Навязчиво

Почему он здесь?

* * *

Тело казалось… тяжёлым. Словно в комнате вдруг удвоили силу притяжения. Мышцы будто налились кованым железом, и когда Гарри напряг задубевшие плечи, они заныли. Он открыл глаза в полумраке комнаты. Своей комнаты. Хотя правильнее сказать — их комнаты. Гарри лежал на боку на кровати с неудобно сбившимся капюшоном толстовки под шеей. Он чувствовал, как из-за этого натянулась цепочка медальона, больно врезавшись в кожу. Ценой неимоверных усилий Гарри чуть сдвинулся. — Ты проснулся. Он бы вздрогнул, хвати ему сил. Не замеченный им Драко Малфой сидел на краю собственной кровати и читал. «Это, похоже, его кредо: в любой непонятной ситуации — садись и читай», — решил Гарри. С непроницаемым лицом Малфой захлопнул книгу и положил её рядом с собой. Гарри с трудом медленно приподнялся. Тело ныло так, словно он только что пробежал марафон. Он открыл рот… …и не смог издать ни звука. Его недоумение, однако, не вызвало у Драко никакой реакции, он лишь только ровно пояснил: — Снейп лишил тебя голоса. Наверное, чары ещё действуют. Гарри нахмурился, растёр затылок и наконец сел. В его обращённом к Малфою взгляде без слов читался вопрос. Тот подался вперёд и… у него что, дрогнули губы? Он как будто… хотел рассмеяться? — Что ж, — начал Драко, и в тоне его наконец прозвучала знакомая уже приятная насмешливость, — тебя тут немного перемкнуло, Эванс. Паническая атака, срыв, называй как хочешь. Не знаю, чем тебя так проняло — я всё пропустил, пока торчал в библиотеке — но то, как разнесло стол, было слышно в другом конце дома. Гарри распахнул глаза, вспоминая осколки и щепки и ощущение, когда от кожи электрическими разрядами расходилась магия… — Я, понятное дело, прибежал на шум и… — теперь Малфой явно сдерживал смех. — …и… слушай, я знаю, дело было серьёзное, но когда я влетел в комнату, ты уже валялся без сознания и… — он замолчал, пытаясь взять себя в руки. — Ты же в курсе, как во время сильной грозы, сразу после удара молнией, иногда гудит воздух? И ты чувствуешь в нём статическое напряжение? Иногда почти ощущаешь на вкус? Гарри встревоженно кивнул. Он до сих пор слышал этот вибрирующий звон: однотонный, но пронзительный… чувствовал кисловатый привкус соли на языке, от которого немело во рту. Но Драко улыбнулся. — Что ж… как я уже сказал, я всё пропустил… но ты, кажется, вызвал грозу. По крайней мере, атмосфера там была соответствующая, только раз в сто насыщеннее. И ты, похоже, буквально сорвал с Грейнджер Гламур, потому что выглядела она сама собой… кроме… кроме… И Драко всё-таки рассмеялся. Неужели ему так понравилось, что с Гермионы силой сорвали слепленную по образу и подобию Малфоев личину? — Их… в-в… волосы… — он снова засмеялся, и Гарри впервые слышал у него такой радостный голос. — У всех троих. У тебя, наверное, тоже, впрочем, твоя шевелюра и так постоянно дыбом стоит… но у Уизли… и Грейнджер, Мерлин… мне-то казалось, что лохматее быть уже некуда, но я ошибался… как же я ошибался!.. Малфой снова разразился хохотом, а затем через силу выдавил: — …а Снейп-то… — и окончательно пропал, воскресив, видимо, воспоминание о наэлектризованных патлах Мастера зелий. Почти икая от смеха, он поднял на Гарри слезящиеся глаза. — Жаль, я не могу тебе это показать. Надо бы найти Омут памяти, он точно должен здесь быть. Это было охренительно! Ты только представь Снейпа в скособоченном афро, но выглядело это в сто… нет, в тысячу раз смешнее! И Гарри честно попытался вообразить это с точки зрения Драко. Читаешь себе спокойно в славной тихой библиотеке, никого не трогаешь… и тут вдруг взрыв, крики, ты, конечно, до смерти пугаешься, что на дом напали… врываешься в комнату и видишь… что? Переломанную мебель, Гарри Поттера в отключке и… Белых, как мел, Рона, Гермиону и Снейпа… со вздыбленными наэлектризованными волосами? Но воображение упорно не рисовало Снейпа иначе, как с обвисшими вдоль желтоватого лица сальными патлами. Драко всё хихикал. — Это было восхитительно. Знаю, мне стоило сдержаться, но, как я уже говорил, начало этого хаоса я пропустил, ну и заржал прямо там… Когда понял, что все живы, — оборонительно добавил он, точно боялся, что Гарри сейчас огрызнётся (учитывая, что дар речи к нему так и не вернулся, это было глупо). — Ты бы и сам не выдержал! Впрочем, Снейп тут же проклял меня со зла. Три жалящих за раз! Но это того стоило. Драко глубоко вздохнул с благодушной, сытой улыбкой. Гарри покачал головой, и хотя чувствовал себя не очень хорошо… а, честно сказать — паршиво, он тоже усмехнулся. Чуть погодя блаженствующий Малфой начал приходить в себя. — Хм… да… ты, кстати, провалялся без сознания… — он мельком глянул на настенные часы, — три часа. Гарри опустил взгляд на собственные наручные часы и с удивлением заметил, что маленькие планеты и звёзды на циферблате ярко светятся, словно подзарядились от его наэлектризованной магии и из-за этого теперь испускали сияние. Было почти пять часов дня. — Я… мне надо сходить за Снейпом. Он хотел знать, когда ты очнёшься. Гарри сглотнул, в горле было невыносимо сухо. Наверное, даже будь у него голос, он бы не говорил, а сипел. — Но я… могу ещё чуть-чуть подождать. Гарри