Навязчиво

Ещё долго после пробуждения Гарри лежал в кровати и пялился в потолок, совсем не желая шевелиться. Драко встал где-то с час назад, но Гарри притворился спящим и остался в одиночестве. Его сны, его кошмары… Где кончалась реальность и начинался вымысел? Что из пережитого им в прошлом году было настоящим? Что бы произошло, ответь он на призыв парселтанга? И если бы Волдеморт услышал… откуда бы он узнал, что ему не мерещится? Как понял бы, что действительно ответил Гарри, а не плод его воображения? Он бы просто знал? Но откуда? А ведь он был так близок… Гарри почти сдался: он готов был ответить, снести Щиты и… и… Что ж, Гарри понятия не имел, что произошло бы, проникни Волдеморт в его сны снова, но всё наверняка бы снова закончилось заточением в хрустальной темнице, где он даже пошевелиться толком не мог и откуда уже никогда бы не сбежал, а кругом была бы только бесконечная белизна… Сердце забилось сильнее, Гарри прижал к груди руку и… Медальон. Стоило коснуться украшения, как произошло чудо: надвигающаяся на него волной паника вдруг растворилась, а её место заняло удивительное… спокойствие. Умиротворённость. …Гарри медленно, размеренно выдохнул и сильнее сжал пальцы. «Какая разница, что произошло бы, — твёрдо подумал он. — Этого не произошло. И никогда не произойдёт. Он ушёл, а я…» Гарри вспомнил своего безликого спасителя, силуэт в тенях… «Я не брошу тебя». «За мной… присматривают». Словно обретя землю под ногами, Гарри сел. Был почти полдень. И как бы ему этого ни хотелось, пора обсудить прошлую ночь со Снейпом… со всеми подробностями, которыми хватит духу поделиться. Его ждёт неловкий разговор, но если после этого Гарри избавится от чёртовых чужеродных Щитов, то оно будет того стоить. Снейп, наконец, вернёт свои силы, а Гарри — душевный покой.

* * *

Вот только шанс поговорить с бывшим профессором всё не представлялся. Гарри терпеливо ждал, привычно коротая время вместе с Драко в библиотеке, но ближе к вечеру начал разочаровываться. — Думаешь, он и правда так истощён? — спросил наконец он, закрывая «Взлёт и падение Геллерта Гриндевальда» — объёмную, но уже прочитанную им на четверть книгу. — Или у него в самом деле есть какие-то дела? — Без понятия, — отмахнулся Малфой. Он снова строчил что-то в дневнике, и это, похоже, занимало все его мысли и внимание. Гарри уселся ровнее и осмелился предположить: — А что, если… если он как-то выбирается из дома? На сей раз Драко поднял взгляд и даже отложил перо. — Что? И как же? Защитные чары этого дома могут поспорить с осадными щитами Хогвартса. Отсюда можно уйти, только аппарировав от входной двери. Да и Снейп не дурак, он же понимает, что если уйдёт, а его кто-нибудь узнает… — Может, у него есть Оборотное. Или он, как и Гермиона, пользуется Гламуром. Малфой задумчиво склонил голову набок и пробормотал: — Слишком рискованно. И сложно… — но Гарри видел, как в нём засело зерно сомнения. — Да и зачем? — Например, чтобы помочь Рону и Гермионе с поисками… Прежде ими уже не раз обсуждался предмет этих поисков, и они сошлись мнениями на каком-нибудь могущественном оружии. Могущественном настолько, что оно в одиночку обернёт ход войны в их пользу. Но ни он, ни Драко понятия не имели, что это за оружие. — Не знаю… Мне всё равно кажется, что он не покинул бы дом. Разве что в случае крайней необходимости, — заключил Малфой. Гарри отложил тяжёлую книгу на диван, встал и потянулся. — Да… Наверное, ты прав. Это так… мысли вслух. Драко, похоже, до глубины души поразило это «наверное, ты прав», так что теперь он сидел чуть разинув рот. Но Гарри не обратил внимания ни на него, ни на собственные слова: взгляд прикипел к фортепиано в другом конце комнаты. Чем бы ни закончился его предыдущий опыт, сегодня это стало неважно. Он уверенно коснулся клавиш пальцами, и музыка полилась. Самая настоящая музыка. На этот раз она приходила к нему сама, и Гарри так удивился собственному мастерству, что у него пошла кругом голова. Казалось, с прошлого раза кто-то будто со щелчком включил до этого дремлющую память, как если бы он тренировался когда-то месяцами. И хотя мелодия была не безупречной — Гарри, бывало, случайно выжимал не те ноты или сбивался на самых сложных аккордах — она была хороша. Лучшей из того, что он до этого пытался играть. Всё-таки музыка из сна была настолько совершенной и первородной, что казалась почти зловещей. Нереальной. Неестественной. Но мелодия, которую он наигрывал, сейчас была… настоящей. По-человечески небезупречной и грубоватой. Это была Песнь Пробуждения, наполненная путаными, непостоянными чувствами из самого его сердца. И он знал, что виной всему его загадочный спаситель… Снова вспомнилось кладбище и явившиеся к нему на выручку серебряные фантомы. Быть может, на сей раз к нему на помощь пришёл дух крёстного?.. Ведь сейчас Гарри здесь, в этом самом доме, где однажды был заточён Сириус Блэк… Музыка наполняла Гарри надеждой. Он устремил взгляд на подсолнух — теперь пожухший и оттого не жёлтый, а коричневый — на крышке фортепиано и неожиданно встретился глазами с Малфоем. Тот откровенно пялился на Гарри с застывшим в пальцах пером. И это, наверное, был первый раз, когда Гарри прочёл в его взгляде не тысячи полутонов презрения, а нечто… хм, он и сам не знал что. Сейчас Гарри был так счастлив, что ему на это было совершенно плевать, так что он, с не сходящей с губ улыбкой, снова опустил взгляд на клавиши. Музыка всё лилась.

