Навязчиво

Аппарировать вместе с Драко оказалось ничем не лучше, чем со Снейпом. Ощущение, что его сплюснули и запихнули в узкий резиновый шланг, было почти невыносимым… Когда всё закончилось, Гарри вдохнул полной грудью, распахнул глаза и понял, что Драко справился. Первым он заметил дым. Дым из — его начало подташнивать от страха — окон седьмого этажа и примыкающей к нему башни… и даже со своего места они видели обломки; словно одну из стен замка на первом этаже разнесло, но что именно произошло и есть ли кто снаружи, отсюда было не разглядеть. У Гарри закружилась голова. Воздух перед ними переливался странно и… знакомо. Драко протяжно выдохнул, явно обрадованный, что у него всё получилось, а потом тоже заметил искажение вокруг и пояснил: — Защита. Похоже, её пытаются взломать, чтобы аппарировать на территорию школы… Гарри кивнул, в голове как-то… шумело. — Понятно. Давай подлетим к замку и… — он шагнул вперёд, и колени внезапно подогнулись. Драко едва успел его поймать. — Оп, эй, ты… ах ты ж блядь, — Малфой побелел и повторил: — Блядь! Гарри опустил взгляд и увидел… кровь. Машинально потянулся к ней. Это было так странно: видеть огромную рану в собственном боку, смотреть на неё и знать, что она реальна — но совсем не чувствовать. Кровь с невероятной скоростью расползалась по белой, пусть и перепачканной землёй рубашке, и ткань быстро тяжелела от липкой, ярко-красной… — Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь! — Драко всего трясло, пока он осторожно опускал Гарри на землю. Откинув полы мантии-невидимки, он потянул подол рубашки вверх. — Эванс… Гарри посмотрел туда же, и голова у него закружилась ещё сильнее. Казалось, ему выдрали нижнее ребро прямо сквозь кожу, оставив по краям рваные куски плоти. Кровь оттуда текла почти ручьём. — Тебя расщепило. Я тебя р-расщепил… — Что? — растерянно и чуточку удивлённо переспросил Гарри. — Я… такое иногда случается во время аппарации… о, Мерлин, нет… Гарри поднапряг неизвестно где таившиеся внутренние силы и поднялся. У них нет времени. — Нам пора, — он снял рубашку, скомкал её и крепко прижал к кровоточащему боку. — У нас нет на это времени, давай подлетим ко входу… — Тебе нельзя двигаться! — Драко, кажется, был в полнейшем ужасе. — Мерлин, я убил тебя, я убил тебя… — Ты об этом? — с деланной беспечностью спросил Гарри, хотя голос его прозвучал неубедительно. — Для меня это ерунда… Но если ты знаешь какие-нибудь целительские чары, я только за. Драко прикусил губу, напрягая память. — Т-только одни, но они не так сильны, чтобы заживить… — Любые сойдут, — Гарри выдавил улыбку, стараясь не показывать, как ему плохо. Малфой сглотнул. Лицо его было совсем пепельным, но он кивнул. — Хорошо, давай попробуем, — с глубоким вдохом Драко вскинул палочку и приподнял рубашку с раны, тут же снова засочившейся кровью. — Episkey. Гарри вниз не смотрел. Ему просто не хватало на это сил, но он ощутил покалывание на до сих пор совершенно не болящей ране: края вокруг неприятно стянуло… Когда зудящее действие заклинания кончилось, он всё же опустил взгляд. Рана будто запеклась и большей частью заросла красной свежей кожей. Но кровь под ней, похоже, скапливалась, оттого весь бок наливался кровоподтёком, и она струилась кое-где тоненькими алыми дорожками. Впадина на месте пропавшего ребра тоже здорово нервировала. — Как новенький, — выпалил Гарри и поспешил вернуть насквозь промокшую рубашку на место. — Пошли. — Мы не м-можем, — выдавил Драко, ведь он не хуже Гарри понимал, что здесь нужна настоящая медицинская помощь и что его заклинание вышло чуть полезнее пластыря. — Рана слишком серьёзная, и… и что ты вообще собираешься делать? Ты же не… я не позволю тебе просто сдаться в руки… — Я и не собираюсь. У меня есть план, — Гарри выхватил метлу из ослабшей, трясущейся ладони Малфоя. — Я пойду, но ты не обязан. Если ты вернёшься на Площадь Гриммо, я не стану думать о тебе хуже. Но я иду. Драко, казалось, раздирало на части, а потом он покачал головой. Гарри уже взобрался на метлу, накинул на себя мантию-невидимку, отбросив в сторону окровавленную рубашку, и готов был оттолкнуться от земли, когда Малфой остановил его. — Нет. Один ты не пойдёшь. Я с тобой, — он торопливо сел сзади и поправил мантию, чтобы они поместились под ней вдвоём. И хотя Гарри только что сам отпускал его, он был безгранично благодарен, что ему не придётся лететь в замок одному. — Вперёд. Они взлетели и, набирая скорость, двинулись