Навязчиво

— Не думаю, что это будет… Гермиона шагнула в комнату и замолчала на полуслове. Сигаретный дым, должно быть, тотчас ударил ей в нос, она поморщилась, впилась пытливым взглядом в вытянутую руку Гарри и укоризненно выдохнула: — Боже, Эванс, ты куришь? — А что, нельзя? — сосредоточенно выговорил Гарри. Но, похоже, его старания пошли прахом: так вытаращилась на него подруга. А вот Рон, прекрасно сознающий неминуемое, стоял пришибленно и неподвижно. Следом вошёл Снейп… А Гарри-то думал, что это у неё был изучающий взгляд. — Приветствую, Снейпи. Зеленоватое лицо Рона стало совсем нездорового вида, а Драко фыркнул и врезался лбом в стол, содрогаясь от хохота. Ни то, ни другое Гарри не вразумило. — Простите-простите, — затряс он головой, поводя сигаретой, и словно бы смущённо откашлялся… а потом вперился в Снейпа немигающим взглядом и со всей серьёзностью исправился: — Я хотел сказать, «профессор Снейпи». — Что ж, нам пора, — пропищал пришедший в себя Рон и попытался смыться. Бывший профессор взмахнул палочкой так быстро, что Гарри едва заметил движение, а Рону пришлось отскочить вглубь комнаты, чтобы увернуться от проклятия. — Задержитесь. Снейп произнёс это очень тихо, но Гарри расслышал опасные нотки даже сквозь непрекращающийся смех Драко. Ему тоже они показались забавными… впрочем, ему хватило ума потушить сигарету. Бывший профессор подлетел к ним огромной летучей мышью, скользнул глазами по тлеющему бычку и пустым стаканам, а потом уставился в пару раскрасневшихся лиц. — Вы пьяны, — на удивление спокойно постановил он. — Неееее… — не согласился Гарри. Рона, казалось, вот-вот удар хватит. Удивительное дело, но Снейп отступил на шаг и, по-прежнему сжимая в ладони палочку, скрестил на груди руки. — Встаньте и пройдитесь по комнате, — потребовал он. Гарри воинственно выдвинул подбородок. — И пройдусь, — но стоило чуть приподняться, как он пошатнулся и едва не свалился на пол. Просто счастье, что его зад приземлился ровно туда, откуда пытался выбраться. Малфой заливался искренним хохотом, не поднимая головы со стола, а Гарри попытался сделать вид — видимо, очень неубедительно — что таков и был план. — Ваше… ваше требование смехорт… смеховр… смех-хотворно, — с трудом выговорил он, надеясь развоплотить Снейпа как боггарта. — Профессор, а вы знали, — вдруг прокричал Малфой, вскидывая голову, — что… что Эванс д’лжен был учиться на Слизерине? Снейп вскинул брови. — Да! — не унимался Драко. — Шляпа хотела отправить его в наш дом, а он… он упросил её не делать этого! — Предатель! — взревел Гарри и хлопнул по столу ладонями. — Мы же договорились никогда… что не станем… — Мы договорились не трепаться за стенами этой комнаты, — изворотливо ответил Малфой и принялся многозначительно осматриваться. — А мы в комнате. Гарри прожёг его мстительным взглядом. — Гермиона, съезди… съезди-ка Малфою по физиономии. А, нее, погоди… ему же понравится… — Не смей… Но Снейп уже был сыт по горло. — Где вы взяли спиртное? — прервал он их спор. Они тут же замолкли, но Драко, сам того не желая, покосился на Рона, и Снейп проследил его взгляд. Рон прямо-таки источал вину и страх каждой клеточкой тела. — Что это было? — будто бы вскользь уточнил бывший профессор. — О-огневиски, — Рон, видно, не собирался усугублять положение ложью. — Огневиски, — ровно вторил ему Снейп, а потом резко шагнул вперёд. Чёрные глаза впились в голубые, и Гарри понял, что бывший профессор нашёл подтверждение этим словам. — И отчего же вы сочли это… разумным? — почти любезно уточнил Снейп, делая ещё шаг вперёд. Рон сглотнул и попятился, весь съёживаясь. — Я… я… я не думал, что они столько выпьют за раз. — А сколько вы выпили? — ловя ртом воздух, Гермиона уставилась на Гарри, но ответил ей Малфой. — Да совсем ничего… — он поднял руку и развёл указательный и большой пальцы, показывая зазор дюйма в три. — …вооот столько ещё оставалось. Пока Уизел всё не уничтожил, — Рон нервно рассмеялся, а маска Снейпа всё-таки дала трещину. Бывшего профессора перекосило от злости, и он вскинул палочку. Рон попытался — впрочем, напрасно — отшатнуться, и, судя по зверскому выражению желтоватого лица, на сей раз дело обещало не ограничиться жалящим. — Эй, смотрите! — вдруг заголосил Гарри и швырнул стакан в стену. — Отвлекающий манёвр! И хотя это был не самый разумный его поступок, всё же он сработал. Снейп на судьбоносную секунду отвлёкся на звук бьющегося стекла, и Рон воспользовался моментом и побежал… рванул к двери на скорости света. Снейп бросился следом, но не успел. Всё-таки не в теле Крэбба-старшего Рон был куда шустрее, а бывший профессор ещё не до конца оправился от встречи с молнией Гарри. Дом сотрясался от их топота, с грохотом распахивались двери и падала мебель… а потом послышался громкий треск аппарации: Рональд Уизли добрался до порога, и теперь ему суждено было встретить завтрашний день живым. Гарри с Драко, по-прежнему в стельку пьяные и оттого не сознающие нависшей над ними угрозы, умирали со смеху. Гермиона прожигала их убийственным взглядом. — Господи, Эванс, чем ты думал, напиваясь с Малфоем? — проклокотала она. — А я не думал, — ответил Гарри. — У нас… у нас была эта дурацкая бутылка, вот мы её и открыли, а потом оно как-то само собой пошло-поехало и вдруг почти кончилось… — Пуф, — совершенно излишне добавил Драко, и они снова расхохотались. Гермиона уже готова была излить свой праведный гнев на Малфоя, но не успела. Вернулся Снейп, и смех разом затих. Упустивший одну добычу Мастер зелий был вне себя от бешенства. Он прицелился в Гарри с Драко подрагивающей от ярости палочкой. — Вы… — Стойте, — Гермиона смело встала между ними, разведя руки в стороны. Её собственная злость чудесным образом испарилась. — Я знаю, о чём вы думаете, но бессмысленно наказывать их сейчас. Они пьяны и… — С дороги, — прошипел Снейп. Гарри с Драко, наконец осознавшие свою тупость, испуганно