомирить стеснённые Щитами мысли.

* * *

Прошло несколько часов, а Снейп так и не встал. Гарри неподвижно лежал в кровати и думал — точнее, старался не думать — когда произошла престраннейшая вещь. Странность заключалась в том, что поразившее его ощущение сперва показалось чужеродным. Он даже испугался, что подцепил какую-то жуткую болезнь. Сказать, что Гарри вдруг проголодался, было бы откровенным преуменьшением: в нём проснулось обжорство, и он вдруг обнаружил, что шарит по кухонным ящикам, готовый съесть всё, что попадётся ему на глаза. — Что ты делаешь? Малфой прошаркал на кухню, сонно потирая глаза тыльной стороной ладони. В отличие от Гарри, он заснул почти сразу после их… потасовки (Гарри отказывался использовать словосочетание «битва подушками»). Но, похоже, его громкие и наверняка суматошные поиски разбудили Драко. Он застал Гарри стоящим коленями на столешнице и выглядывающим на верхних полках что-нибудь съестное, но при этом не нуждающееся в готовке. — Ищу еду, — коротко ответил Гарри. Теперь он был полностью согласен со вчерашними жалобами Рона: да, продуктов вроде бы хватало, но в основном это были сырые консервы, макароны и немного овощей. А Гарри так нестерпимо хотел есть, что найденный пакет с молодой морковью уже казался приемлемым вариантом, хотя он надеялся найти что-нибудь посущественнее. — Тут есть хлеб?.. — пробормотал он, продолжая рыться на полках. — Был. Я доел его вчера. У Гарри дёрнулся глаз. — Ну разумеется, — язвительно протянул он. Живот поддержал его негодование и громко заворчал. — В жизни не пробовал такого вкусного хлеба, — издевательски вставил довольный собой Малфой. — Ароматный, мягкий, просто объед... ай! Гарри швырнул в него банкой с консервированным супом. Та врезалась Драко в плечо и с громким ударом приземлилась на пол. — Потренируйся, ты по-прежнему плохо уворачиваешься, — огрызнулся Гарри, слезая со столешницы: Малфой уже потянулся за банкой, готовый открыть ответный огонь. — Дебил, больно же… Но Гарри был настороже, и когда банка полетела в него, он поймал её с удивившей его самого ловкостью, а ведь Малфой швырнул её куда сильнее и быстрее, чем сам Гарри. Он ухмыльнулся, небрежно сжав банку в руке. — Что? Ты так не любишь… — Гарри прочёл надпись, — суп из моллюсков? Для завтрака это, конечно, не подходит, но прямо сейчас я бы съел что угодно. Он поставил банку на место и со смирением потянулся к моркови. Может, если он утолит голод, ему хватит терпения что-нибудь приготовить. Гарри уселся за стол и с удовольствием захрустел морковью, краем глаза следя за Малфоем, если тому вдруг вздумается бросить в него ещё чем-нибудь. Не вздумалось. Драко надменно хмыкнул и принялся наливать воду в чайник, собираясь, похоже, приготовить себе чай. А Гарри решил, что было в этом что-то нереальное: смотреть, как человек вроде Драко Малфоя самостоятельно занимается столь плебейским занятием. Гарри вообще сомневался, чтобы Малфой хоть раз в жизни сам приготовил себе чай… и чем дольше он за ним наблюдал, тем больше в этом убеждался. Уж очень неуклюже Драко зажигал на плите огонь, это явно было для него ново и непривычно. Пока закипала вода, Малфой поставил рядом с собой кружку с чайным пакетиком и прислонился к столешнице. Приготовить чаю и Гарри он, разумеется, не предложил. Не то чтобы это сильно расстраивало: Гарри не мог оторваться от моркови, которой уже съел больше, чем за всю жизнь. А это о чём-то да говорило, ведь именно морковка была основой его рациона, когда Дадли посадили на диету. Повисла тишина, но Гарри чувствовал на себе изучающий взгляд прищуренных серых глаз. — Что произошло с твоим… Он поднял взгляд, не услышав продолжения, и Драко тут же уставился ему в глаза. Но Гарри был уверен, что до этого он разглядывал его тело. — …твоими очками? — как-то испуганно закончил Малфой. — Решил