ко входу, минуя защиту, которая, казалось, вот-вот развалится. Вокруг уже царила ночь. На тёмно-синем небе сквозь неплотные облака сияли звёзды и луна. Из окон седьмого этажа и одной из башен по-прежнему валил дым, и им оставалось лишь догадываться, что творится в самом Хогвартсе. Подлетая ближе, они всё чётче видели масштаб разрушений. Рядом с главным входом обвалилась целая секция стены, усыпав площадь валунами, и — Гарри прищурился, в глубине души благодарный всплескам адреналина, держащим головокружение в узде — снаружи были люди… По окрестностям пронёсся безумный смех Беллатрикс, создавая совершенно дикую атмосферу. Гарри резко затормозил и приземлил их за громоздкой кучей каменных обломков. От открывшегося зрелища к горлу подкатила тошнота. Снейп. Он висел вниз головой, словно его вздёрнули тем же заклинанием, которым воспользовался отец Гарри из воспоминания… И, судя по тому, как извивался бывший профессор и как раскатисто хохотала Беллатрикс, она подловила его только что… Палочки у Снейпа не оказалось, и он даже не пытался произнести заклинание, только дёргался, повиснув в воздухе… — Так близко, но так далеко, Северус! — воскликнула Беллатрикс между тяжёлыми вдохами, будто пыталась отдышаться после забега. Гарри и Драко смотрели на всё это сквозь мантию-невидимку до ужаса перепуганными глазами, осторожно выглядывая из-за валуна. — Но, признаю, ты устроил достойный спектакль… ловкий, хитрый таракашка… Мне стоило сразу догадаться, когда ты напустил иллюзий, трусливый… — Беллатрикс! — взревел Снейп. И только теперь Гарри заметил в её руке две палочки. — Беллатрикс, я… — Crucio! — вдруг рыкнула она и улыбнулась шире прежнего, когда Снейп закричал. Беллатрикс продержала проклятие не дольше нескольких секунд и отвела палочку. Теперь грудь бывшего профессора вздымалась и опускалась почти судорожно. — Тц, у тебя такой отвратительный голос… её мне нравится куда больше. Погоди-ка, сейчас я верну его ей, и мы послушаем… Crucio! Воздух разрезал ещё один душераздирающий крик. Гермиона. Гарри не разглядел их сразу: они какой-то бесформенной грудой лежали на площади всего в нескольких футах, а теперь Гермиона с воем корчилась рядом с беззвучно — ему голос так и не вернули — кричащим Роном. Оба были связаны ещё крепче, чем недавно Гарри. Казалось, они буквально обмотаны толстыми верёвками, но даже так Гермиона до хруста выгибала спину, захлёбываясь бесконечным криком… — Нет! — прокричал Снейп, и Беллатрикс всё же сняла проклятие. Гермиона замолчала, но её так сильно трясло, что Гарри видел это даже со своего места… Рон продолжал беззвучно кричать и пытался — безуспешно в столь плотной обвязке — подползти к ней. — Ах, Северус… — пропела Беллатрикс, снова обращая на него своё внимание. — Отдаю тебе должное, ты сражался очень хорошо, почти гениально… Но это конец, старый друг, ты проиграл… Он идёт. Он будет здесь с минуты на минуту… — последние слова её прозвучали с оттенком тревоги. Гарри не верил ушам. Они оказались в Хогвартсе раньше Тёмного Лорда?.. Его захлестнуло облегчением… и надеждой. Если он успеет оглушить Беллатрикс прямо здесь и сейчас — они тотчас же сбегут. Гарри поднял палочку, прицеливаясь нетвёрдой рукой… — Нет, — задыхаясь, Снейп покачал головой. — Ты никогда не победишь, он никогда не победит… — Неужели, Северус? У Гарри кровь застыла в жилах. Он был почти готов, уже почти открыл огонь по Беллатрикс из-под мантии-невидимки, когда он просто… появился. Сколько он уже здесь? Тёмный Лорд оказался буквально в пятнадцати футах от них. Он стоял, привалившись к стене, пока с него медленно стекали чары невидимости. У Гарри словно выбило воздух из лёгких. Нежелательное Лицо и Лорд Волдеморт стояли в двух шагах друг от друга и не знали об этом, оба скрываясь под покровом невидимости. Едва услышав его голос, Беллатрикс упала на колени и выдохнула одновременно с почтением и облегчением: — Мой Лорд… — маниакальная улыбка сошла с её губ, и она поклонилась так низко и подобострастно, что наверняка коснулась лбом земли. Волдеморт выступил на свет бледной луны и… что ж, там было на что посмотреть. Гарри впервые остро ощутил разницу между тем, когда представляешь что-то или видишь во сне, и тем, когда сталкиваешься с этим чем-то наяву. Потому что даже недавняя встреча на просторах его разума, такая, казалось бы, интимная, не имела ничего общего с тем, что чувствовал Гарри сейчас, глядя на Лорда Волдеморта во плоти. И снова