Навязчиво

Том Риддл побывал всюду. Задолго до выпуска из школы он знал, что неизбежно покинет страну. С одной стороны, это было ему нужно, с другой — он этого хотел. Том имел виды на всю Англию (и не только). Да, Хогвартс с живописными шотландскими землями стал ему первым настоящим домом… но его взгляд простирался куда дальше. Америка, Европа… Тома ждал мир. Но перво-наперво он сделал всё, чтобы собрать связанные с основателями Хогвартса реликвии. Именно ради них Риддл устроился к Боргину и Бёрку. Он догадывался, что столь древние и ценные артефакты могли осесть лишь у самых богатых и знатных семей волшебного мира… и Том оказался прав. Почти. Медальон с чашей попали к одному человеку, и день, когда Хепзиба Смит показала их, стал одним из лучших в его жизни. К сожалению, с другими реликвиями ему так не повезло. Меч Гриффиндора оказался неуловим. Но диадема… Том быстро выяснил, что диадема была не в Англии, а… в Албании. Как оказалось, Том Риддл умел очаровывать не только людей, но и привидений. Серая Дама — дочь Ровены Равенкло — в первом же разговоре призналась, что диадема в самом деле существует, и даже подсказала, где её найти, так впечатлили её познания Тома о жизни Основателей школы. Так что первым пунктом назначения в его странствиях стала Албания. Но важнее всего было создать безопасные хранилища для существующих хоркруксов. Парочка мыслей у него, конечно же, была, и первой строкой шёл Хогвартс. Правда, со школой не выгорело: Том Риддл оказался несколько самонадеян, решив, что легко получит место преподавателя и как раз подыщет подходящее для одного из хоркруксов место. Теперь школа была недосягаема… Что до других мест… Серебристый туман завихрился посреди Большого зала, выставляя воспоминание на всеобщее обозрение. …сперва Том Риддл вернулся в хижину Гонтов. Раз дражайшего дядюшку приговорили к пожизненному в Азкабане — жить в этой развалюхе было некому. Едва ли о существовании лачуги вообще кто-то знал… кроме нескольких магглов из округи. Сочтя это место одним из самых безопасных, Том решился спрятать там под мощными защитными заклинаниями три хоркрукса: дневник, кольцо и чашу. Позже он перепрячет два из них — ему не нравилась идея хранить столько хоркруксов в одном месте, но это была вынужденная мера. А вот медальон… Медальон был Тому Риддлу дороже всех. Ведь когда-то он принадлежал самому Салазару Слизерину… и его матери. Она носила его, держала в тёплых, полных жизни руках… Медальон — единственное, что от неё осталось. А Меропа — если верить Хепзибе Смит — настолько не осознавала его ценности, что продала за гроши! Его мать не знала его цены, как, должно быть, не знала цену и себе… Она продала медальон от отчаяния… человеку, который через несколько лет принял на службу её сына. Узнав об этом, Том не удосужился сообщить Карактаку Бёрку, что не выйдет завтра на работу... …что вообще никогда больше не выйдет. Иногда он задумывался, какой стала бы его жизнь, выживи Меропа Гонт? Если бы он рос с заботливым человеком, который рассказывал бы ему о порядках магического мира, который учил бы его и любил?.. Стал бы Том Риддл другим? Понимал бы картины со сценами предательства и привязанности? Испытывал бы те непонятные чувства, которые замечал на лицах других детей? Стал бы он лучше… или слабее? Стала для него смерть Меропы Гонт благословлением или проклятьем? Так просто было свалить вину и горькую обиду на неё, на женщину, которой он не знал. И Том Риддл исправно так и поступал, пока не узнал, что ответственность за его несчастливое детство лежит на отце. Это отец-маггл бросил беременную, обессиленную Меропу… Это всё он. Именно магглы убили единственную оставшуюся в роду Салазара Слизерина женщину и обрекли её сына на существование в клятом приюте. В воспоминании Том Риддл держал тяжёлый медальон с непонятным выражением на лице… хотя Лорд Волдеморт чётко помнил терзающие его тогда противоречивые мысли. Ему не хотелось прятать наследие предков в покосившейся хижине, пусть здесь и родилась его мать. Эти ветхие стены и крыша не были для неё домом, как приют не был домом для него. Нет, он хотел найти медальону другое, особенное место… и раз Хогвартс теперь не вариант… Будто что-то решив, Том Риддл аппарировал. И спустя секунду воспоминание показало его на знакомом месте: в пещере у моря, о которой никто — кроме Эмми и Дэнниса — не знал. Он улыбнулся в темноте, ясно помня, как пробудил невиданную магию, чтобы помучить двух маггловских детишек. Салазару это понравилось бы. Том спрятал так полюбившуюся ему реликвию на островке посреди озера, укрыв мощнейшими заклинаниями. Однажды, подумалось Риддлу, когда он разглядывал тёмную, зеркальную воду, это озеро будет кишеть его жертвами. Том создаст армию нежити. Маггловские трупы, стерегущие магическое сокровище — храм его магической мощи. …да, Салазар определенно бы это оценил. Довольный собой, Том Риддл снова аппарировал, покидая Англию и спрятанные в ней осколки своего бессмертия. Серебристая дымка посреди Большого зала принимала форму нового воспоминания… …девятнадцатилетний Том Риддл ступал по мрачному, густому лесу. И тем страннее была эта картина, что он спокойно и уверенно шёл… с закрытыми глазами. Он что-то невнятно бормотал себе под нос: это был не английский и не парселтанг, хотя несколько змей скользили за ним по пятам. Они следовали за ним всегда, а у Тома не было желания прогонять своих чешуйчатых друзей. Если честно, ему даже нравилась их компания. Она неизменно напоминала, чей он потомок. Так что Том позволял этому почётному шипящему караулу сопровождать себя всюду. Он всё бормотал вязь заклинаний, обходя деревья и позволяя вести себя одной лишь магии. Вытянутая перед ним палочка легонько тянула его к… Это не заняло много времени. Том всегда исключительно хорошо ощущал магию. Он остановился и — взмокший, растрёпанный и всё равно чертовски красивый — потянулся рукой к, казалось бы, ничем не примечательному дереву. Но стоило ладони коснуться коры, как его лицо исчертила ликующая улыбка. От неё веяло такой нездоровой радостью, что она не красила привлекательное лицо, а как будто делала его менее человеческим… Том решительно сунул руку в небольшое — как раз по размеру ладони — дупло в стволе и зашарил там, пытаясь что-то нащупать. Лицо его просияло, и он достал… — Здравствуй, красавица, — мурлыкнул Том. Потемневшая от времени, но целая и невредимая диадема блеснула в ответ сапфирами. …для создания этого хоркрукса он отнял жизнь у какого-то албанского селянина. Убить его оказалось куда проще, чем найти бесценный артефакт. В свой четвёртый раз Том Риддл не почувствовал ничего. Потом он вернул диадему на место: в то самое дупло. В конце концов, она пролежала там так долго, что магический мир счёл её навечно утраченной… Впрочем, однажды Том Риддл вернётся за ней. Албанские леса ничего для него не значили. Один из хоркруксов он собирался спрятать в Гринготтсе… но не раньше, чем у него появится самый верный, самый преданный сторонник… Не просто очередной последователь, но потомок древнего рода, который не будет знать прошлое великого, всемогущего Лорда Волдеморта. Другому место было в Хогвартсе… но сейчас он не мог вернуться в замок, не вызвав подозрений. Нужно выждать подходящий момент… Дневник он вверит одному из самых могущественных и влиятельных сторонников… с ребёнком, который воплотит задумку с Тайной комнатой. Для Гринготтса — чаша, диадема — для Хогвартса. Кольцо останется в хижине, медальон — в пещере… И однажды Том отыщет артефакт Гриффиндора: меч Годрика… Подходящего места для него он пока не придумал, но время ещё есть. С мечом Том претворит свою задумку в жизнь: шесть хоркруксов. Бессмертная душа, разделённая на семь частей — на самое магически сильное число. Всему своё время. …воспоминание размылось серым облаком. Дамблдора, казалось, первые шаги Тома Риддла в его путешествии не удивили, Мародёры же переглядывались с плохо скрываемым изумлением. И это было объяснимо: Том Риддл умудрился в столь юном возрасте найти три из четырёх предположительно бесследно исчезнувших артефактов. Иные, куда более опытные волшебники, на их поиски жизнь положили. Дамблдор словно мысли его прочёл. — В свои девятнадцать Том Риддл совершил то, что иначе как подвигом не назовёшь. И между тем он творил не только великое, но и ужасное… Он не единожды хладнокровно убивал, чтобы создать из бесценного наследия сосуды для своей души. Никто ничего не слышал о Томе Риддле годами. Его жизнь стала тайной… впрочем, до меня доходили кое-какие слухи. И мне не терпится узнать, есть ли в них зерно истины. Волдеморт прожёг его взглядом: а вот он не хотел, чтобы хоть кто-то видел годы его юности и первые шаги на стезе обучения настоящей магии… Только его желания мало значили. Уже смирившись с собственным бессилием повлиять на происходящее, малыш-Тёмный Лорд снова сполз чуть ниже под стол. …Тому Риддлу те же девятнадцать… и он в