Навязчиво

Мир завихрился вокруг Гарри. Из-за вонзившегося под пупком крюка израненное тело содрогнулось от боли. Он с трудом удержался на ногах, когда его выбросило… на кухню? Меркнущим сознанием он заметил стол в окружении нескольких стульев, потом человека. Тот резко повернулся на внезапный звук. Высокий, со спутанными волосами. Сквозь грязные стёклышки очков на Гарри посмотрели яркие… голубые глаза. — Д… Дамблдор?.. И он потерял сознание.

* * *

Гарри оказался на каталке. Он лежал на спине, а вокруг с бешеной скоростью двигался мир. Он заваливался то на одну сторону, то на другую, едва не падая с быстро катившейся, то и дело куда-то поворачивающей поверхности, но, всякий раз оказываясь у края, он ощущал их… зудящие, неуютные стены и в своём разуме, и наяву… Они были просто невыносимыми, когда Гарри врезался в них всем своим израненным телом. И тогда он вцеплялся и разрывал их на куски, но они тут же с неотвратимой и бесконечной мстительностью возникали опять… а шрам, шрам горел… Над ним вспыхивали и гасли ослепительно-белые огни, отчего ощущение быстрого движения куда-то становилось ещё отчётливее. Чёрный, белый, чёрный, белый, глубокая тьма и вспышки света сменяли и сменяли друг друга… пока вдруг всё не остановилось. Гарри воспользовался этой передышкой, чтобы вдохнуть поглубже… и тут же раскашлялся. Воздух обжёг внутренности пеплом и золой. В горле заклокотала кровь, и на языке осел металлический привкус. А потом явились чудища. Гарри словно вписали в кошмарную картину сюрреалиста. Над ним кружили и сновали красные, зелёные, чёрные дьявольские отродья. Их головы венчали огромные рога, а из-под искривлённых губ щерились клыки. Их тела обтягивала сияющая, будто покрытая алмазной крошкой или влажными чешуйками дракона, плоть. Сколько их здесь было? Три? Четыре? Дюжина? Сотня? Они гудели и визжали на каком-то неизвестном наречии, рычали и верещали, то и дело тыча в его тело, впиваясь когтями в бока, предплечья и ноги. С особенно противным воплем они прижали его, приподняли голову и заставили выпить из обсидианового кубка нечто багровое… — Кровь! Это было единственное слово, которое Гарри отчётливо разбирал среди этой языковой вакханалии. — Кровь!.. Кровь, кровь!.. Кровь! К губам снова что-то прижалось, и, хотя он пытался воспротивиться, рот раскрыли, и ему не хватило сил им помешать… — Кровь! Кость!.. Кость! Кровь! Новое слово среди оглушительных визгов, а потом… — Плоть! Плоть, кость и кровь. Гарри не понимал, то ли чудища плачут сквозь вопли, то ли смеются. Он балансировал на грани сознания среди этой горячечной лихорадки... Ему было холодно, невыносимо холодно, но в то же время он горел. Казалось, кости его сделались изо льда, а кожа — из пламени. Лёд и огонь — невозможная комбинация. Гарри обливался холодным потом, и боль, боль… Она была разной и прорастала по всему телу, дополняя вот-вот готовый расколоть голову шрам. Он чувствовал, что средоточие этой боли где-то… сбоку. Именно в боку она зарождалась. Это был какой-то невероятный тип боли… и как будто знакомый. Но ему не хватало сил, чтобы напрячь память и вспомнить откуда… — Кровь! Кровь!.. Кровь! На лоб — прямо на горящий адским пламенем шрам — внезапно опустилось что-то холодное и влажное. Гарри моргнул, желая разглядеть ту сатанинскую тварь, что столь простым действием впервые проявила неожиданную человечность… Он поднял взгляд… — Гермиона? Чудище из кошмара вдруг растворилось прямо в воздухе, и на его месте чётко проступили тёплые карие глаза. Её перевёрнутое вверх тормашками лицо зависло всего в нескольких дюймах над ним. И Гарри жадно рассматривал его из-под ресниц. Гермиона казалась вымотанной и истощённой, но она улыбнулась ему сквозь блестевшие в широко распахнутых глазах слёзы. — Гарри, ох, Гарри… Он растерянно посмотрел на неё. — Кого ты зовёшь? Гермиона нахмурилась, но губы её растягивались всё дальше и дальше, пока не оказались за пределами посеревшего лица, а волосы и глаза — да и вообще всё вокруг — смазались масляными красками на мокром полотне. Цвета поблёкли и смешались, Гермиона представилась помесью человека и чудовища, а потом и вовсе исчезла. Вообще всё исчезло, обратившись грязно-коричневой массой, которая темнела и темнела, пока не стала совсем чёрной.

* * *

Он что-то держал в руках. И это что-то было всем. Кончики пальцев касались разбитого вдребезги мира, его бесповоротно мёртвых осколков, которые не спасёт уже никакая магия. Он застыл, в ушах зазвенело. Но это продлилось недолго. Пустота иллюзорна. И эта одолевшая его от шокирующего открытия пустота испарилась почти мгновенно. Ужас. Горе. Ярость. Чувства напоминали шквальный огонь. Они устремились к Гарри, и он знал, знал: когда они настигнут его, он погиб. «Прощай, жестокий мир», — торжественно подумал Гарри, глядя на надвигающуюся на него стену ненависти, на мрачное обещание неизбежной кончины. …но этого не случилось. За секунду до того, как его накрыла волна, от которой негде было укрыться и которая успела бы размазать его… Гарри спас свет. Какое-то незримое, яркое и тёплое присутствие осторожно подхватило его и вернуло в бесконечно белый мир, в место, куда он неизбежно попадал, застывая между сном и кошмаром, между ужасами собственного подсознания… или чьего-то другого. Теперь здесь было спокойно. Гарри шёл по обширным пустотам и ни о чём не думал, ничего не чувствовал. Здесь стояла тишина, но не гнетущая, как тогда… это был простор… Умиротворяющий. Простой и чистый. Пошёл снег. Гарри поднял голову и уставился в такое светлое небо, что цветом оно сливалось со здешними землями. И пусть разглядеть их было очень непросто, но скоро он понял… Это… Нет, это не снег, а… Лепестки. Гарри улыбнулся, когда один из них игриво пролетел прямо перед ним. Сперва они казались немногочисленными и редкими, но очень скоро повалили, как взаправдашний снегопад. Он шёл, а белые лепестки, неторопливо и изящно рея в воздухе, спускались на землю. Это было прекрасно. Они падали на плечи, путались в волосах… и пахли лилиями. «Странно», — подумал Гарри, замедляя ход, а потом и вовсе останавливаясь. Он развёл руки и снова поднял голову, словно пытался определить, откуда сыплются лепестки. Раньше в его снах ничто не имело собственного запаха. И теперь происходящее начинало казаться… реальным. Лепестков становилось всё больше. Их стало так много, что под ногами уже сбились настоящие сугробы. Гарри закрыл глаза, наслаждаясь успокаивающим ароматом лилий. А когда открыл, то увидел… что с неба падает целый цветок. Белый, но с несколькими ярко-зелёными тычинками в центре. Крошечное вкрапление цвета горело среди белоснежного мира маяком. Гарри с улыбкой вытянул руку, ожидая, когда цветок приземлится на ладонь. Тот был совсем близко, когда… Его поймал кто-то другой. Она появилась из-за спины: справа вдруг протянулась чужая рука, распростёрла ладонь прямо над его ладонью и первой поймала цветок. И Гарри понял — по одной этой руке — кто это. По левую сторону возникла вторая рука, и та, что поймала цветок, погладив Гарри по лицу лепестками, поднесла его к самой груди, к сердцу. Он не обернулся, именно потому что знал, кто это… и знал, что он не настоящий. Он знал, потому что, даже видя его руки, видя, как они поймали эту невозможную белоснежную лилию… Гарри не чувствовал его. Он ведь всегда ощущал его в тех повторяющихся из раза в раз снах о тоскливом чулане. У него были ласковые, тёплые руки, и Гарри чувствовал их вес, физически ощутимый вес. Они были очень — очень — настоящими. Но от этого призрачного объятия он не чувствовал ничего. Чужие руки мягко светились, чего никогда не бывало прежде, и казались полупрозрачными, словно проекция из света. Это фантом, сон… и ничего более. Гарри попытался накрыть пальцами ладонь, прижимающую цветок к его груди, и — цвет их кожи разнился, как сияющее солнце рядом с безжизненной луной — ничего. Ни тепла, ни пульса. Ничего. Рука прошла насквозь, и теперь Гарри не понимал, как фантом вообще держит лилию. Он не настоящий. — Ты любил меня? Сердце задало вопрос прежде, чем Гарри успел остановиться. Шёпот прозвучал одиноко и потерянно среди бесконечного белого мира с дождём из лепестков. Лилия выскользнула из пальцев и упала на землю. Он не ответил. Конечно, он не ответил.