он задавался вопросом… Кто этот человек? Рядом с любым из них Тёмный Лорд казался чем-то потусторонним. Его кожа была яркой и капельку сияла в темноте, словно причудливый материал с красивыми жемчужными переливами. Глаза же… глаза горели кроваво-красным огнём, буквально горели, как радужки какой-то мифической твари… Волосы были под стать длинной чёрной мантии, а лицо не сохранило ни единой змеиной черты из его прошлого облика. Гарри целую вечность не мог оторвать взгляда от этих глаз. Волдеморт казался невероятно высоким и могущественным… олицетворением кошмара. И словно довершая эту невообразимую, внушающую ужас картину, на его плечах лежала Нагини. И даже она теперь казалась длиннее и мощнее, чем раньше. Двигался Тёмный Лорд тоже иначе: с неестественной плавностью и грацией, с почти текучестью, как ветер или вода. И огромная змея на плечах не умаляла этого. Он всегда двигался так? Гарри не помнил. Быть может, и да, но теперь, выглядя столь внушительно… Волдеморт приближался к связанному Снейпу с совершенной невозмутимостью на лице, и чем ближе он подходил, тем нетерпеливее шипела Нагини… Драко задушенно всхлипнул, и Гарри толкнул его за валун, чтобы тот ненароком не выдал их. — Срань господня, что он такое, что он такое? — сдавленно прошептал Малфой, когда они оба прижались спинами к холодному камню. Но Гарри упорно пытался разобрать слова Тёмного Лорда сквозь собственное заполошное сердцебиение. И тут он впервые услышал… крики и нечто похожее на шум битвы, эхом разносившиеся откуда-то со стороны Большого зала. Как Снейп сумел вывести Гермиону и Рона из объятого сражениями замка? — …Северус Снейп… О, нет. Повисла долгая тишина. Гарри снова осторожно выглянул из-за угла их временного укрытия. Тёмный Лорд разглядывал Снейпа, и хотя лицо его казалось равнодушным, взгляд — пронзал. И от этого взгляда бывший профессор будто лишился последних сил и безвольно повис в воздухе. — Встань, Беллатрикс… — мягко произнёс Волдеморт, не отводя от Снейпа глаз. Та тут же вскочила и снова разулыбалась, как истинная сумасшедшая. — Мой Лорд, — повторила она, подступая ближе. — Я выманила его сюда. Он явился за этими двумя, — она махнула рукой на беспомощно извивающихся в путах Рона и Гермиону. — Их я поймала в замке, увидела имена на Карте… Сердце Гарри пропустило удар. Карта. Он совсем забыл о Карте! Плечо вдруг крепко сжали: Драко в голову пришла та же мысль. Они обменялись испуганными взглядами, но Гарри тут же снова посмотрел на Беллатрикс. Похоже, сейчас Карта была не с ней… она наверняка решила, что теперь, когда добыча в её руках, Карта ей пока не понадобится… Им оставалось лишь молиться, чтобы Волдеморту вдруг не захотелось взглянуть на неё. — А у этой… — Беллатрикс с силой наступила Гермионе на спину, поглубже вгоняя каблук, и та пронзительно вскрикнула, — с собой было зеркало, через которое они держали связь, и уйма других примечательных вещичек… В твоей сумочке много всего помещается, да, грязнокровка? Беллатрикс достала из внутреннего кармана расшитую бисером сумочку, и Волдеморт впервые отвёл взгляд от Снейпа. Она тут же передала сумочку Тёмному Лорду, и тот принялся равнодушно её рассматривать… и Гарри вдруг совершенно чётко понял: он не знает. В эту самую секунду Лорд Волдеморт держал в руках вещь, которая хранила сломанный осколок его души; а быть может, с содроганием подумалось Гарри, что и несколько осколков. Скорее всего, Гермиона положила туда и чашу, и медальон… и меч Гриффиндора — а Тёмный Лорд и не знал этого! Ведь иначе он не смотрел бы на эту сумочку так равнодушно, не вздумал бы совать в карман, чтобы изучить позже… и конечно же, не привёл бы с собой Нагини… Гарри не понимал, как такое возможно, но это походило на чёртово чудо. Чем же тогда был занят Лорд Волдеморт, пока они с Драко через всю Британию сломя голову мчались в Хогвартс, если не проверял медальон? Гарри понятия не имел, но лишь это объясняло его неведение… вполне может статься, что и весьма кратковременное, если Тёмный Лорд решит прямо сейчас порыться у Рона и Гермионы в головах, рвя в клочья их разумы… Не решил. Со зловещим равнодушием он снова сосредоточился на Снейпе. В глазах его горела такая хладнокровная ненависть, что она казалась стократ страшнее безумной ярости из сна. Гарри вдруг прошило странным ощущением, но этой секунды хватило, чтобы на него снизошло озарение, и среди паники и ужаса забрезжила… надежда. Крошечная, едва заметная надежда. Если