переглянулись, понимая, что ещё чуть-чуть и их просто-напросто размажут по стенке. — Нет. Удивительно, но Гермиона не сдвинулась с места. Снейп открыл рот, наверняка собираясь сказать какую-нибудь страшную гадость, но… что ж, не зря Гермиону Грейнджер занесло на Гриффиндор, а не в Равенкло, потому что перебивать бывшего профессора сейчас… — Нет, вы ещё не оправились, и если завтра перед отбытием в Хогвартс вы хотите быть нам полезны, вам нужно отдохнуть. Растрачиваться на пару пьяных болванов — только зря силы переводить. Идите в постель. Я… если надо, этой ночью я сама создам и буду поддерживать Щиты для Эванса, я разберусь со всем этим, — она на секунду обернулась и пронзила их взглядом. Гарри стыдливо потупился. — И я заставлю Рона вернуться, а потом… поверьте мне… — тут Гермиона, похоже, пробудила внутреннюю Беллатрикс, потому что голос её сделался мрачным и зловещим. — Я разберусь и с ним, — пауза. — А эти двое подождут до утра, пусть проспятся, а вы — наберётесь сил. Повисла звенящая тишина. Гарри боялся поднять голову, чтобы не встретиться глазами со Снейпом. — Северус Снейп. Идите спать. Живо, — твёрдо велела Гермиона. — Завтра вы пригодитесь нам со свежей головой. Я сама тут разберусь. Драко и Гарри недоверчиво уставились друг на друга: кажется, Гермиона кончит под пыточным. Но потом совершенно необъяснимым чудесным образом… Снейп ушёл. Просто без единого слова развернулся и вышел за дверь. Гермиона теперь повернулась к ним, уперев руки в бока в лучших традициях миссис Уизли. Гарри поднял на неё преисполненный благоговением взгляд. — Ты… только что… — Она назвала его Северусом, — удивлённо прошептал Драко и принялся разглядывать Гермиону, как какую-то фантастическую зверушку. — А потом просто… выпроводила его. Как… как ты это сделала? Как ты это провернула и выжила? Гермиона закатила глаза, не собираясь отвечать. — Да что с вами такое? — тут же завелась она. — Напиться, пока мы прорабатывали план, чтобы… — Это всё Снейп виноват, — заспорил Гарри, смелея в отсутствие этого самого Снейпа. — Будь мы с вами… — Ах, тише, — шикнула на него Гермиона и мельком глянула на часы. — Я думала, вы уже спите. Сейчас почти два часа ночи… Давайте… давайте просто уложим вас. Бессмысленно сейчас распинаться, вы можете об этом и не вспомнить… Но что бы я ни говорила… завтра от профессора Снейпа вас не спасёт ничто… Ради вашего же блага, надеюсь, за ночь он немного остынет, — она склонилась и запрокинула руку Гарри себе на плечи, помогая встать. — Ты хотела сказать «от Северуса»? — не мог он её игриво не поддеть. Малфой хмыкнул и тоже поднялся: его шатнуло, но он устоял. Гермиона вздохнула и, похоже, решила им не потакать. — Идёмте, — строго повторила она. — Кровать. Ты можешь идти? Последний вопрос явно относился к Драко. Гарри уже доказал, что к таким подвигам не был готов. — Разумеется, могу, — ухмыльнулся Малфой. — Я не настолько пьян, — и стрельнул глазами в Гарри. Тот тут же вскинулся, несправедливо оскорблённый. — Ты выпил столько же, сколько я… даже больше! Драко усмехнулся и вперёд них вышел в коридор. — Да, но у меня есть опыт. Мой порог куда выше твоего… девственник. Гарри прожигал спину Малфоя взглядом, пока тот не свернул за угол, направляясь к их спальне. Впрочем, шагал он не то чтобы сильно прямо… возможно, Драко прикидывался трезвее, чем был на самом деле. Гарри подумал было тоже пойти самостоятельно, но очень быстро оценил несостоятельность своей идеи: стоило им с Гермионой сделать пару шагов, и мир завертелся как чёртова карусель. — Ты… тебе… спасибо, — пробормотал Гарри, неохотно позволяя ей вести. — Эванс… — вздохнула она, поддерживая его сбоку. Они в тишине ступали по коридору, как вдруг Гарри ощутил, что Гермиона напряглась под его рукой. — Что? — спросил он. Она помолчала секунду, а потом вскинула на него эти по-оленьи широко распахнутые глаза. — Эванс… Сам-Знаешь-Кто… когда схватил тебя в Ночном рыцаре… К горлу подкатила тошнота, голова закружилась, и стены поехали куда-то вбок… — …он попытался тебя убить? Или… или нет? И даже сквозь алкогольный угар Гарри понял: она знает. Гермиона знает. А он не понимал, что сейчас ответить. — …я… Она нервно закусила губу и ещё шире распахнула глаза. — …меня сейчас вырвет… Страх на её лице тут же сменился осознанием. Гермиона каким-то чудом развила нечеловеческие силу и ловкость и так быстро доставила Гарри в уборную, что в этом просто обязана была участвовать беспалочковая магия. Сам бы он этот путь никогда не осилил. Секунду спустя его уже корёжило над унитазом. Жёстко. — О… о, господи боже… — бормотала Гермиона. Она опустилась рядом на колени прямо на твёрдый, выложенный плиткой пол, и растирала его содрогающуюся спину. — Во что мы вляпались, Эванс, — она вздохнула и куда ожесточённее добавила: — Огневиски… Богом клянусь, я прикончу Рональда… — Прелестно. Драко, видимо, потерял их по дороге, а теперь зубоскалил, прислонившись к дверному косяку, и рассматривал только-только разогнувшегося Гарри. — Хватил лишнего? Какой же ты малахольный. — А может, у Эванса просто метаболизм быстрее, и ты следующий, Малфой, — огрызнулась Гермиона. — Ха! Очень вряд ли, мне не бывает плохо от выпивки, — надменно бросил Драко и скрестил на груди руки… а потом запнулся, съехал по двери на бок и неуклюже приземлился рядом с Гарри. Гермиона усмехнулась, когда Малфой сообщил, что совершенно не пострадал. — Ты же говорил, тебе не бывает плохо от выпивки? — холодно уточнила она. Драко поднялся и сел с ней бок о бок. — От выпивки я, бывает, падаю, да, — ответил он, на удивление ничуть не смущённый пьяным кувырком. — И выбираю прискорбно неудачных сексуальных партнёров, — Малфой ткнул пальцем в Гарри. — Но меня никогда не тошнит. Пусть ты и выиграл игру, но я выиграл ночь. — Нахуй тебя. — Это против правил, — ехидно вернул Драко его же слова. Гарри бросил на него убийственный взгляд, по-прежнему