Канаде. Быть может, после недолгой остановки в Албании этот выбор мог показаться странным, но не для Тома. Ему хотелось уединения, возможности погрузиться и изучить грани собственных сил. Том желал познать суть природы. Подальше от людей с их сложными жизнями и хлещущими через край чувствами. Ему всегда проще было найти общий язык с животными и любыми другими формами жизни, но не с людьми. Да, со змеями — само собой, но по сравнению с людьми были хороши любые животные. Может, беда была в том, что эмоциональный диапазон Риддла не сильно отличался от диапазона чайной ложки. Похоть, зависть, волнение, симпатия, сочувствие, жалость — все эти гормоны, разновидности любви и прочая чушь… В общем, Тому становилось тошно. То ли дело животные: простые, незатейливые. Особую привязанность он питал к магическим существам. Так что непроходимые леса северной Канады подходили ему как нельзя лучше. Тайга, иначе известная как снежный лес, была самым большим — если не брать в расчёт океанов — биомом на Земле. А в северных лесах Канады, куда и рискнул сунуться Том, обитала самая большая популяция диких фестралов. В воспоминании девятнадцатилетний Риддл шёл по тенистому, только начавшему пробуждаться к весне лесу. Он давно наблюдал за одним из проживающих здесь табунов. Похожее стадо фестралов облюбовало Запретный лес, и теперь новоиспечённый лесник — и по совместительству полный идиот — пытался их приручить. Как, во имя Мерлина, Дамблдор убедил школьный совет принять на должность смотрителя полувеликана, вырастившего в стенах школы смертельно опасного акромантула! Это было для Тома большей загадкой, чем поиски Тайной комнаты. Дело в том, что эти скелетообразные лошади были дикими во всех смыслах слова… они и близко не подпускали к себе бродившего по их лесу незнакомца. Но Том был терпелив, умён и хитёр. Он завоёвывал их доверие неторопливо, принося им свежую дичь и даже не пытаясь подобраться к стаду на стоянках, и всё ради того, чтобы заполучить один их навык. Полёты. Эти чудесные, связанные со смертью волшебные существа летали не с помощью крыльев, нет… Том заметил это, впервые увидев их: в год убийства Миртл Уоррен, когда в её остекленевших глазах мелькнула хрупкая красота смерти… Фестралы не использовали для полётов мышцы. Им, в отличие от птиц и гиппогрифов, не нужно было махать крыльями… Они пользовались магией. И если вызов гравитации бросали животные… Том Риддл тоже сможет. Воспоминание показало кульминационный момент: на то, чтобы завоевать доверие фестралов — их привязанность — ушли месяцы… Том Риддл без рубашки стоял на прогалине у озера. Бесстрашно разведённые в стороны руки и торс его были измазаны собственной кровью, а палочка спрятана в заднем кармане брюк: всё чтобы выманить их. Фестралы уже обступали его. Прячась в тенях высоких сосен, они вытягивали костлявые головы и глядели белыми, как у слепцов, глазами… Тому они казались самыми красивыми магическими тварями. Несколько тёмных лошадей осторожно приближались к странному, безобидному человеку, который с недавних пор держался их стада. Том медленно пятился к озеру, пока они слизывали кровь с его кожи. Теперь он чувствовал её: эту пульсирующую уникальную магию, эту силу за наивными глазами, которая помогала им фантомами парить в небесах. Публика — вместе с Мародёрами за преподавательским столом — смотрела, затаив дыхание. Со стороны казалось, что измазанный кровью человек и тянущиеся за ним фестралы ступают по воде… но на самом деле Тёмный Лорд делал первые шаги, учась летать… — …в самом деле, Том, — тихо произнёс заметно впечатлённый Дамблдор, — из твоей жизни книга выйдет поинтересней моей. …сцена изменилась… Прошли месяцы… Том Риддл оказался на среднем западе Северной Америки. Это место прозвали «аллеей торнадо» — и не без причин. Том несколько недель слушал прогноз погоды, подгадывая момент. И конкретно в этом воспоминании он уже знал, где и когда должен оказаться. Юный Тёмный Лорд отправился в Иллинойс… гонясь за штормом. И маггловские, и магические источники говорили, что размах будет грандиозным: это торнадо войдёт в историю, а скорость ветра побьёт все нынешние рекорды. Ударить оно должно было по сельской местности вдали от города. Всех, кто жил слишком близко, уже начали эвакуировать. Да, и магглы, и маги в страхе бежали из возможного эпицентра стихийного бедствия… Том Риддл же рвался в самую его гущу. Этот шторм обещал стать событием века… И Том Риддл вознамерился оседлать его. В воспоминании он в одиночестве стоял на пустыре. Куда ни кинь взгляд — кругом соевые поля и чистое бескрайнее небо. Такое неестественно изумрудное, какое бывает только перед торнадо. Ветер тоже предвещал ураган. Волосы и одежда Тома Риддла хлёстко трепались по бокам, а лицо его растягивала столь широкая улыбка, что от неё прямо веяло безумием. Молодой человек переминался с ноги на ногу, едва не подрыгивая от нетерпения, и покусывал губы. Что ж, выглядел он вполне обычным парнем двадцати лет отроду, решившимся на невообразимо безрассудную, но такую заманчивую глупость. Безрассудство и глупость. Эти слова нечасто можно было применить к жизни Тома Риддла, но и ему иногда хотелось оторваться… И полетать… Том в последнее время очень в этом поднаторел. Ощущение собственной невесомости ничем не походило на полёт с метлой. Это было нечто особенное: вот так смотреть на мир сверху вниз… Неописуемо. Пьяняще. И Том собирался прощупать границы собственных возможностей, а возможно, и пересечь их. Быть может, без хоркруксов он бы не рискнул попробовать оседлать смерч, но раз их у него пять… Том Риддл не мог умереть. Если его ранит, он сумеет себя исцелить… главное, чтобы его не разорвало на куски. Впрочем, Том и тогда выживет… другой вопрос, какой ценой. По идее, многое зависело от силы его хоркруксов, но он слабо представлял, что произойдёт, если его физическую оболочку полностью уничтожат… Что ж, мрачно подумалось ему, неважно, чем кончится его затея, ведь, в конце концов, он узнает что-нибудь новое… Безрассудство и глупость. Торнадо приближалось. Оно виделось воронкой из зловеще завывающих потоков ветра и даже издали казалось — к вящему удовольствию Тома — огромным. Юный Тёмный Лорд ждал, затаив дыхание. Воздух заряжался статическим напряжением, от которого кровь в жилах будто становилась горячее. Когда ветер стал таким сильным, что едва не валил с ног, Том прыгнул. Воздушный поток подхватил его, как тряпичную куклу. …это было смущающее зрелище. Не потому, что выглядело нелепо, и не потому, что ему не хватало таланта управлять воздушными потоками… а из-за свойственной юности дурацкой помпезности. Лорд Волдеморт качал головой, пока остальные наблюдали за его незрелыми выходками. Впрочем, посмотреть было на что. Этот опыт — несколько минут, когда он взял вожжи невидимых ветров — стал для него одним из самых ярких в жизни. В воспоминании Том Риддл парил в воздухе, раскинув руки в стороны, и улыбался, как самый настоящий дурак. Он хохотал, кричал и сновал туда-сюда на такой скорости, что посрамил бы самую «сверхбыструю» метлу. Освоившись, Том начал проворачивать разнообразные трюки, просто желая проверить, что из этого выйдет. Он кувыркался в воздухе, делал сальто вперёд и назад, кружил и нырял в самый центр урагана, чтобы вынырнуть оттуда ещё быстрее… а потом вдруг заметил кое-что краем глаза. На него летело небольшое чёрное пятно. Быть может, ветка или камень?.. Том инстинктивно вытянул руку и поймал это нечто. Да, похоже, интересуйся он чем-то столь бессмысленным, как квиддич — из него вышел бы прекрасный ловец. Это оказалась не ветка и не камень. А птица. Живая. Том рассмеялся, сжимая в ладонях крошечного взъерошенного воронёнка. Тот раззявил клюв, но его писк тут же подхватил и унёс ветер. — Глупая птица! — вскричал Том. Его голос — как и его всего — защищал магический щит. — Сейчас неподходящая погода для только что оперившихся птенцов! Птица просто смотрела на него из уютных и таких безопасных ладоней. Том усмехнулся. Настроение у него было слишком хорошее, чтобы просто бросить воронёнка в водоворот торнадо. — Ну, раз тебе неймётся!.. Том сосредоточенно свёл брови, окутывая тщедушное тельце магией. Птенец заморгал чаще, когда неведомая сила наполнила его, согревая крылья и даруя им способность противостоять шквальным ветрам. Том разжал руки, и воронёнок, как ни в чём не бывало, засновал рядом, и на сей раз его клёкот был отчётливо слышен. — Ну давай! — прокричал Том, лучезарно улыбаясь своему новому пернатому компаньону. — Держись меня, и всё будет хорошо! И вот так одиночный полёт превратился в дуэт. Безрассудство. Сейчас-то Лорд Волдеморт понимал, как… по-гриффиндорски себя вёл. И Джеймс Поттер, похоже, был с ним полностью согласен: он следил за Томом Риддлом из воспоминания с жадной завистью. Тёмный Лорд костерил себя последними словами, но ничего не мог с собой поделать. Оставалось радоваться, что Джеймса Поттера — отца его