у него выйдет просто… — Он питает слабость вот к этой, мой Лорд, — злорадно мурлыкнула Беллатрикс и снова надавила каблуком, вырывая из Гермионы ещё один вскрик. Волдеморт мельком глянул на связанную девушку и снова вперился взглядом в Снейпа. — Очередная грязнокровка, Северус? — вкрадчиво спросил он и чуть склонил голову набок. — Как… предсказуемо. Беллатрикс взвыла от смеха, ближе подступила к висящему в воздухе Снейпу и, ткнув пальцем ему в лицо, издевательски тоненько пропела: — Севви и Лили под деревом миловались! ЦЕ-ЛО-ВА-ЛИ-СЬ! — она откинула голову и расхохоталась от выражения, появившегося у Снейпа. Но вдруг — будто кто-то переключил канал — дурашливое веселье сменила холодная ярость. — Ты любил её, Северус? — спросила Беллатрикс низким, хрипловатым голосом и подалась к нему ближе. — Ты трахал её? Нет, спорить готова, что нет… тебе даже грязнокровки не давали… Уверена, в тот раз на место событий ты, жалкое подобие мужчины, прибыл первым, только чтобы трахнуть её ещё тёплый труп. …Гарри был как никогда близок к тому, чтобы обнаружить себя. Он напрягся всем телом — разлившееся по венам бешенство избавило его от остатков головокружения, страха и боли — крепче сжал палочку Драко и ощутил привкус грозы на языке… Но потом Беллатрикс снова рассмеялась, так и не получив от Снейпа ответа. А того, похоже, покинули последние силы, а вместе с ними и воля к сопротивлению… Ему всё равно ничего не оставалось. Беллатрикс знала это. И Волдеморт знал. Именно поэтому он не спешил, желая продлить унижение бывшего слуги… Пора было начинать действовать. «Думай, думай, думай…» Теперь-то Гарри понимал, что его первоначальный план в текущих обстоятельствах ни на что не годился. Даже если он сумеет разоружить Волдеморта, даже если окажется прав… здесь была Беллатрикс, прямо перед ними, и она уложит Гарри и Драко на лопатки раньше, чем они успеют моргнуть. Если Нагини не достанет их первой… В свирепости змея ничуть не уступала ведьме. Гарри на собственном опыте убедился, как смертоносен второй живой хоркрукс Лорда Волдеморта… Эту тварь нельзя было не принимать в расчёт. На секунду Гарри накрыло облегчением, что они с Драко сокрыты не только мантией, но и обломками стены. Ведь он не был уверен, работает ли невидимость на животных, а у него с Нагини уже был уникальный опыт, когда она видела то, чего не видели остальные. Нужно увести Волдеморта и Беллатрикс от его друзей, помочь им сбежать, чтобы, когда они будут в безопасности, выторговать их жизни… Потому что, если Гарри раскроется прямо здесь и сейчас… Тёмному Лорду не придётся идти на уступки: они все будут в его руках. «Думай, Гарри, думай…» — Белла, милая Белла… Мягкий голос был едва слышен сквозь смех Беллатрикс, но она тут же замолкла, словно питомец, окликнутый хозяином, и благоговейно уставилась на Тёмного Лорда. А тот отвернулся от Снейпа и теперь смотрел на свою кровожадную сторонницу с чем-то очень похожим на нежность. Беллатрикс застыла, как зачарованная. — Моя самая верная, самая лучшая… ты хорошо послужила мне, преподнеся в дар эти жизни… — он обхватил ладонями её лицо, и Гарри понял по её взгляду — ошеломлённому, пленённому — что Лорд Волдеморт никогда прежде не касался её так. Беллатрикс, казалось, лишилась дара речи. — …и всё же я хочу попросить тебя ещё кое о чём, моя драгоценная. Вернись в Большой зал и дай волю своей беспощадности, которая так меня восхищает. Я хочу побеседовать наедине с моим… сбившимся с пути слугой… Беллатрикс моргнула и медленно кивнула. — Ступай, Белла, — он подался к ней этим невозможно тягучим движением и запечатлел поцелуй на лбу, словно благословляя. — Я хочу увидеть твой танец. Ведьма покачнулась, будто во сне. Когда Волдеморт убрал ладони с её лица и отступил, она едва не осела на землю. Секунду Беллатрикс ещё постояла, приходя в себя, потом опять кивнула и, резко развернувшись — куда эффектнее, чем в лучшие дни выходило у Снейпа — зашагала к замку на своих невозможно высоких каблуках. Длинные чёрные юбки вились за ней следом. Кипящую в жилах Гарри ненависть вытеснило неверие в собственную удачу: Волдеморт отослал Беллатрикс… Но оставалась ещё Нагини, эта клятая змея… — Хозяин… прошшшу… Гарри пробил озноб, когда воздух вдруг взрезал парселтанг. Его бросило в холодный пот посреди тёплого августовского вечера… Впрочем, это вряд ли было неудивительно для человека, оставшегося без рубашки, не до конца отошедшего от похмелья, вымотанного