цепляясь рукой за ободок унитаза. — Спорить готов, твоим прискорбно неудачным сексуальным партнёром была Паркинсон. — Нет, — как ни в чём не бывало ответил Малфой. — Первый раз — Дэвис, и это была ёбаная катастрофа. А другой — Забини… и это… хм, всё повернулось не той стороной, на которую рассчитывал я. Гарри не против был услышать душещипательные подробности, но его вновь потянуло к фарфоровому другу. Возможно, дело пошло бы легче, если бы ему было чем блевать. Гермиона же, казалось, была на грани срыва. — Выметайся, Малфой, — она выхватила и угрожающе наставила на него палочку. — Ты не помогаешь. Выметайся! — Шлюха! — объявил Гарри, когда снова смог говорить. Голос его забавно срезонировал из глубин унитаза. — Малфой — шлюха! Драко ухмыльнулся. — Я стараюсь. — Вон! — снова отрезала Гермиона. — Уйди вон! — Итак, Грейнджер, — начал Малфой, не обращая внимания ни на палочку под носом, ни на повелительные интонации. Глаза его злорадно блеснули. — Вы со Снейпом трахаетесь? Гермиона чуть не выронила палочку. Гарри ощутил, как к горлу снова подкатывает тошнота, но на сей раз дело было не в алкоголе. Драко усмехнулся шире, явно довольный тем, как она притихла и побледнела. — Мерлин милостивый, вы и правда трахаетесь? И как оно?.. — Нет, — выдавил Гарри между сухими спазмами. — Это неправда. Гермиона, умоляю, скажи, что это неправда. А даже если правда, то… солги мне… — Конечно, это неправда! — взвилась Гермиона. — Это вообще неправда! Малфой ей не поверил. — Тогда почему он всегда к тебе прислушивается? Как так вышло, что только на тебя он ни разу не орал? И почему ты зовёшь его по имени? — Потому что, в отличие от вас, идиотов, я веду себя по-взрослому! — резко ответила Гермиона, её удивление сменила чистая ярость. — Потому что, в отличие от вас, я обращаюсь к нему с должным уважением и получаю уважение в ответ! Уважение — как и доверие — можно только заслужить, — она снова вскинула палочку и поддела кончиком подбородок Драко. Тот больше не ухмылялся. — Не знаю, что за люди тебя окружали, Малфой, — прошипела Гермиона, подаваясь к нему. — Но чтобы получить чьё-то расположение, мне не нужно никого трахать, — Гарри застыл. Он в жизни не слышал из уст подруги таких грубостей, тем более произнесённых столь злорадно. Не пропустил он и того, как внезапно потемнел пьяный взгляд Драко… ведь именно так совсем недавно Малфой смотрел на него. — Делай что хочешь, только… только не бей его, Гермиона, — предостерегающе попросил Гарри, и Драко тихо рассмеялся. Та со вздохом опустила палочку, бормоча что-то о пьяных недоумках и предстоящем убийстве Рона — Гарри не расслышал точно. Слишком сильно у него закружилась голова, когда он привстал и, вцепившись в борта раковины, потянулся попить воды. Гермиона тут же бросилась ему помогать. Драко тоже вскарабкался на ноги. — Порядок, Эванс? — спросил он с насмешливым беспокойством и интонациями, подозрительно похожими на хагридовы. — Нахуй тебя, — повторил Гарри. Он хлебнул воды и принялся полоскать рот, пытаясь избавиться от кисловатого тошнотворного привкуса. Ему не мешало бы почистить зубы, но к подвигам, требующим такой сноровки, он был не готов. — Мальчишки… — пробормотала Гермиона. — Что ж, Малфой, раз ты можешь стоять, помоги отвести Эванса в вашу комнату… — Думаю, я и сам в состоянии пройти по коридору… не смей меня лапать, грязный извращенец… Драко хохотнул и, пропустив последнее требование мимо ушей, перенёс на себя львиную долю веса Гарри, пока Гермиона как могла помогала им держаться курса. — Слава богу, нам не нужно спускаться по лестнице, — пробурчала она. До спальни они добрались без приключений: никто не запнулся, не упал и не блевал. — Ладно, — пропыхтела Гермиона, и Гарри бесцеремонно сгрузили на кровать. — Ты, — она ткнула в Малфоя и снова взялась за палочку. — Сядь рядом и придержи его. — Я и сам могу сидеть! — бросился спорить Гарри и в опровержение собственных слов начал заваливаться набок. Рядом со злорадной усмешкой опустился Драко и приобнял его за плечи. — Слабак, — фыркнул он, Гарри опалил его взглядом, но позволил помочь. Гермиона села с другой стороны. — Эванс, я проверю твои Щиты, хорошо? Гарри кивнул вдруг оказавшейся очень тяжёлой головой. — Хршо, — никакого вреда он в этом не видел. — Итак, — Гермиона глубоко вдохнула, вскинула палочку и приподняла ладонью его подбородок. — Посмотри на меня. Он послушался, и она мягко пробормотала: — Legilimens. Всё повторилось. Даже сквозь флёр алкоголя Гарри ощутил, как Гермиона пытается осторожно продавить его разум… хм, опьянение как будто даже помогало ему: ускользнуть от неё вышло проще, чем в прошлый раз… Она пыталась загнать его в угол, но так и осталась стоять за Щитами, ровным счётом ничего не добившись… Перед глазами вновь появилась комната. Гарри лениво улыбнулся. — Как ты так продвинулся в окклюменции, Эванс? — больше у самой себя спросила Гермиона. — Магия, — ёмко ответил Гарри. Драко фыркнул. Она раздражённо тряхнула головой, потом поднялась и провозгласила: — Как же вам повезло, что я вмешалась! Профессор Снейп живьём бы с вас шкуры снял. — Наш герой, — невнятно промямлил Гарри и окончательно свалился на бок… прямо на заливающегося смехом Малфоя. — Бедняжка Эванс, — насмешливо протянул тот и похлопал его по макушке, как какого-то несмышлёныша, — просто не может устоять перед Драко Малфоем. Не переживай, многие на твоём месте тоже… — Иди в собственную кровать, ты, развращающий элемент, — отрезала Гермиона с интонациями курицы-наседки. — Это и есть моя кровать. Гарри ощутил, как грудь Драко задрожала под ним от смеха, но ему самому было уже совсем не весело. Комната как-то странно кружилась… Гермиона что-то ответила, и… Малфой… тоже что-то сказал… Но что, Гарри так и не узнал. Мир, который и без того не отличался устойчивостью, окончательно перекосило, и Гарри Поттера впервые в жизни вырубило от пьяного угара.