уставился на него. Малфой что… пытался оказать любезность? Ему? Неужели в нём проснулось сочувствие из-за недавней панической атаки? Или он тоже обижен на Снейпа? А может, и то, и другое. Гарри даже не знал, как на это ответить. Впрочем, говорить-то он всё равно не мог. Гарри уставился на колени, чувствуя, как, наконец, медленно стихает звон… Малфой прочистил горло и неловко заёрзал, будто хотел ещё что-то сказать, но не знал, как. — Эм… Уизли и Грейнджер… ушли… Гарри тут же вскинул взгляд. Его будто снова швырнули в ледяную воду. — …где-то через час после того, как тебя стабилизировали. Снейпу пришлось вырубить тебя, чтобы ты не разнёс чёртов дом, — последние слова Малфой произнёс почти удивлённо. И Гарри заподозрил, что беспалочковая магия — пусть и неосознанная — вышла у него что надо. Но Драко только что сказал… Гермиона и Рон… Ушли. У него был срыв, и… «И они бросили тебя». — Они здорово из-за этого поругались, — и Гарри с удивлением понял, что Малфой пытается его утешить. — Они не хотели уходить, особенно Уизли… Думаю, они хотели дождаться, когда ты придёшь в себя, но Снейп их выпроводил. — Знаешь, — кисло добавил он, — похоже, это их задание — то, что они ищут — настолько важно, что если они не справятся, то нам крышка. То есть, всем нам — всему миру, а не конкретно нам, — Малфой вяло обвёл их рукой, и Гарри не сдержал усмешки, так неоптимистично это прозвучало. Повисла неловкая тишина, которую Гарри не мог нарушить по понятным причинам, хотя он всё равно попытался. — Ах да, — смущённо опомнился Малфой, явно сдерживая ухмылку из-за его немоты. — Если ты хочешь заговорить, мне нужно сходить за Снейпом. Гарри пожал плечами и угрюмо кивнул. — Эм… Ну, я пошёл, — Драко встал и покинул комнату, не закрыв за собой дверь. Гарри опустил взгляд на руки, чувствуя, как тяжеловесно ворочаются мысли. Гермиона и Рон ушли. Остались только он, Малфой и Снейп… Снейп… Это ведь с его слов всё началось. Что же он такого сказал? Гарри никак не мог вспомнить… словно подсознание стёрло точные слова Снейпа. Всё произошло так быстро. Он помнил кое-что урывками: вспышки молнии, белизну, приглушённые голоса и этот высокий, пронзительный звон… Гарри глубоко вздохнул и принялся осматриваться, чтобы отвлечься. Заметив оставленную Малфоем книжку, он с любопытством уставился на обложку без названия. Что же так внимательно уже который день читает Драко Малфой? Гарри уже готов был потянуться за ней… Как в дверях — в кое-то веки не бесшумно — появился Снейп. Гарри не сдвинулся с места и замер, не зная, чего ожидать. Снейп закрыл за собой дверь, и Гарри нервно сглотнул. Ему сейчас устроят выволочку за устроенный погром? Но… он же не нарочно, он и сам не знал, как так вышло… Но Снейп молча пересёк комнату и, окинув неприязненным взглядом смятую, неприбранную постель Малфоя, устроился на её краю. Гарри с тенью разочарования покосился на как всегда прямые и сальные волосы. Снейп же… не казался рассерженным. Он сидел с прямой, как палка, спиной, а мышцы на бледном лице словно болезненно подёргивались. Гарри и хотел бы задать вопрос, но… Так они и сидели в полной тишине под тихий ход часов на стене: тик, тик, тик… Потом Снейп резко потянул носом воздух, точно решился озвучить что-то очень непростое. Когда он заговорил, челюсть, похоже, не особо его слушалась. — Я… Голос у Снейпа сорвался после единственного слова, а лицо напряглось ещё сильнее. Гарри подумал, что бывшего профессора как будто подташнивает. Тёмный взгляд метался где-то между грудью Гарри и полом. Снейп, видимо, старался посмотреть ему в глаза, но какая-то неведомая сила не позволяла ему поднять взгляд. Гарри ждал. Снейп снова глубоко вздохнул, набираясь сил для второй попытки… — …я… приношу свои извинения. «…что?» С тем же успехом Снейп мог назвать его красавчиком: он бы так же онемело захлопал глазами. Снейп… Северус Снейп… тот самый Северус Снейп… …только что перед ним извинился? Впрочем… с таким видом, будто его действительно вот-вот стошнит. — Мои слова были неуместны, я сказал их, не подумав… это больше не повторится. Изумлённый Гарри с трудом смотрел на бледное лицо, а Снейп по-прежнему не смотрел на него вовсе. Он хотел бы сказать, что не сердится, что не расстроен, правда… что ему на самом деле стыдно за свой срыв и за то, что он чуть — как там Малфой сказал? — не разнёс чёртов дом… Но Гарри не мог этого сказать. Он вообще ничего не мог сказать. Так что Гарри просто кивнул. Очень, очень медленно. Снейп, похоже, это заметил — хотя по-прежнему рассматривал пол у Гарри под ногами — и тоже натянуто и отрывисто кивнул, а потом рывком поднялся и быстро зашагал к двери. Он остановился у самого выхода — Гарри всё не сводил с него изумлённого взгляда — и, так и не посмотрев в его сторону, взмахнул палочкой и что-то пробормотал на выдохе. И вышел прежде, чем заклинание подействовало, и к Гарри вернулся голос. Тот уставился в опустевший дверной проём и озадаченно растёр горло. Почему Снейп так поступил? Почему снял немоту, когда уже почти вышел? Он будто не хотел, чтобы Гарри мог с ним заговорить: объясниться, или что-нибудь спросить, или… Что ж, похоже, Снейп не хотел слышать, что его прощают.