физически и морально, да ещё и с огромной дырой в боку… А ещё, как оказалось, Гарри явственно слышал разницу между парселтангом Нагини и Волдеморта. Шипение змеи было выше, смазаннее… и словно бы звучало капельку… расстроенным. Быть может, Нагини не понравилось, что хозяин проявил симпатию не к ней. — …вы обещщали… Волдеморт гортанно рассмеялся, и змея соскользнула с его плеч на землю. Он смотрел почти с любовью — по крайней мере, с чем-то очень на неё похожим — как она свивается кругами под висящим в воздухе Снейпом. И это до дрожи походило на ту сцену, когда на кладбище она точно так же скручивалась вокруг Гарри своими мощными кольцами. Бывший профессор сейчас выглядел точно таким же до смерти напуганным, как Гарри тогда. — Да… Хозяин помнит… О боже. Теперь Гарри раздирало самыми противоречивыми чувствами: страхом, паникой, отголосками ярости от слов Беллатрикс и… ещё кое-чем, чего не стоило называть и чему в его душе определённо не должно быть места. — …Только взгляни на себя, — Волдеморт снова смотрел на Снейпа: беззастенчиво и неторопливо скользнул алыми глазами с ног до головы, словно хищник, примеряющийся, какую бы конечность ему отхватить первой. С белоснежного лица стёрлись любые намёки на теплоту, а голос вновь зазвучал равнодушно. — В тебе всегда всё было через край, верно? Слишком высокий, слишком нескладный. Слишком… ненужный. Тёмный Лорд подступил на шаг ближе. Гарри показалось, что Снейп вот-вот потеряет сознание. — Я отсеку от тебя всё, что мне не по нраву, и скормлю своей змее, — как бы между прочим заметил Волдеморт и неторопливо — очень неторопливо — достал палочку. — С чего же начать? — с издевательской созерцательностью он очертил кончиком палочки линию челюсти Снейпа. — Глаза? Нет, я хочу, чтобы ты видел… Тогда, может, уши? Опять нет, ты должен слышать… Как насчёт языка?.. Тёмный Лорд склонил голову набок и задумчиво хмыкнул, словно эта мысль показалась ему дельной. — …Ах, нет же, ведь мне нужно, чтобы ты говорил… и ты заговоришь… Хранитель. — Никогда, — Снейп как-то сумел выдавить из себя слова. — Я никогда не скажу, где они, — прорычал он. — Ты его не получишь. Мысли Гарри скакали галопом. Драко рядом казался таким неподвижным, будто уже успел умереть от страха, едва заслышав угрозы Волдеморта. Нагини всё вилась кругами под Снейпом и впивалась в него голодным хищным взглядом. — …хочу его ноги… — почти проконючила она, и Тёмный Лорд рассмеялся. — Терпение, Нагини. Он подступил к своей жертве чуть ближе, явно наслаждаясь тем, что она, беспомощная, здесь и полностью в его власти. — Я создам для тебя корону, мой Принц-полукровка, — очень тихо проговорил Волдеморт и подался к Снейпу ещё ближе, почти касаясь губами его уха. Гарри едва слышал со своего места мрачные, зловещие слова. — Я выплавлю её из воспоминаний о прекрасных криках Лили Эванс, — хрипловато продолжал Тёмный Лорд. У Гарри все волоски на теле встали дыбом. — И ты будешь носить её до конца своей долгой… очень долгой… жизни… Гарри резко повернулся к затаившемуся рядом с ним за валуном Драко и торопливо прошептал: — План. План, план… вот мой план. Я возьму мантию-невидимку и отойду подальше, ты останешься прятаться здесь… он так занят Снейпом, что и не заметит тебя. Я сделаю какой-нибудь отвлекающий манёвр, стану для него приманкой, и когда он погонится за мной, вы сбежите. Ты понял? Малфой, казалось, остолбенел и только и смог, что покачать головой. — Это… ты не можешь просто… — Может, Снейпу хватит сил доломать антиаппарационный щит, — продолжал Гарри. — Если нет, тогда ты возьмёшь Рона на «Молнию», а Снейп поможет Гермионе… он ведь умеет летать. Драко смотрел на него, как на бредящего в горячке. Гарри знал, о чём он думает: вот и пришло то время, когда Гарри Поттер окончательно и бесповоротно свихнулся, потому что назвать это планом и сказать, что Снейп умеет летать… — Что… но ты… Гарри широко, белозубо улыбнулся ему и прошептал, приподняв медальон: — Портключ. Всё понял? Оставайся здесь. Я мигом. Когда он отойдёт, вытаскивай их отсюда. — Н-но змея… — У тебя есть палочка, Драко! — прошипел в ответ Гарри. — Я пошёл… — Не бросай меня. Голос Малфоя так дрожал, что в любых других обстоятельствах Гарри мог бы ему уступить. Но сейчас было не время для мягкотелости. — Ты справишься, — он многозначительно посмотрел Драко в глаза и сжал его плечо. Тот не отреагировал. Вообще никак. Но у Гарри не было времени, чтобы кого-то воодушевлять… он стащил