* * *

Солнечный свет. Гарри ощутил на лице его тепло, даже не открывая глаз. Оно казалось таким приветливо-согревающим на коже, что, придя в себя, Гарри захотелось подольше в нём понежиться. Похоже, он лежал в кровати, и это было просто замечательно: лежать и не мучиться от боли. Если говорить на чистоту, чувствовал себя Гарри… что ж, довольно хорошо. Вот теперь он распахнул глаза, потому что вывод из-за отсутствия адских мук на ум приходил всего один: он умер. Гарри резко сел, отбросил одеяло и от увиденного вовсе пришёл в ужас. Он был обнажён и необъяснимо чист: ни крови, ни грязи. Гарри судорожно зашарил взглядом по комнате и… А вот и она. Тупая, ноющая боль в боку. Вполне терпимая и не рвущая на части; да и появилась она, скорее, из-за резкого движения, но всё же это была боль. Гарри выдохнул от облегчения. Всё-таки жив. Это хорошо. Правда же? И оказывается, он был здесь не один. В дальнем углу комнаты в кресле сидел старик в простой коричневой мантии и, выронив газету, которую, похоже, до этого читал, смотрел в упор на вскинувшегося Гарри. Секунду он выглядел удивлённым, но потом лицо его расчертила ухмылка. — Ты пришёл в себя, — просиял незнакомец и поднялся. — Как себя чувствуешь? Гарри уставился на него во все глаза, суетливо поднимая отброшенное впопыхах одеяло. Этот человек казался смутно знакомым… — Кто вы? — сквозь сбившееся дыхание спросил Гарри, прижимая одеяло к груди. — Где мы? Что произошло в Хогвартсе? Остальные в порядке? Они успели выбраться? Где?.. — Эй, эй, полегче, сынок, давай-ка по вопросу за раз! — посмурневший старик достал из шкафа одежду: такую же школьную мантию Гарри носил в Хогвартсе. — Остынь немного… Вот, приведи себя в порядок, а потом поговорим. Он бросил вещи в Гарри — тот едва успел их поймать — и скрылся за дверью прежде, чем его успели закидать новой чередой вопросов. Гарри буквально выпрыгнул из кровати и принялся одеваться просто с невообразимой скоростью, как вдруг замер, увидев собственное отражение в зеркале рядом со шкафом. От огромного синяка на боку остался лишь лёгкий намёк на него: расплывчатое пятно бледно-жёлтого, почти уже белого цвета, будто кровоподтёк сошёл давным-давно. Потыкав в него пальцем, Гарри с облегчением заметил, что ребро теперь на месте. Это хорошо… Наверное, прошлой ночью его напоили Костеростом… Мерлин, так вот почему было так больно. И теперь он, похоже, обзавёлся ещё одним шрамом: посреди остатка синяка изгибалась — как полумесяц или серп — тёмно-красная отметина. «Чудесно, — желчно подумал Гарри. — Как раз этого мне и не хватало. Очередного шрама в довесок к тем, которые на лбу и…» На груди. Он ведь ни разу нормально его не рассматривал, старательно отводя глаза перед зеркалом после… того случая. Гарри просто не мог дольше пары секунд смотреть на напоминание, на физическое доказательство… Идеальный овал пунцового, но на несколько тонов светлее, чем шрам на боку, цвета. Он в точности повторял форму медальона, словно тот отпечатался на коже клеймом. «Что же ты натворил?» Гарри отвёл взгляд от зеркала, глубоко вздохнул и как мог быстрее закончил с одеждой трясущимися руками. А куда подевался портключ? Впрочем, этот вопрос стоял в самом конце длинного списка. Гарри распахнул дверь, с трудом сопротивляясь желанию втащить старика за ворот и засыпать вопросами. — Так кто вы? — повторил он, пожалуй, самый животрепещущий из них. Незнакомец нахмурился и вернулся в спальню. — Аберфорт… Аберфорт Дамблдор, — едва слышно буркнул он, ему явно не нравилось озвучивать этот факт. Гарри изумлённо вскинул брови. — А-аберфорт?.. Лицо у старика сделалось ещё угрюмее. — Вы брат Дамблдора?.. — Ага, — горько подтвердил тот. — Гордый бармен и владелец «Кабаньей Головы». Гарри почти чувствовал, как бледнеет. — «Кабаньей Головы»… в Хогсмиде. — Ага, в Хогсмиде. — Хогсмид! — недоверчиво вскрикнул Гарри и всплеснул руками. — Я в Хогсмиде! Так это и есть тайное, безопасное место? Для экстренного побега? Он только что разыграл самое грандиозное — и безрассудное — представление в истории Хогвартса, взломал его защиту и смылся из Большого зала, перед этим у всех на глазах разоружив Тёмного Лорда… и после этого его вынесло в деревеньку у самого подножья школы! Гарри казалось, его вот-вот стошнит. — Нужно быстрее убираться отсюда, — выдохнул он и принялся осматриваться в поисках… хоть чего-то. Метлы? Камина с летучим порохом? Сговорчивого фестрала, готового отвезти его куда-нибудь подальше? Аберфорт пренебрежительно фыркнул. — Не кипишуй, — он схватил Гарри за плечо и заставил опуститься на край кровати. Для старика Аберфорт оказался очень силён. — Ты здесь в безопасности. Думаешь, Снейп сделал бы это место убежищем, не будь оно вдоль и поперёк обвешано защитными заклинаниями? Да не абы какими… их даже Воющие чары этих проклятущих Пожирателей не приметили… — Что? — переспросил Гарри, мысли лихорадочно скакали в голове. — Погодите… так это вы тот единственный человек, который знает, что Снейп жив? С которым он связан Непреложным обетом? — Чертовски верно, — Аберфорт улыбнулся, приподняв лишь один уголок губ, отчего улыбка вышла кривой. — Не то чтобы он был этому сильно рад. Но я не собираюсь слепо доверять бывшему Пожирателю… Даже если ему доверял мой дражайший старший брат. Последние слова буквально сочились сарказмом. Гарри непременно бы этим заинтересовался, не будь у него наготове тысяча других, куда более важных вопросов. — Что произошло? — спросил он. — После того, как я появился здесь, вы видели… Снейпа с Драко, и?.. Словно по заказу, по ступенькам загромыхали чьи-то шаги. Гарри как раз успел снова встать с кровати и повернуться к двери… И сердце подпрыгнуло к самому горлу. — Рон! — воскликнул он, когда в комнату с широкой улыбкой на губах ввалился его друг и… — Гермиона! С вами всё в порядке, вы… Договорить ему не дали крепкие и удушающие — можно даже сказать, удавливающие — объятия друзей, которые кинулись к нему… весьма нелюбезно оттесняя Аберфорта Дамблдора. — Ты кретин! — радостно объявил Рон, едва отстранившись. Гермиона и не думала разжимать рук. — Ты просто двинутый на всю голову, но гениальный придурок! Поехавший сукин ты сын! Говорил он всё это с ликующим смехом. — Расскажите, что произошло, — всё же потребовал Гарри… но веселье Рона оказалось столь заразительно, что он произнёс это с улыбкой. Гермиона, наконец, отступила, тоже улыбаясь сквозь слёзы. Но выглядела она не такой цветущей, как Рон. Подруга была бледна как смерть, а мешки под карими глазами больше напоминали синяки. — Боже праведный, Гермиона, — выдохнул Гарри, вспомнив пыточное Беллатрикс Лестрейндж. — Ты как? Ты… — Всё хорошо, со мной всё в порядке, — выпалила она, но Гарри не мог не заметить её осипший, глуховатый голос. Он снова притянул её в — на этот раз в очень осторожные — объятия. — Правда, — продолжала Гермиона, прижавшись щекой к его груди. — М-мне повезло. Представь, что бы она с-сделала, если бы узнала, что я под её личиной проникла в х-хранилище… У Гарри подвело живот. Действительно, узнай Беллатрикс Лестрейндж, что Гермиона, грязнокровка, под Оборотным зельем кружила по улицам… Он тряхнул головой. У него не было никакого желания развивать эту мысль. — Что произошло? — чуть погодя повторил он вопрос, не выпуская Гермиону из объятий. Хоть она и дрожала всем телом, в целом выглядела невредимой. — После того, как ты разоружил Сам-Знаешь-Кого перед всеми Пожирателями и Орденом? — торжествующе уточнил Рон, и Гарри поддался его ликованию, тут же ощутив, как заалели щёки, а потом выдавил: — Эм… Да. — Ты вывалился на мою чёртову кухню, вот что! Они все повернулись к пышущему недовольством волшебнику в дальнем углу комнаты. Гарри совсем о нём забыл. На лице старика отражалась забавная смесь возмущения и благоговения, уязвлённости и огорошенности. — Извините? — пробормотал Гарри, не уверенный, что ещё можно сказать. Аберфорт всплеснул узловатой рукой, словно отмахивался от этих извинений. — Ты только представь, что я подумал, когда сам Гарри Поттер… — Не произносите моё имя! — вскинулся Гарри и невольно крепче сжал руку на плечах Гермионы. — Всё хорошо! — моментально отреагировала та, пытаясь ослабить его хватку. — Правда! Запрет… взломали! Гарри разжал руки. — Что? — Ага! — хрипловато воскликнул Рон. — Когда ты появился, разбрасываясь Патронусами и молниями с вершины гриффиндорских часов — звезданутый ты псих, чокнутый, но обаятельный безумец — все вокруг только и произносили твоё имя. Людей было так много, что случился магический перегруз, и Запрет лопнул по швам! У Гарри голова пошла кругом. — Значит… теперь меня снова можно звать по имени? Гермиона и Рон разом кивнули. Гарри растерянно пригладил ладонью волосы: поразительно, казалось бы, такая небольшая новость, но он был поражён до глубины души. Он действительно, он в самом деле вернул себе имя… — Так вот. Представь моё удивление, — с ухмылкой продолжил Аберфорт, — когда сам Гарри Поттер появился на моей кухне, пока я мирно заваривал чай. Я-то ждал, что через тайный проход вот-вот вернутся мисс Грейнджер с мистером Уизли, но когда с помощью портключа объявился ты… что ж, я, мягко говоря, был безразмерно удивлён, — его ухмылка стала шире. — Без рубашки, с ног до головы в крови и такой грязный, будто только что из могилы выполз, — тут Гарри фыркнул, — и с дырой в боку, через которую с лёгкостью проехал бы Хогвартс-экспресс. Да ещё и вознамерился истечь кровью прямо на полу моей кухни. И хотя Аберфорт озвучивал просто ужасные вещи, улыбка его становилась только шире, словно всё это развлекало его… по крайней мере, сейчас, когда перед ним стоял уже вполне живой и здоровый Гарри. — По всем законам ты был не жилец, сынок, — бросил он почти обвиняюще, но глаза блестели так же задорно, как бывало у Дамблдора. — Да он давно плевать хотел на эти ваши законы, — Рон хлопнул Гарри по плечу. Улыбка всё не сходила с его губ и была такой широкой, что, казалось, ещё чуть-чуть, и у него треснет лицо. — Ладно, а потом? — Гарри обвёл всех троих взглядом. — Я появился здесь, вы меня подлатали… — Подлатали, — суховато протянул Аберфорт, хотя ухмылка так и не сошла с его губ, как если бы он по-прежнему находил всё это забавным. — Не так-то легко нам это далось. — Нам? — Слушай, — начал Рон, впервые чуть помрачнев за время их разговора. — Думаю… Мы должны кое-что тебе показать, Гарри. Гарри. Слышать собственное имя из уст