* * *

Стоял уже поздний вечер, а Снейп так и не появился. И к разочарованию Гарри примешалась тревога. Хотя перспектива поделиться с бывшим профессором подробностями своего сна не приводила его в восторг, он горел желанием обучиться окклюменции и наконец избавиться от зудящих Щитов. Но было почти девять вечера, а Снейп так и не почтил их своим присутствием. Гарри уже начал задаваться вопросом, а что будет, если он поднимется сам. Да, его дело вроде как не подпадало под «вопрос жизни и смерти», но должен же Снейп узнать о случившемся? Может, он даже хочет об этом узнать… Гарри ещё немного посомневался, а потом решил: к чёрту. Он сейчас пойдёт и разбудит Снейпа… с надеждой, что результат выйдет не слишком болезненным. — Я схожу к Снейпу, — известил Гарри Драко, как раз сделавшего перерыв в своей писанине. — А?.. Ладно, — с лёгким подозрением отозвался тот, явно желая спросить зачем… но так и не спросив. «В самом деле — странные времена настали», — решил Гарри. Они с Малфоем научились разговаривать, не разбрасываясь оскорблениями. Гарри ушёл, и Драко не отправился за ним. Он шёл к спальне Мастера зелий и чувствовал, как возбуждённо толкутся мысли, пытаясь сложиться в слова… чтобы объяснить, отчего Гарри так уверен, что Волдеморт бесповоротно и окончательно поверил в его смерть… что его уже можно учить окклюменции… Но, как оказалось, объясняться Гарри не пришлось. По велению судьбы Снейп как раз вышел из спальни ему навстречу. Уже во второй раз они встретились в коридоре, но теперь — разнообразия ради — это появление Гарри застало бывшего профессора врасплох. Гарри готов был поклясться, что заметил, как по невыносимо бледному, почти пепельному лицу прошла нервная дрожь. Но стоило их взглядам встретиться, как испуганное выражение сошло с физиономии Снейпа так быстро, что Гарри заподозрил себя в разыгравшемся воображении. Он открыл было рот, но бывший профессор опередил его ровно теми словами, которые Гарри хотел услышать: — Думаю, сейчас мы можем начинать уроки окклюменции.

* * *

Как оказалось, под «сейчас» Снейп имел в виду прямо сейчас. Не прошло и пятнадцати минут, а они уже стояли друг напротив друга в гостиной. И Драко — которого на время их занятий выдворили в другую часть дома — оказался прав. В этом доме действительно был Омут памяти. Он сильно отличался от того, что стоял у Дамблдора, но был по-своему красив. Выполненный из изысканного отполированного чёрного оникса, весь исписанный узорами в эллинистическом стиле, он был таким высоким и массивным, что доставал Снейпу до живота. Гарри подумалось, что этот Омут памяти очень вписывается в Дом Блэков. Он как раз рассматривал его, когда бывший профессор скользнул ближе и, встав к Гарри спиной, принялся кончиком палочки выуживать из виска воспоминания. А Гарри вдруг прошило таким невероятным ужасом, что он с трудом устоял на ногах. Его сознание отчего-то упорно связывало «занятия окклюменцией» исключительно с возможностью избавиться от Щитов Северуса Снейпа. Гарри зациклился на этом долгожданном событии и совсем забыл, что «занятия окклюменцией» — это ещё и этот самый Северус Снейп, безжалостно и бесстыдно пробивающийся к самым сокровенным воспоминаниям. И вот Гарри смотрел, как бывший профессор одно за другим опускает в Омут памяти собственные воспоминания, а в голове лихорадочно бились вопросы: станет ли Снейп нарочно выискивать недавние и самые страшные его воспоминания? Увидит ли его сны? Сны и воспоминания — это вообще одно и то же для легилимента? Гарри напряг память… видел ли Снейп его сны в прошлый раз? Ах, да. Пятый курс. Запертые двери, бесконечные коридоры. Покалывание в шраме… Отдел тайн. Это был сон… и Снейп его увидел. «…о боже». Мастер зелий как раз опустил в Омут памяти особо длинную призрачную ленту и обернулся к Гарри. — Вы тренировались очищать сознание? «О… о боже». — Эм… Почувствуй себя непроходимым идиотом: Гарри не то что не очищал сознание, он в последнее время разговаривал, думал и размышлял больше, чем за всю свою жизнь… — Да, — всё равно солгал он. Лицо у Снейпа осталось нечитаемым. — Что ж, проверим… но сперва, — и он шагнул к Гарри. Близко, слишком близко. Гарри вздрогнул и нервно попятился. Бывший профессор нахмурился и протянул: — Необходимо убрать Щиты, и я бы посоветовал вам не дёргаться… Впрочем, если желаете, я могу сорвать их одним движением, это будет быстро и весьма… неприятно, — его ухмылка красноречиво намекала, что самому Снейпу совершенно плевать, какой способ выберет Гарри. Тот звучно сглотнул. — Л-ладно. — Тогда замрите, — бывший профессор снова подступил ближе, сунул палочку в карман и положил ладони Гарри на виски точно так же, как делал, когда устанавливал Щиты. Гарри старался сохранить невозмутимость, хотя ему было крайне неуютно. А потом Снейп нараспев затянул заклинание. Тем же бессловесным не-языком. Тёмные глаза гипнотически впились в зелёные. Инородные Щиты пошли рябью и на секунду как будто проступили чётче… И затем начали растворяться. Зуд утихал… а в следующую секунду чужая защита медленно соскользнула с его сознания, как гладкая ткань с пальцев. Гарри словно окунулся в бассейн с прохладной, кристально-чистой водой после целого дня, проведённого в пустыне на солнцепёке. Он задавил судорожный вдох и постарался не свалиться бесформенной грудой на пол от облегчения. Казалось, мышцы не просто расслабились, а превратились в желе. Снейп замолчал и убрал ладони с его висков. Гарри размял шею, звучно выдохнул и пробормотал: — Спасибо, господи. — Зовите меня профессор Снейп, — невозмутимо откликнулся Мастер зелий