* * *

Он заслужил это?

* * *

Опуская неловкие и напряжённые моменты, в «Доме привидений» — как метко прозвал его Малфой — жить было… скучно. Снейп вернулся к затворничеству и окопался в своей комнате, не распространяясь, чем он там занимается. Его присутствие обозначалось, по большей части, шумом, временами доносившимся из кухни (тогда они сами держались от Снейпа подальше, чтобы не напороться на «острые предметы»), и, как следствие, появлением вкуснейшей еды, какую им только доводилось пробовать. Впрочем, происходило это не так уж и часто, и они практически не видели бывшего профессора, так сказать, «во плоти». Похоже, Снейп покидал свою спальню только для того, чтобы изредка что-нибудь приготовить, но когда Гарри и Драко осмеливались спуститься на кухню, дверь туда была уже не заперта, а самого Снейпа не было. В первое после «инцидента» утро Снейп приготовил стейк, который мог считаться лучшим, что когда-либо случалось с мировой кулинарией. На вкус он, без преуменьшения, оказался божественным, а картофель к нему… Гарри даже не знал, что картошку можно приготовить так. Помешанный на столовом этикете Малфой, кажется, готов был вылизать свою тарелку. — Давай-ка поднапрягись и закатывай истерики почаще, — без намёка на шутливость сказал тогда он, тыча в Гарри вилкой. Но, помимо этого замечания, Драко мало с ним разговаривал. Словно боясь спровоцировать в прямом смысле «взрывного» Гарри Поттера, он вёл себя почти деликатно, хотя эта его тактичность продержалась в общем первые двадцать четыре часа после того, как Гарри пришёл в себя. Но всё это время Малфой держался осторожно и почти любезно, убивая время так занявшей его книгой. А Гарри играл на фортепиано.

* * *

Это был белый, бескрайний и пустой мир.