* * *

Плач. Именно его первым услышал Гарри, снова оказавшись в чулане. Плач доносился откуда-то снаружи… и казался детским. Гарри медленно подошёл к двери, даже во сне чувствуя себя немного нетрезвым. Маленькая деревянная планка, которую дядя с тётей обычно не открывали, чтобы окончательно отрезать племянника от мира, неожиданно оказалась приоткрытой. Странно. В его снах она всегда была крепко заперта. Стены по-прежнему слабо мерцали от ненавязчивых, но прочных Щитов… впрочем, Гарри не винил Гермиону за желание их проверить… Прищурившись, он через зазор всмотрелся в мрачный, унылый коридор дома номер четыре на Тисовой улице. Да. Ребёнок. Всего в паре футов по другую сторону Щитов на полу сидел мальчик. Прижав ноги к груди, он упирался лбом в коленки. Во тьме Гарри разглядел лишь взъерошенную чёрную макушку и не по размеру большую одежду: она заметно шуршала, когда ребёнок всхлипывал. Гарри застонал. Он вернулся к кровати, пристроился на краешке и спрятал лицо в ладонях. Он старался не слушать. Но выходило плохо. Время всё тянулось, хотя Гарри не терял надежды, что этот кошмар продлится недолго… сперва. Разве есть на свете что-то хуже детских слёз? Прошла уже, казалось, вечность! Он всё сидел, а горький, душераздирающий плач не стихал. Гарри хотелось приложиться головой о стену, ведь он прекрасно понимал, что происходит. Этим ребёнком в коридоре… был он сам. Его подсознание — настоящее подсознание — дало волю погребённым чувствам. Ведь он, Гарри Поттер, в этом самом чулане всегда был лишь несчастным, рыдающим мальчишкой. Его подсознание твердило: «Нельзя превратиться в пустую скорлупу, Гарри. Встань лицом к лицу со своими чувствами, Гарри. Прими их, Гарри. Признай произошедшее, Гарри. Выйди из шкафа, Гарри». И словно по сигналу плач сделался громче. Гарри поморщился и встал. «Ладно, — кисло решил он, не желая больше терпеть эти рыдания. — Ладно». Гарри промаршировал к выходу и решительно повернул ручку. На сей раз дверь открылась. Он глубоко вдохнул и, с лёгкостью пройдя сквозь собственные Щиты, ступил в коридор. По эту сторону оказалось… неуютно. Как будто бы холоднее, мрачнее. Гарри поёжился и посмотрел на дрожащего на полу ребёнка. Тот по-прежнему всхлипывал и не поднимал головы. — Прекрати, — наверное, чуточку резко велел ему Гарри. — Просто хватит. Я… я понял. Тебе грустно. Мне грустно, потому что… потому… — он нервно вплёл пальцы в волосы, пытаясь выдавить нужные слова. — Чёрт, ладно… во-первых… Гарри всплеснул руками и всё-таки приложился головой о стену. — Ты, похоже, такой же бисексуал, как этот слизеринский выкормыш. Ведь ты… в этом самом месте тебя заводили вполне определённые… штуки… — простенал он и снова побился о стену. — Очень меткая вышла аналогия со шкафом. Очень, очень весело. Теперь мы официально вышли из шкафа. Так может, в следующий раз сделаем так, чтобы нас во сне занесло в другое место? Фантастика. Эй, но в этом есть и свои плюсы. Теперь ты можешь тянуть в постель кого захочешь, не обращая внимания на пол, и находить в этом своё удовольствие… если найдётся болван, который согласится с тобой замутить. Вот. Гарри помолчал и протяжно, звучно выдохнул. — А плачешь ты, потому… потому что… Господи боже, — он смахнул накатившие вдруг на него самого слёзы, вжался спиной в стену, а потом опустил взгляд на мальчика и с очередным дрожащим выдохом всё-таки выговорил: — Ты его любил. Из груди прорвался задушенный всхлип. Гарри спрятал лицо в ладонях и так резко откинул голову, что встретился затылком со стеной. На секунду он забыл, что говорит со своими жалкими, воплотившимися в ребёнка чувствами. — Я любил его. И просто позволил чувствовать себе. По щекам покатились горячие слёзы, а в горле комом сбились подавленные переживания, продираясь наверх… Как же больно. Это был ещё один самый мучительный опыт в его жизни. В груди горело, словно сердце кромсали на лоскуты. Больно. Детский плач стих. Гарри опустил на ребёнка гневный взгляд. — Идиот! — сорвался он на крик. — Придурок! Ты просто маленький недомерок! Как тебе хватило мозгов влюбиться в того, кого тебе полагалось убить?! — Гарри набрал ещё воздуха… стоило признать, что вот так изливать свою переросшую в горе печаль — будто не на себя самого — было почти приятно. — Дурак! А потом… потом ты… ты даже не смог его спасти… Его голос сорвался и затих. Мальчик больше не плакал. — Ну наконец-то, — с издёвкой протянул Гарри. — Ты прекратил голосить. Наконец. Славно. А то это начинало по-настоящему бесить. Маленькая фигурка на полу не сдвинулась с места. — Ты любил его, — опустошённо повторил Гарри. — И не спас. Ребёнок, кажется, даже дышать перестал, и в темноте коридора выглядел мраморной статуей. — А теперь… теперь он мёртв. Тишина. На задворках сознания вдруг забрезжило нечто похожее на… на надежду. Это было… странно знакомое ощущение. — Мне что, обнять тебя? — пробормотал Гарри, чувствуя, как его пробирает нервная дрожь. Мальчик медленно поднял голову. — …Гарри?.. Голос прозвучал почти неслышно. Гарри растерянно моргнул, а потом… ребёнок поднял веки и неверяще уставился на него из-под потемневших, слипшихся от слёз ресниц, глазами… глазами… Разбитое сердце замерло в груди. — Риддл?.. — задохнулся от изумления Гарри. С фарфорового невинного личика на него смотрели чёрные радужки. Он шагнул ближе, пытаясь лучше рассмотреть их в темноте. И в ту же секунду быстрым — нечеловеческим — движением маленькая головка склонилась набок, а детские губы искривила такая злобно-насмешливая улыбка, что была бы к лицу самому дьяволу. А глаза — его глаза — вспыхнули красным. Они горели огнём, светились во тьме тлеющими угольками. Гарри прострелило всепоглощающим ужасом: это был не Риддл, не его подсознание… Это... тот самый монстр. Забрезжившую в нём надежду смело страхом, а потом их вместе смяло… Это было не счастье. Не радость. Это была мания. Дикое, исступлённое желание, абсолютная одержимость. Они, как много раз до этого, прорвались в Гарри чужими чувствами, но… Монстр рванул к нему. Гарри закричал, отшатнулся в открытую дверь чулана и едва — едва — уклонился от стремительного броска. Он рухнул по другую, безопасную сторону, дверь захлопнулась, и только-только он успел упрочить Щиты, как почувствовал впившиеся