Навязчиво

Удивительное дело, но этой ночью Гарри засыпал куда легче. Никто больше не пришёл: ни Луна, ни Джинни, и стоило с гудящей головой залезть в гамак, как сон пришёл тотчас же. Проваливаясь в дрёму, Гарри воссоздал свой сон… где его уже ждал Тёмный Лорд. Странно, он не казался ни злым, ни раздражённым, а спокойно сидел по свою сторону стены и прижимал к уху телефонную трубку. По лицу его ничего нельзя было прочесть. Слава Мерлину, слон не появился, чтобы скрасить их ночь. Гарри едва не вздохнул от облегчения, взялся за свой телефон и слабо улыбнулся. Ему даже было чуточку любопытно, что случится сегодня. Их разговор мог пойти по сотням разных направлений… Тёмный Лорд молчал. Гарри прочистил горло: — Ты подумал над моими условиями? Волдеморт чуть склонил голову, рассматривая его с тем же непроницаемым выражением. Он по-прежнему ничего не говорил. Только смотрел, как преинтереснейший снимок. Гарри ждал. — Слышишь? Гарри нахмурился. — Что слышу? Тёмный Лорд сомкнул веки и ненадолго замолчал. — Вот, — он снова открыл глаза. — Музыка. — Музыка? — Гарри сильнее сдвинул брови, отвёл от уха трубку и прислушался. — Я ничего не слышу. — Хммм… любопытно, — пробормотал Волдеморт. Глаза его странно потемнели. — Я услышал её, лишь впервые заснув; и, страшно признаться, сколько раз слышал её потом во всех своих снах… Её эхо достигает меня даже здесь… и мне стало любопытно, слышишь ли ты?.. У Гарри было дурное предчувствие, но он всё равно спросил: — Что за музыка? — Фортепиано, — тихо ответил Тёмный Лорд. — Мелодия, которую сыграл ты. Гарри звучно сглотнул. В их разговоре с Лордом Волдемортом были темы, которых он любой ценой желал избегать. Первая касалась родителей. Обсуждать маму и отца с их убийцей? Да ни за что. Второй темой был плен. Гарри прекрасно понимал, что этим можно воспользоваться, но… пусть Тёмный Лорд познал любовь, сомнительно, что ему теперь знакома и вина. Впрочем, это было правдой лишь отчасти: Гарри просто не желал об этом говорить. Никогда. Точка. Последней же темой был… он. «Что же ты натворил?» Но Волдеморт не знал — не мог знать — что, упомянув о сыгранной во сне давным-давно песне, он коснулся сразу двух запретных тем. Ведь эта мелодия существовала не только во сне, её воплотили в реальности… «Я нашёл мелодию. Здесь, во снах. Я услышал её и увидел твою игру…» Его голос зазвенел в ушах, и Гарри зажмурился. Нельзя вспоминать о нём сейчас, нельзя… «Почувствовал, что ты всем сердцем хочешь её сыграть, и… соединил точки…» Но голос звучал всё отчётливее. «Я помог тебе...» Нота. Другая. «Стал проводником…» — Ах, — Гарри распахнул глаза. Разомкнув губы в лёгкой улыбке, Волдеморт пристально смотрел на него. — Вот она. И он был прав. Сперва тихая, трагичная мелодия становилась всё громче. — Хватит, — велел Гарри, крепче сжав трубку во взмокшей ладони. — Прекрати сейчас же. — Я здесь ни при чём, — с едва заметным самодовольством ответил Волдеморт. — Это — твой сон, Гарри… Власть тут в твоих руках. Его глаза заблестели лукавством, а тонкая улыбка сделалась шире. Гарри точно знал, о чём он думает: даже бессильный здесь, Лорд Волдеморт заставлял плясать под свою дудку. Гарри снова зажмурился и сделал глубокий вдох. «Не думай об этом, не думай о музыке, не думай о… нём…» Он с трудом поборол желание повесить трубку. Вместо этого Гарри швырнул её на стол и встал, как можно дальше отходя от стеклянной стены. Он повернулся к Тёмному Лорду спиной и вжался лбом в стену, отчаянно пытаясь совладать с собой. «Подумай о чём-нибудь другом, о чём-нибудь умиротворяющем… подумай о полёте; погожим днём ты спокойно летишь себе без цели и направления… только ты, Молния и бескрайнее голубое небо…» Прошло несколько секунд, и музыка смолкла. Повеяло приятно-прохладным ветерком, и Гарри готов был поклясться, что учуял запах свежескошенной травы… так пахло поле для квиддича. Интересная деталь для его сновидения, но она совсем ему не мешала. Гарри вернулся к столу, восстановив дыхание. Волдеморт смотрел на него с другой стороны стекла, и лицо его ничего не выражало, только глаза горели. Всё это время он молча наблюдал за Гарри, сидя неподвижно, как затаившаяся змея, и не отводя