одержимости, человека, павшего от его руки — так захватила сцена полёта, что он не замечал… как исподтишка разглядывает его Волдеморт, упиваясь выражением лица, повадками, так похожими на его. На Гарри. …глупость. Тёмный Лорд нахмурился и заставил себя перевести взгляд на воспоминание… оборачивающееся катастрофой. Куражное веселье Тома Риддла оборвалось: над ним и его пернатым другом сверкнула молния, а с облачного изумрудного неба стеной хлынул больно бьющий по телу дождь. Торнадо превращалось в шторм, о котором предупреждали сводки новостей. Лицо Тома сделалось мрачным. Он схватил щебечущего птенца, сунул его за пазуху и потянулся к палочке. Ветер стал шквальным, а сквозь пелену дождя трудно было что-нибудь разглядеть. Том открыл рот, готовый использовать защитные чары посильней… Но палочку вырвало из ладони. На секунду у него стало такое забавное выражение лица… если смотреть на это со стороны: ошеломлённое и вместе с тем недоверчивое. Лорд Волдеморт ясно помнил, какие мысли крутились тогда у него в голове. «Всё хорошо. Я не потерял палочку в середине торнадо. Мне показалось». Том из воспоминания вновь потянулся к карману, словно надеялся повторить неудавшийся с первой попытки фокус. Перепуганный птенец снова завёл свою трель. После этого ситуация разительно переменилась. Беззащитного Тома Риддла затащило в водоворот. Он ничего не видел, и ему только и оставалось, что слепо отдаться свирепеющим ветряным потокам… сверкали молнии, гремел гром и, похоже, торнадо подошёл к лесу: рядом с Томом закружили ветки и целые сучья. Ему приходилось изворачиваться изо всех сил, чтобы не врезаться в них… Том боялся, что произойдёт худшее: что его всего переломает, и он не сможет исцелиться. На что будет похоже такое бессмертие? И что, если ему действительно придётся испытать это на своей шкуре? Силы были на исходе. Том не мог парить вот так вечно: полёт изматывал и магически, и физически. Запыхавшийся и весь взмокший, он едва увернулся от очередного сука. Его настигло необратимое понимание: Том Риддл не переживёт этот шторм. Глаза его безвольно закрылись. Юный Тёмный Лорд достиг предела. Волдеморт заёрзал на стуле и подался вперёд. А это было любопытно ему. Сознание его в тот миг так помрачилось, что он до сих пор не знал, как выжил тогда. Голова Тома из воспоминания откинулась, он медленно, размеренно выдохнул… и его дыхание было видно: холодное, будто бы инистое… Оно замораживало капельки воды и всё никак не останавливалось, хотя обычные человеческие лёгкие не вместили бы в себя столько кислорода… Но Том Риддл никогда не был «обычным человеком». Холодное дыхание заворачивалось спиралями, как ветряные потоки. Всё вокруг: капли дождя и воздух — превращались в сверкающий льдистыми гранями конус. Тот стал так широк, что вобрал в себя и ливень, и шквальный ветер. Торнадо стих. Осталась лишь сверкающая прозрачным стеклом воронка. Публика охала и ахала, любуясь природной аномалией. Даже Волдеморта впечатлило собственное мастерство. Посреди застывшего урагана неподвижно парил Том Риддл, глаза его по-прежнему были закрыты, а спина — выгнута. Потом он начал медленно опускаться… и замер в футах десяти от земли. Вот тогда-то его, наверное, покинули последние силы: оказавшись на безопасном расстоянии, его тело камнем рухнуло вниз. Спина ударилась о землю с таким тошнотворным звуком, что все — включая Волдеморта — вздрогнули. Не удивительно, что на следующий день у него всё болело. Застывший торнадо треснул, рассыпался ледяной пыльцой, тут же собравшейся в туманное влажное облако, и взмыл в небо, растворяясь там без следа. Вот так Том Риддл, бесчувственно лежавший теперь на земле, развеял ураган. Несколько минут в воспоминании царила тишина. Небо меняло цвет со зловеще зелёного на великодушный голубой с пористыми белыми облаками. Ветер стих, а вместе с ним словно затаился и весь мир. Вдруг под разорванной мантией Тома что-то зашевелилось. Птица. Из внутреннего кармана выкарабкался взъерошенный, но целый и невредимый воронёнок. Он пронзительно защебетал в лицо своему спасителю. Раз, второй, третий. Но юный Тёмный Лорд лежал неподвижно, как самый настоящий труп. Тогда птица прыгнула ему на лицо и безжалостно дёрнула за волосы. Это возымело действие. Том распахнул глаза, содрогнулся и взмахнул рукой, сметая с себя воронёнка. Тот, возмущённо пискнув, взмыл в небо. Грудь Риддла тяжело вздымалась, а каждый вздох отдавался острой болью. Том попытался приподняться, но мышцы нестерпимо заныли. Он пытался несколько раз, и всё впустую. Вздохнув, Том сдался. Впервые он был так измождён. Он смотрел в умиротворённое — теперь совсем не изумрудное — небо… Вон та птица… Спасённый воронёнок улетал всё дальше и становился всё меньше… Том наблюдал за ним как-то отстранённо, и вдруг его взгляд наткнулся на прекрасную, но неожиданную сейчас радугу. На самом деле их было даже две. Двойная разноцветная дуга украшала небесный свод, только что грозивший хаосом и разрушением. Палочка. Воспоминание о том, как он выронил палочку, врезало под дых. Не в силах подняться, Риддл отчаянно завертел головой… И просиял. В футах десяти от него из грязи торчала его прекрасная тисовая палочка. Целая и невредимая, она будто только и ждала, когда её подберут. Разве не чудо, что её не разломило пополам? Что ветер не разметал её щепки по округе? Из последних сил Том вытянул руку, моля палочку вернуться в его ладонь. Такая простейшая магия давалась ему всегда, даже в одиннадцать лет… Ничего. Он тянулся и тянулся, напряжённо сведя брови, но продолговатый тонкий тис будто и не слышал его. Но вот она, палочка, целая и невредимая. И он тоже… На Тома накатила такая волна облегчения, что закружилась голова. И то, что ему не хватало сил призвать собственную палочку, вдруг показалось… забавным. Риддл закрыл глаза и рассмеялся. Он смеялся с такой подкупающей искренностью первый раз в жизни. И последний. Рёбра ломило, но Том не мог остановиться. Его несло на волне адреналина, эндорфинов и проступившей непривычно ярко жизни. Том Риддл снова посмотрел на солнечное, обрамлённое радугами небо и впервые подумал, что судьба действительно благоволит Лорду Волдеморту… и его планам на новое мироустройство. Сцена менялась. Обратившись сперва серебристым маревом, она вновь обретала очертания… Том Риддл исследовал дикую природу и познавал её силу и возможности. Как-то раз он несколько недель изучал на востоке Африки нунду: опасное магическое животное, чем-то похожее на леопарда, но куда более огромное и смертоносное. Его убийственная мощь и заинтересовала Тома. Эти твари выдыхали ядовитый огонь и могли за раз сравнять с землёй деревню. Сперва Риддл планировал воссоздать их пламя в каком-нибудь заклинании, но получил куда больше, чем рассчитывал. Юный Тёмный Лорд в совершенстве владел трансфигурацией. Это мог подтвердить Альбус Дамблдор, самолично обучивший его этому искусству. Обретшее форму воспоминание показало не человека, Тома Риддла… а детёныша нунду. Он выбрал не взрослую особь из-за образа жизни этих удивительных созданий. В их прайдах — прямо как у львов — всеми самками заправлял единственный самец, а иерархия была так и вовсе удивительна. Самец контролировал самок, помечая их: он оставлял на их спинах уникальные для каждой особи укусы и царапины. А ещё у этих магических тварей была своеобразная легилименция… самец мог общаться со своим прайдом силой мысли. Том очень внимательно наблюдал за этой системой, затаившись среди детёнышей. Он не раз видел, как уходившие на охоту самки вдруг — как одна — замирали, вскидывали головы, а потом возвращались к самцу, словно шли на безмолвный зов… Шрамы. Далеко не сразу Том заметил, что отметины, портившие безупречный рисунок пятнистых шкур, темнели прямо перед тем, как самки разом будто прислушивались к чему-то. Самец призывал их меткам… Очаровательно. …пейзажи восточной Африки менялись… Воспоминание шло за воспоминанием, открывая, где — всюду — побывал Том Риддл. В Японии он изучал бескрылых драконов, чьими стихиями были не воздух и огонь, а глубокие воды океана… Эти удивительные создания так сливались со средой обитания, что магглы и менее внимательные волшебники даже не замечали их. Так Том Риддл научился мимикрировать. В Греции мантикоры мигом дали понять, что простой трансфигурацией их не обдурить. Он так и не понял, то ли эти твари чуяли любую магию, то ли у Тома её было кричаще много… Но в конце концов он научился филигранно контролировать свой магический след. Так к невидимости физической прибавилась невидимость магическая. Непроходимые джунгли Бразилии. Пустыня Сахары. Высшая и низшая точки Земли. Зелёные, пышущие жизнью земли. Ледяной белый мир, безжизненный, но полный таинственной зловещей силы… Когда воспоминание показало его на самой южной точке планеты, у Лорда Волдеморта подвело живот. В своё время его интриговало такое запустение: там не обитало ни животных обычных, ни магических… Одна