и, отойдя немного, достал из кармана палочку. И как бы Гарри ни хотелось рассмеяться в ответ, прямо сейчас он не видел ничего смешного: бывший профессор вскинул палочку, и его снова начало потряхивать от страха. Снейп собирался вломиться в его воспоминания, а он ни капли не тренировался, он совсем не готов… и на этот раз у него даже нет палочки. А что ещё хуже: убрав Щиты, Снейп сразу же стал выглядеть куда лучше: в лице его появилось больше красок, а прояснившийся взгляд хищнически пронизывал Гарри. — Готовы? — спросил Снейп. Гарри был не готов. Совсем. — Д-да. …пропади пропадом его гриффиндорская гордость. Бывшего профессора ничуть не смутил этот натянутый ответ. — Тогда соберитесь и очистите сознание. Когда вы почувствуете моё присутствие, постарайтесь отгородиться от него. Если получится, вы создадите щит, сквозь который я ничего не увижу. — Я… что? — взбунтовался Гарри, не сдержав возмущения от столь расплывчатых указаний. — И всё? А понятнее вы объяснить не можете? — Не могу, — Снейп даже бровью не повёл. — Природу ментальных искусств невозможно описать словами. Вы должны научиться им методом проб и ошибок. Что ж, это определённо не утешало. Гарри открыл было рот, сам не зная, что собирается сказать — наверняка какую-нибудь глупость — и не успел. Снейп посмотрел на него, словно препарируя. — Legilimens. …и они ухнули в воспоминания. Гарри не чувствовал в своём разуме никакого «присутствия», он вдруг просто оказался там… в самом желанном месте на свете. В Хогвартсе. Точнее, в его окрестностях, где Гарри стоял напротив дракона. Он усмехнулся, глядя, как его версия из воспоминания призывает из замка метлу… сейчас она лежит в спальне, вдруг вспомнил Гарри, её подарил Сириус… та влетает ему в ладонь, и он взмывает вверх. И пусть это было чуточку горделиво с его стороны, но, глядя на себя, так уверенно держащегося в небе, Гарри подумал: «Я действительно здорово летал». Он нырял, петлял и закладывал крутые виражи, а дракону никак не удавалось словить и сбить его… Упс, тварь всё-таки задела его плечо, и толпа испуганно ахнула… Гарри помнил это… хотя теперь наблюдал за этим, как зритель, и… — Вы даже не стараетесь. Воспоминание распалось, и он снова оказался в гостиной… напротив очень недовольного Северуса Снейпа. — Эм… простите? — пробормотал Гарри. Взгляд Снейпа ожесточился ещё больше, и он глумливо протянул. — Не напомните, чем конкретно мы тут занимаемся? — …п-практикуем окклюменцию, сэр. — Неужели? — с напускным удивлением уточнил Снейп. — Что, правда? Гарри натянуто кивнул. — Так, может, Мерлина ради, вы приложите немного усилий? Нет, я всё понимаю, но будьте любезны, в следующий раз вспомните, чего мы стараемся добиться, а не глазейте благоговейно на свои никчёмные навыки. Вам, конечно же, нравится собой любоваться, но наше выживание важнее. Гарри нахмурился, но промолчал и кивнул. Снейп вскинул палочку и неприязненно сощурился. «Это не сулит ничего хорошего», — нервно подумал Гарри и, как всегда, не успел собрать разбегающиеся мысли, как… — Legilimens. На этот раз он почувствовал. Почувствовал… что-то, прежде чем на первый план выступило воспоминание. Словно на его мысли легла тень, это было не болезненно, не неприятно, просто… инородно. Гарри пытался отмахнуться от неё, пытался очистить сознание… Это… Тисовая улица?.. Нет, не вглядываться… Очистить сознание… На краткий миг воспоминание замерцало, выцвело и побелело, его будто бы заволокло туманом… Но Снейп надавил, и Гарри не выдержал его натиска. Мир вокруг обрёл чёткость и ясность. — Стой смирно! Визгливый повелительный голос тёти Петуньи прозвучал для ушей скрежетом ногтей по классной доске. Они оказались на кухне в доме его родственников, тут был Гарри: маленький, тощий ребёнок — боже, неужели он был настолько тоненьким? — и Петунья, дёргаными движениями остригавшая его волосы. Мальчик плакал. Он очень старался сдержаться, но из уголков его глаз двумя мокрыми дорожками текли слёзы, от которых уже запотели стёкла великоватых ему очков. — И прекрати реветь! — отрезала Петунья, хватая очередную пригоршню прядей. Гарри — ребёнок — ответил, давясь слезами: — Мне больно… — Тебе не будет больно, если ты перестанешь дёргаться. Теперь, глядя со стороны, Гарри понял, насколько гнилым человеком была его тётя. Мальчик сидел совершенно неподвижно, это она с каждым разом всё сильнее дёргала его за волосы, срезая их под самый корень. Вот она отрезала очередной сжатый в кулаке пучок, и ребёнок страшно, задушенно всхлипнул. У Гарри кровь закипала в жилах, но он закрыл глаза, пытаясь взять чувства под узды… Очистить разум… очистить разум… очистить… Мальчик на стуле вдруг тоненько вскрикнул. Петунья зарычала и злобно выругалась: — Ты дёрнулся! Гарри открыл глаза и увидел, как ребёнок прижимает крошечную ладошку к голове. — Ох, довольно, — тётя встала и взяла что-то со стола. Секунда, и он услышал жужжание электрического прибора. — Остальное я просто сбрею. Теперь юный Гарри Поттер плакал, не сдерживаясь, но Петунье на это было откровенно плевать. Клочки волос осыпались на пол, и на голове осталась только чёлка, «чтобы прикрыть этот безобразный шрам»… Воспоминание распалось. Снейп пристально смотрел на Гарри, но ничего не говорил, тот подавил униженный стон. — Они отрасли на следующий день, — пробормотал он. Отчего-то казалось, что Снейп должен это узнать. — Это был мой первый магический выброс, — Гарри фыркнул, вспомнив, какое у тётушки сделалось лицо, когда она разбудила его в школу. — Тем утром мне показалось, что она готова отрезать мне голову. Удивительно, но бывший профессор