от уха трубки. С очередным вдохом Гарри натянул на себя бесстрастную маску и опустился на стул. Подняв трубку, он произнёс: — Больше так не делай. — Чего не делать? — ровно уточнил Волдеморт. В Гарри вспыхнула такая злость, что ему захотелось вырвать у телефона провод и удушить им Тёмного Лорда… но он не мог показать, насколько это его задело… сверх того, что уже показал. — Ты знаешь, — спокойно ответил Гарри. — Испытывать меня, чтобы проверить, насколько ты можешь влиять на мой сон. Сделаешь это ещё раз… хоть как-нибудь попытаешься исказить это место — и мы закончили. Я вешаю трубку и больше не прихожу. Волдеморту хватило наглости сделать вид, что он искренне удивлён выводу Гарри. — Приношу свои извинения, но я вовсе тебя не испытывал. Просто поделился мыслями и проявил любопытство… Я и не подозревал, что тебя так расстроит упоминание музыки. — Оно и не расстроило, — огрызнулся Гарри. — Расстроило. Я не думал, что так выйдет, ведь ты продолжаешь играть… я видел это… Гарри сузил глаза. — Ты о том разе, когда захватил моё тело и попытался прикончить Драко, прочтя его мысли? — Да. Гарри нервно хохотнул от обыденности этого согласия. — Что ж, я не желаю слышать эту музыку. Я вообще не хочу видеть ничего лишнего в пределах этой комнаты. Больше так не делай. — Как поживает дорогой Драко? — спросил Волдеморт, игнорируя его последние слова и ничего не обещая. — И вся ваша маленькая развесёлая компания? — Им бы жилось намного лучше, если бы ты не хотел их убить. — Они убийцы и предатели. Тебе нельзя с ними оставаться, Гарри. — Тебе нельзя вредить моим друзьям. — Твоим друзьям… — Волдеморт произнёс последнее слово так, будто оно горчило на языке… а потом расслабился. — Предатель крови. Грязнокровка… Это низкопробное отрепье не заслуживает милосердия, но когда всё началось, они были детьми… Юные глупые пешки Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа… Что ж, раз тебе так важна жизнь этих начинающих убийц, пусть живут. Гарри чуть не вздрогнул, услышав, как Тёмный Лорд назвал его друзей. — …но ты должен уйти от них сегодня же. — А ещё Драко Малфой, его родители. И Северус Снейп. — Нет. Гарри цокнул языком. — Тогда я остаюсь с ними. — Думаешь, ты знаешь Северуса? — мягко спросил Волдеморт, легонько постукивая пальцем по столешнице. — Что всё про него понял, что он на твоей стороне и всегда верой и правдой служил Дамблдору и так называемому «свету»?.. Ты ошибаешься. Он обманывает тебя так же, как обманывал меня. И такой смертоносностью дышал его голос, что становилось понятно: Тёмный Лорд никогда не забудет и не простит предательства Снейпа. Это поражало до глубины души, ведь если Волдеморту было так… так больно, значит, ему искренне — в меру способностей — нравился Северус Снейп. Знакома ли Тёмному Лорду настоящая дружба? Сродство душ? Не любовь, но… привязанность к другому человеку? Раньше Гарри не задумывался о подобном, теперь же, слыша полные горечи слова… — Нет, не обманывает, — спокойно возразил он. — Больше он не лжёт. Не мне. — …неужели… — алые глаза вспыхнули ярче. — Гарри, ты когда-нибудь задавался вопросом, откуда я узнал о пророчестве? — Ну… да, — вскинул брови Гарри. — Но какая теперь разница? — Северус Снейп. На лице Волдеморта решимость мешалась с отвращением. — Это он узнал о пророчестве, это он подслушал Сивиллу Трелони в Кабаньей Голове. Лишь первую часть, прежде чем Альбус Дамблдор раскрыл его… но он прибежал с ней ко мне. Он так хотел услужить хозяину, так хотел доказать свою преданность, а потом… Гарри сглотнул ком в горле. Волдеморт жутковато улыбнулся. — Касайся это пророчество любой другой семьи, он не пошёл бы против меня, а радостно смотрел, как я хладнокровно избавляюсь от возможной угрозы для нашего дела, а потом бы праздновал с другими моими последователями… — Тёмный Лорд подался ближе, словно пытался вобрать каждую промелькнувшую у Гарри на лице эмоцию. — Северус Снейп всегда лгал тебе. Спаситель. Защитник. А между тем начало всему этому положил именно он. — Знаю. Злорадная ухмылка Волдеморта дрогнула. — …знаю, — глухо повторил Гарри. — Он рассказал мне. Сегодня днём. Он всё мне рассказал… и… и я простил его. Из Тёмного Лорда вырвался