* * *

И хотя день прошёл в молчании, ночью Гарри разговаривал без умолку. Они обсуждали будущее. «Ты думал, как будешь жить потом? Когда станешь свободным?» На этот раз воображаемый друг не обнимал его. Физически Гарри сидел в чулане совсем один, а бесплотный голос источали тени. С недавних пор здесь стало так темно, что он не видел даже собственной руки перед носом. А шипение… этот манящий парселтангом зов… Что ж, он никуда не делся, но как будто сделался… мягче, тише. Слабее. Может, он теряет надежду. Может… Может, Тёмный Лорд, наконец, готов смириться со смертью Гарри Поттера. Гарри свёл брови: он никогда раньше не размышлял о будущем. «После войны?..» — задумчиво протянул он и попытался представить жизнь без постоянно висящей над ним угрозы в лице Лорда Волдеморта, но выходило не очень. Это казалось чем-то вроде несбыточной мечты. Его мир всегда — так или иначе — вращался вокруг этой нависающей угрозы… Даже до его появления на свет. Дитя из пророчества, рождённое на исходе седьмого месяца… Как бы сложилась его жизнь без Лорда Волдеморта? «Я… не знаю, — признался Гарри. — Раньше я хотел стать аврором, но… больше не уверен». «Аврором?» «Да. Если честно, я и не думал над другими вариантами. Но теперь это невозможно. Даже если бы в прошлом году я вернулся в Хогвартс… У меня всего лишь «В» по Зельеварению, так что я не смог бы записаться на продвинутый курс, чтобы сдать ТРИТОНы. Проще говоря, я не прошёл бы предварительную подготовку… какой стыд. Я не про то, что не смог бы стать аврором, а про пропущенный год в Хогвартсе. Это стал бы мой первый год без Снейпа». Гарри тоскливо вздохнул. «Может, меня назначили бы капитаном команды по квиддичу. Боже, даже представить не могу. Год без Амбридж. Без Снейпа… один только квиддич». «И учёба, разумеется». Гарри фыркнул: интонации у голоса оказались точь-в-точь гермиониными. «Разумеется, и временами учёба». Он снова принялся за игрушечных солдатиков. Все переломанные, они одним своим видом давали понять, что тётя и дядя не считали нужным покупать ему даже такие дешёвые пластиковые игрушки. «Может, именно этим я и займусь, — произнёс, наконец, Гарри. — Попытаюсь стать профессиональным игроком. А что, должно получиться: я очень даже хорош. Сам Виктор Крам говорил, что я отлично летаю… Боже, как же мне этого не хватает». «Квиддича?» «Да. Когда паришь высоко в воздухе, есть в этом что-то… Ты чувствуешь себя неуязвимым. Все проблемы и беды словно остаются на земле, когда ты взлетаешь и остаёшься наедине с собой, небом и… в моем случае, с юрким золотым мячиком», — Гарри осматривал солдатиков, пытаясь отыскать хотя бы одного целого, но, похоже, такого среди игрушек просто не было. «Будешь пробоваться на позицию ловца?» «Да, наверное. Загонщик — тоже вариант, но он больше вовлечён в командную игру. Ловец слишком сосредоточен на своей задаче и почти не участвует в самой игре, но… я был хорошим ловцом. Не было снитча, который мог от меня скрыться». Самодовольная улыбка чуть померкла, когда Гарри вспомнил выведенную рукой мертвеца убористую, краткую надпись: «Я открываюсь под конец». «Ну… кроме одного». «Ты проиграл один матч?» Гарри растерянно моргнул, ведь мысли его сейчас текли уже в другом направлении. «Эм… Да, один-единственный. И это получился нечестный матч… правда, я был не виноват… бушевал шторм, и посреди игры на поле появились дементоры! Куча дементоров! И… хм… эти грёбаные твари действуют на меня раз в сто хуже, чем на других… «Вот как?» Гарри вздрогнул и признался: «Да. Я чуть не погиб в тот день. Сорвался с метлы в тысяче футов над землёй, и если бы Дамблдор не замедлил моё падение… Гхм. В общем, я выжил, но наша команда проиграла», — горько заключил он, будто печальными были оба этих события. «Ты проиграл матч… Но в тот год кубок получил твой факультет?» И Гарри приободрённо ухмыльнулся. «Да. Да, мы его взяли». «Важен именно конечный результат». Гарри кивнул, по-прежнему пытаясь отыскать хотя бы одного уцелевшего солдатика среди десятка… Да вот же! Он как раз держал в ладони фигурку с обеими руками и целыми ногами, без сколов и необлупленную. У него даже было ружьё. Гарри усмехнулся: он идеален. «И в конце ты выйдешь победителем, Гарри Поттер».

* * *

…пустой.