друга было так непривычно, что это казалось почти нереальным. — Д-да? — он переводил нервный взгляд между Роном и Гермионой, пока та не кивнула. — Да, — она вытерла глаза и разом стала куда серьёзнее. — Да, прежде чем продолжить, мы должны тебе кое-что показать. У Гарри пересохло во рту, и он вдруг весь насторожился, когда Гермиона схватила его за руку и подвела к… Пустой картине? — Вы не возражаете, Аберфорт? — позвала она. — Если вы настаиваете, — он встал перед рамой и позвал: — Ариана! Сперва ничего не происходило. А потом словно откуда-то издалека послышались шаги. Они сделались быстрее, превращаясь в бег, а затем Гарри увидел, как… к ним кто-то приближается… Ребёнок… Девушка. Совсем юная, с заплетёнными в косы светлыми волосами и радостной улыбкой на лице. Её голубые глаза задорно блестели. — Моя сестра, — отрывисто объяснил Аберфорт. Гарри удивлённо моргнул: бывший директор ни разу не упоминал, что у него была сестра. Но в том, что перед ним ещё один член семьи Дамблдоров, он ни капли не сомневался. Её сияющий взгляд с непосредственным любопытством остановился на Гарри, а потом снова обратился на брата. — Ариана, будь так любезна?.. Девушка кивнула и пританцовывающим шагом отступила вбок. Гарри поражённо застыл от увиденного и недоверчиво выдохнул: — Там что, дыра? — это было нечто странное, едва ощутимое… но перед появлением девушки картина казалась плоской и вполне себе двумерной… но после просьбы Аберфорта она вдруг сделалась другой, будто приобрела глубину, вовсе не метафорическую, и вообще стала казаться не картиной, а… — Там тоннель, да, — ответила Гермиона. Рон выступил чуть вперёд, лукаво вздёрнув бровь. — И мы собираемся спуститься в него. И тут же, подтверждая собственные слова, Рональд Уизли ступил одной ногой за раму. Гарри смотрел на это со священным трепетом. — Идёмте уже! — Рон нетерпеливо махнул рукой. — Вы с нами, Аберфорт?.. — спросила Гермиона осипшим, глуховатым голосом. Старик фыркнул и огладил неопрятную бороду. — Нет, нет. Я остаюсь, пора открывать бар…А вы идите, но сперва… Аберфорт пересёк комнату, достал палочку и постучал ею по крышке деревянного сундука в углу, что-то бормоча себе под нос. Громко щёлкнул замок, он запустил внутрь руку и достал… Сначала мантию-невидимку и затем не одну, а целых две палочки… палочку Драко Малфоя и… — Положил их сюда для сохранности, после того как ты без чувств рухнул на кухонный стол, — криво усмехнулся Аберфорт. Гарри бросился вперёд и первой схватил свою мантию, тут же пряча её за пазухой; палочку Драко он сунул в карман… И оставалась ещё Старшая палочка. Аберфорт странно смотрел на неё, и Гарри знал причину его смятения. Это была палочка его почившего старшего брата. Дар Смерти. Палочка, которую Альбус выиграл в поединке с Геллертом Гриндевальдом и которую Волдеморт украл прямо из могилы бывшего директора, вытащил из окоченевших пальцев… Старика, казалось, вот-вот стошнит. Гарри не знал, что сказать. Но потом Аберфорт, словно приняв какое-то решение, протянул ему палочку и велел: — Бери, — этот тон ясно давал понять, что он не желает озвучивать пришедшие ему на ум мысли. Очень осторожно Гарри подчинился. И даже от такого простого прикосновения к Старшей палочке его переполнила… сила. Она пульсировала под кончиками пальцев, обволакивала всё тело. Собственное сердце ускорило ход и теперь отбивало как барабан: Сейчас. Сейчас. Сейчас. Гарри облизнул губы, не сводя взгляда с гладкого чёрного дерева в ладони. Он не солжёт, если скажет, что эта палочка была… притягательной. Завораживающей. Опасной. Мотнув головой, Гарри сунул её во внутренний карман. И, наверное, все его мысли отражались на лице, потому что стоило поднять глаза, и он встретился со встревоженным взглядом Аберфорта. — Ты с ней поосторожнее, сынок, — пробормотал тот. Гарри просто кивнул. Рон высунул голову из рамы на стене. — Вы идёте или как? — он, видно, всё пропустил. Но Гермиона — нет. Она тихо стояла рядом и казалась такой же обеспокоенной, как и Аберфорт. Гарри выдавил улыбку, старательно делая вид, что не заметил напряжённости момента. Он обтёр о мантию взмокшую ладонь и протянул её старику. — Мистер Дамбл… — Аб, — перебил его тот. — Зови меня Аб. — Аб, — Гарри склонил голову. — Спасибо. Я не… мы не… — он горел желанием сказать что-нибудь проникновенное и значимое, но не находил правильных слов. Наверное, ему никогда не понять, почему незнакомец готов был рискнуть жизнью, чтобы помочь ему и его друзьям. Его, похоже, поняли и без слов. Лицо старика смягчилось. — Не нужно меня благодарить, — отмахнулся он, крепко сжал ладонь Гарри и потряс её. — На самом деле, вы сделали для меня больше, чем я для вас, — Аберфорт улыбнулся жёлтыми кривоватыми зубами. — А теперь давайте, валите из моего дома. Гарри рассмеялся. Гермиона тоже улыбнулась и взяла его за руку. — Спасибо, сэр, — кротко сказала она. Аберфорт махнул узловатой ладонью и подтолкнул их к раме. Рон только что не подпрыгивал от нетерпения. — Сюда, — он подал им обе руки, чтобы помочь забраться в картину… впрочем, такая услуга нужна была скорее самой низкой среди них Гермионе, чем Гарри. Но он всё равно принял руку друга. И вот они втроём очутились в устрашающе мрачном произведении магического искусства, которое одновременно было картиной и не было ею. Рука об руку с Гермионой с одной стороны и Роном — с другой, Гарри позволил вести себя в темноте. Шли они как будто вверх. На языке крутилась тысяча вопросов, но он не находил в себе сил заговорить. Царившая кругом тьма словно укутала Гарри в странную, цепенящую пустоту; то же самое, похоже, произошло и с его друзьями. В проходе было сумрачно и чуточку холодно. Прогулка оказалась длинной. Они неторопливо ступали в этой тишине, и, быть может, всё дело было в Старшей палочке, но Гарри чувствовал себя… странно. Обезоруживающе спокойно. Даже сквозь пробивающуюся откуда-то тревогу… Он едва не споткнулся от настигшего его озарения. Щиты. Щиты Снейпа. Зудящий чужеродный заслон пропал из его разума… то, что чувствовал сейчас Гарри: нечто нечёткое, едва различимое, было его собственными Щитами… когда и как — сам того не понимая — он их возвёл? Но понимание, что Щиты бывшего профессора исчезли, с треском проломило владевшую им невозмутимость. — Кто умер? Его охрипший голос эхом разнёсся по пустому тоннелю. Они шли уже очень долго и теперь, похоже, упёрлись в тупик: на вершине восхождения их поприветствовала заколоченная деревом преграда. Рон и Гермиона обменялись опасливыми взглядами, и тревога Гарри взмыла до небес. Но прежде чем он успел открыть рот, Рон постучал рядом по стене один, второй, третий раз… Послышалось какое-то движение, а потом та со скрипом приотворилась. В лицо ударил серебристый свет, и Гарри сощурил уже привыкшие к мраку тоннеля глаза. Рон без лишних слов толкнул потайную дверь, и они с Гермионой посторонились, чтобы Гарри мог выйти первым. Сердце забилось в горле, когда он ступил вперёд, внезапно занервничавший, испугавшийся, насторожившийся и… На него напали. Едва он показался из тоннеля, на него набросились таким скопом, что не разобрать было, где кто. Первым он узнал Невилла Лонгботтома, который оказался так близко, что едва не ткнулся носом ему в щёку. Потом — Дина Томаса и Симуса Финнигана, своих соседей по спальне… И Фреда с Джорджем, смеющихся и воющих от радости, как звери… впрочем, кричали все. Все вокруг повторяли и повторяли его имя. Гарри едва не клонило к полу под их натиском, а его переполняла такая радость, что он не знал, что сказать и к кому первому обратиться, так что его хватило лишь на почти оглушительный вопль: — Я в-вас всех люблю!.. — и грянул ещё более дружный смех. А потом одно за другим случилось несколько будоражащих событий. Первой стала Джинни Уизли. Джинни, которая держалась в сторонке во время группового объятия, но дала о себе знать, когда всё чуть улеглось. Гарри как раз оглядывался по сторонам, расточая улыбки на каждое похлопывание по плечу и восхищённые взгляды, когда младшая Уизли выступила вперёд. Улыбка медленно сползла с его губ, потому что Джинни не казалась ни счастливой, ни обрадованной… честно говоря, она выглядела злой. Окружавшие Гарри люди расступились, когда Джинни приблизилась, чеканя шаг. Он открыл было рот, обескураженный такой враждебностью, но она сбила — буквально — с его лица это растерянное выражение. — Ты скотина, — процедила Джинни, опасно сверкая карими глазами… и, прежде чем Гарри переварил произошедшее, она схватила его за ворот мантии и притянула в самый неожиданный в его жизни и яростный поцелуй. Он застыл, растерянный и удивлённый, чувствуя, как горит от удара щека, и как-то созерцательно подумал, что это, в принципе, полностью и всесторонне отражает весь его опыт в любовных делах. Окружавшая их толпа, которая изумилась не меньше, лицезрея, как Джинни Уизли сперва заехала чудом воскресшему Избранному по физиономии, а потом его же и засосала, наконец пришла в себя. Со всех сторон послышались улюлюканье и свист. Джинни зарылась пальчиками в его волосы, Гарри же стоял столбом и даже не пытался сбежать. Ему, в общем-то, и выбора не оставили, так что он просто позволил этому случиться. К счастью, публика в этой таинственной комнате не намерена была позволить кому-либо присвоить Гарри Поттера больше, чем на несколько секунд. — Эй, ты сейчас его задушишь. Дай ему вдохнуть, Джин… — Ну не знаю, со стороны смотрится задорненько. Может, нам всем попробовать? Занимаем очередь! — Блестящая мысль. Я следующий! — У кого есть мятная пастилка? Не хочу подпортить первое впечатление. Это были, конечно же, Фред с Джорджем. И их добродушное подтрунивание заставило наконец Джинни разжать руки. Она отступила, но глаза её по-прежнему горели огнём. А Гарри даже не знал, то ли это пугает его, то ли возбуждает (чёрт, вот почему у него всегда так?). — …и т-тебе привет, — выдавил он. С Джинни мигом слетела вся злость, и она рассмеялась вместе с остальными. И тогда Гарри заметил Малфоя. Тот стоял неподалёку и с явным презрением наблюдал за развернувшейся перед ним сценой. Его сощуренный взгляд сверлил затылок Джинни, словно она виделась ему особо мерзким созданием, но Гарри едва ли это задело, потому что Малфой был здесь, и он был жив… — Драко! — воскликнул он, и выражение лица Малфоя изменилось, как по щелчку пальцев. Он усмехнулся и двинулся к Гарри, довольно грубо оттирая Джинни в сторону. Они