мантию-невидимку с Малфоя и наконец двинулся к замку. Сперва Гарри ступал осторожно, как можно тише уходя от жуткого места событий ко входу, но, едва проскользнув в разлом у главного крыльца и оказавшись в стенах школы, он стремглав помчался по коридору. Секунды через три до него дошло, насколько серьёзна его рана. Гарри не собирался смотреть на неё, едва ли вид наспех залатанной дыры в боку способен воодушевить или придать сил… Впрочем, крови он, похоже, потерял немало: мир вокруг казался нечётким, как бывало во снах. Но адреналин помогал стоять на ногах, и одной лишь силой воли Гарри продолжал бежать на крики и звуки боя. Большой зал предстал перед ним филиалом ада на земле. Учеников, похоже, успели куда-то вывести до того, как здесь развязалось сражение между Пожирателями Смерти, членами Ордена и невесть как оказавшимися здесь представителями Министерства. Гарри никогда не видел таких битв. На общем фоне членов Ордена своими огненно-рыжими волосами очень выделялись многочисленные представители семейства Уизли. Фред и Джордж схватились с Пожирателем, в котором Гарри тотчас опознал Яксли… а чуть дальше Билл… и Кингсли Шеклболт тоже был здесь… «Не отвлекайся, — одёрнул себя Гарри. — Иди дальше. Ещё чуть дальше…» Внезапно прямо у него перед носом просвистело заклинание, он метнулся в другую сторону… и теперь снова бежал, стараясь держаться у стен и не попасть под перекрёстный огонь. Почему, ну почему ему приспичило прибежать именно сюда? В Большой зал? В самую гущу событий? Почему было не выбрать какой-нибудь тихий кабинетик, в который не залетело бы шальное проклятие? Неужели это всё эти гнусные «гриффиндорские повадки» ему нашептали: «Пс, мы тут знаем прекрасное местечко: опасное и прямо-таки убийственное, в самый раз для тебя, давай туда». Просто блестяще. В голове гудело, пока Гарри упрямо заставлял тело двигаться к дальнему углу, туда, где стояли громадные песочные часы. Ему вдруг пришло на ум, что это странно. Он-то был уверен, что от них откажутся, как и от церемонии распределения. Может, от них решили избавиться этой ночью вместе с Распределяющей шляпой… или оставить в чисто декоративных целях… Часики-то были довольно симпатичные… «Не отвлекайся, Гарри». У него уже плыло зрение, а голова кружилась почти до тошноты. Нужно просто добраться туда, и тогда… В него полетело очередное заклинание. Гарри едва успел отступить, а когда повернулся в ту сторону, замер. Ремус. Всего в десяти футах от него Ремус неистово сражался с… Беллатрикс Лестрейндж. В её глазах царила смерть, пока она кружила вокруг Люпина. Ремус с трудом отбил очередное заклинание, но ведьма словно превратилась в олицетворение природной сноровки и посылала проклятия одно за другим. Было ясно как день: она во что бы то ни стало решила заполучить жизнь Ремуса Люпина. Совсем позабыв о своей цели, Гарри поднял палочку, готовый и желающий помочь… но не успел. Время будто замедлило ход. Беллатрикс выкрикнула очередное проклятие, и хотя Гарри не разобрал слов за царящим в зале шумом, но он узнал цвет. Этот неповторимый зелёный цвет ни с чем нельзя было спутать… Он поймал Ремуса в движении: тот как раз развернулся, уходя от предыдущего заклинания. Он оказался напротив Гарри. Смотрел янтарными глазами прямо на него. Яркая вспышка подсветила Ремуса зловещим изумрудным ореолом. Расчерченное шрамами лицо исказилось удивлением, когда Непростительное ударило ему в спину. На каких-то пару мгновений Гарри буквально прикипел к Люпину взглядом, понимая, что ему ничего больше не остаётся: только смотреть. И может, его мантия-невидимка всё-таки была как-то связана со смертью, ведь до этого Ремус не видел его, ровно как и все остальные, но на долю секунды после того, как его поразило Непростительное, Гарри разглядел в его глазах… узнавание. Оно вспыхнуло в глубине янтарных радужек крошечным огоньком. Словно в это мимолётное мгновение Люпин знал. Знал, что Гарри здесь, прямо перед ним, смотрит, тянется… знал, что сын его лучшего друга жив, что он всё же был прав: надежда ещё есть… На губах Ремуса появилась небольшая, но искренняя улыбка. Он улыбался, когда колени под ним подогнулись, а огонёк в глазах погас. Он улыбался, когда заваливался набок. Он улыбался… и он был мёртв. Гарри застыл. Нет, нет… только не Ремус… Ремус — последний из Мародёров. Ремус, который совсем недавно узнал, что ему предстоит стать отцом… Беллатрикс ликующе завопила. Желчный ком встал у Гарри поперёк