* * *

Неторопливо, даже скорее — мучительно медленно, мелодия… совершенствовалась. Гарри снова сидел за фортепиано. Всё равно заниматься здесь было особо нечем, разве что читать и обследовать дом. Последнее он решил как-нибудь повторить. В комнате Сириуса наверняка найдётся ещё много чего интересного, и однажды, поклялся себе Гарри, он туда вернётся. Но не сейчас. Не тогда, когда это так… больно. Гарри играл всё утро, так что время пролетало быстро. Было изматывающе трудно, но он готов был провести так целый день, вот только тело уже ныло от одной позы. Гарри уже схватил призрачную мелодию за хвост… вот этот отрывок, он точно явился из сна и… Драко напоказ громко вздохнул. У Гарри дрогнули пальцы, он сбился, нахмурился, но упрямо начал сначала. И спустя пару минут у него снова вышло поймать нужный ритм, осталось только… Драко вздохнул ещё громче. У Гарри дёрнулся глаз. У него почти получилось, он буквально кончиками пальцев чувствовал этот лёгкий, игривый мотив из сна. И Гарри справится, он, чёрт побери, сыграет его прямо сейчас… На этот раз вздох у Малфоя вышел таким протяжным, что больше походил на стон. Гарри ударил ладонью по клавишам, и те загудели вразнобой, окончательно разбивая мелодию из сна. — Ну? — рявкнул Гарри, поднимая глаза. Драко сидел на диване рядом с отброшенной на подушку книгой и, скрестив на груди руки, сверлил его обвинительным взглядом. — Мне скучно, — объявил Малфой. Гарри закатил глаза и вернулся к клавишам. — Это было грубо, — буркнул он себе под нос и снова заиграл. Драко поднялся, остановился рядом с фортепиано, следя за его попытками, а потом спросил: — А почему ты так стараешься играть на нём? — Потому, — ответил Гарри, не отвечая. Он даже не отвёл взгляда от клавиш. — Но почему? Гарри молчал, хотя нелегко было собраться, когда над ним так нависали, а Драко опёрся ладонями о крышку и подался ещё ближе. — Почему?.. — Да-боже-мой-что-за-невыносимый-сопляк-такой! — проорал Гарри, с силой отбивая каждое слово. Малфой ухмыльнулся, явно собой довольный. — Вот, — Гарри вскочил и схватил со стола пергамент. — Иди… раздобудь карандаши и нарисуй мне что-нибудь. Драко взял пергамент и посмотрел на него, изогнув бровь. — Что раздобыть? — Ну, знаешь, карандаши… — но выражение лица Малфоя говорило: не знает. — Это такие… разноцветные палочки… понял, нет? Ясно, это, наверное, чисто маггловская придумка. Драко выронил пергамент и теперь переводил взгляд между ним и Гарри, будто они сообща нанесли ему невиданное оскорбление. Гарри пожал плечами и снова уселся за фортепиано. — Почему ты так стараешься играть на нём? — повторил вопрос Малфой. — Надо же чем-то заниматься, — и это был правдивый, пусть и не полный ответ. Драко снова шумно вздохнул, и Гарри понял, что если он не займёт чем-нибудь Драко Малфоя, то страдать от этого будет он, Гарри Поттер. Взгляд остановился на сундуке, который он обнаружил несколько дней назад, а ведь ему было любопытно, что там… — Как думаешь, что Орион Блэк там хранил? — Гарри кивнул на старый деревянный сундук, и Малфой тут же переключил внимание на него. Он подошёл ближе, постучал по нему носком ботинка и задумчиво ответил: — Не знаю… но наверняка что-то полезное… Что ж, если судить по ухмылке, в понимании Малфоя «полезное» — это нечто нехорошее и непременно темномагическое. Когда он снова посмотрел на Гарри, глаза его горели любопытством. — Ты нашёл ключ? — Нет, — признался Гарри, хотя собирался его поискать. Но если он перепоручит это дело Драко, то убьёт двух зайцев одним махом: займёт Малфоя и получит ключ. Так что Гарри легкомысленно добавил: — Но бьюсь об заклад, он где-то в библиотеке. Драко кивнул, уже разглядывая полки и мебель, будто ждал, что ключ вывалится откуда-нибудь прямо ему в руки. — Да… Может быть, — он подошёл к столу и принялся рыться в ящиках. — Зовите меня Том Сойер, — пробормотал Гарри, довольный, что может вернуться к своей навязчивой идее. — Как звать? Том? — Гарри понял, что Малфой насмешливо смотрит на него поверх стола. — Эванс тебе больше не нравится? Но когда Гарри вдруг побледнел, лицо у Малфоя сделалось растерянным. — Нет. Не надо… Эванс меня полностью устраивает. Это была просто глупая отсылка. — Маггловская? — сощурился Драко. — Меня бесит, когда ты ссылаешься на всякую маггловскую дрянь, а я ни черта не понимаю… — А меня бесит, когда ты ноешь и стенаешь, словно избалованный ребёнок, но… — Гарри широко развёл в стороны руки и прожёг Малфоя взглядом. — …что имеем, то имеем. Он уронил руки, и у Драко сверкнули глаза. — Мерлин, ненавижу здесь торчать, — прорычал он, со всей дури пнул деревянный чемодан… и тут же об этом пожалел: охнув от боли, Малфой заскакал на одной ноге. Гарри рассмеялся. Напоказ. — Заткнись, — огрызнулся Драко и, на выдохе сыпля проклятиями, заковылял к фортепиано. Но