обнялись, как выжившие в страшном бою братья. Что, собственно, полностью соответствовало действительности. Смех стих. Все в немом изумлении смотрели, как Гарри Поттер и Драко Малфой по-дружески крепко сжимают друг друга. — Эванс, — пробормотал Драко, почти тут же отстраняясь. Следующие слова прорвались из него так быстро, будто он просто не мог держать их в себе. — Я сделал это… я убил змею! Гарри приоткрыл рот. — Ты… ты что?! — Драко кивнул, весь сияя. — Как?! — Вот этим! — тот указал на низкий деревянный столик сбоку, на котором лежал… — Меч Гриффиндора! — недоверчиво вскрикнул Гарри. — Но как?.. — Это было дико, — быстро продолжил Драко, и по реакции окружающих Гарри понял, что они уже слышали эту историю. — Я стоял там, где ты меня оставил, прямо за развалинами, и ждал, а Тёмный Лорд… делал то, что делал, а потом появился твой Патронус и увёл его за собой. Но, уходя, Тёмный Лорд что-то сказал на парселтанге, наверное, велел змее присматривать за Снейпом, потому что она даже не сдвинулась с места… Малфой замолчал, чтобы перевести дух. Гарри восхищённо внимал. — И… и знаешь, я готов был сбежать, только взглянув на неё. Но потом… не знаю… Не знаю, что на меня нашло, но я решил: «Нет. Я верну Снейпу должок и тоже его спасу. Я всех их спасу и прикончу эту тварь». Драко светился от радости. И Гарри просто не мог не улыбаться ему в ответ, ведь прямо сейчас его распирала гордость за друга. — Он был бесподобен, — подхватила Гермиона, с признательностью глядя на Малфоя, из-за чего тот, казалось, раздулся ещё сильнее. — Но как ты достал меч? — Он просто взял и появился! — воскликнул Драко. — Я повернулся, а меч торчит в одном из обломков стены… чистое безумие, правда ведь? Ведь он был у Тёмного Лорда, лежал у него в кармане, в сумке Грейнджер… а потом он оказался передо мной, я увидел его и понял, просто понял, что должен достать его из камня и убить змею, — он коротко хохотнул. — И вот… это я и сделал, — как-то скомканно закончил Малфой, и Гарри понял, что за этим крылось нечто большее, но тут их перебил Рон. — Получается, мы разобрались со всеми! — ликующе подытожил он, улыбаясь от уха до уха. И даже он смотрел на Драко с признательностью. — Мы избавились от всех хоркруксов! Гарри и Драко коротко переглянулись, ощущая, как угасает их радость. Ведь Малфой тоже был там. Слышал, как он кричал на Снейпа; Малфой знал… Тут до Гарри дошло, и он резко обернулся. — Мы знаем. Это сказал Невилл Лонгботтом. И, глядя на него, Гарри в полной мере осознал, что его не было слишком долго. Невилл Лонгботтом казался сейчас совершенно другим человеком. Ростом он не уступал Гарри, а его округлое лицо утратило всю мягкость черт. Но больше всего изменились глаза. Гарри помнил, что на пятом курсе во время встреч ОД в этих глазах временами мелькало нечто стальное… сейчас же это тёмное и суровое не мелькало, а казалось закостеневшим. — Рон и Гермиона рассказали нам всё: о том, как Сам-Знаешь-Кто похитил тебя, о том, где ты спал… и как они охотились за хоркруксами Сам-Знаешь-Кого… — Теперь-то не нужно хранить всё в тайне, да? — ликовал Рон, Гарри поёжился про себя. — Со всеми ними покончено! И эй!.. Рон не успел договорить. В комнате раздались странные мелкие звуки, словно через неё бежал кто-то малахольный, хотя Гарри никого не видел… Рон вдруг пошатнулся, взмахнув руками, и кто-то вцепился Гарри в ногу, тогда-то он и понял, что виновником шума было существо, даже не достающее ему до пояса. Маленькое создание обхватило его голень и душераздирающе и пронзительно разрыдалось. — Добби! — в голос, но с совсем разными интонациями, воскликнули Драко и Гарри. Домовой эльф крепко цеплялся за ногу Гарри, а он разглядывал его круглыми от удивления глазами. — УУУУУУУУАААААААА! — Добби запрокинул голову и плакал навзрыд, растеряв, похоже, все слова от стоявшего перед ним живого Гарри Поттера. — Всё хорошо, Добби… — он попытался освободить ногу, но добился обратного. Вместо того чтобы отпустить, домовик вскарабкался по нему, как проворная и страшненькая помесь обезьяны с пауком, обхватил Гарри всеми конечностями и, вцепившись в мантию на груди, заревел ещё горше. Вокруг ухмылялась и тихо посмеивалась толпа, и один только Драко казался ошеломлённым. — Что здесь делает мой домовик? — с отвращением спросил он и чуть отступил. Добби резко повернул голову. Его уши мелко задрожали, когда он прорычал во всю мощь своих крошечных лёгких: — Добби — СВОБОДНЫЙ ЭЛЬФ, юный хозяин Малфой! Пусть Гарри и счёл забавным, что домовик на одном дыхании объявил себя свободным, но при этом назвал Драко «юным хозяином», он промолчал. И столь же скоротечно, как слёзы Добби обратились в ярость, эльф снова размяк и вжался лицом Гарри в грудь, воя при этом так, будто его избивали, а не обнимали в ответ. К слову, несмотря на всю субтильность, обнимался домовик до хруста в костях. У Гарри в костях. — Д-Добби так… Добби так переживал! Добби везде и-искал… У Гарри сердце болело за это сотрясающееся в его руках создание. — Прости, Добби… И, похоже, это оказались неверные слова. Домовик зарыдал громче прежнего. — Гарри Поттер и-извиняется перед Добби… Плач всё не стихал. Гарри решил, что слова тут бессильны, и теперь неловко поглаживал содрогающуюся от рыданий спину. Ему, наконец, представилась возможность оглядеться и, разглядывая ярко-красные стены, он начал догадываться, что это за комната… А потом все мысли вылетели из головы. Она единственная в комнате не пыталась добиться его внимания, а просто сидела в гамаке, накручивая на палец прядь золотистых волос. Когда Гарри остановил на ней взгляд, она помахала ему, словно они встретились в коридоре между занятиями, и тихо улыбнулась… Гарри оторвал от себя Добби и, отстранённо пробормотав: — Подержи-ка, — передал трясущегося в истерике домовика оказавшемуся поблизости человеку (позже выяснилось, что это оказалась Джинни, которую такой поворот вовсе не порадовал) и, позабыв обо всех остальных, двинулся вперёд. — Луна, — выдохнул Гарри. Она моргнула огромными голубыми глазами, но, прежде чем успела встать, чтобы поприветствовать его, он сам наклонился и подхватил Луну на руки. Гарри со смехом закружил девушку в воздухе, крепко прижимая её к груди. — Ты самая лучшая, ты ангел, — пробормотал он, наконец, остановившись, но не отпуская её. — Ты сама удача. Ты спасла меня, спасла… Без тебя я бы никогда не узнал, никогда бы не понял, что во снах сила в моих руках, если бы не ты… Гарри держал её за плечи и улыбался до боли в щеках, а потом поцеловал в лоб и снова крепко обнял. Луна принимала порыв его чувств совершенно невозмутимо. — Здравствуй, Гарри, — только и сказала она так спокойно и мягко… что Гарри полюбил её ещё сильнее. — Как ты это сделала? — спросил он, наконец, отпуская её. Она непонятливо моргнула. — Как ты меня нашла? В моих снах? — Тебе нужна была помощь, — просто ответила Луна. — И я помогла. «Благослови господь эту девушку, — подумал Гарри, — за её умение отвечать, не отвечая и порождая ещё больше вопросов». Но он решил больше ни о чём не спрашивать и снова закружил Луну. Она пронзительно вскрикнула, когда её ноги снова оторвались от пола, и он сделал так ещё раз. — Ты подарок для этого мира, Луна, — сказал Гарри, убедившись, что она твёрдо стоит на ногах. Луна рассмеялась. Подол штанины вдруг потянули вниз, и он понял, что вернулся Добби. — О-он жиииииииив! — заверещал домовик сквозь сбившееся дыхание и непрекращающиеся рыдания. Гарри начал всерьёз переживать, что этому не будет конца. — Тьфу, да что с ним произошло? — Драко смотрел на бывшего слугу с чем-то очень похожим на ужас. Похоже, эльфам не пристало так себя вести, и, будучи домовиком Малфоев, Добби никогда себе подобного не позволял. — Он сбежал от тиранов и нашёл тех, кто о нём заботится, вот что, — огрызнулась Гермиона. Она подошла к Гарри и оторвала от него заходящегося в рыданиях эльфа; тот, слава Мерлину, позволил. — Я тоже скучал по тебе, Добби, — весело отозвался Гарри, поглаживая оказавшегося теперь на руках подруги домовика по голове. — Я рад, что и с тобой всё хорошо. Добби насморочно всхлипнул в ответ. Гермиона принялась растирать ему спину, надеясь, видимо, успокоить, чтобы он хотя бы дышал нормально. — Да он воет почище упыря у нас на чердаке, — заметил Фред, которого впечатлили вокальные данные столь хилого создания. — Но наш упырь быстро притих, когда мы заразили его Обсыпным лишаем, — добавил Джордж. — Сейчас-то он спит почти беспробудно. Маме давно следовало поменять Ронни на него. — А что вы двое вообще здесь забыли? — тут же огрызнулся Рон, хотя улыбка так и не сходила с его губ. — Разве вы не вступили в Орден, чтобы приносить пользу? Близнецы расплылись в одинаковых ухмылках. — Ну, эту вечеринку мы бы в жизни не пропустили, — ответил Фред. — А приносить пользу — не наш профиль. — И никогда им не был. Рон вздохнул на их фиглярства и прошептал Гарри: — Мы даже не знаем, как они сюда пробрались. — И никогда не узнаете, — в голос произнесли близнецы и просияли. Но Гарри уже смотрел на Драко, и мысли его витали совсем в иной плоскости. — Так… если ты убил змею, где тогда… Малфой вдруг помрачнел, и голос Гарри затих. Его разом омыло ледяным страхом, и он приготовился к худшему, когда… — Мистер Поттер… — Гарри резко повернулся на мягкий, презрительный и так знакомо тянущий слова голос, — …наша новая… знаменитость. Из горла вырвался задушенный всхлип, которому полагалось быть смешком. За ним стоял бог весть когда здесь появившийся Северус Снейп — быть может, он всё это время молча наблюдал за ними под прикрытием тени, как какая-нибудь таинственная тварь — и… что ж, выглядел он жутко. Нет, не просто жутко, а во сто крат хуже, чем той ночью, когда покидал Площадь Гриммо. По правде говоря, бывший профессор напоминал сейчас ходячего мертвеца, но он не был мёртв, он был жив, жив, жив… Гарри отступил от Луны и подошёл к нерасчленённому Снейпу. — Вы… вы выбрались, — он неуклюже замер перед ним, не зная, что ещё сказать. — В самом деле. И, похоже, наше спасение состоялось лишь благодаря неприемлемому поведению двух безответственных подростков, — бывший профессор мельком глянул на Драко и снова — на Гарри. — Вы покинули убежище, разорили могилу в Годриковой Впадине, аппарировали — частично — в Хогвартс и на глазах у всех разоружили Тёмного Лорда самым беспросветно-глупым и невероятно рискованным способом, который можно было только