помрачнел и гневно проговорил: — Петунья Эванс — исключительно неудачное подобие человека. — Да… она… погодите, — Гарри растерянно замолчал и вскинул бровь. — Вы так это произнесли, будто знаете её лично. И Снейп назвал её Петуньей Эванс… На миг Гарри словно бы разглядел на желтоватом лице какое-то выражение: тень чувства, словно он прикоснулся к правде, о которой вовсе не должен был знать. Но миг прошёл, и к Снейпу вернулся этот его негодующий взгляд, который он, видимо, приберегал специально для Гарри. — К своему глубокому сожалению, в прошлом году я имел неудовольствие узнать о вас и о ваших омерзительных родственниках больше, чем мне того хотелось, — протянул Снейп и в третий раз поднял палочку. — На этот раз я ощутил попытку сопротивления. Сосредотачивайтесь больше на моём присутствии, чем на воспоминании, которое я хочу просмотреть… а потом пытайтесь его рассеять. Вы ощутите это как некое препятствие, на нём и концентрируйтесь. Гарри отрывисто кивнул и вдохнул поглубже. — Legilimens. Вон… Он определённо почувствовал… как Снейп просочился в него холодной тенью, а потом картинка начала обретать чёткость… Он услышал шум и разговоры… Очистить разум. Очистить разум… Воспоминание замерцало, и чужое присутствие, до этого ненавязчивое и почти мягкое, настырно потянуло его на себя… Нет, прочь… Очистить разум… Это напоминало диковинную игру по перетягиванию каната: Гарри упёрся, Снейп потянул и… победил. Кафе Мадам Паддифут. Гарри, Чо и день Святого Валентина. «Зашибись», — тоскливо подумал он. Снейп только что видел, как его наголо обрила злобная тётка, а теперь ему предстояло насладиться первым — и единственным — катастрофически провальным свиданием Гарри… Он, наверное, навсегда запомнит, как романтический импотент Поттер довёл девушку до слёз и та сбежала от него в расстроенных чувствах. И как по заказу, сцена пришла в движение. — Чо, — очень серьёзно начал Гарри-из-воспоминания, и её улыбка поблёкла от его напряжённого тона. А он казался таким уверенным и ничуть не нервничал в её присутствии, как обычно бывало. Гарри-из-воспоминания взял Чо за руку и заглянул ей в глаза. Настоящего Гарри словно ледяной волной окатило осознанием, что это… Это же был сон. Тот самый сон. — Прости, если тороплю события, но я должен это сказать: я подумал, что ты неотразима, как только увидел тебя. Ты не против, если я тебя поцелую? Ох, нет, нет, господи боже… Очистить сознание, прочь отсюда… Но Гарри так запаниковал, что Снейп явно это ощутил: его присутствие вдруг обозначилось чётче, будто он приложил больше сил, и теперь ничего нельзя было поделать… Они поцеловались. И Гарри просто не мог не оценить себя со стороны: а у него неплохо получалось, да? Он даже прикусил её нижнюю губу напоследок — сам Гарри этого не помнил, но вышло так чувственно, будто он и вправду знал, что делает. — Чо… — голос у Гарри-из-сна был низким и охрипшим, когда он отстранился от витающей в облаках девушки. — Не знаю, как тебе сказать, но ты не пугайся… ты не заметила, что за нами подглядывают? О, боже, нет, нет, нет, нет… Снейпу нельзя это видеть… прочь отсюда… Но потом случилось это. У Гарри внутри всё оборвалось. — Ты знаешь выражение «любопытный Том»? … …что ж, во второй раз картина выглядела ещё сюрреалистичнее. Волдеморт — высокий, мрачный, внушительный — стоял в окружении румяных купидонов и розовых конфетти, и в спину ему бил солнечный свет из широко распахнутых окон, Гарри же развернулся в кресле и пялился на него с такой гнусной ухмылкой, что… боже, он походил на мелкого самодовольного засранца! Умей взгляды убивать, Гарри Поттер всё-таки пал бы от руки Тёмного Лорда, потому что ненависть в его глазах была ощутима даже в воспоминании о сне. Но Гарри-из-сна это совершенно не пугало, напротив, он злорадно улыбался от уха до уха… На этот раз Снейп вихрем вырвался из его сознания, и мигом вернувшийся в гостиную Гарри покачнулся, едва не падая на колени, от внезапного толчка. Выражение лица бывшего профессора почти окупало даже состоявшийся после разговор: челюсть у Снейпа отвисла, глаза округлились, а брови от изумления переползли едва ли не на лоб. Он смотрел на Гарри так, будто у него вдруг выросла вторая голова. И даже это было бы для него куда объяснимее, нежели то, свидетелем чему он только что стал. Гарри же… лихорадочно пытался что-нибудь придумать и не мог. Повисла долгая, жутко неловкая тишина, а выражение лица Снейпа всё не менялось, застыв довольно уродливой маской. В любой другой раз Гарри нашёл бы это забавным, но… — Семь кругов ада, когда это произошло? Он и не подозревал, что бывший профессор умеет визжать. Гарри уставился в пол, чувствуя, что на его горящем лице можно кипятить воду. Он открывал и закрывал рот, прежде чем сумел выдавить хоть слово, и даже тогда не знал, чем оправдаться. — …этого… — он сглотнул, сделал вдох, — …не… …только на это его и хватило. Гарри снова осмелился мельком взглянуть на Снейпа: с лица того так и не сошло это неподобающее ему выражение всеобъемлющего шока. Снова тишина. — Что? Гарри опять уставился в пол, поскрёб затылок и прочистил горло. — Ну, кажется, урок удался, да? — выпалил, почти пропищал, он, а потом развернулся и бросился к выходу. Но не успел Гарри потянуться к ручке, как в дверь ударило заклинание, и тихо щёлкнул замок. «Вот чёрт». — Объяснитесь. Гарри медленно — очень медленно — обернулся, снова оказываясь лицом к лицу с Мастером зелий. Тот, наконец, справился с изумлением и теперь прожигал его мстительным и нетерпеливым взглядом. Гарри нервно рассмеялся, хотя правильнее сказать — захихикал, как