Гарри уже коснулся пальцами клавиш и заиграл. — Не хочешь как следует оплакать свою судьбу? Миртл, наверное, по тебе уже соскучилась. Он вновь погрузился в музыку и вот уже словил нужный настрой… — Что ты сказал? Пронзительный голос Драко звенел от враждебности. Гарри вскинул растерянный взгляд. С чего вдруг Малфой так напрягся и побледнел?.. Оу. Оу. …хм, оу. — …Эм… — Как ты об этом узнал? — теперь Драко твёрдо стоял на ногах и источал странную, но ощутимую смесь ярости, растерянности и… смущения? — О ч-чём? «О боже», — подумал Гарри. Он влип. И сколько ещё раз он вот так подставит себя дурацкими оговорками? Гарри ведь даже не обдумал то, что собирался сказать, просто открыл рот — и вуаля! — Миртл, — отрезал Малфой. — Откуда ты знаешь о… о… — Гарри практически видел, как у него в голове что-то щёлкнуло, и он вспомнил… как пришёл однажды в заброшенный туалет, как Плакса Миртл нечеловечески взвыла, заявив, что увидела привидение. — Ты… — начал Драко со внезапным пониманием и одновременно растерянностью. Он словно не знал, как обличить в слова настолько дикую, отдающую безумием мысль. Гарри отчаянно надеялся, что ему не хватит духу. — Ты был там. Хватило. — Где был? О чём ты вообще? — не очень умело изобразил непонимание Гарри. — Там, в туалете. Когда я… когда треснуло зеркало… и Миртл сказала, что увидела тебя!.. Гарри ощутил, как на лбу проступает пот. — Да ты свихнулся, Малфой, — он вложил в эти слова всё доступное ему презрение, — и теперь несёшь какую-то ахинею. Как я мог оказаться в Хогвартсе? Думаешь, Сам-Знаешь-Кто отпускал меня… по нужде? Драко, казалось, раздирали противоречивые чувства, а его лицо никак не могло определиться, какое из них следует отразить. — Но… почему… как… — он звучно сглотнул, задумавшись на секунду. — Тогда почему ты это сказал? Гарри отчаянно шевелил мозгами, придумывая отговорку. — Эм… не знаю, вырвалось. Миртл же плакса, а у тебя выдался плохой, прямо-таки ужасный-ужасный год в Хогвартсе из-за попыток убить Дамблдора. Вот я и решил, что она самая подходящая для тебя компания. Он и не думал себя накручивать, но теперь хмурился от мысли, что Малфой действительно весь год старался убить директора. Драко тоже, наконец, определился с чувством. И это тоже была злость. — Ты понятия не имеешь, как прошёл мой год, — процедил он, и его бледное лицо побагровело. — Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти… ты ни черта не… ты, везучий сукин сын, спокойно где-то спал!.. и ты понятия не имеешь… — Вот, значит, как ты считаешь? — на грани слышимости холодно прошептал Гарри, и голос у него сделался таким бесцветным, что Драко тут же заткнулся. Место закипавшей в груди Гарри ярости заняла хладнокровная и от того куда более опасная ненависть. Он встал. Малфой отшатнулся. — Вот, значит, как ты считаешь? — так же мрачно повторил Гарри, и Драко снова побледнел. — Думаешь, я всё это время где-то беззаботно спал? Сладко, просто чересчур долго? — Гарри разразился безрадостным, пробирающим до костей смехом, но тут же замолчал, заметив, что Малфой, кажется, перепугался до смерти. Он попятился и покосился на дверь, явно собираясь сбежать… и Гарри разозлился ещё сильнее. Как смеет этот трус бездумно раскидываться такими словами, а потом демонстрировать свой страх… Его бесил этот жалкий вид… «Возмездие». — Давай я кое-что тебе объясню, Драко, — Гарри шагнул вперёд, Малфой — назад. — Весь твой прошлогодний опыт, вся несправедливость мира, рухнувшая на твои плечи — ничто. Ничто по сравнению с тем, что случилось со мной… Вот представь... Драко вжался спиной в стену, а Гарри встал к нему так близко, что буквально дышал в лицо, и оцепеневший от ужаса Малфой смотрел на него огромными перепуганными глазами. — Ты — Тёмный Лорд, мастер окклюменции и легилименции, и все эти годы ты пытаешься убить одного-единственного человека, но у тебя ничего не выходит… раз за разом этот человек рушит твои планы… и вот наконец этот ненавистный человек, эта навязчивая идея оказывается в твоих руках… а ты жесток, озлоблен, безжалостен, безумен… Голос Гарри дрогнул и стих, а сам он вглядывался в напуганные до смерти серые глаза, зная, что прямо сейчас Драко Малфой воображает те жуткие, представившиеся Тёмному Лорду возможные издевательства. Так и не высказанные мысли повисли в воздухе. Гарри усмехнулся, и Драко дёрнулся, будто его ударили. — Так вот, Малфой, — Гарри подался ещё ближе, почти касаясь губами чужого уха. Он чувствовал, как у Драко в груди колотится сердце, словно и оно хотело сбежать. — …это ты понятия не имеешь. Потом Гарри отступил, пересёк комнату и снова устроился за фортепиано. Когда он заговорил, голос его звучал так непринуждённо, точно ничего и не произошло. — Кстати, ты мог бы меня не отвлекать? Я тренируюсь. В этот день Малфой больше не сказал ему ни слова.