в них — в деревянную дверь — когти. Крик стоял у него в горле и в ушах… — Ааа! Что, что?! Пробуждение было жестоким. Гарри захлебнулся криком и теперь хватал ртом воздух. — Что… где… — не понимал он и вертел головой. И без того бешено колотящееся сердце подскочило куда-то под горло, когда взгляд прояснился. Гарри лежал на кровати… рядом с Драко Малфоем. Он вскочил так резко, что, запутавшись в одеяле, рухнул на пол… утягивая Малфоя следом. — Эй! — успел возмутиться тот, прежде чем приземлился Гарри на грудь, вышибая из неё последний воздух. — В-встань с меня, — просипел Гарри. — Блядь, Эванс, — нахмурился Драко, скатился с него и со стоном растянулся спиной на полу. — Что произошло? — пробормотал Гарри. Виски немилосердно заломило, когда он напряг память. Библиотека… сигареты… игра… Это он помнил… потом пришёл Рон и… А дальше всё тонуло в тумане. Гарри сел — кровь стремительно бросилась вверх, и тут же заболела голова — и опустил взгляд на такого же помятого Драко. — Как мы оказались в комнате? — спросил он, растирая лоб ладонью. — И какого хера ты забыл в моей кровати? Малфой глянул на него с прищуром, а потом ухмыльнулся. — А тебе конкретно так память отшибло, да? Гарри побледнел и повторил: — Почему ты в моей кровати? Повисла тишина. Драко словно намеренно не отвечал, не без удовольствия любуясь теперь уже совсем белой физиономией. — Что произошло?! — почти взвизгнул Гарри. — Мерлина ради, без воплей, — Малфой поморщился и накрыл уши ладонями, прежде чем приподнялся и снова паскудно ухмыльнулся. — Что ты помнишь? Гарри прикусил губу, напрягая память о прошлом вечере, и медленно начал: — Эм… Рон пришёл, и… я разбил стакан, чтобы он успел сбежать… Господи боже, Снейп, — сердце пропустило удар, когда ему вдруг вспомнился горящий яростью взгляд бывшего профессора. Драко беспокойно завозился рядом. — Да… удивляюсь, как мы ещё живы. Гарри опустил глаза на часы: небосвод на заднем фоне мягко сиял. Было уже почти два пополудни! — Это… да, — согласился он. Голова раскалывалась. — Что произошло потом? — он хотел задать этот вопрос обыденно, но вышло натянуто. — До или после того, как ты не очень удачно поработал ртом? Тошнота. Она так быстро подкатила к горлу, что его едва не вывернуло тут же. — Спокойно, Эванс, я пошутил. Тебе просто не могло так повезти, — выпалил Малфой, явно не желая справляться с последствиями… снова. — Ты очаровательно проблевался и вырубился, как только мы с Грейнджер притащили тебя сюда. У тебя переносимость алкоголя как у четырнадцатилетней девчонки. Гарри пришлось хорошую минуту восстанавливать душевное равновесие, прежде чем он выдавил: — Ты… ты придурок. — Почему это? — нахмурился Драко. — Потому что только что пытался меня прикончить, заявив… — ответил Гарри, до сих пор ощущая рвотные позывы, — что я… будто я… — он даже закончить не мог. Малфой невесело улыбнулся, а потом продолжил как ни в чём не бывало: — Отвечая на предыдущий вопрос: это не я в твоей кровати, а ты — в моей. Гарри завертел головой и вынужден был признать его правоту. Они только что рухнули с кровати, которую обычно занимал Драко. Тошнота мстительно напомнила о себе. — Но почему… Тут распахнулась дверь, и он не успел договорить. — Я услышала крик, — холодно произнесла появившаяся в проходе Гермиона, потом скрестила на груди руки и окинула их неприязненным взглядом. — Почему вы на полу? — спросила она, но продолжила прежде, чем получила ответ: — Неважно. Подъём. Профессору Снейпу есть что вам сказать. Смотрела Гермиона на Малфоя, но Гарри прекрасно знал, что это относится к ним обоим. Они с Драко обменялись встревоженными взглядами. Тут Гермиона повелительно щёлкнула пальцами. — Живо.

* * *

Казалось, они уже несколько лет сидят в гостиной. Гермиона оставила их, а сама, надо полагать, отправилась за Снейпом… вот только они никак не возвращались. С каждой секундой голова у Гарри болела всё сильнее, и он уже дал себе зарок никогда больше не прикасаться к огневиски. Они ждали в напряжённой тишине. Сидевший справа от него Малфой то и дело клевал носом, вздрагивал и снова пытался задремать. Гарри очень его понимал. Пусть он сам полдня провалялся без чувств, веки были неподъёмно тяжёлыми. Этот вид усталости — словно сон обратился разумной тварью, то и дело пытавшейся утащить сопротивляющегося Гарри за собой — был ему незнаком. Но он не собирался так просто поддаваться: слишком нервничал. Кроме того, если Снейп со своими обвинительными речами зайдёт и обнаружит их заснувшими, а не застывшими в ожидании справедливой кары… что ж, делу это, наверное, не очень поможет. И что с Роном? Сегодня Гарри ещё не видел его. Он принялся методично растирать виски, пытаясь хоть как-то унять невыносимую ломоту. Гарри и глаза бы прикрыл, но боялся просто-напросто отрубиться, поэтому вперился взглядом в часы. Было уже за три часа дня. Он со вздохом уронил руки и уже подумывал отправиться на поиски Гермионы, как вдруг дверь распахнулась. Первым вошёл Рон. Гарри не знал, когда друг вернулся на Площади Гриммо, но нервничали они, казалось, одинаково. Рон отрывисто кивнул и сел напротив. Почти тут же следом за ним явилась Гермиона с большой, обтянутой в кожу книгой в руках и устроилась в кресле рядом с ним. Последним с палочкой наперевес в комнату вплыл заметно поздоровевший Снейп. Мантия исправно вилась за ним, а ещё свежие вчера синяки бесследно исчезли. Мастер зелий остановился перед ними, буравя чёрными глазами, и Гарри несмело посмотрел на него из-под ресниц. Удивительное дело, но Снейп казался не сердитым, а будто бы почти… довольным. — Доброе утро, — предельно вежливо начал он. Драко и Гарри молчали. — Надеюсь, вы себя… хорошо чувствуете? В висках кольнуло особенно сильно, и Гарри поморщился, заподозрив в этом дело рук бывшего профессора. Рядом не сдержал стона Малфой и угрюмо проворчал: — Можно нам Болеутоляющего зелья? Гарри аж рот приоткрыл. Снейп, естественно, просьбу проигнорировал, но усмехнулся, явно позабавленный их мучениями. Он занял кресло между двумя парами подростков и вольготно откинулся на спинку, небрежно постукивая палочкой по бедру. Гарри настороженно следил за ней глазами. — Уверяю, — начал Снейп, обращаясь к нему с Драко, — ваша дурацкая выходка не останется