лишь непознанная энергия ключом била из самого центра Земли. Там ничто не могло выжить. Ничто. Том Риддл подумал, что, когда найдёт меч Гриффиндора и обратит его хоркруксом… не будет для него места подходящее, чем низшая точка планеты. Юный Тёмный Лорд создал там самые сильные свои защитные заклинания, используя этот уникальный загадочный источник. Так Том Риддл стал лучшим в том, что касалось защитной магии. Годами он погружался в самую могущественную тёмную магию, и под её влиянием к двадцати восьми годам его внешность начала меняться. Кто-то сказал бы — не в лучшую сторону, но Тому плевать было на собственную привлекательность; если честно, его смазывающаяся откровенная красота была даже желанна… Прошли времена, когда ему приходилось добиваться чего-то очаровательной мордашкой и лестью. Нет, теперь он алкал почтительного уважения к своей силе… Во время странствий юный Тёмный Лорд держал руку на пульсе и через эфиры волшебного радио следил за событиями в магической Британии. Новость, что очередным директором Хогвартса стал Альбус Дамблдор не удивила его… но осела горечью на языке. Том поддерживал связь со «школьными приятелями», обещая вернуться, когда настанет час… И однажды — накануне его тридцатилетия — час настал. Тёмный Лорд повидал мир, изучил магию, о которой иные и не слышали… С таким послужным списком никто — даже Альбус Дамблдор — ему не откажет. Том Риддл возвратился в Британию, по пути заглянув в Албанию за «давно утерянным» артефактом. Теперь он не сомневался, что всё пойдёт по плану. Том запросил встречу с новым руководством школы, и когда Альбус Дамблдор любезно согласился, связался со своими сторонниками, пригласив их в Кабанью Голову, где на первое время Том и остановился. …воспоминание медленно вырисовывало сцену этой встречи… …Том Риддл больше не походил на себя. Бывшие одноклассники едва узнавали его. Но и ошибиться в личности человека, одиноко сидящего за пустующим столиком в мрачном кабаке, было невозможно. Бледное лицо его выражало ожидание. Накинутый на голову капюшон подчёркивал побагровевшие радужки глаз, отстранённо куда-то глядящих. — М-мой Лорд… Нотт, Розье, Мальсибер, Долохов, Лестрейндж, Эйвери вошли в Кабанью Голову, отряхивая с плеч снег. Они явились без вопросов, хотя погода стояла ужасная и виделись они друг с другом в последние годы редко… Верные… и внушаемые. Их разговор был долгим и плодотворным. Волшебный мир стал таким, каким желал его видеть Волдеморт: Гриндевальд с его войной ушли на задворки истории, и везде царило блаженное неведение. Да и Волдеморт стал другим: возмужавшим, бессмертным — он намекнул на это, не вдаваясь в детали — и могущественным… Его зловещая тёмная сила была осязаема. Он с лёгкостью мог её скрыть… но не желал этого. Все — его последователи, немногочисленные завсегдатаи и бармен — бросали на него тревожные взгляды, побаиваясь тёмного и явно опасного волшебника. Волдеморт ухмыльнулся, когда встретившийся с ним глазами бармен отвернулся. Хорошо, подумалось ему. Эта покорная трусость льстила. Хорошо. Том Риддл из воспоминаний был неосторожен в словах. Глупец. Малыш-Тёмный Лорд прекрасно видел, как потупившийся у стойки человек мусолит тряпкой грязную пивную кружку… и прислушивается. Волдеморт говорил… и все они ловили каждое слово. Он рассказывал о своих странствиях, о том, как познавал темнейшую магию… О том, что зашёл на пути к бессмертию дальше, чем кто-либо осмеливался. Он говорил о своих выдающихся способностях, о необъятных знаниях и о том, как скоро он распространит их виденье мира… — То виденье, о котором мы говорили ещё в Хогвартсе… и с Хогвартса нам следует начать. Завтра у меня назначена встреча с Альбусом Дамблдором, я намерен просить должность преподавателя по Защите от Тёмных Искусств. После моего утверждения на пост, я получу доступ к новым поколениям, к благодатной почве для вербовки… Это и станет нашим началом. Они лихорадочно закивали, очарованные его речами. Впрочем, как и всегда… — И я хочу попросить вас, мои самые верные, — вдохновлёно продолжал Волдеморт, — примкнуть ко мне не простыми волшебниками… а стать ближним кругом. Принять титул, который станет вашим отличием от великого множества будущих моих сторонников… Стать Пожирателями Смерти — в своё время, это звание отметит вас как наилучших в нашем чистокровном мире. Они не сомневались. Они согласились. Они всей душой хотели стать самыми лучшими для Лорда Волдеморта. — Хорошо, — он побарабанил кончиками бледных пальцев по кружке с нетронутым напитком. — Тогда мы соберёмся ещё раз завтра. То же время, то же место… и вы увидите суть этих меток. Тёмный Лорд недобро улыбнулся. Остальные выглядели растерянными, но не осмелились на расспросы. …Кабанья Голова развеялась… и перед ними предстала сцена, которая точно относилась не к воспоминаниям Лорда Волдеморта. — АЛЬБУС! Дамблдора из воспоминания, казалось, чуть удар не хватил. Новоиспечённый директор кормил любимого феникса в уединении своего кабинета — Волдеморт с отвращением заметил на его ладони лимонные дольки — когда камин полыхнул алым, и в нём появилось лицо запримеченного в прошлом воспоминании бармена. — Мерлинова борода! — Дамблдор так дёрнулся, что жёлтые конфеты посыпались на пол. Он развернулся к камину. — Аберфорт! Я буду благодарен, если впредь ты будешь появляться потише! Аберфорт будто его и не слышал. — Альбус! — снова взревел он, огоньки заплясали вокруг его головы. — Ты… т-тот… человек, с которым ты завтра встречаешься по поводу работы… Ты знаешь, кто он?! Этот… этот Волдеморт?! — Я всегда знаю, с кем веду переписку, Аберфорт… — голос поуспокоившегося директора звучал почти снисходительно. — Ах вот как? Неужели? — протянул Аберфорт. — А ты знаешь, какой жутью он всё это время занимался? Знаешь про его этих последователей: Пожирателей Смерти?.. Альбус задумчиво нахмурился. Чуть помедлив, он пододвинул к камину стул и сел лицом к неожиданному посетителю, сложив на коленях руки. — Я весь внимание, брат, — тихо произнёс директор. — Кто б сомневался, — буркнул Аберфорт и слово в слово пересказал всё, что услышал в баре. Тёмный Лорд, застрявший в жалком тщедушном тельце, перевёл убийственный взгляд на настоящего Альбуса Дамблдора. — Друг из местных барменов, значит? — выплюнул он, ощетинившись. — Этот человек — твой брат! — Родственников не выбирают, — пожал плечами Дамблдор. — Эта связь, как видишь, оказалась из полезных. Тёмный Лорд нахмурился. Надо будет внимательней присмотреться к Аберфорту Дамблдору и его клятому бару, когда он, наконец, выберется из этого кошмара. …воспоминание менялось… …чтобы показать Хогвартс. Оказавшись в замке, Волдеморт первым делом занялся тайником для диадемы. Он решил спрятать её в помещении, которое назвал Комнатой потерянных вещей. Тёмный Лорд неторопливо оглядывал высокие стены и широкие, как в соборах, проходы, заваленные всевозможной всячиной: книгами, мётлами, запрещёнными зельями и проклятыми безделушками. Именно здесь находили пристанище вещи, потерянные безалаберными учениками, и здесь же они оставались. Замок готов был открыть их лишь подобным ему, Лорду Волдеморту, людям: прямым потомкам Основателей. Тайная комната Салазара, разумеется, больше подходила для его целей, но Тёмный Лорд не решился открыть её, зная о присутствии в Хогвартсе Дамблдора. Он оставил диадему на ближайшей полке — зачем прятать хоркрукс в и без того ненаходимой комнате? — и только потом отправился на встречу с нынешним директором. Волдеморт не сомневался, что получит эту должность… но Дамблдор отказал ему едва ли не с порога. Друг из местных барменов. «Вот ублюдок», — подумал Тёмный Лорд, слушая их разговор в свете неожиданно открывшихся для него новых фактов. Альбус Дамблдор сыпал всем, что выложил ему братец, и отказывался звать Волдеморта иначе, чем Томом. Как и сейчас. «Бесит». Пожалуй, хуже всего — нет, очевидно, хуже всего — были реакции наблюдавших за всем магглов. Они хохотали, улюлюкали и хлопали, словно смотрели одно из идиотских маггловских шоу… и Мародёры от них не отставали. Быть может, это не задевало бы так сильно, если бы каждый взгляд на Джеймса Поттера не напоминал Волдеморту о его сыне. Выставленное на обозрение прошлое Тёмного Лорда как будто казалось всем комедией. …всем, кроме Лили Эванс. Она ни разу не засмеялась. Даже не улыбнулась. Она воплощала собой спокойствие и пугающую… бесстрастность. Но на Лили Эванс Лорд Волдеморт не смотрел. …серебристая дымка вновь завихрилась… …в должности ему отказали. В новом воспоминании Лорд Волдеморт уже поздним вечером ступал по заснеженным дорогам Хогсмида, а в голове у него бились слова Дамблдора: «Времена, когда я мог припугнуть тебя горящим шкафом и заставить исправить содеянное, давно прошли… Но надеюсь, я всё же смогу, Том… Надеюсь, смогу…» Когда Тёмный Лорд снова встретился со своими сторонниками, в Кабаньей Голове они не задержались. — Розье, в твоё поместье, — велел он, едва они