десятилетняя девочка. — Объяснитесь, — угрожающе низким голосом повторил Снейп. Гарри облизнул губы. Ему было так невыносимо жарко, что он почти надеялся вспыхнуть, как спичка, если это хоть немного отсрочит их разговор. — Этого… этого не было. — Разумеется, было, — рявкнул Снейп, скрестив на груди руки. — Легилименция в вашем случае — безошибочный инструмент для выявления правдивых воспоминаний, потому что вы — и это очевидно — не умеете создавать ложных… Я был в твоём разуме, мальчишка, это должно было когда-то произойти, даже… Он вдруг замолчал, и в глазах его забрезжило осознание. — …это был сон. Гарри ничего не осмелился сказать, но кивнул, снова вперившись взглядом в пол. — Он… проникал в ваши сны, когда вы спали. — …я… иногда, — тихо подтвердил Гарри, по-прежнему не поднимая глаз. Снова тишина. И он понимал, что прямо сейчас Снейп складывает кусочки пазла в весьма неприглядную картину. Он, Гарри, целовал Чо… и Лорда Волдеморта это привело в бешенство… Гарри назвал Тёмного Лорда «любопытным Томом», значит, такое случалось не впервой… После похищения Гарри у Лорда Волдеморта вдруг появились дела настолько важные, что он, вопреки собственной натуре, делегировал свои полномочия другим… Его загадочная отстранённость, скрытность в том, куда он отлучается и зачем… Когда Гарри снова осмелился поднять взгляд, брови Снейпа от удивления почти слились с линией роста длинных тёмных волос. Он казался карикатурой на самого себя. Гарри молча замер. Когда Снейп снова заговорил, голос у него сделался совершенно спокойным. Он будто бы исчерпал эмоциональный лимит на несколько дней вперёд. — Мы отдохнём и завтра снова начнём. В дверь ударило невербальное, и Гарри мигом вылетел в коридор. Так как было довольно поздно — а ещё потому, что хотелось зарыться в одеяла и спрятаться от всего мира (похоже, в ближайшее время так обещал заканчиваться каждый день) — он зашагал к спальне. Драко уже в пижаме привалился к кипе подушек и снова писал. Стоявшая на прикроватной тумбочке лампа освещала его с одной стороны. Когда вошёл Гарри, Малфой поднял взгляд. — Как прошло? — отстранённо спросил он и снова вернулся к дневнику, не заметив, похоже, в каком раздрае был Гарри. А тому от вида чёрной тетради снова стало не по себе. Он отвернулся и, даже не сменив одежду, буквально заполз под тяжёлые одеяла. Наконец, этот день закончился. Ответ его прозвучал приглушённо, потому что Гарри уткнулся лицом в подушку. — О, как во сне.

* * *

Этой ночью риддл был особенно чутким. Не успел Гарри толком заснуть, а знакомый голос уже заманил его в тихий, тёмный чулан. — Ты так напряжён. Гарри моргнул во тьме и сел на матрасе, чувствуя, как на плечи опустились руки и принялись уверенно их растирать… — Ммммм… — благодарно промычал он, когда риддл начал — и ведь умело — разминать ему спину. — Спаситель и массажист, — с ухмылкой пробормотал Гарри. — Ты и впрямь ангел. Голос рассмеялся, и у Гарри внутри что-то перевернулось… и это не было неприятно. — Верно, — согласился риддл, проходясь ладонями между лопаток. — Но только для тебя. — Мм. — Сегодня ты играл на фортепиано. Голос сделался странно довольным. Гарри кивнул. — У тебя хорошо получалось, — продолжал риддл, мягкими — но не чересчур — движениями спускаясь вдоль позвоночника. — Очень хорошо. Эта мелодия была даже лучше той. Из сна. Гарри слушал — правда — но как же тяжело было воспринимать слова, наслаждаясь расслабляющимися под чужими руками ноющими мышцами… а ведь он даже не подозревал, что они так напряжены. Но похоже, это продолжалось ещё с той поры, когда Гарри случайно устроил ту маленькую грозу… — Хм, мгм, — с трудом выдавил он. — Тебе стало лучше? — руки риддла снова скользнули к плечам. — Теперь, когда убрали Щиты? До Гарри не сразу дошло, что ему задали вопрос. — Ах… да. Риддл мягко рассмеялся и остановился. Гарри недовольно выпятил нижнюю губу. — Ты сейчас готов со мной во всём соглашаться? — хитро уточнил риддл, но не успел Гарри ответить, как его уже привычно обняли сзади и потянули на себя. — Теперь, когда Северус Снейп убрал свои давящие Щиты, тебе легче? — повторил вопрос риддл. Гарри со вздохом улёгся спиной на его грудь. — Да. Но без них как-то не по себе… — и он перевёл взгляд на дверь, которая больше не мерцала и не пыталась расфокусироваться… Если Тёмный Лорд снова появится… Он теперь просто сможет войти через неё? Вот только… сможет ли? Это ведь сон Гарри… И здесь сила на его стороне. Так… почему он до сих пор торчит в этом треклятом чулане? — Тогда нужно создать свои собственные, — заметил риддл. Гарри застонал и признался: — Честно говоря, я не уверен, что справлюсь. Мы возобновили уроки по окклюменции, но я в ней, как и прежде, полный ноль. — В смысле? — У меня ничего не выходит. Не знаю почему, но я не могу очистить сознание… а это вроде как основы, без них не отобьёшься и не создашь щиты. А если у меня не выйдет, то я… — он снова застонал и уставился в ступенчатый потолок чулана. — Я обречён. Риддл тихо, задумчиво хмыкнул и принялся поглаживать его по руке, а Гарри едва сдерживался от желания попросить ещё один сеанс массажа. Ему правда очень понравилось. — Необязательно, — пробормотал риддл. — Думаю… тебе просто не подходит этот способ, Гарри. — Вот как? — напрягся тот, но тут же расслабился, когда загадочный ангел снова принялся разминать ему плечи. — Да, — дыхание риддла согрело затылок. — У тебя непростой разум, Гарри. Слишком… замысловатый. У Северуса Снейпа может и есть совершенно пустой уголок, куда он забивается всякий раз, используя окклюменцию… но у тебя такого нет. Гарри