* * *

…так почему же он никак не уйдёт отсюда?

* * *

Этой ночью говорили о прошлом. «Я не знал, кто я, до самого одиннадцатилетия, — Гарри кутался в тонкое, истрёпанное одеяло. — Я не подозревал о существовании магического мира и был обычным тощим заморышем. Грушей для битья у кузена». На плечо приземлился паук, но Гарри не смахнул его, наблюдая, как тот спускается вниз по руке, перебирая тонкими длинными лапками. Гарри ничего не имел против пауков. «У меня даже не было друзей». «И кто же открыл для тебя магический мир?» Гарри усмехнулся, не сводя взгляда со своего восьминогого приятеля на рукаве, и ответил: «Хагрид. Просто невообразимых размеров человек. Интересно, как он поживает… У него, кстати, с пауками своя история…» «История?» «Ага… Ещё студентом он завёл эту страшно опасную тварь, детёныша акромантула… Его по ошибке исключили из-за этого…» «Как это?» «Ну, — начал Гарри, — во времена учёбы Хагрида открыли Тайную комнату и свалили вину на него, но… — он сосредоточенно свёл брови. — Если подумать, это была какая-то мутная история. С Хогвартсом случился… Том Риддл — наследник Слизерина, и именно он открыл Комнату… и чудовищем был никакой не паук, а василиск, который должен был истребить магглорождённых в школе… Но из-за первой же жертвы Хогвартс собирались закрыть, и…» Гарри замолк. «И?» «Том Риддл всё свалил на Хагрида. Он обставил дело так, будто студентку убил акромантул, и ему поверили, школу не закрыли, но…» Паук неподвижно замер на запястье. «Но всё это не имело смысла, нет, ну правда же… Девушка окаменела до смерти. Убей её акромантул — даже детёныш — он бы её сожрал. Или хотя бы попытался, — Гарри содрогнулся. — Вот точно же попытался бы. Говорю по личному опыту». «Неужели?» «Да. Не самое счастливое моё воспоминание. Так что… я не понимаю, как так вышло. Почему все поверили Риддлу на слово?» «Не знаю. Но по рассказу выходит, что он был отменным лжецом». Гарри фыркнул, вспоминая шестнадцатилетнего наследника Слизерина из дневника и то, что он показал ему тогда. Том Марволо Риддл, опрятный, учтивый и красивый. А ведь он даже Хагрида заставил поверить, что на студентку напал Арагог… «Да. Да, лжец он был… он хороший лжец». Гарри не сдержался и вслушался в зов парселтанга. В эту вопиющую обманку, наглую уловку и такую… такую… Такую… восхитительную… «Это опасно». «М? — начавший было привставать, Гарри покачнулся. — Блядство, — он рухнул на матрас и сжал кулаки… с удивлением отмечая, что маленький паучок удержался на рукаве. — Блядь. Блядь. Блядь». «Он крайне соблазнительный, да? Парселтанг». «И как же я об этом жалею, — вздохнул Гарри. — Но почему он такой? — паук снова начал спускаться к запястью. — Почему он звучит так?.. Почему он так меня?..» Гарри покраснел. Он не готов был сознаться в этом даже самому себе. «Привлекает?» «Гхм… да, — признал, наконец, почти простонал Гарри. — Боже, помоги мне. Да. И это ужасно, правда?» «Мне он тоже кажется соблазнительным». «Хм, кто бы сомневался, мой загадочный подсознательный малыш-риддл». Голос рассмеялся. Гарри показалось, или он стал более… ярко выраженным? «Как… Как ты оказался здесь тогда?» — спросил он и поднял руку. Паук медленно полз по запястью. «О чём ты?» «Ты… ты однажды появился здесь. Физически. Ты вроде как… обнял меня, — Гарри с трудом подбирал слова для этой необычной ситуации. — Как такое возможно? И… почему?» «Полагаю, я воплотился потому, что был нужен тебе». «…о». Гарри был странно… разочарован. Повисла тишина. Парселтанг снова вышел на первый план, и Гарри… Снова их ощутил. Появившиеся из тьмы руки крепко обняли его со спины… они казались такими тёплыми, заботливыми и настоящими. Такими настоящими! Руки осторожно потянули Гарри назад, и он словно прижался лопатками к чьей-то груди. Это было так невыносимо хорошо: когда тебя обнимают. Гарри заметил, что паук пропал. — Я и сейчас тебе нужен.

* * *

Иногда он как будто видел его. Иногда он как будто чувствовал его. Мутные вспышки на периферии сознания, почти неразличимые нотки… раздражения? Злости? Не своих чувств. Но он словно пытался ухватиться за воздух, когда тянулся к ним. Никто не отзывался на его бесконечный зов, на его молящий призыв. Он звал призрака.

* * *

Драко послушно исполнял приказ Снейпа и не спускал с Гарри глаз, правда, теперь держась на почтительном расстоянии. Он тихонько сидел в стороне, пока Гарри пытался играть на фортепиано… и его упорство наконец начинало окупаться: ноты складывались в музыку. «Я сделаю это, сделаю», — внушал себе Гарри, перебирая пальцами по клавишам. Он хотел этого больше всего на свете, сейчас это было самое сокровенное его желание. Гарри закрыл глаза на секунду и увидел перед собой фортепиано из сна, услышал призрачный мотив… «Я видел твои страхи… твои мечты…» Вот он, теперь Гарри отчётливо слышал его в своих разуме, сердце и душе… «Твоё сердце…» …пальцы споро забегали по клавишам: чёрным, белым, безупречным… «И всё это — моё…» Гарри играл будто одержимый… «Мой…» — Какого дьявола? Гарри замер. Вскочивший на ноги Малфой возвышался над фортепиано и казался потрясённым до глубины души. — Что? — спросил Гарри. Драко медленно и недоверчиво покачал головой. — Ты ведь… ты же говорил, что не играл раньше. Гарри нахмурился и понял, что будто бы немного… не в себе. — Я и не играл. — Но… только что… это… это было… неплохо, — Малфою явно пришлось пересилить себя ради этого скромного комплимента. Гарри опустил взгляд на собственные пальцы. Щиты давили как никогда. — …Да?.. Вот как?.. — пробормотал он. Драко смотрел на него растерянно и чуточку взволнованно, Гарри озадаченно поскрёб затылок. — …кажется… мне нужно прилечь.