собрались. И снова никаких вопросов. Они отбыли тотчас же. Бармен покосился им вслед, явно радуясь, что столь сомнительная компания покидает стены его заведения. …той ночью Лорд Волдеморт сдержал обещание. Он отметил внутренний круг черепом со змеёй, навеки превращая их в своих верных Пожирателей Смерти. Они кричали, когда тисовая палочка выжигала метки на коже их предплечий, и благодарили после. Это было благословение: стать самыми доверенными лицами Тёмного Лорда… Ведь скоро последователей у Волдеморта станет намного — намного — больше. — Мы начнём не с Хогвартса, — объявил новоиспечённым Пожирателям Тёмный Лорд. — Сперва распространим нашу идеологию в соседних странах… Я знаю, что на севере, в Норвегии, основан Дурмстранг, а во Франции — Шармбатон… Мы станем вербовать людей там, и, когда окрепнем, вернёмся в Англию не маленькой тайной организацией, но готовой воевать армией. Маски из серебра и кости. Тёмная метка — символ их дела. Это начало. …видение людей в чёрных мантиях и масках развеялось туманной дымкой серебра… Теперь Лорд Волдеморт искал не тайных знаний… он искал могущества. Когда твои последователи — не последние люди, ты получаешь два полезных атрибута: их политическое влияние и бездонные счета в банке. Собственно, поэтому Волдеморт их и выбрал. Да, связь с магическими родами играла роль, да, он верил в превосходство древних чистокровных семейств… но важнее было их участие в политической жизни магической Британии, их влияние на Министерство Магии. Миром правили чистокровные… а чистокровными правил Лорд Волдеморт. Было ещё одно удобство: помпезные особняки в каждом уголке Европы. Куда бы они ни направились, всегда находилось место, где можно было остановиться, собраться, устроить приём… кого-нибудь завербовать… Этим они и занимались. Лорд Волдеморт послал Пожирателей Смерти нести его слово в Норвегию, Германию, Швецию… С этими странами было проще всего: их дети чаще учились в Дурмстранге, а выпускникам этой школы близка была его идеология. Многие до сих пор верили в правоту Гриндевальда, и его поражение в дуэли с Дамблдором на годы оставило горький привкус несбывшихся надежд. Пожиратели словно невзначай рассказывали о новом Тёмном Лорде, вокруг которого можно сплотиться. О самом могущественном и полном сил… Они приходили к нему. Этих тёмных волшебников, которым не хватало твёрдой руки, приводил внутренний круг, чтобы они самолично узрели величие Тёмного Лорда… И когда они видели его лицо, когда ощущали давящую силу… то обретали веру. Они не получали Тёмной метки — её нужно было заслужить — но охотно склоняли головы, клялись нести его слово и поддерживать его революционное движение, в котором так отчаянно нуждалась магическая Европа. Сила Лорда Волдеморта росла. Страны на севере переманить на свою сторону было легко… чего не скажешь о странах южных. Франция была куда… либеральней во взглядах. В отличие от Дурмстранга, Шармбатон — как и Хогвартс — не видел проблемы ни в магглорождённых, ни в самих магглах. Лорд Волдеморт, разумеется, знал об этом… именно поэтому выучил французский ещё в школе. Так что, оказавшись во Франции, он говорил с её магическим сообществом на понятном для них языке. Это было хорошее подспорье: Волдеморт приглашал благороднейшие и древнейшие семейства в роскошный загородный дом Лестрейнджей в Ницце и вёл с ними долгие разговоры на беглом французском, изумляя Пожирателей и приятно удивляя гостей. И всё же этого было недостаточно. Да, его красноречье сеяло в некоторых зёрна сомнения… Но слишком много выходцев французской магической аристократии связали себя семейными узами с магглами или магглорождёнными, они не верили в превосходство волшебников над остальными. Вот и выходило, что одни страны можно было переманить, но Францию, Италию, Испанию… их — как и Англию — придётся завоёвывать. Так что Тёмный Лорд решил преумножать свои силы другими путями. …в следующем воспоминании Лорд Волдеморт в полном одиночестве направлялся… в Азкабан. Попасть в эту неприступную крепость оказалось легче, чем можно было подумать. Особенно с его связями в Министерстве. Впрочем, Волдеморт без труда проник бы туда и без помощи чистокровных «друзей». Даже не верилось, что чиновники настолько доверяли стерегущим тюрьму дементорам: на острове редко когда бывали волшебники… Впрочем, дело скорее было не в доверии, а в самих дементорах и тягостной атмосфере, которую они создавали. Очень немногие могли переносить присутствие хотя бы одного дементора, чего уж говорить о десятках… Единственным исключением был… Лорд Волдеморт. Отчаяние будто не дотягивалось до осколка оставшейся в нём души. В воспоминании Волдеморт парил над неспокойным Северным морем, а привлечённые странным, как будто полым, человеком дементоры слетались к нему с неторопливой завораживающей грацией… — …неправильный человек, сломанный человек… Их голоса были высокими, холодными… искажёнными переполняющей их тёмной магией. Очень скоро таким обещал стать голос и самого Тёмного Лорда. Он с почтительным уважением сунул палочку в мантию и приветственно распростёр руки. — Прекрасные создания, — Волдеморт уверенно смотрел на них горящими глазами. Дементоры как будто даже оторопели: они не привыкли, чтобы волшебники обращались к ним так. — Вы голодаете. Вы брошены здесь с безрадостными душами, которым не утолить вашу жажду… Твари подступили ближе, словно заинтересованные, хотя под капюшонами не было видно их лиц. — Я дам вам целые, незапятнанные души… много душ… если вы присоединитесь ко мне. Грядёт война, друзья мои… в которой я одержу победу. Вставайте на мою сторону, и у вас не будет недостатка в пище. Ведь в мире так много магглов… Волдеморт многозначительно затих, давая им переварить не высказанное до конца обещание: в те времена Министерство запрещало применять к магглам даже простейшую магию… К этим беспомощным свиньям, чьи души были идеальными целями для дементоров… Выбор был очевиден. — Мы примкнём к тебе, изломанный Лорд… если ты создашь с нами Узы. Волдеморт удивлённо вскинул брови. Он впервые слышал, чтобы магические твари такое практиковали. — Вы хотите Непреложный обет?.. — уточнил он, зная, что без третьей стороны с палочкой принести его невозможно. По воздуху разнёсся странный скрежещущий звук, и Тёмный Лорд не сразу понял, что слышит смех. — Нет, — чёрные призрачные мантии сновали вокруг. Одна фигура вдруг отделилась и остановилась прямо перед ним. Должно быть, с ней Волдеморт и говорил. — Эти ваши словесные ритуалы, выдуманные полнодушными людьми, с использованием деревянных щепок и подкреплённые частичками иных магических созданий… Нет, нам твои слова не нужны. Мы хотим гарантий. — Каких же? — Волдеморт впервые насторожился. Дементоры обступали его всё плотней, и хотя он знал, что им не интересна его вдребезги разбитая душа, в него вдруг начал просачиваться потусторонний холод. Дементор перед ним вытянул костлявые руки, взялся окоченелыми пальцами за капюшон и тихо произнёс: — Наша сила — твоя, если этого ты желаешь… Но осмелишься ли ты заглянуть в глаза рождённого из тьмы, существующего вне завесы смерти? Дементор источал настолько дикую тёмную магию, что она давила даже на Волдеморта. Но ему предлагали её, эту мощь. И он хотел её, алкал её, она была ему необходима… — Да, — выдохнул Тёмный Лорд, едва соображая от искушения заполучить эту силу. — Оно изменит тебя, — предупредил дементор, крепче сжав на капюшоне пальцы. — Оно даст тебе силу, но извратит тело, ослабит и без того хрупкую душу… Однажды ты просто сломаешься, Лорд Тьмы… Взглянув на облик истинного проклятья, ты никогда не посмотришь на мир как прежде… — Да, — без тени сомнения повторил Волдеморт. Снова скрежещущий потусторонний смех, дементор откинул капюшон… Воспоминание вымарало чёрным. …чистый, пронзительный, как музыка, звук… не ветер… не голос… Лорд Волдеморт покидал остров безвозвратно изменённым. Его и без того побагровевшие глаза горели кроваво-красным, зрачки истончились до чёрных щёлок, с головы осыпались остатки волос, а черты лица сделались почти змеиными. И голос… Теперь чудовищная суть Тёмного Лорда полностью соответствовала его облику. …магглы смотрели на Лорда Волдеморта, бывшего тогда в расцвете сил, затаив дыхание от ужаса, и с неверием поглядывали на милого невинного мальчика перед ними. Дамблдор не сказал ни слова, лишь позволил воспоминаниям дальше рассказывать свою историю. …на дворе стоял 1970 год, и война уже началась. Лорд Волдеморт заседал в поместье Ноттов в Германии, обсуждая свои планы с ближним кругом… когда в дверь постучали. Появился один из Пожирателей Смерти, и вместе с ним вошла женщина. Она была красива. И молода: наверняка только-только выпустилась из школы. У неё были чёрные вьющиеся волосы, заострённое к подбородку лицо, ярко-красные губы и глубоко посаженные тёмные глаза. Сопровождающий девушку волшебник опустил руку на её плечо и подтолкнул к Тёмному Лорду, потому что она