фыркнул, в очередной раз заподозрив своё подсознание в какой-то мистической связи с крёстным. — Так почему бы вместо того, чтобы пытаться ни на чём не сосредотачиваться, напротив, сосредоточиться на каком-нибудь ощущении? Попробуй пронести сквозь воспоминания спокойствие. Миг умиротворения. — Миг умиротворения? — рассеянно вторил ему Гарри. У риддла были просто чудесные, самые лучшие руки… — Да. В следующий раз, когда будешь очищать сознание, не пытайся вклинить в него мысль о каком-то метафорическом «ничего»… — он опустил ладони ниже, вырывая из Гарри низкий, благодарный стон. — Думай вот об этом: о том, что ты сейчас ощущаешь — спокойствие, расслабленность. Риддл рассмеялся, когда совсем поплывший Гарри даже не смог что-нибудь промычать, и, остановившись, снова притянул его в тёплые, безопасные объятия. — Сейчас ты обрёл покой, Гарри? — мягко спросил он. Гарри улыбнулся и накрыл ладонью руку на своей груди. Он никогда так не делал и с удивлением ощутил, как на миг растерянно замялся риддл, словно не совсем понимал, как ответить на такой простой жест… Но потом он переплёл их пальцы, и у Гарри в груди будто воспарили сотни бабочек. Лёгких, но необузданных и… И… это было… приятно. — Да, — ответил он неожиданно хриплым голосом. — Мне всегда спокойно рядом с тобой.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся чуть более уверенным в том, что касалось окклюменции. Правда — совсем чуть. Он надеялся, у него впереди целый день, чтобы настроиться на нужный лад, что он не спеша выпьет чаю, а потом даже поиграет на фортепиано, успокаивая расшалившиеся нервы. Надежды не оправдались. Гарри как раз ставил чайник — Драко ещё пребывал в своём обычном по утрам состоянии «физически я тут, но вообще-то ещё сплю» — когда в кухне появился непривычно бодрый и собранный Снейп. Впрочем, причина была ясна: теперь ему не приходилось каждую секунду тратиться на поддержание Щитов в чужом сознании. — Вы, — он ткнул в Гарри палочкой, и тот инстинктивно вздрогнул, — заканчиваете завтрак, и мы продолжаем наши занятия. Ты, — палочка метнулась к зевающему Драко, — держись от гостиной подальше. Всё ясно? Сонный и оттого ко всему безразличный Малфой кивнул. — Отлично, — Снейп снова посмотрел на Гарри. — И поторапливайтесь. Вы пожалеете, если мне придётся ждать больше десяти минут, — с этой зловещей и совершенно излишней угрозой он развернулся и ушёл. Мантия, словно тоже обретя неведомые силы, привычно взметнулась за ним. Потеряв всякий аппетит, Гарри налил кипятка в свою кружку и приготовил чай обессиленно рухнувшему на стул Драко. — Он у нас прямо солнца луч, — пробормотал он, делая осторожный глоток. Гарри закатил глаза на его вездесущий энтузиазм и заметил: — Это можно сказать про вас обоих. Малфой недовольно закряхтел, этим так сильно напомнив Рона, что Гарри улыбнулся сквозь накатившую грусть. Всё-таки странное место этот Дом с Привидениями.

* * *

Когда ровно через десять минут Гарри вошёл в гостиную, Снейп как раз опускал в Омут памяти воспоминания. — Сегодня будем заниматься до полудня, — бросил он, не оборачиваясь и вытягивая из виска очередную серебристую нить. Гарри опустил взгляд на часы — почти полдесятого — и замер, пока бывший профессор продолжал избавляться от воспоминаний. Чего бы Гарри ни отдал, чтобы точно так же перед занятием спрятать самые свои сокровенные, страшные и постыдные тайны… Но он прекрасно знал, что ему ответит Снейп, если он осмелится об этом попросить. Мастер зелий повернулся к нему. — Эти несколько часов я ожидаю от вас прилежания. Это понятно? — Да, сэр, — мрачно произнёс Гарри. Что ж, по крайней мере, бывший профессор ни словом пока не напомнил об открывшейся прошлым вечером страшной правде. Но когда Снейп вскинул на него палочку, Гарри накрыло дурным предчувствием. Он сделал глубокий вдох, сосредоточился… — Legilimens. Теперь Гарри ясно ощущал чужое присутствие. Зрение смазало белым, будто затянуло туманом… А потом начало проявляться какое-то воспоминание… «Нет, не приглядывайся, — внушал себе он. — Не дай ему зацепиться за него…» Гарри будто бы… будто бы слышал музыку… Видел танцующие пары… Это был Святочный бал, но пока что до сих пор расплывчатый… воспоминание было выбеленным и то и дело шло рябью, больше напоминая сон… А ведь это и был сон, вдруг понял Гарри. Эта музыка, эта слишком плотная и незнакомая ему толпа… нет, он не позволит Снейпу увидеть это. Очистить сознание, очистить… Стоп… не то. Ему нужен… …миг умиротворения. Гарри закрыл глаза и вспомнил крепкие объятия, вспомнил спокойствие и расслабленность. Защищённость. Он медленно вдохнул… и выдохнул; протяжно и размеренно… …музыка стихла… Гарри открыл глаза. Всё вокруг укутал туман, плотный и непроглядный… Но чужое присутствие не пропало; оно упорно пыталось подцепить нужное воспоминание, но в этот раз Гарри не позволит… Он снова закрыл глаза и сосредоточился на несущем ему покой ощущении. Когда чёрная тень снова ринулась вперёд, Гарри хладнокровно и невозмутимо отстранил её, словно прижал невидимой рукой… Перед ним оказались стены: мерцающие, переливающиеся Щиты. Его собственные, и они работали… А потом всё исчезло. Улыбающийся Гарри открыл глаза в гостиной. — Я… я смог! — неверяще воскликнул он. — Я вас остановил! Снейп не спешил разделить его ликование. Напротив, он казался сердитым… и очень подозрительным. — Что? — усмешка сползла с губ. — Я же всё сделал правильно? — Да. Снейп прожигал его взглядом. Очевидно, он не надеялся хоть на маломальский прогресс, но при этом и результатом был недоволен. Не говоря больше ни слова, бывший профессор