придумать. Вы заставили всех в Большом зале проскандировать ваше имя и взломать Запрет. Вы запустили молнию через потолок к самому небу — что в принципе невозможно — и снесли остатки антиаппарационной защиты, после чего провозгласили себя Избранным и… и удалились с портключом. Помрачневший Гарри хмурил брови. Все в комнате — даже всхлипывающий домовик — притихли, слушая напряжённую отповедь Снейпа. «Нечестно вот так всё выворачивать», — раздражённо подумал Гарри. Не он же выбирал, каким словом активировать портключ! Что ему оставалось делать? И Гарри ведь не специально собрал вокруг себя толпу, просто так вышло, в конце концов, он же спас их всех и… Снейп улыбнулся. По-настоящему улыбнулся. И это было самое радостное выражение на его — пусть и израненном сейчас — лице, которое только видел Гарри. — Хотелось бы сказать, что я всецело и до глубины души возмущён вашим ослушанием… но даже я не настолько хороший лжец. Улыбка его так же быстро испарилась. Следующие слова прозвучали холодно и бескомпромиссно. — Никогда. Больше. Так. Не делайте. Гарри рассмеялся на выдохе и ответил с улыбкой: — Что вы, сэр, я и подумать о таком не могу, — они оба знали, что это вопиющая неправда. Снейп принялся сверлить его этим своим с первого курса знакомым Гарри взглядом. — Гарри Джеймс Поттер… — пробормотал бывший профессор, глядя на него со смесью презрения и… удивления? Или это было неверие? — Мой личный ночной кошмар. — Ты бы его видел, приятель, — Рон весьма нелюбезно ткнул в Снейпа пальцем, но смотрел при этом на Гарри. — Он, когда пришёл нас спасать… это было потрясно! Он вынес окно на седьмом этаже и… ты знал, что он умеет летать? — продолжал Рон так, словно бывший профессор не стоял с ними рядом. — Да, — ответил Гарри. — Отпад! — вскричал Рон. — Так вот, он влетел внутрь и схватился с Беллатрикс… я таких эпичных дуэлей в жизни не видел. Это был уровень заклинаний Дамблдора. Сперва появились эти громадные змеи — не настоящие конечно — но… а потом… потом огонь! И… и… — захлёбывался он, разводя руки в стороны, будто ему не хватало слов. — Это невозможно описать! Я лучше как-нибудь покажу тебе в Омуте памяти. Это. Было. Потрясно. Снейпу, похоже, этот поток восхищения от Рона больше досаждал, чем льстил. Гарри готов был снова рассмеяться, как вдруг его поразила страшная мысль. — Но вы уверены, что это нормально? Произносить моё имя? — он переводил между ними взгляд. — В смысле, да, Запрет взломали, но что помешает ему снова им воспользоваться? Что, если он заработает, а мы даже не узнаем? Его удивил раздавшийся в ответ зловещий смех. — Пусть попробует… — ответил Снейп. Чёрные глаза светились злорадным лукавством, которого Гарри никогда в них прежде не замечал. Он, затаив дыхание, ждал продолжения. — Ведь у меня была возможность, изначально создавая это заклинание, добавить в плетение специальные чары, которые не позволят восстановить всю вязь, если однажды она была нарушена… Гарри неверяще уставился на него, совершенно по-дурацки разинув рот. — …вы гениальный мерзавец, — выдавил наконец он. Но вместо того, чтобы оскорбиться, Снейп вскинул голову и прикрыл глаза, словно полностью это осознавал и этим гордился. Гарри сам не понял, что на него нашло. Но он сжал Северуса Снейпа в объятиях — вероятно, выбив этим резким движением весь воздух из его лёгких — и с такой же лёгкостью, как недавно Луну, закружил в воздухе. Вокруг грянул смех, и… Гарри никогда раньше не замечал, но Снейп был так худ! По крайней мере, ему бывший профессор казался почти невесомым. Может, дело было в том, что Гарри стал сильнее, чем думал, а может, в том, что Снейп лишь казался физически тяжелее, чем был, из-за роста и общей личной внушительности. Когда Гарри поставил его на место, Мастер зелий выглядел таким потрясённым, таким ошарашенным, что, казалось, вот-вот рухнет без чувств. Он стоял и просто смотрел, потерянно и удивлённо. Это была редкая минута слабости, и Фред с Джорджем не преминули ею воспользоваться. — Потому что он весёлый и славный парень! — нараспев затянул Фред и обхватил Снейпа с одной стороны. — Потому что он весёлый и славный парень! — подхватил Джордж и зашёл к бывшему профессору с другой стороны, так что тот оказался зажат между близнецами… а потом и оба разом пропели: — Потому что он весёлый и славный пареееееееень! — пауза, во время которой Снейп тревожно оглядывался, явно ища пути к отступлению. — Чего не станут отрицать! Взрыв оваций. Поддержал их даже Добби, хотя, казалось, он не очень-то понимал, что происходит. — Дайте же мне… пустите… — Снейп, пыхтя, пытался вырваться от близнецов, но так ослаб, что у него ничего не выходило. — Приглашаем вас в Нору на Рождество, профессор, — радостно объявил Фред. — Мама свяжет вам свитер. С котлом, а цвета он будет… — Зелёного. — Нет, красного… — Мне кажется, ему больше пойдёт жизнерадостный жёлтый… — Отпустите его, ребята, — через смех велел Гарри. В отличие от Снейпа, его близнецы послушались сразу. — Просто пытались быть дружелюбными, — поднял руки Фред, и Джордж тут же повторил его жест. Снейп спешно отошёл от них и снова скрылся в тени, будто вампир, бегущий от лучей солнца. Пытаясь не рассмеяться ещё громче, Гарри наконец осмотрелся. Это было потрясающее место. Огромная комната одновременно походила на затерявшийся в джунглях спортзал и вместе с тем на общежитие для взрослых. На одной стороне без единого намёка на системность висели гамаки. На некоторых — намекая, что ими собираются пользоваться или уже пользуются — лежали подушки и одеяла. Другая сторона комнаты с деревянным настилом казалась почти свободной, лишь вдоль одной из стен тянулись книжные шкафы и стояло несколько столов с разномастными, совершенно друг с другом не сочетающимися креслами. — Так… где мы? — спросил Гарри, хотя был уверен, что и без того это знает. Ответил ему Невилл. — В блестящей вариации Выручай-комнаты, — одну руку он опустил Гарри на плечо, а другой обвёл комнату, приглашая полюбоваться. — Добро пожаловать в Тихую гавань. Гарри вскинул бровь от подобного апломба. — Тихая гавань? — Ага. Я только что придумал название, — Невилл улыбнулся. — Она появилась прошлой ночью. — Думаю, она возникла специально для нас, — выступил вперёд Рон. — После того, как ты сломал защиту и вырвался из замка, — тут он немного помолчал, словно бы немного удивлённо оглядывая Гарри, — …ну, Снейп ведь знал, куда занесёт использующего портключ, и заблаговременно обвешал дом Аберфорта специальными чарами, чтобы он мог аппарировать туда. — Он перенёс с собой нас троих, — благоговейно выдохнула Гермиона. Они взглянули на Снейпа, который, похоже, ещё не отошёл от жеста Гарри, взявшегося кружить его в воздухе, как какую-нибудь куклу. — И вместе с Аберфортом они буквально чудом тебя спасли… Ты выглядел очень плохо, Гарри… Он припомнил огромный кровоподтёк, провёл ладонью по боку, прощупывая выращенное ребро, и тихо согласился: — Не сомневаюсь. — Я был уверен, что вы не выживете. Снейп произнёс это невыразительно, как человек, переживший свой самый страшный кошмар. — Вы должны были умереть. Вы потеряли много крови, а ваш разум… вам становилось только хуже. Вы раз за разом срывали Щиты, которые я устанавливал, и это едва ли приносило хоть какую-нибудь пользу. Мне казалось, всё безнадёжно. Вы умирали, — он покачал головой и теперь смотрел на Гарри так, будто перед ним стояло привидение. — А потом вдруг просто… перестали. Внезапно и без видимых на то причин вы пошли на улучшение. Ваше состояние стабилизировалось, Щиты восстановились сами собой, и вы стали ровнее дышать. Хотел бы я спросить, как так вышло, но вы наверняка ответите, что не знаете. Такого не могло произойти. Это просто невозможно, — Снейп помолчал немного. — Вы невозможны. Гарри только и мог, что кивнуть. — Он просидел с тобой всю ночь вместе с Аберфортом. В таком-то состоянии, — Рон усмехнулся и махнул на Снейпа рукой, и тот враз скис. — Аб едва упросил его пойти сюда отдохнуть, и буквально через несколько минут ты пришёл в себя. Умеешь ты выбрать время… помимо всего прочего, — он шутливо толкнул Гарри в плечо и подмигнул. — Но… нам можно быть здесь? — Гарри посмотрел на потолок. — Разве это не самое опасное для нас место? — Как ни странно, — начала Гермиона, по-прежнему прижимая к груди сопящего Добби, — это самое безопасное для нас место. — Вот как? — недоверчиво спросил Гарри. — Да. Едва ли ему придёт в голову искать тебя здесь, — она не сдержалась и криво улыбнулась. — И это единственная ипостась Комнаты, куда не сможет попасть никто, кому мы не рады, просто потому… ну, потому что мы так хотим, — весело добавил Невилл. Гермиона согласно кивнула. — Кроме того, Комнаты нет на Карте, и при этом у нас есть связь с внешним миром. Те, кто знают о нас, могут добывать для нас информацию, предпринимать какие-нибудь действия и, если понадобится, снабжать нас… хотя здесь и так есть всё, что нужно. Она окинула взглядом гамаки и книжные полки. Хотя Гарри с трудом представлял Снейпа в гамаке, он решил придержать эту мысль при себе. — А теперь мы можем взять паузу и кое-что прояснить? — почти по-деловому произнёс Фред. — Пару несущественных деталей, — поддержал его Джордж, и они обступили Гарри, совсем как недавно Снейпа. — Сущих мелочей. — Что так мимолётно и незначительно случились прошлой ночью, когда… — и они затарабанили в голос: — Ты разоружил Сам-Знаешь-Кого! — Запустил молнию в небо! — Поставил всех Пожирателей на колени! — Я таких пассажей за всю свою жизнь не видал! Твоё геройство! — Громовержец! С каждым словом они говорили всё громче, пока не задрали головы и не проорали во всё горло: — Избранный! Толпа вокруг взорвалась ликующими воплями. Гарри ощутил, как у него горит лицо. — Как у тебя так получилось? — благоговейно прошептал пробившийся к нему Симус. — В смысле… Малфой передал нам суть, но это надо иметь стальные яйца, чтобы вот так всё провернуть! Гарри покраснел ещё гуще. — Эм… Ну, я потерял много крови, и если честно… я был немного не в себе, — он вспомнил, как крутился вокруг туманный мир, когда он бежал к Большому залу. — Очень много крови, — повторил Гарри. Драко рядом виновато потупился, но он едва ли обратил на это внимание. — Но что происходило, когда я ушёл? Здесь, в Хогвартсе? — Что ж, — перед ним снова выступила Джинни. — Наверное, нужно всё по порядку рассказать. За ужином объявили, что на школу «совершено террористическое