горла, а под кожей забегали электрические токи… он поднял палочку, готовый ударить, убить… Но она уже отвернулась и тёмным кровожадным сгустком неукротимой силы бросилась в самую гущу сражения… И теперь кружила напротив Кингсли, только что одолевшего предыдущего противника, и двигалась ещё стремительнее, чем когда билась с Ремусом. Люди… люди умирали. Гарри должен был остановить всё это. Сейчас же. Он повернулся налево. Там стояли разбитые часы Гриффиндора, из одной из пробоин высыпались сверкающие, как рубины, камешки. С внезапным — и не очень разумным — приступом вдохновения Гарри бросился к ним, на ходу накладывая на себя чары. — Wingardium leviosa. Он штопором взмыл вверх над хаосом битвы, подлетел к часам и заполз на их плоскую верхушку, внимательно следя, чтобы мантия-невидимка не слезла с него. Казалось, одно это несчастное заклинание почти отобрало у него последние силы. Кое-как встав на ноги, Гарри ощутил что-то тёплое и влажное на боку. Это разошлась недавно залатанная кое-как рана, и теперь из неё хлестала кровь, а синяк казался просто жутким: пурпурно-голубой, он расползся по рёбрам всей левой стороны, и в сочетании с ещё совсем свежим шрамом на груди под медальоном, смотрелось всё это… Что ж, смотрелось всё это наверняка паршиво. «Может, — устало подумал Гарри, — может, Драко Малфой всё же меня убил…» Но существовали способы умереть и похуже… намного хуже… Ещё одно заклинание. Он сможет… Но кричать нельзя, ведь Гарри выдаст себя этим криком… Он подумал о рыжеволосой женщине с зелёными глазами, о венке из белых цветов… и прошептал так тихо, как только мог: — Expecto patronum. Его Патронус появлялся так же осторожно, как Гарри произнёс заклинание: когда на кончике палочки забрезжили первые серебристые нити, он силой воли заставил их сплетаться помедленнее и подальше от него… И когда действие заклинания завершилось, на полу Большого зала будто из ничего, как призрак, соткался олень. «Приведи его», — подумал Гарри, чувствуя, что уголки губ приподнимаются в немного безумной улыбке. Сперва Патронус шагал неторопливо, и все оказавшиеся рядом замирали, провожая его взглядом, но потом он сорвался в галоп, грациозно огибая Пожирателей Смерти и членов Ордена. Со своего места Гарри видел сквозь пробоину в стене… Лорда Волдеморта, занятого своим страшным делом, и извивающегося, как рыбёшка на крючке, Снейпа. Олень выскочил перед ними, склонил набок рогатую голову и почти игриво выставил переднюю ногу, словно предлагал Тёмному Лорду: «Поймай меня, если сможешь». А потом Патронус развернулся и поскакал обратно к Большому залу. …это оказалось слишком просто. Лорд Волдеморт тут же забыл о Снейпе и бросился за оленем, крепко сжимая в ладони палочку. Гарри велел Патронусу притормозить, и тот загарцевал из одного конца зала в другой… Теперь сражаться прекратили все и, не отрываясь, следили за разыгравшимся перед ними представлением, ведь каждый здесь знал, кому принадлежит этот телесный Патронус. Гарри поднял глаза к зачарованному потолку. За тёмно-серыми облаками почти не видно было звёзд, но проглядывающая сквозь них растущая луна всё вокруг окрашивала бледным светом. Сломана ли уже защита? Кажется — нет, Гарри видел, что воздух там до сих пор как будто подрагивает. Сумеет ли вообще Снейп снести её? «Её нужно… нужно убрать, — твердил про себя Гарри, — чтобы и члены Ордена могли сбежать…» Его Патронус тем временем устроил настоящее шоу. Волдеморт ещё гонялся за ним, но на лице его всё отчётливее проступало раздражение. Гарри знал: ещё чуть-чуть, и Тёмный Лорд сделает нечто такое, что поможет ему обнаружить свой хоркрукс, даже если в процессе придётся перебить всех остальных. Олень замер недалеко от часов. Никто не сводил с него поражённых взглядов. Никто, кроме Волдеморта: его глаза внимательно оглядывали зал. Он знал, что где-то здесь, под заклинанием или под мантией-невидимкой, прячется его хоркрукс… Несколько секунд Гарри упорно пытался кое-что разглядеть. Он смотрел на этого нового Тёмного Лорда и пытался увидеть связь — хотя бы намёк на связь — с тем юношей из медальона, к которому Гарри так привязался, в которого так глупо, неосмотрительно влюбился. Он искал эту связь. И не находил её. Этот человек был чем-то иным, словно в нём не осталось и тени той, прежней, души. Не походил он и на то змееподобное существо, знакомое Гарри по кладбищу и кошмарам. Этого человека он не узнавал; это был незнакомец. Гарри поднял палочку, её