снова, почти свирепо вскинул палочку. — Ещё раз. Legilimens. Мир растворился, а секунду спустя вдруг вспыхнул… Белизной. Это был пустой белый мир, и поначалу он казался безжизненно спокойным и тихим. Снейп что, целенаправленно выуживает у него прошлогодние воспоминания? Гарри снова глубоко вдохнул, готовясь окунуться в ощущение безмятеж… Единственная нота фортепиано поразила ударом молнии. Чёткая и чистая, она пронеслась по белому миру, и словно сам воздух застыл в ожидании музыки… Ещё одна нота, потом — другая, и в душу его пролилась прекрасная мелодия… Не сдержавшись, Гарри обернулся… он-из-сна играл самозабвенно, как юный виртуоз. Глаза у него были закрыты, а сам он… пел. Пел без слов, но очень гармонично и в тон музыке… Потом по лицу его вдруг прошла судорога, и оно помрачнело. Мотив песни тоже изменился: безнадёжный и отчаянный, он словно зловеще натягивал струны его души, наводняя её горем, потому что в ту секунду — Гарри помнил об этом даже сейчас — он знал, верил, что никогда уже не проснётся. А там… там за ним безмолвно наблюдал Тёмный Лорд с лицом, будто вырезанным из кости… Присутствие Снейпа напомнило о себе так резко и внезапно, что у Гарри чуть сердце не разорвалось. Он настолько увлёкся собственной песнью, собственным воспоминанием, что совсем о забыл о Снейпе, который тоже смотрел. «Выдохни. Не паникуй. Спокойствие, только спокойствие...» Гарри сделал несколько глубоких вдохов носом, выдыхая через рот, и сосредоточился. Тепло, защита, безопасность… Музыка стала тише, приглушённее… а потом и вовсе смолкла. Щит, стена. Гарри чувствовал, как чуждая сила запускает в неё когти, пытаясь силой выдрать воспоминание. «Прочь», — подумал он. …и сила улетучилась. Снейп потянул, Гарри упёрся… и победил. И в этот раз именно он вернул их в реальность. Перед ними проступил интерьер Площади Гриммо и… Почему Снейп выглядит почти спятившим от злости? — Как вы это сделали? — проклокотал он. — Я… следовал вашим указаниям! — оборонительно вскинулся Гарри. — Очистил сознание, создал щит… В-верно? Я же справился? Снейп отрывисто, почти неразличимо кивнул. — Так… почему… Что тогда не так? Бывший профессор впился в него убийственным взглядом, прежде чем снова заговорил. — Как вы так быстро достигли настолько хорошего результата? — произнёс он так тихо, будто задавал вопрос не Гарри, а самому себе. — Я… тренировался? — вяло предположил тот. — Не знаю… что-то просто вдруг щёлкнуло, и всё встало на места. Снейп смотрел на него с прежним недоверием. — Ещё раз, — наконец рыкнул он. — И в этот раз я не буду сдерживаться, посмотрим, где и что у вас там «щёлкает»... Legilimens! Мир разбился вдребезги, и они провалились в гнетущее своей мрачностью место… Гарри продрало дрожью ужаса. Он узнал эту комнату и этот коридор ещё до того, как они успели полностью проявиться, и от страха теперь даже не пытался сосредоточиться. Отдел тайн. Сколько раз его сюда приводили кошмары? Но он бывал здесь и в реальности. Так о чём это воспоминание? Он снова станет свидетелем смерти крёстного? Или увидит, как из-за Завесы выползает его обезображенный труп? Гарри… Гарри… Гарри… — Гарри… Последнее слово прошептали не из-за реющей ткани. Гарри обернулся, и сердце подскочило к самому горлу, мешая дышать… — Отойди от Завесы, Гарри. Тёмный Лорд говорил холодно и властно. Нет, господи, нет… это… только не это… Снейп удвоил усилия и теперь впивался в его разум бритвенно-острыми когтями, как Волдеморт когда-то. Было больно, страшно и… только не это… Гарри-из-сна рассмеялся. — Зачем это? Ах да, ты же хочешь прикончить меня собственноручно. Такая честь, — он насмешливо развёл руки в стороны. — Ну, чего ждёшь? Убивай, если думаешь, что это сработает. Нет, нет, нет… прекрати паниковать… спокойствие, думай о… — Порази своего заклятого врага во сне. Снейп был беспощаден. Гарри пытался собраться, но боль отвлекала… — Я здесь не для того, чтобы убить тебя, Гарри Поттер. Нет, нет, нет… если Снейп увидит… если он… Гарри не… — Что ж, жаль. Он не… «Дыши». Его вдруг обняли за талию. Но не собственнически и жадно, а тепло и бережно. В ухо мягко выдохнули… «Дыши». Он правда здесь, с ним, или ему мерещится? Но… ощущения казались настоящими, а чувства — искренними… Умиротворение. …воспоминание распалось. Отдел тайн затянула туманная дымка, и Гарри уверенной, чёткой мыслью вышвырнул Снейпа вон. Они вернулись в гостиную, и он успел заметить на бледном лице ничем не прикрытое изумление, прежде чем его снова перекосило от ярости. — Как?!.. Но договорить ему помешало самое радостное событие за все эти дни. Из прихожей послышался тихий скрип входной двери, и, только они повернулись в ту сторону, как она резко распахнулась. — Рон, — выдохнул Гарри. Высокий, долговязый и рыжеволосый, тот расплылся в широкой улыбке. А потом… — Гермиона. Она просияла тёплой — даже под чарами Гламура — улыбкой. Гарри показалось, будто из-за тёмных свинцовых туч вдруг пробилось солнце. — Вы вернулись! Они бросились друг к другу в такие же сокрушительные, как после возвращения Гарри, объятия. Но у Снейпа явно не хватало терпения на все эти затянутые приветствия. — Вы рано, — протянул он. Гарри прожёг его хмурым взглядом, когда Рон и Гермиона отступили. Разумеется, это было вполне в духе бывшего профессора: не сказать, что они будут заниматься только до полудня, именно потому, что сегодня возвращаются друзья Гарри. «Бог знает, почему я всё ещё жду от него нормального отношения», — горько подумал он. Но Гарри просто не мог ходить с кислой миной, когда на губы так и просилась улыбка от встречи с самыми близкими