безнаказанной. Словами не передать, как меня… неприятно удивило ваше безответственное поведение, — он помолчал. От его тона, холодного и собранного, Гарри бросило в дрожь. — К сожалению, наказанию придётся подождать, пока мы не закончим с нашими делами в Хогвартсе… Оно подождёт всех вас, — на сей раз угроза касалась и Рона. Гермиона крепко прижимала к груди книгу и молчала; впрочем, лицо её не выражало неодобрения. — И поверьте… — взгляд Снейпа остановился на Гарри, и тот с ног до головы покрылся гусиной кожей, а в висках заломило ещё сильнее. Голос бывшего профессора впервые за этот день сделался мрачным и зловещим, ухмылка сошла с его губ. — Этот урок вы не забудете. Рон, Гарри и Драко обменялись боязливыми взглядами. Рон звучно сглотнул, а на его лице побледнели даже веснушки, Малфой выглядел не лучше. Снейп кивнул в сторону Гермионы и куда спокойнее произнёс: — Мисс Грейнджер, вам слово. Та кивнула, подалась вперёд и, глядя на Гарри и Драко, почти по-деловому заговорила: — Мы с Роном уйдём в шесть. Мы аппарируем в дом человека, которого пока не знаем, но он будет нас ждать. Профессор Снейп связался с ним прошлой ночью. Гарри сел ровнее, пытаясь уложить произошедшее в голове: они только что избежали страшного наказания, а теперь их посвящали в разговор, который вёлся вчера за закрытыми дверями? Гермиона и такое могла проделывать со злобным, вечно недовольным Снейпом? Она тем временем продолжала. — Этот человек живёт рядом со школой, и в его доме спрятан тайный проход в Хогвартс. Настолько тайный, что его нет даже на Карте Мародёров. И больше того: он ведёт прямиком в Выручай-комнату. У Гарри отвисла челюсть. Это было слишком хорошо для правды. — Но… Это же здорово?! — возликовал он. — Тогда вас просто невозможно будет поймать, верно? — Ну… да, теоретически, — взвешенно ответила Гермиона. — Проблема в том, что проход связан не с самой Выручай-комнатой, а… Это трудно объяснить. Ты ведь знаешь, что эта комната подстраивается под нужды просящего? Так вот, тайный ход связан с одним из конкретных её воплощений. Грубо говоря, нам придётся ненадолго показаться в коридорах школы, чтобы Выручай-комната стала Комнатой потерянных вещей. Малфой понимающе кивнул и спросил: — Вы знаете, как выглядит диадема? — Да. И, собственно говоря, у меня к тебе вопрос, — тут Гермиона открыла ту самую книгу в кожаном переплёте, положила её на стол и развернула так, чтобы Гарри и Драко могли рассмотреть рисунок. Она ткнула пальцем в симпатичную тиару, усыпанную сапфирами глубокого голубого цвета. Рисунок медленно вращался, позволяя рассмотреть украшение со всех сторон. Гермиона с надеждой посмотрела на Малфоя и объяснила: — Это диадема Равенкло. Ты… ты случайно не видел её в Комнате потерянных вещей? Драко нахмурился, не отводя взгляда от подвижной картинки, и наконец ответил: — Я… нет, — он казался по-настоящему огорчённым собственной бесполезностью в этом вопросе. Гермиона вздохнула, разом утратив надежду. — Что ж, попытаться стоило… — А что, если её там не окажется? — спросил Гарри. Гермиона закрыла книгу и переложила её к себе на колени. — Такое может произойти, — признала она. — Но мы будем искать сколько сможем. Времени в нашем распоряжении — по меньшей мере, с семи вечера до полуночи. — Но это огромная комната, — возразил Малфой. — Вы просто не успеете обыскать её всю… — Большего у них не будет, — резко перебил Снейп, и Драко замолчал. — Я не сомневаюсь, впрочем, что, если диадема там — они её найдут, — он посмотрел на Гермиону без намёка на теплоту или поощрение, но и без презрения. Та кивнула и продолжила: — Итак, у нас будет примерно пять часов. Если нам хоть немного повезёт, то мы быстро справимся. Самым опасным будет пару раз выйти в коридор, но зато мы всегда сможем оставаться с вами на связи. Гермиона потянулась к столу за своей бездонной сумочкой и так быстро нашла нужный предмет, что Гарри не удивился бы, положи она его сверху заранее. А потом он задохнулся от удивления. — Второе Сквозное зеркало! Оно было у тебя! Снейп перевёл на него заинтересованный взгляд, но от лишних расспросов Гарри спасла Гермиона. — Да… Зеркало Сириуса уже давно у меня. Мне… мне, конечно, стоило спросить разрешения, но… — Но так как я… эм, на время оказался не у дел, тут не за что извиняться, — усмехнулся ей Гарри, хотя голова у него до сих пор раскалывалась. — Мне от него было бы мало проку. Она чуть застенчиво улыбнулась. — Да, что ж… одно у меня, а половинка второго — у профессора Снейпа, так что мы сможем держать связь, когда будем в комнате. — Половинка второго? — удивился Гарри странному подбору слов. — Их разве несколько? — Да. Когда я починила твоё зеркальце, я его раздвоила. И теперь одно из них у профессора, а второе у Люпина. Так мы поддерживаем связь с Орденом. А вот с этим… — она повертела в руках собственное, и Гарри заметил, что оно двухстороннее. Только к одной стороне крепилась зелёная жемчужина, а к другой — красная, — я немного поработала, и теперь могу говорить с ними обоими. Это оказалось очень полезно. Гарри поражённо уставился на неё: всё-таки Гермиона Грейнджер была невероятной умницей… но потом он вдруг вспомнил, как на пятом курсе она запрещала ему таким образом общаться с Сириусом. Почему-то тогда это казалось ей опасным, а теперь она сама использовала этот способ в обстоятельствах куда более рискованных. Но Гарри придержал своё раздражение — не время для детских обид — и сказал только: — Умно. Даже такой скромный комплимент оказался заметно приятен Гермионе. — А если всё пойдёт не по плану… — она достала из кармана монетку и положила её на стол. — Монеты Отряда Дамблдора?.. — уточнил Гарри, разглядывая поддельный галлеон. — Да, — просияла Гермиона. — Я создала много таких и через Ремуса раздала всем членам Ордена. Люпин велел им держать монеты при себе, и я немного их улучшила. Теперь, если крепко нажать на аверс вот здесь, — она перевернула галлеон и легонько коснулась его указательным пальцем, — заработают чары. Монеты не просто раскалятся, они засветятся, запрыгают и завоют, как сирена. Даже скорее, как вредноскоп. Это сигнал SOS, который даст знать, что случилась беда и срочно нужна помощь. У профессора Снейпа тоже есть монета, а перед началом я свяжусь с Ремусом