носить линзы, — пожал плечами Гарри. — Носить… что носить? — непонимающе переспросил Драко. — Эм… это такая лазерная хирургия глаз. — Лазе… что? Гарри почти застонал: все его отсылки к маггловскому миру ни о чём не говорили напыщенному чистокровке. — Это… какая-то магия. Не знаю. Малфой моргнул. — Да, хорошо, понятно, но… — Не знаю! — вдруг разозлившись, прикрикнул Гарри. Драко аж подскочил от неожиданности. — Я не знаю. Я заснул, а проснулся уже с этим невероятным, потрясающим… — Гарри красноречиво замолчал, давая понять, что он заметил, куда смотрел Малфой, а потом с ухмылкой закончил: — …зрением. Именно в эту секунду засвистел чайник, спасая Малфоя от необходимости придумывать остроумный ответ, а Гарри, чувствуя себя победителем, вернулся к уже надоевшей моркови. И тогда они услышали шорох и шаги в передней. Гарри вскочил было на ноги, но в кухню уже вошли двое. Первым оказался растрёпанный, но приятно оживлённый Рон, второго же человека Гарри и вовсе не узнал. Это оказалась молодая блондинка с кожей цвета слоновой кости и пронзительными серыми глазами. И хотя они не были знакомы, она посмотрела на Гарри с тёплой улыбкой. — Кто?.. — начал он, но, начав говорить, тут же всё понял. Незнакомка улыбнулась шире, заметив, что до него дошло. — Гермиона? — задохнулся Гарри. Она кивнула. — Эбигейл Уэст, к вашим услугам, — представилась Гермиона и изящно, как истинная леди, подала ему руку. — Мы сегодня прогулялись на людях, так что я использовала свою маскировку. — Ух ты! — выдохнул Гарри, когда она покружилась перед ним. — Что скажешь? Убедительно? Трудно меня узнать? Теперь Гарри внимательно всмотрелся в её лицо. Что ж, при ближайшем рассмотрении он смог разглядеть на бледном лице намёки на черты Гермионы. Но глаза были совершенно другими. Холодные и серые, они оказались полной противоположностью её тёпло-карих глаз. А волосы! Гладкие, блестящие, как однажды на Святочном балу, теперь они были ещё и платиновые, почти белые, совсем как у… — Ты похожа на… Малфоя, — проговорил Гарри соответствующим случаю тоном. — Почти точь-в-точь этот слизень. Гермиона улыбнулась ещё ярче. — Забавно, что ты заметил. По бумагам Эбигейл Уэст действительно связана родством с семьёй Малфоев. Правда, весьма отдалённо. Я не могла притвориться ни чистокровкой, ни даже полукровкой, это было бы подозрительно, но Эбигейл Уэст приходится дальней роднёй Малфоям, Роули и — ещё более дальней — Уизли… Если вдруг кто-то захочет заглянуть в мои документы, они полностью это подтвердят, — она задорно блеснула глазами. Гарри рассмеялся. — Я в этом даже не сомневаюсь, — похоже, подруга подошла к делу основательно. — Да уж, мы прямо одна большая дружная семья, — самым мрачным и вместе с тем высокомерным тоном протянул Драко. — А девчонкой ты выглядишь куда симпатичнее, Малфой, — Гарри задумчиво кивнул на Гермиону. Та тут же подхватила шутку, не давая Драко и слова вставить. — Я даже создала такой же нос, как у Драко, но, разумеется, поменьше и поженственнее. — Ты… что? — Малфой от неожиданности поперхнулся готовой сорваться с языка остротой. — Неправда. — Правда. Волосы у нас с тобой тоже одинаковые. Рон тут же накрутил на палец её длинную платиновую прядь. — У тебя такой симпатичный блондинистый цвет, Малфой. Драко, казалось, вот-вот стошнит. Не говоря больше ни слова, он забрал чай и ушёл. Друзья обменялись торжествующими ухмылками. — Но я предпочитаю собственную внешность, — заметила Гермиона и взмахом палочки вернула себе непокорную шевелюру и карие глаза. Живот Гарри снова звучно заворчал. Гермиона и Рон, вздёрнув брови, удивлённо уставились на его пресс. — Эм… простите, — пробормотал Гарри. — Я… — К тебе вернулся аппетит? — перебила Гермиона и просияла, когда он кивнул. — Отлично… хорошо, что мы принесли это! Она потянулась ко внутреннему карману мантии и достала