ему людьми. — Ох, точно, — согласилась Гермиона, взглянув на часы. Было всего лишь одиннадцать. И опять же, разумеется, Снейп сердился на их раннее появление так, как если бы они опоздали. — Мы помешали? — Рон осторожно переводил взгляд с Гарри на Снейпа. — Может, нам уйти, пока… — Нет, — перебил Гермиону Гарри и удивился, когда Снейп не возразил. — Мы занимались окклюменцией. Та удивлённо вздёрнула брови. — Вот как? Уже? Но… это же чудесно! — Да, когда ты будешь готов, мы наконец сможем всё тебе рассказать! — радостно добавил Рон… но тут же попятился и встревоженно покосился на Гермиону. — Сможем же? — Да, — бодро согласилась она. Рон выдохнул. — Хотя создание крепких щитов займёт время. У Рона на это ушло несколько месяцев. — Думаю, это случится раньше, чем ты думаешь, — прохладно ответил Гарри, взглянув на недовольного Мастера зелий. Тот, словно ничего не заметив, отмахнулся от него. — Довольно. Выметайтесь. Нам нужно кое-что сделать. — Но!.. — начал Гарри. Они же только что вернулись! — Позже насладитесь вновь обретённой компанией друг друга. У нас есть важные темы для обсуждения. Мисс Грейнджер, прошу вас, избавьтесь от Гламура. Мистер Уизли, если вы не ловите мух на обед, советую закрыть рот… Эванс, — да что с ним не так? Всякий раз, когда Снейп обращался к нему по этому имени, его, казалось, вот-вот стошнит, — поднимитесь к Драко, и оба не мешайте нам, — бывший профессор взмахом палочки распахнул дверь. Вот так Гарри и выперли. Кто бы знал, чего ему стоило не расколотить что-нибудь в приступе ярости. Кажется, он начинал понимать, откуда взялись детские истерики Малфоя. Гермиона провожала его жалостливым взглядом, пока он угрюмо шагал к выходу из комнаты. Едва его нога ступила в коридор, дверь захлопнулась, тихо щёлкнув замком. Драко Гарри нашёл в библиотеке. Тот уже привычно сидел за столом с пером в руке над уже наполовину исписанным дневником. Похоже, писал он действительно много… Малфой даже не поднял головы, когда Гарри вошёл, только спросил сухо: — Всё опять прошло как во сне? — Естественно. Гарри, по-прежнему глубоко уязвлённый, сел за фортепиано. — Рон и Гермиона вернулись. Драко перестал писать. — Вернулись? — Да. Но Снейп тут же меня выставил. Сам понимаешь, «важные темы для обсуждения»… Малфой закрыл тетрадь и развернулся на стуле. — Они хоть сказали, где были? — Пока нет. Драко задумчиво посмотрел на дверь, постукивая пальцем по подбородку. — …они в гостиной? — Ага. — И они только что там заперлись? — Угу. Он помолчал немного, переводя взгляд между дверью и Гарри. — …я собираюсь их подслушать. — И как же? Прижмёшься ухом к двери? — проницательно уточнил Гарри. Малфой кивнул. — Ну иди, только смотри не надорвись. Гарри, конечно же, мог поделиться собственным опытом и рассказать, чем закончились его попытки подслушивания на Площади Гриммо… Но он не собирался лишать этого бесценного опыта своего дорогого друга Драко. Малфой выскользнул за дверь с такой лукавой улыбкой, будто считал себя воплощением коварства. Гарри закатил глаза и перевёл взгляд на фортепиано, надеясь немного отвлечься. …отсутствовал Драко недолго. Гарри только начал, когда услышал удар, вопль и чьи-то приглушённые крики. Буквально через минуту в библиотеку промаршировал Малфой, потирая плечо и чертыхаясь себе под нос. Гарри как мог сдерживал смех. — Ну, как оно? — легкомысленно спросил он, когда Драко обрушился на диван. Тот прожёг его взглядом. — Я только к комнате подошёл — совсем беззвучно, между прочим! — а он запустил в меня жалящим через ебучую дверь! И ещё вопил, что я хуже какого-то хвоста… а потом он, похоже, наложил заглушку, потому что больше я ни звука оттуда не услышал, — Малфой снова посмотрел на Гарри. — Что ещё за хвост? Гарри помрачнел. — Не что, а кто. Грязная крыса. Драко, видимо, не заметил прозвучавшей в его голосе ненависти. — Ладно, неважно, — буркнул он, разглядывая всё ещё подёргивающееся от боли плечо. — Чокнутый мудак… Гарри вдруг подумал, что никогда не поймёт отношений этих двоих. Раньше ему казалось, что Снейп в Малфое души не чает. — Ты хоть что-нибудь успел услышать? — с любопытством спросил он. Серые глаза так блеснули, что Гарри получил ответ прежде, чем его озвучили. — О да, успел, — Драко подался вперёд. — Кое-что интересное. Гарри молча ждал, прекрасно зная, что от него ждут просьб или даже мольбы. — Кое-что очень интересное, — надавил Малфой, помахивая словами словно наживкой. Гарри снова закатил глаза и вежливо спросил: — Что же ты узнал, Малфой? — Расскажу, если поделишься виски. Гарри подавил улыбку: с помощью алкоголя он сможет манипулировать Драко вечно. — Хм… — с притворной задумчивостью протянул он. — Неа. — Что? Гарри усмехнулся, когда Малфой всплеснул руками и едва не подскочил с дивана. — Можешь придержать свою информацию при себе… Даже если она очень интересная. Драко ожёг его ядовитым взглядом, снова скрестил руки на груди и раздражённо забарабанил ногой по полу. Гарри вернулся к игре, будто плевать ему было на нетерпение Малфоя, ведь он прекрасно знал, что тот просто не сможет долго молчать. Драко очень хочется обсудить с кем-нибудь новое знание, а выбор у него был весьма и весьма ограниченный… Он сдался минуты через две. — Тц. Ладно! — выплюнул Малфой, пересёк комнату и навис над Гарри. Его тень легла на клавиши под пальцами. — Гринготтс, — выдохнул он так, будто это слово открывало все тайны мира. — Что? — переспросил Гарри, победоносная улыбка сползла с него так же быстро, как и появилась. — Ты слышал, — серые глаза горели серебром. — Кажется, они собираются ограбить Гринготтс.