и попрошу передать всем членам Ордена, чтобы до полуночи они были начеку. Если дела станут плохи, они тут же должны будут аппарировать в Хогвартс. Малфой казался таким же впечатлённым, как Гарри, хотя и старался держать лицо. — Ты расскажешь Люпину, зачем вам понадобилось в замок? Что вы хотите найти хоркрукс? Гермиона покачала головой, разметав кудрявые волосы. — Нет. Но я скажу искать нас на седьмом этаже, если… если… — она замялась. — Впрочем, галлеон — это на крайний случай. А так мы, если что, свяжемся через зеркало с профессором Снейпом или с Люпином. Да мы и в самом замке пробудем буквально несколько минут. Всё должно пройти хорошо: нам всего-то нужно войти и выйти в коридоре. Гермиона уверенно кивнула, и Гарри не мог с ней не согласиться. Да, в школе полно Пожирателей, но седьмой этаж и так почти всегда пустовал, и именно там они, предположительно, собираются войти… А в это время остальные в замке будут вынуждены присутствовать в Большом Зале на устроенной Тёмным Лордом церемонии сожжения. В Комнате же друзья смогут прямо во время поисков держать с ними связь, и даже если они не найдут диадему до полуночи, то просто вернутся… чтобы начать сначала. Драко, кажется, подумал о том же. — А что насчёт змеи? — Я в состоянии заниматься одним хоркруксом единовременно, — раздражённо отрезал Снейп. Гарри тут же вспомнил, что ему предстоит личный разговор с бывшим профессором. И очень скоро. Гермиона встала, сунула галлеон в карман и прокрутила в ладони зеркальце. — Ладно, пора поговорить с Ремусом. Все краски схлынули с лица Рона, когда она зашагала к двери. — Ты куда? — его голос дал петуха, и Гарри тут же понял, в чём дело: им троим вовсе не хотелось остаться в комнате наедине со Снейпом. Гермиона казалась какой-никакой, но видимостью защиты… — Я же сказала: поговорить с Ремусом. Я буду на кухне, — ответила Гермиона. — Недальновидно вести разговор в присутствии трёх предположительных мертвецов, согласен? Кроме того, мне ещё нужно зачаровать комнату, чтобы он не узнал, где мы. Рон тут же вскочил, заметно воспрянув духом. — Ты совершенно права, тогда идём на кухню, свяжемся с Люпином, — он обнял Гермиону за плечи и, бросив на Гарри виноватый взгляд, вывел её из гостиной так быстро, что никто и слова сказать не успел. Они остались наедине со Снейпом. Часы на стене будто бы затикали громче. Бывший профессор откинулся на спинку кресла, закинул лодыжку на колено и теперь зловеще отстукивал палочкой по бедру. Снейп молчал, и хотя Гарри кожей чувствовал пристальный тёмный взгляд, он не осмеливался поднять голову. Не осмеливался посмотреть на Драко. Вообще ни на что не осмеливался, лишь упёрто разглядывал собственные руки и старался даже дышать потише, чтобы Снейп вдруг не передумал и… и… И что? Какое страшное наказание придумал для них бывший профессор? Одна жуткая догадка в голове Гарри сменялась другой. А Снейпу, похоже, только этого и нужно было: он по-прежнему молчал, не мешая им вариться в собственном соку, и лишь угрожающим напоминанием ритмично постукивал палочкой. Мучительно тянулись минуты, прежде чем в гостиную вернулись Рон и Гермиона. Удивительное дело, но они оба улыбались от уха до уха. — Всё нормально? — тут же вскочил Гарри… готовый сделать что угодно, только бы избавиться от давящей тишины и пристального внимания Снейпа. — Да, он передаст всё членам Ордена, и к шести они будут готовы, — ответила Гермиона. — И, — подхватил Рон, — мы наконец-то услышали хоть одну хорошую новость, — Гарри выжидающе вздёрнул бровь, но ответила ему Гермиона. — Тонкс беременна! — очень по-девчачьи и совсем не по-гермионовски пискнула она. — Они сами недавно узнали, Ремус, кажется, немного напуган, но… — Но Гермиона ему все уши прожужжала, как это здорово и замечательно, — с показным раздражением вставил Рон, но посмотрел на неё с нежностью. — Да, он очень переживает, что ребёнок родится оборотнем, но я много прочла по этой теме… в основном, благодаря вам, профессор, после той лекции на третьем курсе, — она кивнула совершенно безразличному к их разговору Снейпу. — И во многих источниках говорится, что ребёнок оборотня и незаражённого человека не наследует ликантропию. Просто большинство тех, у кого один из родителей — оборотень, предпочитают этого не афишировать, чтобы избежать притеснений со стороны узколобых фанатиков, — тут Гермиона многозначительно посмотрела на Малфоя, которому хватило наглости скорчить оскорблённую мину. — Это же здорово! — просиял Гарри: новость его действительно порадовала. Он был уверен, что из Ремуса Люпина выйдет замечательный отец. И Тонкс, чудесная, жизнерадостная Тонкс… Разве можно пожелать родителей лучше? Но после его слов Гермиона отчего-то спала с лица и вдруг неуверенно произнесла: — Д-да. — Гермиона, — Рон предостерегающе положил руку на её плечо. — Не надо… — Что? — тут же спросил Гарри. — В чём дело? Она прижала ладонь к губам, будто надеялась сдержать слова, но почти тут же выпалила: — Эванс, я просто… я жду не дождусь, когда можно будет рассказать всем, что с тобой всё хорошо. Он… Ремус так по тебе скучает. Знаешь, он не верит, что ты мёртв. До сих пор… и о-он сказал, что и не мечтал стать отцом, н-но теперь х-хочет, чтобы крёстным его ребёнка был ты. Только ты. Гарри огорошенно уставился на неё и недоверчиво выдохнул: — …я? Гермиона горячо закивала. Он, Гарри… крёстный… Во рту вдруг пересохло. — Я… это же… — он не знал, что сказать. На этот раз Гермиона кивнула понимающе и с блестящими от слёз глазами крепко его обняла. Крёстный… для малыша Ремуса и Тонкс… Гарри никогда и помыслить не мог, что будет принимать участие в жизни ребёнка… но ему вдруг отчаянно этого захотелось. — Прелестно, — протянул Снейп, разбивая трогательность момента. — Прошу меня простить, но во избежание рвотных позывов я удалюсь в другую комнату и вернусь к вашему отбытию, — тут он замолчал и очень внимательно посмотрел на Гермиону, без враждебности, но и далеко не любезно. — Соберитесь, мисс Грейнджер, — велел бывший профессор и вышел, не дожидаясь ответа. Когда он ушёл, она громко всхлипнула. — Я же говорил: кайфолом, — буркнул Рон, притираясь к их объятиям. Гермиона рассмеялась на выдохе и смахнула слёзы. — Вовсе нет, — заспорила она, хотя и без огонька.