нападение», так это назвал новоиспечённый директор, и всех студентов развели по гостиным, — она злорадно усмехнулась. — Естественно, Дин, Симус, Невилл и я тут же улизнули. За прошедший год мы мастерски овладели чарами невидимости. По пути мы наткнулись на Луну, буквально наткнулись, — Луна кивнула со своей неземной улыбкой. — К тому времени как раз завязался бой в Большом зале: в замке появились члены Ордена, их с палочками наготове встретили Пожиратели, и всё моментально завертелось. — И не сказать, чтобы наши побеждали, — вставил Дин. — Пока не появился ты. И Сам-Знаешь-Кто… Это была просто чума! Все замерли и глазели на твой Патронус. Как ты до этого додумался? Отвлекающий манёвр богического уровня! — Блестящего! — Гениального! — И если подумать задним числом — уморительного, — наперебой заголосили Фред и Джордж. Гарри тихо рассмеялся, чувствуя смесь смущения… и нетерпения. — Но что происходило, когда я ушёл? — повторил он. — После того, как я использовал портключ?.. Улыбки близнецов увяли, и Джинни продолжила: — Ну… ты разоружил всех Пожирателей Смерти, но не чинуш из Министерства. Орден отступил… благодаря тебе. Благодаря тому, что ты сломал защиту. — Так… — неуверенно начал Гарри. — Школу не закрыли? Они всё равно собираются отказаться от распределения и работать как ни в чём не бывало?.. — И да, и нет, — ответил Симус. — Первый учебный день перенесли. Но да, все школьники по-прежнему обязаны посещать Хогвартс… И сегодня в Большом зале пройдёт собрание, на котором мы, наверное, узнаем, как обстоят дела… вообще-то, — тут он нервно сверился с часами. — Дьявол! Мы должны бежать прямо сейчас! — Симус обменялся взволнованным взглядом с Джинни, Дином, Невиллом и Луной. — Без десяти десять! Они все едва не подскочили. — Чёрт! — испуганно выдохнула Джинни. — Чёрт, если мы не придём, они заметят, и… — Но вы же участвовали в битве! — вскрикнул Гарри. — Если вы туда пойдёте, они… они же вас всех арестуют, разве нет? К его удивлению, друзья виновато потупились. — Ммм… нет, — ответил Симус. — Мы всё время прятались под чарами невидимости, а потом незамеченными вернулись в спальни. Кроме вас, больше никто не знает, что мы там были. Драко фыркнул. — Вы все сражались под чарами невидимости? — подозрительно протянул он, хотя казался больше весёлым. — Как по-слизерински. — Гриффиндорское бесстрашие умерло в день, когда пропал Гарри Поттер. Голос Джинни звенел холодом. Малфой сощурил глаза. — Так теперь и оно воскреснет?.. — насмешливо уточнил он, переводя взгляд на Гарри. — Не знаю… — тихо проговорила Джинни и тоже посмотрела на Гарри. — …воскреснет? В этом вопросе явно скрывался подтекст, которого он не улавливал. Она смотрела на него точь-в-точь как перед тем… в общем, как после того удара по лицу. — Эм… — Ребята, — заметно нервничающий Дин спас Гарри от необходимости придумывать ответ. — Нам пора. — Но мы ещё придём, — пообещала Джинни. — Что? Нет! — вскинулся Гарри. Она казалась уязвлённой. — Это слишком опасно! Что, если они поймают вас по пути сюда? У них же Карта… — Вообще-то… — Гарри повернулся к Рону, который с проказливой улыбкой держал… — Карта Мародёров! — Гарри не верил, что видит её в руках друга. — Как ты вернул её? — Ты ведь помнишь, что она была у Беллатрикс? — Гарри кивнул; он помнил это слишком хорошо. — Так вот, когда ты разоружил всех Пожирателей — Мерлин, я до сих пор весь мурашками иду — Лестрейндж выронила не только свою палочку… — тут он достал собственную палочку и окинул многозначительным взглядом и Гермиону со Снейпом, — но и Карту! — радостно закончил Рон. Гарри просиял, схватил её и прижал к груди. — Но… как она оказалась у тебя?.. — спросил он чуть погодя. — Ты же был снаружи, а не рядом с Беллатрикс… Радость с Рона как ветром сдуло. Атмосфера в комнате разом помрачнела. — …Нам пора, — с приказными нотками произнёс Невилл, а потом выступил вперёд, ещё раз обнял Гарри — но заметно было, что мысли его сейчас далеко — и повернулся к остальным. — Вперёд. Все присутствующие в комнате студенты кивнули и тоже принялись на прощание быстро обнимать Гарри. — Мы вернёмся, — тихо, чтобы её услышал только он, выдохнула ему на ухо Джинни. Наконец, они готовы были уходить под покровом чар невидимости. И Гарри должен был признать, что чары у них выходили что надо: он мог проследить за чуть искажающими окружение силуэтами только потому, что знал, куда смотреть. — Берегите себя, — раздался голос Луны от приоткрытой двери, прежде чем она тихо закрылась за ними. В комнате повисла напряжённая тишина, затем Снейп остановил на них убийственный взгляд. — Их нельзя было вмешивать. — Они никому не скажут, — оборонительно пробормотал Рон. — Я не об этом беспокоюсь, — Снейп со вздохом устало покачал головой. Он действительно выглядел как поднятый мертвяк. Гарри же не намерен был менять тему. — Так откуда у тебя Карта? — Кингсли, — на этом единственном слове голос Рона надломился. — Кингсли подобрал наши палочки и Карту и очень себя за это корит, ведь… ведь он считает, что у него был шанс разделаться с Беллатрикс, когда она потеряла палочку, ну, может быть, взять её в плен или даже… н-но вместо этого Кингсли отправился за нашими палочками и… и за… за… — он глубоко вдохнул, лицо его сделалось белее снега, — телом Ремуса… — Рон поднял блестящие от слёз глаза и прошептал: — Мы потеряли Ремуса, Гарри. Мы потеряли Ремуса. Вот и всё. Теперь у Гарри не осталось даже зыбкой надежды, что всё это было не на самом деле, что привиделось ему из-за потери крови или всплесков адреналина… Ремус Люпин мёртв, и Гарри до боли отчётливо помнил его смерть… — Боже, — и без того кровоточащее сердце в груди обмерло. Он переводил взгляд между Роном и Гермионой, страшась задать вопрос, который не мог не задать: — Тонкс? Из глаз Гермионы покатились слёзы. Она опустила на пол поникшего ушами Добби и тихо ответила, вытирая щёки: — Тонкс не участвовала в битве. Ремус уговорил её н-не идти из-за… Её голос сорвался, но Гарри и без того понимал причину. Из-за беременности. В ту секунду, когда Кингсли Шэклболту представилась возможность схватить Беллатрикс… он решил забрать тело Люпина. Для Тонкс. Чтобы овдовевшая женщина получила хоть какое-то утешение… В секунду, когда сердце взяло вверх над разумом, Кингсли выбрал деяние во имя любви, а не ненависти. Смог бы Гарри поступить так же? Ремус мёртв. Ремус мёртв. — Кто ещё? — ровно спросил он. Снейп ответил ему так же спокойно: — С нашей стороны — никого. Убили одного Пожирателя: Долохова. И Минерва МакГонагалл сейчас в Мунго. Это всё. Гарри звучно сглотнул. У него голова шла кругом от сменявшихся калейдоскопом эмоций. Сперва было всеобъемлющее облегчение от того, что друзья выбрались, от того, что Драко удалось сбежать вместе со Снейпом, Роном и Гермионой… и даже попутно убить змею… Потом пришла глубокая печаль от потери Ремуса: мужа, Мародёра, будущего отца… Теперь же в нём воцарилась ненависть. Всепоглощающая и необъятная ненависть к Беллатрикс Лестрейндж. Убийце Сириуса, Муди, а теперь и Люпина… Гарри невольно вскинул руку к груди, к потайному карману со Старшей палочкой. Сейчас. Сейчас. Сейчас. Сердце глухо забилось в ушах, на языке осел холодный привкус озона. Сила… Опустившаяся на плечо рука привела его в чувство. — Мне… мне жаль… Драко. Он искренне сочувствовал Гарри, и его угрюмость оказалась странно отрезвляющей. — А что с твоими родителями? — Гарри вдруг вспомнил о Патронусе Снейпа. Малфой ответил со слабой улыбкой: — Они успели сбежать. Не знаю куда, но мы уверены, что они живы… — Откуда? — Вот откуда, — Джордж подхватил со стола, на котором лежал меч Гриффиндора, газету. Это оказался свежий номер «Ежедневного пророка». — Пришёл этим утром, — мрачно буркнул Рон. — Сам посмотри, как они вывернули всё перед общественностью. Гарри схватил протянутую газету и пробежался глазами по заголовку. «Нежелательное Лицо: преступники живы и на свободе» И чуть ниже: «Нападение на школу магии и волшебства Хогвартс» Рядом с заглавными буквами была напечатана его давнишняя — ещё со времён Турнира Трёх Волшебников — колдография, а чуть ниже снимки поменьше: Гермиона, Рон и… и Северус Снейп. Ему понадобилась пара секунд, чтобы переварить увиденное. — Перелистни, — глухо пробормотал Драко совсем рядом, и Гарри развернул газету, чтобы прочесть: «Семья Малфоев подозревается в заговоре» Под заголовком были довольно свежие колдографии Драко и его родителей… — Они не назначили бы за нас такую прорву денег, если бы родители не смогли сбежать, — Малфой произнёс это с облегчением, но в то же время встревоженно: кто сможет долго скрываться от обозлённого мстительного Тёмного Лорда? — Преступники, — Гарри вернулся к передовице. Собственное помолодевшее изображение застенчиво ему улыбнулось. — Они выставили нас преступниками? Снейп безрадостно рассмеялся и протянул: — А почему нет? Я побывал Пожирателем Смерти, членом Ордена, перебежчиком и — моё любимое — мертвецом… — он утомлённо растёр виски. — Почему бы в ряд не встать и преступнику? Гарри начал было вчитываться в статью, и Гермиона решила — как она это умела — сжато пересказать суть. — Они объявили нас связанной с Орденом бандитской группировкой, которая любой ценой готова уничтожить магический мир. Будто мы, защищая магглов и магглорождённых, выслеживаем и избавляемся от чистокровных магов… Малфоев объявили предателями крови и такими же перебежчиками, как Северус. Нас обвинили в нападении на Хогвартс, попытке украсть собственность школы, убийствах министерских чиновников, преподавателей и даже студентов. За любую информацию о нас — особенно о тебе — назначили просто возмутительно большое вознаграждение, — Гермиона многозначительно посмотрела на Гарри, глаза её блестели от слёз. — Нам недвусмысленно дали понять, что им нужны мы все. Живыми. Повисла тишина. И вдруг Снейп с едва слышным стоном начал заваливаться набок. Гарри успел поймать его, прежде чем бывший профессор осел на пол. — Вам лучше отдохнуть, — пробормотал Гарри, потому что выглядел Снейп… краше в гроб кладут. Но тот уже отпихивал его, пытаясь стоять самостоятельно. Гарри не отпускал, пока не помог опуститься в кресло, которого — он готов был в этом поклясться — здесь только что не было. — Не время для отдыха, — мрачно отмахнулся Снейп. — Прошло больше двенадцати часов. Тёмный Лорд и его последователи уже оправились от поражения прошлой ночи… и скоро он начнёт действовать, а