* * *

Он тянулся за призраком. Он…

* * *

— Как ты выглядишь? Когда ты не одинок, этот крошечный тёмный чулан уже не кажется невыносимым. Когда ты чувствуешь за спиной… кого-то живого и дышащего… Гарри даже не подозревал, что это было так ему нужно: чтобы кто-то просто крепко обнимал его, даря ощущение безопасности. Может, это было глупо, жалко и бессмысленно, но это казалось таким необходимым!.. И подсознание исполнило его потаённое желание. В объятиях своего воображаемого друга, своего «Риддла»… Гарри почти не слышал парселтанг. — Что ж… раз я — часть тебя, полагаю, я выгляжу как ты. — Хм, — Гарри оглянулся через плечо… но увидел лишь непроглядную тьму. Разум будто специально затемнял место, где полагалось находиться лицу… — Почему я тебя не вижу? — он оглянулся через другое плечо и раздражённо прикусил нижнюю губу. — Я — твоё подсознание, — голос произнёс это, чуть растягивая слова. — И раз ты не видишь меня, значит, сам этого не хочешь. Гарри нахмурился. Его загадочный риддл с каждым разом обретал всё больше… личностных черт. — Может, ты не готов меня увидеть, — хитро добавил тот. Гарри закатил глаза, хотя в темноте этот жест был совершенно бесполезным, особенно если учесть, что предназначался человеку — существу? — без лица. — Есть теория, — продолжал риддл с деланной невинной задумчивостью. — Одна психологическая концепция утверждает, что если человека надолго оставить наедине с его же физическим воплощением, то для них возможно два сценария развития отношений. Гарри почувствовал, как пальцы риддла принялись ласково поглаживать его по руке, и это казалось странно успокаивающим. — Да? — спросил он и, не получив ответа, продолжил: — Ну и какие же? — Подраться или потрахаться. Гарри не сдержал смеха, так прозаически это прозвучало, и пробормотал: — Очень смешно. Повисла тишина. — Стоп. Ты серьёзно? — Вполне. — Ээ… ого, правда? — нервно хохотнул Гарри. — У меня только две альтернативы? А мы не можем… не знаю, в шахматы поиграть? Теперь рассмеялся риддл и признался: — Я хорош и в шахматах. — Выходит, ты хорош в шахматах, умён и просто… мил… Я что, слепил собирательный образ из своих друзей и создал тебя по их подобию, раз они уехали? — Нет, — голос звучал мягко и вежливо, но за ним слышалась нотка враждебности. — Я не такой, как они. — Вообще-то — такой. — Нет. — Да. — Прекрати. Гарри ухмыльнулся, надеясь, что поддразнивать собственное подсознание — нормальная практика. — Да, да, да, да. Я подсознательно создал плод любви Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли, лучшего друга-полукровку. Я создал чудовище. Голос рыкнул — таких звуков отродясь не водилось ни за Роном, ни за Гермионой — и начал было говорить: — Не сме… Но Гарри вдруг резко сел и напрягся всем телом. Потому что в эту пару секунд, когда оба они молчали, он вдруг заметил… — Господи боже… риддл… прислушайся! Снова повисла тишина, и Гарри затаил дыхание в предвкушении, и… да, ему не показалось. Он улыбнулся так широко, что заболели щёки. — Парселтанг! Он… он…

* * *

…исчез. Гарри Джеймс Поттер мёртв. … Уже несколько дней Лорд Волдеморт одиноко бродил по этим бесконечным белым землям, по этим ландшафтам, суровый климат которых поглощал всё, что осмеливалось нарушить их границу. Так он расправился и с адским огнём, не оставив ничего… Не оставив и следа… … …разве так должен скорбеть Тёмный Лорд? Он потянулся к мантии и достал его палочку… его палочку. Он носил её с собой с тех пор, как… Остролист. Одиннадцать дюймов. В меру гибкая. Сердцевина из пера феникса. Того самого феникса. Вторая половинка его первой палочки. Волдеморт сжал её изуродованными пальцами в искалеченной ладони. Они почернели от здешних морозов и должны были бы отмереть, но смерть не могла коснуться его… Он уронил палочку на землю, и белизна тут же поглотила её, спрятала, похоронила… Не оставив и следа… Но теперь у него, Тёмного Лорда, есть новая палочка… Лучшая, сильнейшая. Волдеморт снова опустил взгляд на пустую, увечную руку. Он… уничтожил своё тело, находясь в этом месте… …и пережил это. Выжил вопреки законам природы. Выжил с телом, которому должно было умереть. Он выстоял, вытерпел… Потому что Лорд Волдеморт вечен. Он сотворит себе новое тело. Не такое, как это; он не явится миру воскрешённым на кладбище волшебником, появившимся из кости отца, плоти слуги и… Нет. Он создаст новую форму. Лучшую, сильнейшую. Мир посмотрит на его лицо, заглянет в глаза и захлебнётся в их ненависти. Он сожмёт на Британии закалённые пальцы и освободит её от грязнокровок, предателей и повстанцев. Очистит от магглов и грязи. Улицы Лондона окрасятся кровью… и это будет прекрасно. Он исцелится. Он возродится. … И принесёт возмездие.