* * *

Они ушли через несколько часов. Ровно в шесть часов вечера Рон и Гермиона аппарировали с крыльца Гриммаулд Плейс в дом к незнакомцу, обитавшему возле Хогвартса. Снейп шепнул им адрес за пару минут до отбытия, то ли не имея права, то ли не желая называть его перед Гарри и Драко. И теперь… они ждали. И это ожидание оказалось куда хуже предыдущего опыта с Гринготтсом. Снейп снова занял кресло в гостиной и принялся изображать мраморную статую: в сложенных, словно в молитве, руках он сжимал между пальцев палочку, а на столе перед ним лежали Сквозное зеркало и поддельный галлеон. Они прекрасно понимали, что Гермиона свяжется с ними после семи, а если всё пойдёт гладко — может, и вовсе не свяжется. Сейчас, в половине седьмого, они с Роном, должно быть, до сих пор находились в доме незнакомца и как раз подробнее узнавали, как им предстоит проникнуть в замок… Вот так сидеть в присутствии Снейпа было невыносимо, и, кажется, Драко полностью разделял его чувства. Они провели вместе лишь несколько минут, а Гарри уже было тошно. Может, дело было в том, что он знал, как бывший профессор зол, знал, что тот, скорее всего, ждёт не дождётся, когда всё это закончится и он сможет разорвать Гарри, Драко и Рона на тысячу маленьких идиотов… И то, что сейчас Снейп вёл себя так спокойно, так взвешенно и собранно… Откровенно говоря, пугало до умопомрачения. Гарри очень медленно встал, готовый услышать повелительное «Стоять!», но Снейп даже не пошевелился. Тогда он затаил дыхание и осторожно шагнул к двери. И снова бывший профессор не попытался его остановить. Драко тут же просёк фишку и тоже потихоньку поднялся. Они обменялись нервными взглядами, и Гарри вскинул бровь, спрашивая без слов: «Думаешь, ловушка?» Малфой передёрнул плечами, будто отвечая: «Хрен его знает». Они опасливо покосились на Снейпа — глаза у того по-прежнему были закрыты, а тело неестественно неподвижно — и крошечными шажками попятились к выходу. Повернуться к зловещему профессору спиной они не осмеливались, словно боялись, что стоит им отвернуться, как Снейп тут же отомрёт и пошлёт им пару проклятий в спину. Но ничего подобного не произошло. Их отпустили. На цыпочках выбравшись в безопасный коридор, они тут же припустили в библиотеку. — У меня от него поджилки трясутся, — признался Драко, как только они перевели дыхание. — И как он собирается нас наказать? — Малфой пожал плечами, и Гарри застонал: — У меня до сих пор голова раскалывается, — он устроился на диване и принялся растирать виски. — Огневиски хорошо известны незабываемыми похмельями, — сухо обронил Драко и сел рядом. — Что же мы, эксперт-алкоголик, так набрались? — На ночных попойках никто не думает об утренних похмельях, — последнее слово изрядно смазалось, потому что Малфой протяжно, со смаком зевнул, и Гарри не мог поспорить с этой логикой. Он откинулся на спинку дивана и пригладил вечно растрёпанные волосы. У них оставалось ещё около получаса до связи с Гермионой и Роном, а возможно, и больше… Но в компании жуткого Снейпа каждая секунда тянулась вечность, так что Гарри не прочь был провести это время здесь, подальше от него. «Может… может, в душ сходить?» — вяло подумал он. Но почти тут же на него накатили лень напополам с сонливостью. Чужая зевота, похоже, оказалась заразна, потому что Гарри потянулся, вытягивая перед собой руки, и тоже зевнул. Тяжёлые веки опустились вместе с руками, и он съехал на бок, устраивая голову у Драко на плече. А потом его целиком и безвозвратно поглотил сон.

* * *

Мир во сне проступил не темнотой, а светом. Гарри зажмурился тяжёлыми веками и впервые за долгое время открыл глаза… не в чулане. Кругом было белым-бело. Он вытянул руки и всего в нескольких дюймах над собой упёрся во что-то гладкое и твёрдое. От лёгкого движения, преломляя свет, засияли тонкие, как паутина, нити. Они были повсюду на его обнажённом теле: на ресницах, ладонях… Нет. Он не мог сесть. Нет. Даже пошевелиться толком не мог. Нет. Вокруг царила бесконечная ослепительная белизна… он не мог вернуться сюда, это было не по-настоящему, не по-настоящему; его захлёстывало адреналином, истерика подбиралась всё ближе, а сердце в груди, казалось, вот-вот разорвётся, потому что это всё было не по-настоящему не по-настоящему это лишь сон и он не вернулся сюда не вернулся сюда не вернулся и что если он вообще не покидал этого места? Вдалеке устрашающе застыл неподвижный силуэт. Чёрная мантия. Тёмная фигура выступала среди первозданной белизны чернильной кляксой. Гарри моргнул, но на этот раз она не исчезла. «Кричи». И он закричал. Он закричал, вцепляясь в крышку гроба и ощущая, как под кончиками пальцев крошатся Щиты. Он прокричал одно-единственное слово, которое могло срываться с его губ в этой хрустальной гробнице, в этом бесконечно белом мире: титул, имя, Запрет. Он закричал, и белый мир заволокло красным. Гарри Поттер закричал, и Лорд Волдеморт явился на его зов.