застыла на пороге, едва увидев его. — Моя внучка… Беллатрикс Блэк. Та моргнула, словно приходя в себя, а потом отважно приблизилась к Волдеморту и склонилась перед ним. — М-мой Лорд… — голос её дрожал. — Я столько о вас слышала. Столько невероятного… Она заметно нервничала, и присутствующие тихо рассмеялись. Беллатрикс вскинула голову, окинула комнату взглядом, и в глазах её отразилось беспокойство. — Приношу свои извинения, мой Лорд, — произнёс Поллукс Блэк. — Но она была так настойчива. Беллатрикс несколько лет мне проходу не давала и даже дня не захотела ждать после выпуска, чтобы увидеть вас… И снова тихие смешки. Беллатрикс сузила глаза, и щёки её порозовели: все присутствующие здесь мужчины были гораздо старше неё. Волдеморт заметил её тревогу. — Беллатрикс Блэк… — тихо произнёс он, и в комнате воцарилась тишина. Тёмный взгляд метнулся к нему. Казалось, то, как Тёмный Лорд произнёс её имя, зачаровало Беллатрикс. — Не волнуйся, дитя… Я ставлю под сомнение многие человеческие качества, но, уверяю, пол к ним не относится. Она чуть расслабилась и выдохнула: — Я хочу присоединиться к вам. Ваше дело, ваша миссия… я верю в них всем сердцем. Я хочу посвятить себя служению вам. Я… сильная. На нашем потоке я лучше всех сражалась на дуэлях, никто не смог победить меня… Я… — она запнулась нерешительно, но всё-таки выдавила: — Я хочу получить Метку, мой Лорд. Тишина. Волдеморт задумчиво склонил голову набок. Он чуял её магическую подпись. Даже сейчас от девушки веяло мощью, хотя она просто стояла и волновалась. Беллатрикс Лестрейндж была сильна, изрядно… Быть может, она и сама не до конца понимала насколько. Её тело звенело от тёмной, зловещей магии, но разум её был так юн, а мысли — спутаны… Он уже не раз замечал эту особенность рода Блэк. И она хотела того, о чём говорила. Беллатрикс Лестрейндж не желала вести, она желала быть ведомой. Она алкала человека для поклонения, Божества для благоговейного служения… Эта девушка станет превосходным оружием в правильных руках. — От тех, кто носит мою Метку, я требую беспрекословной верности, — начал Волдеморт, — непоколебимой веры. Ты должна доказать, что достойна. На это могут уйти месяцы и даже годы… Беллатрикс побледнела, явно не ожидая, что претворение в жизнь её страстного желания может занять столько времени. — Всё что угодно, — с отчаянием выдохнула она. — Я дам вам всё что угодно, мой Лорд. Всё. Волдеморт встал и шагнул к ней. Беллатрикс замерла от неожиданности, а потом и вовсе затаила дыхание, когда он коснулся её волос, откидывая их за спину. — Игорь Каркаров. Недавно назначенный директор Дурмстранга, — прошептал Тёмный Лорд ей на ухо, — я хочу его. Он не добавил «труп», и Беллатрикс понятливо кивнула. — Конечно, — она отступила с решительным выражением на лице. — Я не разочарую вас. — Посмотрим… Беллатрикс. Она вся покраснела, услышав, как он обратился к ней по одному лишь имени, а потом изящно поклонилась, хотя по-прежнему заметно нервничала. Беллатрикс ушла исполнять приказ тотчас же. Пожиратели Смерти смеялись ей вслед, но не Лорд Волдеморт. …он получил желаемое раньше, чем ожидал. Теперь-то Волдеморт понимал, что удивляться здесь было нечему. Беллатрикс была юна, хороша собой, а главное — упорна. Едва ли ей тяжело пришлось, склоняя на их сторону и без того готового сотрудничать Каркарова… Впрочем, о её методах Тёмный Лорд не спрашивал. Игорь Каркаров запросил встречи с набирающим силу Волдемортом уже через несколько дней и был благосклонно на неё приглашён. Беллатрикс Лестрейндж, к огромному её удовольствию, получила Тёмную метку. А через пару недель к их рядам примкнул и Игорь Каркаров, укрепляя позиции Лорда Волдеморта в Дурмстранге… И сила его росла. …смена воспоминания… …годами Тёмный Лорд безустанно оттачивал и совершенствовал своё новое приобретение: свирепую юную ведьму, красавицу Блэк… Его подозрения подтвердились: Беллатрикс была создана для Тёмных Искусств. Страстно желающая учиться у хозяина, она была сильна… но лишена его виденья мира. Нет, Беллатрикс не была глупа, вот только… ей не хватало терпения, жизненно необходимого для высших форм магии. Стоило, например, коснуться тех же охранных чар, и внимание его красавицы Блэк ускользало. Тёмный Лорд видел, куда уплывают её мысли: она тонула в его голосе, представляла, как останется со своим хозяином наедине и… Волдеморту безразлично было её вожделение. Он даже находил его полезным: так верность Беллатрикс становилась абсолютной. Воспоминание вдруг остановилось на моменте, которому Тёмный Лорд в своё время не придал значения. Теперь же, обретя ранее недоступное понимание, малыш-Волдеморт почувствовал… что-то. — …мой Лорд? Он в одиночестве сидел в кабинете одного из многочисленных поместий и писал письмо на французском, когда его отвлёк непривычно робкий голос самой верной. Тёмный Лорд замер и, вскинув безволосую бровь, поднял взгляд на Беллатрикс. Та нерешительно мялась в дверях, кротко опустив глаза. В последний раз его красавица Блэк так нервничала, когда их впервые представили друг другу. — Белла, — он отложил незаконченное письмо, — входи. Она подчинилась. Почтительно поклонившись, Беллатрикс села напротив. — Я… я пришла сообщить вам… Мои родители… они… Она запнулась, теребя мантию на коленях, как испуганное дитя. И в самом деле — весьма не в её характере. — В чём дело, моя красавица Блэк? — Волдеморт уже и сам решил, что случилось нечто серьёзное. Беллатрикс взглянула на него отчаянно и выпалила: — …хотят выдать меня замуж. Они сосватали меня Рудольфусу Лестрейнджу. Он скоро сделает предложение, — она звучно сглотнула, снова вперила взгляд в пол и закончила шёпотом: — Ожидается, что я его приму. Тёмный Лорд смотрел на неё растерянно: и зачем ему это знать? Он не раз говорил, что подобное его не интересует и что сам он жениться не собирается… никогда. Беллатрикс об этом знала... И всё же на что-то надеялась. На самом деле она понимала, что Волдеморт её не хочет… но не смогла не прийти и не попытаться. — Рудольфус Лестрейндж — прекрасный волшебник, — ровно заметил Тёмный Лорд. — Чистокровный, из знатной семьи. Хорошая партия, Белла… — она вскинула голову, услышав своё имя. На лице её были чувства, которых он не понимал… не потрудился тогда понять. — Выходи за него. Это меня порадует. Волдеморт потянулся к отложенному письму и махнул на дверь, давая понять, что разговор окончен. Беллатрикс встала и шагнула к выходу так тяжеловесно, словно несла на плечах разом рухнувший мир. — Ах да, Белла? Она обернулась, затаив дыхание. В глазах её тлела надежда. — Дай мне знать, когда получишь доступ к одному из семейных хранилищ Лестрейнджей в Гринготтсе… Если не возражаешь, я хотел бы кое-что туда положить… Отчаяние и разочарование исказили её лицо, но Беллатрикс сдержала слёзы и склонила голову. Упавшие тёмные волосы скрыли её боль. — К-конечно, мой Лорд. Она ушла. Волдеморт продолжил писать. Безразличный и безучастный. …но Тёмный Лорд из настоящего, вынужденный пересмотреть воспоминание сквозь призму понимания… чувствовал куда больше. …шли годы, множились сторонники Лорда Волдеморта. Новобранцев приводили их собственные семьи, едва они становились совершеннолетними: Яксли, Долоховы, Гринграссы, Блэки, Роули… Люциус Малфой, юный и весьма хитроумный слизеринец, намеревался однажды обручиться с младшей сестрой Беллатрикс — Нарциссой… И их чистокровные дети станут для Тёмного Лорда новой кровью. Но однажды к нему привели полукровку… Следующее воспоминание Волдеморт и без того помнил слишком хорошо. Он зло зашипел: перед ними разворачивался день… когда он встретил Северуса Снейпа. …война шла в его пользу. Дамблдор собрал собственную армию, Орден Феникса, но она слабела с каждым днём, и это был вопрос времени, когда всё рухнет. Тёмный Лорд прочно обосновался в Британии. В воспоминании он с самыми своими верными собрался на ужин в столовой поместья Малфоев. Люциус буквально вымолил честь принять в своём доме нового повелителя, и его мэнор был, пожалуй, самым роскошным и кичливым из всех, что Волдеморт видел. По одну руку от него сидели Беллатрикс с мужем, по другую — Яксли, Розье и Мальсибер. Они ждали Люциуса Малфоя, который обещал вернуться с приятным сюрпризом… Тёмный Лорд в тот день не ожидал получить очередного последователя. Отворилась дверь, и перед ними появился красивый длинноволосый блондин, каждым своим движением излучавший достоинство и уверенность… Вошедший с ним юноша был полной его противоположностью: долговязый, неуклюжий и весь какой-то сжавшийся. У Северуса Снейпа было неприятное, землистого цвета лицо и чёрные, сальные волосы, но стоило их взглядам встретиться, как молодой человек расправил плечи и сделал глубокий вдох. К Тёмному Лорду он подошёл с грациозной плавностью, сквозь которую виделись упорные репетиции. — Северус Снейп, — указал Люциус на своего низко склонившегося перед Волдемортом спутника. — Тот самый многообещающий волшебник, о