убийственный рык, казалось ещё чуть-чуть, и трубка треснет в его руке. Он явно надеялся первым раскрыть Гарри роль Снейпа в убийстве его семьи. И Снейп это предвидел. Он снова на шаг — крошечный, но важный — опередил своего прежнего повелителя. Волдеморт всем видом источал беспощадную кровожадность. Он до хруста сжал в кулак свободную ладонь. — Он рассказал тебе всё, понимая, что иначе это сделаю я. С того самого дня все его поступки направлены на то, чтобы загладить вину. Ему плевать на тебя. Он лжец. — Знаю. Я знаю, почему он открыл мне правду. Я же не дурак, — голос Гарри прозвучал тускло и ровно. — И всё же ты его простил. — Да. Волдеморт разжал кулак и впился ногтями в деревянную столешницу. — Я простил его, потому что не хочу нести через жизнь обиду и горечь. И никакие мои слова и поступки не накажут его сильнее, чем он уже сам себя наказывает. А я кричал. Я орал. Но мне от этого не полегчало. Он явно проклинал себя почище меня, — Гарри помолчал немного. — …он спас меня. Он нехороший человек, но в нём полно раскаяния. Моя ненависть ничего не изменит, а только испортит мне жизнь… Так что я простил его. Больше для себя, чем для него. Снова тишина. Гарри вспоминал разгромленную комнату, битое стекло, сломанную мебель и сломленного же человека. — Он не хотел моего прощения. Но я всё равно его простил. Волдеморт вновь зарычал… но на сей раз не так зло. Гарри же медленно приходил в себя, и выражение его лица менялось. — А ты бы и рад был, да? Рассказать об этом первым. Накрутить меня до невменяемости, чтобы я, проснувшись, прогнал его… прямо в твои распростёртые руки. Ведь твои люди ищут нас повсюду, верно? — он горько усмехнулся. — Ты уж прости, что я не дал тебе собой манипулировать. Я не брошу никого из них. Этой войне хватает мертвецов. Я не хочу… не могу… Хватит. Хватит, — Гарри расправил плечи от взявшей его ярости. — Из-за тебя погиб Ремус. Волдеморт распахнул глаза от неожиданного обвинения. — Я не убивал Ремуса Люпина, — ровно возразил он. — Беллатрикс убила его из-за тебя. Так что это всё равно, что сделал ты. Эти слова как будто позабавили Тёмного Лорда. — На поле боя даже я не могу предсказать, кто падёт от руки моей дорогой Беллы… — Это ты послал её на поле боя! Это ты просил её «дать волю беспощадности»! — Гарри хватил кулаком по столу, Щиты замерцали. — Как ты там говорил? Ах, да… — заговорив холодно и веско, он передразнил Волдеморта: — «Я хочу увидеть твой танец». Тёмный Лорд выглядел искренне удивлённым. — Да, я был там. Совсем рядом, почти перед тобой. А ты и не заметил, выплавляя для Снейпа корону из криков моей мамы!.. Лицо Волдеморта снова сделалось нечитаемым. В комнате надолго повисла тишина. — …я не убивал Ремуса Люпина, — Гарри нахмурился, Волдеморт будто и не слышал его последних слов, — и не отдавал такого приказа. У Беллатрикс были личные счёты к Ремусу Люпину. Этот полукровка женился на её племяннице. Она убила его не потому, что её воодушевили мои слова… а потому, что до этого уже несколько раз пыталась это сделать. Остановить её смог бы только мой прямой приказ сохранить ему жизнь. Гарри понимал: это чистая правда, но легче ему не стало. — Ненавижу Беллатрикс Лестрейндж, — прорычал он. И теперь это он впивался ногтями в столешницу. — А я ненавижу Северуса Снейпа. Гарри фыркнул и бросил с сарказмом: — Меняю Снейпа на Беллатрикс. — Договорились. — Я… ч-что? Нет. Нет! Я всего лишь… это была очень — очень — неудачная… Боже, да ты почти не думая!.. Волдеморт усмехнулся. — Беллатрикс Лестрейндж за Северуса Снейпа. Я принял твоё предложение. — Никакое это не… — Где её оставить? Мне её разоружить? Связать? Местами расчленить? Северуса я хочу целым и невредимым. — Прекрати… — Ну-ну, Гарри. Ты предложил сделку. Я согласился. Мы заключили магический контракт. Если ты нарушишь условия, то лишишься магии. А может, и разума… Точно не знаю, я никогда не предлагал сделок, которых не собирался исполнять. Гарри весь побледнел. — Ты… ты лжёшь. Лицо Волдеморта оставалось предельно серьёзным… пока губы не дрогнули в крошечной, мрачной улыбке. — Всего лишь шучу. Как же ты доверчив, Гарри. Если бы Непреложные обеты заключались так просто, половина