мы… мы должны быть готовы… — Что он может сделать? — спросил Гарри. Снейп задумчиво постучал пальцем по подбородку… и разразился пусть и слабым от усталости, но пробирающим до дрожи смехом. — Не знаю, — признался он. — Что-нибудь особо жестокое. Мне не хватает сил даже на то, чтобы вообразить себе последствия. Но это будет разрушительно, кроваво, и я не знаю, как теперь это остановить. Мне нужно время. Время оправиться, время подумать, время построить план… а у нас его нет, — взгляд Снейпа казался омертвевшим. — У нас его нет. На Гарри же вдруг нахлынуло вдохновение, и он предложил: — Я могу его выиграть. — Нет. Они отрезали это все разом: Драко, Рон, Снейп, Гермиона, Фред и Джордж. Гарри покачал головой. — Вы даже не выслушали меня! — вскинулся он. — Мы тебя к нему не отпустим, — сощурился Малфой. — Я и не собираюсь к нему идти! — возмутился Гарри, получая в ответ взгляды разной степени недоверчивости. — Не собираюсь! — твёрдо повторил он. — Правда! Профессор, — тут Гарри всё своё внимание обратил на измученного Снейпа. — Если отправлять Патронуса с сообщением… хватит того, что я знаю, кому оно предназначено? Или нужно знать, где находится адресат? Снейп склонил голову набок, и в его глазах забрезжило понимание. — Это условие не всегда обязательно. Патронус — порождение нашей души, воплощение глубинного «я»… Телесный Патронус всегда найдёт того, к кому его создатель… близок… — он замолк, испытующе уставившись на Гарри немигающим взглядом. — Осмелюсь предположить, ваш Патронус без труда найдёт Тёмного Лорда и передаст сообщение, если вы это пытаетесь выяснить, — Снейп вскинул бровь и подозрительно уточнил, глядя на злорадную улыбку Гарри: — Что, во имя Мерлина, вы собираетесь ему сказать? — Замечательно, — только и произнёс Гарри, а потом решительно достал Старшую палочку. И, быть может, искрящаяся на кончиках его пальцев сила оказалась заметна каждому в комнате, потому что все они чуть отшатнулись. И это было для Гарри… приятно. Он подумал о громе и молнии, разверзающих небо. — Expecto patronum! В воздухе замерцал олень. Прогарцевав кругом, он остановился в терпеливом ожидании. Все затаили дыхание от любопытства и неожиданности, помешавшим им вовремя его остановить. — Никаких нападений, — твёрдо сказал Гарри внимающему Патронусу. — Никаких убийств и пленников. Сделай это для меня, и через два дня… мы поговорим, — он прикусил губу, думая, не добавить ли ещё чего-нибудь, но решил, что в этом случае меньше — лучше, чем больше, а потом выдохнул точь-в-точь как Снейп вчера: — Иди. Олень ударил копытами и умчался сквозь стену. Бывший профессор первым обрёл голос. Громкий и очень-очень злой. — Что это было?! — заорал он удивлённо и вместе с тем напуганно. — А что? Я выиграл немного времени, оно же нам нужно. — Нет! — с яростным рёвом Снейп вскочил на ноги. — Нет! Глупый мальчишка! Наивный дурак! Думаешь, он примет это за угрозу? Только чтобы поговорить с тобой? Ты растерял последние мозги? Тёмный Лорд не торгуется! Что, во имя Мерлина, навело тебя на мысль, что в твоём предложении есть смысл? Он никогда на это не согласится, да он сотрёт с лица земли половину Лондона и… это что ещё за идиотская улыбка?! А Гарри действительно совершенно по-идиотски улыбался. — Думаю, он всё-таки согласится, — возразил он. — Но… хм, я как-то не подумал… как он ответит? Сами-Знаете-Кто умеет вызывать телесного Патронуса? Снейп буквально поперхнулся злостью, задумчиво свёл брови… и довольно быстро нашёлся с ответом. — Я бы сказал, это маловероятно... Нет, скорее, невероятно. Телесного Патронуса воплощают неподдельно счастливые мысли. Правдивые. Светлые. Он на такие неспособен. Кроме того, ему никогда и не нужны были чары Патронуса: дементоры не влияют на него так, как на остальных. — …о, — теперь Гарри почти жалел, что не подумал о возможной односторонности подобной связи. — Тогда как мы узнаем ответ? — Уверен, о его ответе нам уже через несколько минут сообщит Аберфорт… известив, например, что некто сжёг дотла все маггловские больницы! — осклабился Снейп, рыча слова сквозь зубы. — Я правда не думаю, что он так поступит, — холодно возразил Гарри. В бешенстве бывшего профессора прорезалось любопытство. — И почему же? Гарри перевёл взгляд со Снейпа на Рона с Гермионой, а с них на Драко. И наконец на неожиданное пополнение: близнецов Уизли… — Настало время для откровенности? — спросил он, вновь останавливая взгляд на бывшем профессоре. — Все карты на стол? Никаких больше тайн между присутствующими в этой комнате… при условии, что ничто сказанное дальше не покинет этих стен? — Мы все готовы поклясться… — выпалил Фред. — …что ни словом не обмолвимся о том, что поведает нам Избранный, — закончил Джордж, прижимая ладонь к сердцу. Для Гарри этого было вполне достаточно. — Тогда ладно. Так вот... Он подождёт два дня ради разговора со мной, потому что… — все подались к нему, снедаемые любопытством, а Гарри обхватил себя руками, готовясь озвучить слова, которые не могли показаться ничем иным, как бредом. — Тёмный Лорд меня любит. … Никто не произнёс ни слова. Повисшая в воздухе тишина буквально давила своим весом. Все замерли и, кажется, даже не дышали, пока… — …здорово, — Драко пару раз хлопнул в ладоши. — Просто прелестно. Мы его потеряли. Прошлой ночью он себе последние мозги отшиб. — Ничего я не отшибал, — огрызнулся Гарри. — Я… я серьёзно… Если судить по их осторожным переглядываниям — они ему не поверили. Гарри набрал в грудь воздуха и повторил куда тише: — Я серьёзно. Я уверен, потому что ощутил её. Как, ну, помните, на пятом курсе? Если его чувства были по-настоящему сильными, я то и дело невольно их ощущал, верно? — он повернулся к Рону и Гермионе, и те кивнули. — Это произошло опять. Вчера. Когда… — Гарри посмотрел на, казалось, одеревеневшего от его признаний Снейпа. — …Тёмный Лорд любит меня. — …когда всё это… произошло… Что в переводе значило: «когда Тёмный Лорд захватил моё тело, попытался убить Драко, сражался с вами в моём разуме, а потом появилась моя мама, я пытался умереть, но никто мне не позволил, Волдеморт пал с неба, и вот мы здесь». Снейп даже не пошевелился, только моргнул. — Ты… ощутил её, — опасливо повторила за ним Гермиона. — Ты… ты уверен, Гарри?.. — Да, — натянуто ответил он. — Не скажу, что понимаю природу этого чувства, но это было оно. Я… это… — впервые Гарри почувствовал, как смущение берёт верх, хотя надеялся пережить этот разговор без лишних эмоций. — Не знаю почему, но он любит меня. — Это невозможно, — наконец вернул себе дар речи Снейп, умудрившийся побледнеть даже сквозь синяки на лице. — Возможно, — возразил Гарри. — Я уверен, что ничего себе не напридумывал. Я чувствовал её, проживал, она… она разила наповал, — он замолк. Так странно было пытаться описать необъяснимую, но искреннюю любовь — тут Гарри вздрогнул — Лорда Волдеморта. — Нет… это невозможно… Он не способен на любовь ни физически, ни платонически… — Простите, профессор, но вы ошибаетесь, — Гарри и не думал уступать в этом споре. — Возможно, раньше он чего-то там и не мог, но теперь может. Снейп опустил взгляд в пол, и на лице его появилось хорошо знакомое Гарри выражение — он не раз видел такое у Гермионы — упорной работы мысли. Бывший профессор несколько раз повторил одними губами «раньше». — Ты спятил, — Драко рассматривал Гарри исподлобья. — Навязчивая идея, желание подчинить — да, но любовь?.. Ни за что. Этого просто не может быть. — Мы говорим о том самом тёмном маге, убившем твою семью, верно? — Фред разделял недоверие Малфоя. — О свихнувшемся злодее, который пытал, калечил и убивал сотнями, если не тысячами? — подхватил Джордж. — Который пытался прикончить тебя с самого младенчества? — Который похитил тебя, запер и убедил весь мир в твоей смерти? — Который наложил Запрет, чтобы о тебе даже говорить не смели? — Да! — выкрикнул Гарри, обрывая этот поток риторических вопросов, грозившийся стать ещё больше. — Да, это кажется полным безумием… это безумие и есть! Но… — Кровь. Все повернули головы к Северусу Снейпу. Тот смотрел на Гарри с созерцательным спокойствием. — Эм, что?.. — Кровь, — эхом повторил бывший профессор. — Вы… быть может, вы… правы. Тут он вздохнул так напоказ громко, словно из него вышибли дух, и медленно опустился в кресло. Похоже, ему уже просто не хватало сил вести этот разговор стоя. Чуть помолчав, Снейп снова посмотрел на Гарри. — Вы правы. Гарри пожалел, что под рукой не оказалось диктофона: Северус Снейп только что — и скорее всего, в первый и последний раз — признал его правоту. Он бы прокручивал эту запись на повторе в особо тоскливые дождливые дни. — Спасибо, — лаконично произнёс Гарри. Жаль только, никто больше верить ему не собирался. — Чего? — вскинулся успевший побагроветь Рон. — Вы этому верите? Правда? Он никого не способен полюбить, и особенно — Гарри Поттера! — Эй, — не сдержался Гарри… и даже слабо ухмыльнулся. — Я очень даже хорош собой. Фред и Джордж дружно кивнули и чуть слышно пробормотали нечто смутно похожее на «верно подмечено» и «правду говоришь». Рон окинул их испепеляющим взглядом. — Это правда, — Гарри сжал плечи друга. — Я ничего не выдумываю. Ты же знаешь, я действительно умею ощущать его чувства. Ты был там, когда на пятом курсе я то захлёбывался безумным смехом, то сходил с ума от злости. Так что поверь и в то, что я почувствовал от него недавно. И что это было неподдельным. Злость Рона медленно переплавлялась в страх. — …он л-любит тебя? — надтреснуто выдавил он. — Да. — Как… родитель? — Рон до последнего цеплялся за соломинку. — Или к-как друг?.. В голове вдруг вспыхнули яркие, но от того не менее нелепые образы: вот Лорд Волдеморт распекает его за неуд по домашнему заданию; а вот они в вагоне Хогвартс-экспресса играют в подрывного дурака… Увы, Тёмный Лорд всегда впадал в крайности. Если колдовать — то позрелищнее, позамысловатее и потемнее. Если ненавидеть, то с разрушительной самоотдачей армии, готовой стереть весь мир в порошок. А если любить… Должно быть, у Гарри сделалось такое лицо, что Рон всё понял без слов и позеленел до совсем уж нездорового оттенка. — …Мерлин… Колени у него подогнулись, и он рухнул во внезапно возникшее кресло — Выручай-комната своё дело знала — и прошелестел едва слышно: — Это не очень хорошо, да? Это ещё мягко сказано. Гарри подозревал, что опаснее ненависти самого смертоносного и могущественного тёмного волшебника их времени, может