кончик чуть-чуть выглянул из-под мантии, и шепнул еле слышно: — Expelliarmus. У Волдеморта оказалась до жути нечеловечески быстрая реакция: по-звериному инстинктивная даже против невидимого противника. В Гарри мигом полетело неизвестное ему проклятие. Но какое? Чем запустил в него Тёмный Лорд?.. Впрочем, это уже не имело значения. Заклинание Гарри победило. Красным лучом оно взрезало золотое проклятие и понеслось к изумлённо застывшему Волдеморту. Палочка вылетела из его ладони… и словно на невидимой нити воспарила вверх. Гарри с улыбкой наблюдал, как она поднимается всё выше и выше… Вот палочка уже оказалась в нескольких футах над ним, он откинул голову, разглядывая Дар Смерти на фоне зачарованного неба, и поднял левую руку. «Ко мне», — скомандовал Гарри, простирая пальцы. Старшая палочка подчинилась хозяину. И когда она оказалась в его ладони, всё изменилось. Прежде он был лишь потрёпанным жизнью мальчишкой, вечной жертвой… Слабым и ни что не годным, бесхарактерным и покорным. Он был Эвансом, и он слишком долго кочевал из одной клетки в другую. Но в миг, когда гладкое дерево коснулось его пальцев, тот человек умер. …Сила. Она прошила Гарри насквозь с невиданной доселе мощью. Она поглотила его сердце, завладела им, очаровала его… Она — эта сила — подначивала, воодушевляла, умоляла… нет, требовала использовать себя. И шторм в его мыслях, трещащие молнии на языке, эта сокрушительная, неизменная гроза, всегда бушевавшая на периферии его сознания, наконец — наконец — нашла себе проводника. Гарри снова посмотрел на потолок и, сам не понимая отчего и зачем, даже не особо задумываясь над тем, что делает, вскинул палочку, целясь в облака, звёзды и луну… Это был один из тех моментов, когда человек задаётся вопросом: что из этого настоящее, а что — нет? Действительно ли над ним потолок, всего лишь зачарованный так, чтобы казаться небом? Или же это нечто большее, нечто за пределами воображения, как врата в рай? Гарри сосредоточился и подумал: «Сломай». И с кончиков его пальцев сорвалась молния просто феноменального размаха. Всё кругом залив ослепительным белым, она с громоподобным треском устремилась вверх, рассекла облака и врезалась в звёздный небосвод, кроша остатки защиты замка, как хрупкое стекло. Вот так хозяин Старшей палочки взломал небо. Но прежде чем молния успела рассеяться, Гарри придал ей новую форму. Он хотел, чтобы они, его враги, содрогнулись от страха так, как очень давно дрожал перед ними он сам… Гарри рассёк воздух Старшей палочкой, и молния разверзлась прямо в небе, обращаясь трещащей от статического электричества тучей, а потом раскололась и сверкающим ливнем пролилась на каждого Пожирателя Смерти, заставляя их рухнуть на колени и выронить палочки. …У Гарри звенело в ушах. Это выл ветер… нет, голоса… — Гарри… Гарри… Гарри… Все в зале шёпотом повторяли проклятое Запретом имя. Гарри стянул с себя мантию-невидимку и сжал её в правой ладони вместе с палочкой Драко. Когда на пол пролились крошечные молнии, Патронус ударил копытами, взмыл в воздух и, неторопливо описав круг возле своего израненного, всего перепачканного кровью создателя, остановился за его спиной. Сиял он так ярко, что, оказавшись позади, создавал вокруг Гарри какой-то неземной ореол. В Большом зале воцарилась тишина. — Меня зовут Гарри Джеймс Поттер… — произнёс человек с молнией на лбу и ими же на кончиках пальцев, волшебник, оказавшийся в шаге от звания Повелителя Смерти. Гарри смотрел прямо на Тёмного Лорда, когда говорил. Он без тени страха сверху вниз взирал на напророченного ему врага, павшего сейчас перед ним на колени… И, странное дело, но Волдеморт не смотрел на него… точнее, не смотрел ему в глаза. Нет, его потемневшие, широко распахнутые сейчас глаза… скользнули по груди: по свежему шраму прямо напротив сердца, по медальону — не тому — а потом остановились на глубокой, кровоточащей ране в боку, которая даже теперь по капле тянула из Гарри жизнь. И, похоже, решил он, всё это: внезапно обретённая мощь, общая истощённость и заметная потеря крови — как-то начинало сказываться на нём, ведь с этого места казалось, что в алых глазах стоят… слёзы. Гарри снова вскинул голову к небу, потом вздохнул, смежил веки и развёл руки в стороны, сжимая Старшую палочку в одной ладони и мантию-невидимку с палочкой Драко — в другой. — …и я Избранный. Этими словами Гарри Джеймс Поттер возвращал себе имя, титул и судьбу. А потом сработавший портключ унёс его прочь.