котором я вам рассказывал, мой Лорд. Тёмный Лорд встал и произнёс с тихой задумчивостью: — Вот как?.. — Снейп осторожно поднял взгляд, и Волдеморт усмехнулся, разглядывая «многообещающего волшебника»… по описаниям Люциуса не это он себе представлял. — Принц-полукровка, — насмешливо пропел Тёмный Лорд. Северус вспыхнул, Пожиратели разразились смехом, и громче всех — Беллатрикс. — Да он же совсем сопляк! — протянула она, хотя сама пришла за Тёмной меткой, едва выпустившись из школы. Все расхохотались ещё громче. Снейп вперился взглядом в пол и сделался совсем багровым. — Люциус много рассказывал о тебе, Северус Снейп, — произнёс Волдеморт, и Пожиратели разом стихли, хотя по-прежнему смотрели на нервничающего новичка с ухмылками. Беллатрикс усмехалась и вовсе издевательски. — Он говорил, ты показал себя уже на первых курсах… и что ты особенно хорош в Ментальных Искусствах… Снейп взглянул на него, быстро кивнул и снова опустил глаза. Тёмный Лорд встал и приблизился. Пожиратели растерянно смотрели, как их повелитель кончиком палочки поддел бледный подбородок. Северус — испуганно и растерянно — распахнул глаза, ощутив прикосновение тиса к коже. — Так покажи мне, дитя… — мягко произнёс Волдеморт, и, прежде чем Северус успел сделать очередной вдох: — Legilimens. …очень скоро Тёмный Лорд понял, отчего Люциус так хотел привести к нему Принца-полукровку. Природные Щиты. Пришлось приложить усилие, чтобы их сломить… но он сломил. Северус судорожно вздохнул и попытался отбиться, но скоро ему хватило ума отступить и позволить прочесть свои мысли. Увиденное Волдеморта впечатлило. Силён — да, но не особо… Ему не сравниться ни с Беллой, ни уж тем более с самим Тёмным Лордом. Но очаровывало не это. Юный волшебник был не просто умён, он был мудр. Северус Снейп уже понимал то, до чего немногие доходили к старости. А ведь это только начало пути, он только познаёт свои возможности… Этот мальчик был неогранённым алмазом, и Лорд Волдеморт осознавал всю его ценность. Северус Снейп в какой-то мере был гениален, как сам Лорд Волдеморт… И он — как в своё время Том Риддл — тоже взял себе новое имя… Титул, который отражал трагедию рождения не под той фамилией… Этот Принц-полукровка… Лорд Волдеморт видел своё отражение в Северусе Снейпе и хотел его себе не за силу, но за ум… И хотел его сейчас же. Сию минуту взять под своё крыло. Они вместе будут придумывать новые заклинания, страшные проклятия, непробиваемые защиты… Они будут летать. — На колени. Насмешливое веселье с Пожирателей как ветром сдуло. Волдеморт покинул сознание Северуса, тот покачнулся и осовело заморгал, покосившись на Люциуса. Словно хотел, чтобы ему подсказали, не ослышался ли он. Замерший было вместе с остальными Люциус тут же кивнул, и Снейп упал на колени, обращая на Тёмного Лорда растерянный взгляд. — Ты будешь верен мне, Северус Снейп? Разумом, телом и душой… на веки вечные? Северус кивнул и звучно сглотнул, прежде чем произнёс: — Да. Всегда, — поклялся он. Глаза его горели благоговением и обожанием. — Левую руку. Северус Снейп стал первым и единственным Пожирателем, который получил Метку без проверок. Беллатрикс перекосило от уродующей её красивое лицо ярости. Она смотрела на Снейпа горящими ненавистью глазами. …сила Тёмного Лорда росла. …Северус Снейп, Беллатрикс Лестрейндж, а теперь ещё и Бартемиус Крауч… Пожиратели всегда алкали внимания своего повелителя, но эти трое… наблюдать за ними было крайне забавно. Беллатрикс была лишена всякого намёка на утончённость: едкие колкости так и сыпались из неё, вот только остроумием не блистали. У Северуса же с Барти языки были без костей, и они нередко объединялись против неё. Тёмному Лорду не раз приходилось их одёргивать, напоминая Белле, что он учит её тёмной магии не для того, чтобы мучить новобранцев, а парням — что не стоит тыкать палкой во взбешённого дракона. Но втайне он это поощрял: небольшая конкуренция пойдёт им только впрок. Беллатрикс была сильнейшей из них, ушедший из пренебрегавшей им семьи Барти — бесстрашнейшим, но Северус… был так умён, что Тёмный Лорд предпочитал проводить время именно с ним. — …вид защиты? В новом воспоминании были только он и Снейп где-то на окраине страны. Воздух вокруг странно мерцал. Северус смотрел в небо, хмуря брови. — Антиаппарационная, — ответил он, чуть помедлив. — Очень хорошо, — Волдеморт махнул палочкой, и их накрыло другим магическим куполом. — А эта? На сей раз Снейп молчал дольше. — Я… не уверен, — признал он несколько минут спустя. — Это потому, что раньше я тебе её не показывал, — заметил Тёмный Лорд. — Но ты и сам сможешь всё понять. Опиши её. — Она… светлее. Плотнее. Скорее не подавляющая, а… отгоняющая. Ментальная… — Да, — кивнул Волдеморт. — И? — И… — Северус прикрыл глаза и потянулся магией. — Чем-то напоминает чары памяти, только… не совсем… Он распахнул глаза. — Антимаггловская. Та, что заставляет вспомнить о чём-то важном и уходить. — В самом деле, — Волдеморт казался довольным. Он снова взмахнул палочкой: — Теперь эта. Так дело и шло. …смена воспоминания… Волдеморт и его Принц-полукровка снова были где-то в пригороде. Стояла ночь, и полная луна освещала их бледным светом. Снейп с закрытыми глазами парил в паре футов над землёй… правда, недолго. Вот он приподнялся чуть выше, как вдруг — слишком сосредоточившись — ухнул вниз. Волдеморт вздохнул, наблюдая, как бестолково замахавший руками Северус ударился о землю, а потом со стоном перекатился на спину. — Не выходит, мой Лорд, — жалобно сказал он. — Я не могу. Не могу летать. — Нет, можешь, — Волдеморт свёл брови. — Вставай. Моя самооценка падает всё ниже от твоих неловких потуг. У Снейпа дрогнули губы. Он знал, что Тёмный Лорд шутит — отчасти — но послушно поднялся. — Но ниже меня она всё равно не окажется, мой Лорд. Во всех смыслах. Потому-то и не могу летать. — Лесть тебе не поможет, Северус, — усмехнулся Волдеморт. — Ты полетишь. Я знаю, что ты сможешь, — он замолчал, переведя кроваво-красный взгляд на руку своего ученика. — Мне кажется, ты слишком полагаешься на палочку, хотя должен летать без неё. Палочки — проводники и чаще нам помогают… но она сковывает тебя. Я хочу, чтобы ты полетел сам по себе. Снейп побледнел. — Но… мой Лорд, я едва взлетаю с ней. Волдеморт склонил голову и надолго задумался, прежде чем снова заговорил: — Расскажи мне, Северус, когда ты впервые использовал стихийную магию? Тот удивлённо моргнул внезапному вопросу. — …мне было… кажется, шесть, — начал Снейп с неожиданным смущением. — Я… эм… чуть не попал под машину. И аппарировал. — Чуть не попал под машину? — переспросил Волдеморт, понимая, что просто так его Принц-полукровка не краснеет. — Я был неосторожен, — признался Снейп. — Я… бежал кое за кем. За… девочкой. И по сторонам не смотрел, так что машина… Как бы то ни было, я аппарировал. На дерево. — И тогда ты воспользовался беспалочковой магией. Ты и теперь аппарируешь без палочки. Я прав? — Д-да. — А в детстве у тебя получилось, потому что?.. Снейп сильнее сжал палочку: его пугало, к чему шёл разговор, и коварное выражение лица Тёмного Лорда — тоже. — Потому что… я был в опасности. — Очень хорошо. А теперь отдай мне палочку, Северус. Тот сделался мертвенно-белым. — Зачем? — это было ещё одно свидетельство приязни лично к нему: после приказа Волдеморту никто не осмеливался задавать вопросов, если не хотел словить какое-нибудь проклятие. Но Снейпу Тёмный Лорд лишь усмехнулся. — Потому что я так сказал. Давай. Даже Снейпу не хватало наглости заставить Волдеморта повториться в третий раз. Он передал палочку трясущейся рукой. Тёмный Лорд сунул её в карман, без предупреждения схватил Северуса за предплечье и аппарировал. Они возникли… в воздухе, над океаном… земли поблизости было не видать. Снейп не сдержал вопля и вцепился в рукав своего повелителя, заметив, насколько они высоко. Впрочем, Волдеморт как будто и не собирался его отпускать. Он улыбнулся и взмахом собственной палочки накрыл их знакомым куполом. — Вид защиты? — …а-а-анти-а-антиаппарационная, — выдавил Северус, стуча зубами от ужаса. — Очень хорошо. Глаза Тёмного Лорда блеснули опасным озорством. — Пожалуйста, не надо, — взмолился Снейп. Волдеморт отпустил его. Северус с криком полетел к воде. Он махал руками, кувыркаясь в воздухе, а хлопающая и трепещущая на ветру мантия как будто превратила его в огромную, плохо владеющую конечностями летучую мышь. Со стороны это смотрелось забавно, и, похоже, так решили все в Большом зале. Мародёры, казалось, вот-вот умрут со смеху. Сириус Блэк колотил по столу кулаком. Одной лишь Лили Эванс было не смешно: она тревожно поджимала губы. Тёмный Лорд из воспоминания тоже заволновался. Чем ближе Снейп становился к воде, тем сильнее блекла его ухмылка… Начинало казаться, что он бросил любимого ученика на верную смерть. Волдеморт уже вскинул было палочку, когда… Северус остановился. Он замер в дюйме от воды, вглядываясь в глубины океана