быть только его же одержимая, на грани помешательства любовь. После же прошлой ночи… к Гарри наверняка воспылали и тем, и другим чувством. Драко воспринял новость так же плохо — если не хуже — как Рон. Он пригладил волосы ладонью и спросил, не скрывая потрясения: — … он… влюблён в тебя? Гарри подумалось, что это забавно: стоит немного изменить формулировку, и слова могут лишиться своих подтекстов и превратиться в нечто однозначное. В животе заворочалось чувство, которое он не хотел признавать, и на вопрос Драко он тоже не собирался отвечать. — Это ещё не всё, — бесстрастно произнёс Гарри. Он мимолётом посмотрел на Рона с Гермионой, на близнецов Уизли, пока взгляд не остановился на обмякшем в кресле Снейпе. — Все карты на стол? — ещё раз уточнил Гарри, но бывшему профессору не хватало сил даже пожать плечами, не то что ввязываться в спор. — Ладно, — Гарри повернулся к друзьям, гадая, как они воспримут такую новость. — Я… я его хоркрукс. Реакция Рона оказалась вполне предсказуема: у него отвисла челюсть, и ещё шире раскрылись и так полные ужаса глаза. Первым заговорил Джордж. Вскинув указательный палец вверх, он веско проговорил: — А вот это как раз вкладывает капельку смысла в твоё предыдущее заявление. Фред едва заметно кивнул. — Правда? — Гарри даже растерялся от обыденности их тона. — Именно, — Фред принялся медленно и с расстановкой вышагивать перед ними. Джордж тут же подхватил движение, но с другой стороны, так что они каждый раз пересекались через равное количество шагов. — Теперь всё обретает смысл. Профессор Снейп сказал, что Сами-Знаете-Кто не может любить… — Но если ты — хоркрукс… заранее прости, если мы что напутаем, нам ведь только прошлой ночью стало известно, что это вообще такое… — Значит, в тебе сидит часть души Сам-Знаешь-Кого… — А если он и мог в кого влюбиться, то только в носителя собственной души… — Самовлюблённость как раз его уровня. — Вполне в духе его безразмерной… — Эгоистичности… — Тщеславности… — Но главный вопрос… Близнецы остановились и в голос спросили: — Как нам её из тебя вытащить? Гарри с неприкрытым изумлением рассматривал застывшие, похожие друг на друга как две капли воды аномалии. Придумать новости грандиознее было просто невозможно, но эти двое приняли их как ни в чём не бывало. Словно в том, что Гарри Поттер жив, что теперь он объект любви и ненависти Волдеморта и, по совместительству, его же хоркрукс… не было ничего примечательного. Гермиона тоже приняла это куда лучше, чем ожидалось. Бледная, разбитая, она не плакала навзрыд и не казалась до смерти напуганной… Один только Рон, на грани сердечного приступа, обводил их всех изумлённым взглядом. — Вы все знали? — бросил он свой обличительный вопрос Снейпу, Драко и Гермионе. Снейп промолчал. — Я только вчера узнал, — еле слышно прошептал Драко. Гермиона же… Рон впился в неё взглядом, и она нервно переступила с ноги на ногу. — Я н-не знала, но… п-подозревала… — Подозревала? — задохнулся Рон. — И когда ты это заподозрила? Гермиона опустила глаза в пол, не осмеливаясь смотреть на них. — Когда… когда Дамблдор позвал нас к себе, когда впервые рассказал нам о других… Он б-был так уверен, что Гарри жив… я п-подумала, что причина может быть только одна… Рон выглядел так, будто получил ножом в спину. Он вскочил на ноги, его бледное лицо побагровело. — И ты мне ничего не сказала? — К-конечно! Я же не знала наверняка, это б-были только подозрения… — почти шёпотом закончила Гермиона. Рон, казалось, сам не знал, стоит ли ему сорваться на крик, но тут вмешался Гарри. — Сейчас это уже неважно, Рон, — произнёс он, оттягивая горящий праведным гневом взгляд со сжавшейся Гермионы на себя. Друг чуть остыл из-за истинности этих слов, но стоило ему чуть дольше посмотреть на Гарри, и его злость сменилась… отчаянием. — …Как… как нам это из тебя вытащить?.. — шёпотом повторил он вопрос Фреда и Джорджа. — Раскаяние. Снейп и Гермиона произнесли это одновременно, но она продолжила свою мысль, и все взгляды обратились на неё. — Разорванная душа может восстановиться от искреннего раскаяния. То есть, от действия, противоположного тому, которое было необходимо для создания хоркрукса: убийство невиновного. Хоркруксы так и создают… пробуждают самую тёмную сторону магии, отбирая жизнь безвинного ради собственных целей… И чтобы добиться иного, надо через раскаяние пропустить сквозь себя самую чистую и светлую магию. Повисла тишина: каждый пытался переварить услышанное. — Но мы ведь только что выяснили, что он не способен использовать светлую магию, — глухо произнёс Драко. — Это невозможно… И снова тишина. Гарри как раз собирался кое-что предложить: с учётом того, что он такое, выход был только один, но Снейп его опередил. — Должен быть и иной путь, — твёрдо обронил он. — Я изучал этот вопрос и… обнаружил несколько возможных альтернатив. Тёмная магия открывает немыслимое число вероятностей и… Он вдруг замолчал, и все, вздрогнув, уставились на Гарри, вытаращив глаза, ведь… Гарри Поттер засветился. Гарри и сам опустил на себя ошарашенный взгляд, стоило ему всему заискриться невесть отчего… впрочем, почему бы и нет, нерадостно подумалось Гарри. Отчего бы Гарри Джеймсу Поттеру не засиять сказочным фейри? Время для взрыва? Или для магического исчезновения? А может, пришёл час узнать о своих не совсем человеческих предках, и что в нём пробуждается какое-нибудь «наследие»? Но прежде чем они успели хоть как-то отреагировать, свет начал… обретать форму. Он скользнул вокруг: по ноге, талии, груди и шее… И пусть призрачное существо совсем ничего не весило, кожу едва ощутимо согрело… В ухо пролился пробирающий до нутра мягкий вкрадчивый голос: — …Два дня… Избранный… Последнее слово дышало такой злостью, что у Гарри кровь застыла в жилах, но вместе с тем… Существо истаяло. Остальные по-прежнему не сводили с Гарри одинаково ошеломлённых взглядов. Прошло несколько секунд, прежде чем до остолбеневшего Гарри дошло, чем было это создание. Патронус. Его Патронус. Огромная змея соткалась из воздуха прямо на нём и… передала ответ… Где бы Тёмный Лорд ни был, он всего за несколько минут научился создавать телесного Патронуса… И ответ его заключался не только — и не столько — в словах, пролившихся прямо в уши, а… а в том, как Волдеморт ответил. Змея появилась не перед Гарри, а сомкнулась вокруг, словно беззвучно, но запредельно громко обещая: «Я сражу тебя наповал, Гарри Поттер». Повисшая тишина удушала. Гарри ощущал, как под их взглядами у него горят щёки, и отчаянно пытался не залиться краской с головы до ног. — …чт… что он сказал?.. Первым заговорил Малфой. Гарри прочистил горло. Да… они ведь ничего не поняли, потому что ответ был на парселтанге… — Он согласился, — с удивившим его самого спокойствием ответил Гарри и посмотрел на Снейпа. — Два дня, профессор, — и постарался добавить без толики высокомерия: — Я же говорил. Снейп казался… Что ж, описать выражение его лица было не так-то просто: потрясение, бессилие, ужас, изумление… всё это вместе взятое, но больше всего проступало… — Хорошо, — тёмные глаза были опустошены. Снейп медленно и болезненно неловко встал. — Мне нужно… отдохнуть, — почти по-деловому произнёс он. — Если я понадоблюсь, вы найдёте меня… Его взгляд скользнул влево, и там тут же возникла дверь. Похоже, Выручай-комната решила, что Северусу Снейпу гамак не подойдёт. — Там, — невыразительно закончил бывший профессор. — Я буду… Так и не договорив, он шатко, как настоящий зомби, пошёл к только что появившейся комнате и без единого слова и даже взгляда в их сторону ступил внутрь и закрыл за собой дверь. Повисла долгая звенящая тишина. Потом по плечу вдруг скользнула рука. Гарри вздрогнул и, повернув голову, оказался лицом к лицу с Фредом. — Что ж, это… — хулигански начал тот. На другое плечо легла ещё одна рука. — …крышесносное развитие событий. При этом смотрели на него близнецы так плутовски и почти… хищно, что Гарри чуточку заволновался. — Гарри, Гарри… Мы хотим покаяться, — наигранно вздохнул Фред. Джордж прочувственно кивнул. — В самом деле. Мы здесь не только для того, чтобы увидеть тебя… — Есть ещё одна причина. — Крохотный скрытый мотивчик… — Но он тебе понравится… — Видишь ли… — тут Фред отпустил Гарри и схватил отброшенную в сторону газету. — В этой чудной статье «Пророка» случилась опечатка… — Чудовищная ошибка… — Огромный промах с их стороны… — Наши друзья из Министерства, похоже, опустили некоторые детали прошлой ночи… Гарри так быстро мотал головой, что у него уже болела шея. Так что, вместо того чтобы смотреть на близнецов, он вперил взгляд в передовицу, откуда ему улыбнулась собственная колдография. — И, удивительное дело, умудрились умолчать о самых примечательных событиях, — Фред осуждающе кивнул на статью. Джордж крепче сжал его плечо. — Действительно, как можно было забыть упомянуть, что ты разоружил Сам-Знаешь-Кого? — О молнии и потолке… — И они тут заявили, якобы защиту замка сломал Северус Снейп. Фред неодобрительно цокнул языком. — Печально, что дражайшие репортёры «Ежедневного пророка» так грешат против истины. Их источники, должно быть, наврали им с три короба. Тут Гермиона прервала их состязание в остроумии и процедила сквозь зубы: — Они выставили всё так, будто всё это дело рук профессора Снейпа, а тебя, Гарри, выписали тем же неуравновешенным подростком, которым представляли на пятом курсе. — Но все ведь всё видели! — вскинулся Гарри. — Орден, Пожиратели и министерские чиновники… — Члены Ордена ушли прежде, чем их успели схватить, но я готова поспорить на свою палочку, что всем остальным в Большом зале изменили воспоминания, — Гермиона едва ли не дымилась от негодования. Гарри не сдержал улыбки: в последний раз он видел её такой, когда Рита Скитер кропала свои лживые статейки. Гермиона Грейнджер всегда была поборницей и ревностной защитницей правды, и Гарри восхищался этой её чертой. Впрочем, сейчас на стороне истины стояла не она одна. — Не страшитесь, друзья мои, ибо у нас есть способ поведать миру настоящую историю, — с ласковой вкрадчивостью проговорил Фред. — В самом деле. Итак, мы хотим спросить, о всемогущий Избранный... — Согласен ли ты, Гарри Джеймс Поттер… Близнецы переглянулись, обменялись шкодливыми улыбками и, разом опустившись на одно колено, схватили Гарри за руки. Они с такой мольбой заглянули в его глаза, будто вознамерились просить его руки и сердца. — …выступить на нашем радио?