волшебников не пережила бы подросткового возраста. Гарри не сдержал облегчённого выдоха и переспросил: — Ты… пошутил? — О контракте. Но я рад буду принять это предложение, — Тёмный Лорд вдруг предвкушающе подался к стеклу, глядя с лукавым коварством. — Скажи, Гарри, что бы ты сделал с моей Беллатрикс? Убил бы её? Использовал бы непростительное и смотрел, как затухает в её глазах искра жизни? Ощутил бы ты тогда свою… власть? Алые глаза зажглись такой жаждой обладания, что Гарри едва не вздрогнул. Он откинулся на спинку стула, пытаясь чуточку дистанцироваться. — Я… я… может быть. Может… Может, я отдал бы её Невиллу Лонгботтому, чтобы она свихнулась от его пыточного. Хватило бы, наверное, пары минут, она же и так двинутая. Последние слова звенели язвительной издёвкой. Волдеморт задумался на секунду, а потом передёрнул плечами, словно ответ его разочаровал. Гарри сердито тряхнул головой: они отвлеклись от главной темы. — Если я отдам Снейпа, ты согласишься не трогать остальных? — скептически уточнил он. — Только не Малфоев. Не Драко. — Но почему? — Они приняли мою метку, они были на моей стороне и предали меня… Их жизни — мои… — с каждым словом в Волдеморте словно разгорался внутренний огонь, и глаза становились ярче. — Ладно. Значит, ты хочешь и Малфоев, и Снейпа… и меня, — Гарри задумчиво побарабанил пальцем по столешнице. — Ещё что-нибудь? Хочу знать все опции. — Старшая палочка. Гарри вскинул брови и рассмеялся… угрюмо. — Ты хочешь Старшую палочку? — он счёл выразительную зловещую неподвижность Тёмного Лорда за «да» и холодно бросил: — …не думаю, что Старшая палочка хочет тебя. Волдеморт вздрогнул и казался как будто… задетым. Гарри не сразу понял, что хотя и не вкладывал в ответ подтекста, но… Он прочистил горло. Лицо Тёмного Лорда тут же снова сделалось непроницаемой маской. — А я хочу свою палочку, — твёрдо произнёс Гарри. Глаза Волдеморта странно блеснули. — …твою палочку. Выражение лица Тёмного Лорда — и без того нечитаемое — стало совсем пустым. Словно Волдеморт боялся хотя бы намёком показать, о чём сейчас думает или что чувствует. И может, именно поэтому Гарри впервые за их разговор решил сыграть в нападение, а не в защиту. Он ударил. Получилось… на удивление легко. Может, оттого, что Тёмный Лорд не ожидал, что Гарри Поттер попытается прямо здесь и сейчас использовать на нём легилименцию. А Гарри заглянул в ярко-алые глаза и подумал: «Покажи…». С этой мыслью по стеклу пошла тонкая трещина, и он оказался в разуме Лорда Волдеморта. Всего на пару секунд, но хватило и этого. …самая южная точка планеты… …бесконечно пустой белый мир, и Лорд Волдеморт уже много дней бродит по этим землям, но… Довольно… Палочка Гарри Поттера. Остролист. Одиннадцать дюймов. В меру гибкая. Сердцевина из пера феникса. Того самого феникса. Вторая половинка палочки Волдеморта... Он сжимает её почерневшими, увечными пальцами и роняет в снег, где её тут же поглощает белизна… Не оставив и следа… В его руке другая палочка… Он с хрустом ломает её и смотрит, как щепки тиса разлетаются по этим слепящим белизной землям… Потом их вдруг расцвечивают алые всполохи, завораживающие переплетения красного с золотом… Перо феникса… Тут Гарри вышвырнуло — почти остервенело — из разума Лорда Волдеморта, и он снова оказался по свою сторону Щитов. Слава богу, целых и невредимых… Но ему хватило и этих нескольких секунд. Он всё видел. Тёмный Лорд по-прежнему неподвижно сидел на месте, а лицо его оставалось бесстрастным. На лице же Гарри можно было без труда прочесть охватившие его ужас и неверие. Его палочку… его палочку… похоронили под снегами и льдами Южного полюса. А палочку Волдеморта… безвозвратно разломанную и без сердцевины, разметали вокруг. Был в этом очень… нездоровый символизм. Долго они сидели вот так в потрясённой, оцепенелой тишине: Гарри с застывшим выражением смотрел на Тёмного Лорда, который и не думал ничего объяснять. Прошло чёрт знает сколько времени, прежде чем Гарри медленно отвёл телефон от уха. А Волдеморт, который теперь прекрасно знал, что это означает, даже не попытался его остановить, только смотрел, как рука Гарри мало-помалу, какими-то ломанными движениями… вешает трубку.