маленькую, расшитую бисером сумочку. Потом расстегнула её и полезла внутрь… слишком глубоко. Сумочка казалась крошечной, но Гермиона сунула руку почти до плеча. Раздались гулкие удары, словно что-то там, в сумочке, посыпалось на пол. — Чёрт, книги, но где же… клянусь, я же сверху положила… а, вот! А потом она достала белую, среднего размера коробку. Было так странно наблюдать, как Гермиона достаёт из сумки нечто настолько превышающее её по размеру. — Пространственные чары, — объяснил Рон. — Одни из лучших, ты и не представляешь, что она там хранит. — Я хочу, чтобы всё было под рукой, — ответила Гермиона и открыла коробку. В ней оказался симпатичный круглый торт в белой глазури. — С днём рождения, Эванс! Гарри замер, приоткрыв рот. Прямо здесь и сейчас он лицезрел самое восхитительное зрелище в своей жизни. Настолько восхитительное, что Гарри готов был встать на колено и просить у Гермионы руки. Он бы так и сделал, если бы не знал, что Рон не оценит шутки. — Гермиона, я тебя люблю, — выпалил Гарри, что, если подумать, было ненамного лучше, но Рон с Гермионой лишь рассмеялись. Они устроились за столом, и Гарри набросился на торт оголодавшим зверем. — Эм… А вы хотите? — спросил он минут через пять. Гермиона улыбнулась ему почти по-матерински, а Рон посмотрел на него одновременно удивлённо и впечатлённо и радостно объявил: — Нет, приятель, он весь твой. Ты только сбавь обороты, пока тебя не стошнило. Гермиона тут же заволновалась. — Ох… это верно. Эванс, ты с этим поосторожнее… Гарри разрывался между желанием врезать Рону — инстинкты так и вопили: «Ещё еды! Больше еды!» — и поблагодарить их за заботу. Объесться до дурноты ему не хотелось. Гарри неохотно кивнул. — Да, верно. Он опустил вилку и не без сожаления отодвинул остатки чудесного торта. Потом вздохнул, посмотрев на настенные часы. Был почти полдень. — Странно, что Снейп так и не встал, — заметил он. — Постоянная поддержка такого рода Щитов отбирает много сил, — знающе произнесла Гермиона. Гарри вздёрнул брови. — Вот как? Сама пробовала? Она чуть покраснела. — Да, — ответил вместо неё Рон. — Снейп в основном с ней и тренировался… Она, как всегда, оказалась лучшей из нас, и он своими опытами довёл её до того, что она научилась сама выстраивать эти стены. Хотя Снейп так ни разу и не признал её таланта. — Правда? — Гарри не знал, то ли пожалеть её из-за более пристального ментального насилия со стороны Снейпа, то ли восхититься, что она всё-таки научилась у него окклюменции, когда сам Гарри зрелищно облажался. Гермиона покраснела ещё гуще. — Да, я тоже могу создавать Щиты в чужих разумах… Хотя я и вполовину не так хороша, как профессор Снейп. И да, это изматывает. Очень немногие волшебники смогли бы сделать для тебя то, что сделал он, Эванс. Он действительно гениальный маг. Рон и Гарри сделали вид, что их сейчас стошнит. Гермиона со вздохом встряхнула пушистыми волосами. — Мы принесли тебе ещё кое-что, — она решительно сменила тему, снова потянулась к расшитой бисером сумочке и в этот раз куда быстрее достала маленькую коробочку, вручая её Гарри. — С семнадцатилетием! Гарри осторожно откинул крышечку. Внутри лежали часы. Таких красивых и необычных часов он в жизни не видел: отполированное до блеска серебро, а на большом циферблате были не только цифры, но и планеты, и звёзды, и символы, которых Гарри не опознал. Он, онемев от удивления, с благоговением достал подарок из коробочки. — У волшебников принято дарить часы на совершеннолетие, — сказал Рон. Гарри разглядывал часы, по-прежнему не находя слов. Они, казалось, были отлиты из серебра, а звёзды… это же… это же не бриллианты?.. — Как тебе? — нервно спросила Гермиона. — Они великолепны, — тут же ответил Гарри, и она расслабилась. — Но… это ведь настоящие бриллианты? Эти часы, наверное, стоят целое состояние… — Да, но не переживай о цене, — к удивлению Гарри, отмахнулся Рон. — Но… как… откуда вы… — Я же сказал, не переживай о цене, — чуть строже повторил Рон, но при этом он ухмылялся. — Я не могу их принять… я не… — Правда, Эванс, не переживай о цене! Правда, — перебила Гермиона. — Мы рады, что они тебе понравились. Я думала о золотых, но Рон сказал, что мужской металл — серебро, так что… — Они чудесные. Спасибо. Вам обоим, — сказал Гарри. — Но не стоило… — Ну, ты пропустил свой прошлый день рождения и Рождество, так что считай это подарком за несколько праздников, — бодро предложил Рон. Гарри кивнул. Он снова посмотрел на замысловатые часы, прежде чем надел их, тут же признавая, что смотрятся они солидно… Традиционный подарок на совершеннолетие у волшебников. На него хлынули такие эмоции… которые вовсе не нуждались в утешении. — Эм… — Рон нервно сверился с собственными часами и с лёгкой паникой покосился на Гермиону. — Возвращайтесь в Нору, — тут же всё понял Гарри. — А то твоя мама от злости на вас прибьёт остальных своих детей. — Джинни она в жизни не тронет, — возразил Рон. — Но… — Выметайтесь отсюда, — Гарри встал. — Вы и так задержались. Лица у них стали виноватыми. — Эта свадьба закончится нескоро, — мрачно пробормотал Рон и поднялся вместе с Гермионой. — Да, но когда закончится, мы наконец займёмся нашим настоящим заданием, — голос у неё, если такое вообще возможно было, звучал одновременно с облегчением и со страхом. — Ну так побыстрее с ней покончите, — Гарри старался говорить без сожаления: чего бы он только ни отдал, чтобы пойти с ними. Гарри проводил их до выхода, откуда можно было аппарировать, но не успели они обняться и пообещать, что скоро вернутся, как Гермиона вдруг подскочила, будто бы удивлённо. — Ой! — воскликнула она. — Я совсем забыла… у меня есть для тебя ещё кое-что, я специально это сохранила… Погоди… Сосредоточенно закусив губу, она зашарила в своей бездонной сумочке, потом глаза её блеснули торжеством, и она достала официально выглядящее письмо. — Ты же не серьёзно, — недоверчиво произнёс Рон. — Что? — тут же отбила Гермиона. — Я бы хотела знать… — Да ты единственный человек в мире, которому есть дело до... — Ну, сейчас это не моё дело и не твоё. Вот, это тебе, — Гермиона сунула конверт Гарри в руки и быстро поцеловала в щёку. — Нам пора, но мы вернёмся, как только сможем, хорошо? Гарри кивнул и махнул рукой, когда они отступили и аппарировали. Он с любопытством посмотрел на письмо, подписанное Гарри Поттеру зелёными чернилами до боли знакомым убористым почерком. Сердце заледенело в груди. В последний раз он видел этот почерк в одиночестве своей спальни на Прайвет Драйв, 4… Гарри решил тогда, что это ловушка, как идиот подумал, что письмо написал Лорд Волдеморт, а не Дамблдор… Непослушными пальцами он вскрыл конверт, даже не догадываясь о содержимом. Вдохнув, скользнул по строчкам и изумлённо распахнул глаза, понимая, что читает.

Гарри Джеймс Поттер

Результаты Стандартов Обучения Волшебству:

Астрономия — У Уход за магическими существами — В Чары — В Защита от тёмных искусств — П Прорицания — С Травология — В История магии — О Зельеварение — В Трансфигурация — В Результаты С.О.В. Гарри совершенно о них забыл. Он, не отрывая взгляда от пергамента, медленно прошагал к дивану и рухнул на него, будто словил заклинание остолбенения. У него «В» по Зельеварению, он почувствовал лёгкий укол удивления… И Превосходно… У него «П» по Защите от тёмных искусств… На губы прокралась странная улыбка. «П». Улыбка становилась всё шире, Гарри тихо рассмеялся, но уже через секунду разразился неудержимым, почти истерическим хохотом, который не в силах был остановить. Он схватился за живот, и письмо спланировало рядом с ним на пол лицевой стороной вниз. Да, Гарри получил Превосходно по Защите от тёмных искусств. Ха, как же ему это помогло.