* * *

— Этот сукин сын! — с таким рёвом Гарри проснулся и, едва не свалившись на пол — пора завязывать с гамаками — вскочил на ноги. — Этот сукин сын! — гневно повторил он. — Что? Что случилось? Все мигом столпились вокруг. Снейп выглядел болезненно-бледным. — Моя палочка! — прорычал Гарри. — Моя палочка! Он… он взял и бросил её на ёбаном Южном полюсе! — он принялся лихорадочно вышагивать вокруг, и остальные дали ему место. — Она теперь под тоннами льда! Этот… этот сукин сын! Друзья замерли нерешительно, пока Гарри бросался из угла в угол, изрыгая проклятия, прежде чем чуть поостыть. — Просто не верится, — наконец буркнул он и рухнул в кресло. Остальные чуть нервно устроились рядом. Снейп остался, где стоял. Гарри его не винил. Кто знает, когда их отношения придут в норму… в ту норму, по которой они прежде друг с другом сосуществовали. — Т-так что он ответил, Гарри? — нерешительно спросила Гермиона. — Н-на твои условия?.. Гарри, уже порядком успокоившись, провёл пятернёй по взъерошенным волосам. — Ну, сегодня всё прошло лучше, чем мы рассчитывали, — пожалуй, первую половину их разговора можно опустить… он перевёл взгляд на Рона с Гермионой. — Вас он согласился не трогать. Рон наигранно громко выдохнул, а Гермиона бледно улыбнулась. — Но я так и не выяснил, слушает ли он ваши эфиры, ребята… простите. Близнецы пожали плечами. — Да ладно, — отмахнулся Фред. — Значит, так быстро вы от нас не избавитесь. Надеюсь, Малфой скоро воплотит телесного патронуса, и я сорву нехилый куш. — Захлопнись, — Драко бросил на него убийственный взгляд, а потом с надеждой взглянул на Гарри. — А мы?.. — Ты и Снейп? Нет, пока без вариантов, — Малфой даже немного позеленел. — Эй, мы же примерно такого и ожидали, так? Запасёмся терпением… — попытался подбодрить его Гарри, но Драко лишь слабо кивнул. Снейп же смотрел на Гарри несколько нерешительно. Никто больше не знал, в чём несколько часов назад признался бывший профессор, а Гарри не собирался рассказывать. Это ноша Снейпа, последствия… касались только Гарри, и другим незачем было сюда влезать. Гарри его простил. Снейп не простит себя никогда. …вот и всё. Гарри знал, почему бывший профессор смотрит на него так: он хотел знать, был ли прав. Действительно ли Тёмный Лорд попытался воспользоваться его тайной… или он зря открыл самый страшный свой грех. И, наверное, не было ничего удивительного, что Гарри пока не собирался ничего ему рассказывать. — Я спать. Теперь, правда, спать, — твёрдо объявил он, чувствуя себя ненормально вымотанным. Никто даже не попытался с ним поспорить… по крайней мере сейчас, когда дело касалось Волдеморта. Ведь никто из них не знал, каково это. Гарри приходилось справляться с этим безумием одному. И так было всегда. Он без лишних слов забрался в гамак: всё-таки нужно попросить Комнату о менее травмоопасной кровати. Секунду погодя зашевелились и остальные, разбредаясь по местам. На другом конце комнаты тихо притворилась дверь… погас свет, и всё погрузилось во тьму.