и разведя в сторону руки и ноги. Вопль его стих, когда Снейп понял, что он справился и не расшибся о водную гладь. Тёмный Лорд медленно спускался, лицо его вновь стало безучастно-уверенным, словно он с самого начала знал, что так всё и будет. Грудь Северуса лихорадочно вздымалась, лицо сияло улыбкой, когда он воскликнул: — Я… я справился! Я лечу! — Разумеется, — высокомерно обронил Волдеморт. — Я не сомневался, что у тебя получится. Снейп со смехом кувыркался в воздухе, пытаясь поймать равновесие. Волдеморт же кружил вокруг с неторопливой, нечеловечески изящной грацией. — Тогда за мной, — поманил Северуса Тёмный Лорд. — Тебе придётся поднапрячься, если ты хочешь вернуть палочку, — и он полетел вперёд. Не то чтобы быстро, но и не медленно. Северус со смехом покорно двинулся следом. Идти в ногу с Тёмным Лордом было непросто… но у Северуса Снейпа всегда получалось. …видение размылось серебристо-серым облаком… чтобы явить куда более зловещее воспоминание… Налёт. Особо важный налёт, которым Лорд Волдеморт надеялся выманить Орден и существенно проредить его. Если вовсе не уничтожить. Годрикова Впадина. Эта деревня была бельмом на глазу магической Британии. Здесь жили магглы со своим грязным потомством и чистокровные с полукровками, вступившие с магглами в брак… Эта мешанина воплощала собой всё, против чего Волдеморт со своими сторонниками боролся. Указания он дал самые однозначные. Убивайте. Убивайте много, убивайте семьи, и когда явится Орден, не колеблясь, прикончите их всех. Видение в Большом зале проступило чётче, когда в небе появилась Тёмная метка. Волдеморт запустил её тихо, и на сверкающем звёздами небосклоне она выглядела почти… по-невинному красиво. Тёмный Лорд подал знак… и сверху спустились дементоры. Пожиратели Смерти в костяных масках и чёрных мантиях в тени деревьев пережидали первую волну нападения. Верные Лорду Волдеморту, алкавшие свежих душ дементоры следовали приказу. Они скользили по улицам, и предатели крови, грязнокровки и даже не видящие, но чувствующие их магглы с воплями разбегались в стороны… Сопротивление последовало тотчас же: ночное небо, заслоняя Тёмную метку, осветили переливающиеся серебром создания. Много. Тёмный Лорд не ожидал, что в набранной Альбусом Дамблдором армии призывать телесного патронуса умеют столько людей. Впереди всех держался феникс, но вместе с ним — лис, барсук, пантера… огромный пёс и лютый волк… Лань. Олень. Дементоры разлетелись, а в груди Волдеморта вспыхнула ярость. Дамблдор. Начались схватки. Зрелищные и гибельные. Во все стороны полетели невербальные, когда против не скрывающих лица членов Ордена выступили Пожиратели в масках. Некоторые из них — Волдеморт догадывался, кто — решили во что бы то ни стало перебить побольше магглов и грязнокровок. Ночь озарили пожары. Люди с криками выбегали из горящих домов и старались уклоняться от летящих в них проклятий… Это был хаос. Лорд Волдеморт — единственный без маски со своей стороны — нашёл среди всего этого Дамблдора. Ожесточившееся лицо директора избороздили морщины. Да, давно они не видели друг друга… — Дамблдор, — как ни в чём не бывало бросил Тёмный Лорд, кривя губы в ухмылке. — Ты… постарел. — Том, — ответил тот, разглядывая исказившиеся черты и алые глаза с тонким зрачком. — Ты… подурнел. Волдеморт нахмурился и, решив не расточать дыхание на разговоры, напал. А потом случилось нечто странное: воспоминание словно сместило картинку… Теперь они смотрели не на готовую вот-вот начаться дуэль между Альбусом Дамблдором и Тёмным Лордом, а на другую сторону битвы… Чьё это воспоминание, стало ясно тут же. Молодая женщина с заплетёнными в косу рыжими волосами билась с одним из Пожирателей. Они держались наравне… когда Пожиратель решился на убивающее. — Avada Kedavra! Лили Эванс с трудом уклонилась, бросая в ответ невербальное ошеломляющее. Она промахнулась... что, впрочем, ничего не меняло. Кто-то сразил её противника вместо неё. — Avada Kedavra! Зелёная вспышка, и Пожиратель пал… от руки другого Пожирателя. Лили Эванс, хватая ртом воздух, вскинула палочку на неожиданного помощника, но тот лишь поднял руки и заговорил. — Лили. Она растерянно смотрела на него. — Кто?.. Пожиратель воспользовался её замешательством, схватил за руку и быстро утянул в скрытую от глаз узкую аллею. За кирпичной стеной шум битвы поутих. И тогда Лили поняла. — Северус?.. — выдохнула она. Снейп кивнул, но маски не снял. — Уходи отсюда, Лили. Он приказал убить как можно больше. Ты должна бежать. — Северус, я не могу… — Прошу! — его голос надломился, сделавшись отчаянным и умоляющим. — Здесь для тебя небезопасно, ты же… ты… — Грязнокровка, — горько закончила она. — Я прекрасно знаю, кем он меня считает… кем ты меня считаешь. — Нет. Никогда, — выпалил Снейп. — Я только… я просто… — он стих, жалкий в своём бессилии. Её лицо смягчилось. — …ты не обязан заниматься этим, Северус, — сказала Лили. — Ты не обязан быть на его стороне… Подумай о том, что потеряешь… Она потянула к его лицу и коснулась костяной маски, а он накрыл её ладонь с таким судорожным вздохом, словно только этого и хотел: просто держать её за руку… И тут Снейп ощутил на её пальце широкое обручальное кольцо. — Я сделал выбор… — его голос погрубел и охрип. Он крепче сжал её ладонь и погладил большим пальцем серебряную полоску металла. — Как и ты. Лили покачала головой. — Ты можешь сделать другой выбор, Сев. Можешь передумать прямо здесь и сейчас, — взмолилась она. Молили и её зелёные-зелёные глаза. Снейп вздрогнул и уронил руку: кожу обожгла Тёмная метка. Это был приказ отступать. Казалось, он удивился этому так же, как она, растерянно взглянувшая на его предплечье… а потом Лили поняла. — Не ходи, — она снова коснулась его маски. — Не ходи к нему. Останься. Секунду казалось, Снейп послушает её… но он снова погладил её кольцо и покачал головой. — Прости, — Северус отступил, готовясь аппарировать… А потом, словно поддавшись порыву, сорвал маску — Лили ахнула, отведя руку — обхватил её лицо и притянул в поцелуй. Может, дело было в напряжённости момента; может, Лили Эванс смутно догадывалась, что видит Северуса в последний раз… а может, между Северусом Снейпом и Лили Эванс когда-то действительно что-то было… В чём бы ни крылась причина, это был душераздирающе искренний поцелуй. Застывшая на секунду Лили всё-таки поддалась и обмякла в объятиях потерянного друга. Всего мгновение, но Снейп держал в руках свою мечту, и сила его одержимой любви чувствовалась даже сквозь воспоминание. Северус отступил с таким видом, словно это стоило ему всего, и вернул маску на лицо. — Прости, — повторил он. И тихо аппарировал. Лили задушено всхлипнула, протянула руку и сжала пальцы там, где только что стоял Северус. — Лили! — позвал откуда-то издалека перепуганный голос Джеймса. Последний раз всхлипнув, она вытерла слёзы. Лили стояла, расправив плечи, и все свидетельства этой встречи исчезали с её лица. — Я здесь, Джеймс, — закричала она в ответ и бросилась навстречу будущему мужу. …Годрикова Впадина растворилась… …и появился Малфой-Мэнор. — Северус, — произнёс Волдеморт, когда перед ним возник Снейп. Сейчас защита поместья пропускала только отмеченных Пожирателей. — Как славно, что ты всё-таки присоединился к нам. Голос у Тёмного Лорда был опасно холодным: ему не понравилось, что Северус пришёл на его зов не тотчас же. Он опоздал всего на несколько секунд, но Волдеморт замечал всё. — Прошу простить меня, мой Лорд, — низко поклонился Снейп. — Я пытался помочь товарищу… — Моему племяннику? — взволнованно сорвал с себя маску Долохов. — Он т-тоже пока не вернулся… Северус покачал головой, выглядя по-настоящему скорбящим. — Простите, — пробормотал он. — Я пытался ему помочь… но не смог. Я… простите. Долохов покачнулся, и рядом стоящий человек поддержал его. — Нет. Только не Натаниэль, нет… — он задыхался от обуревавших его чувств. — Уведите, — бросил Волдеморт. И двое Пожирателей тут же исполнили приказ, выводя грозившего впасть в истерику мужчину из комнаты. — Вы все, — процедил сквозь зубы Тёмный Лорд. Он, никак не ожидавший, что Дамблдор соберёт столько хороших бойцов, был в ярости, — пока свободны. Мы соберёмся утром. Пожиратели поклонились и поспешили убраться от взбешённого господина. — Кроме тебя, Северус… — повернувшийся к Волдеморту спиной Снейп замер. — …останься. Из-за масок сложно было сказать, смотрят ли на него другие с сочувствием, но они торопливо вытекали из зала, пока Северус не остался с Тёмным Лордом наедине. Снейп сглотнул и развернулся. Он ждал, покорно склонив голову. — Сними маску. Снейп медленно стянул её заметно дрожащими пальцами. — Взгляни на меня. Хотя его всего трясло, лицо оставалось бесстрастным. Волдеморт приблизился с опасным блеском в глазах. — Кто? Северус растерянно свёл брови. — Кто?.. О ч-чём вы, мой Лорд? — Ты сказал, что пытался спасти Натаниэля Долохова. От кого ты его спасал? Снейп моргнул — лицо его сделалось горьким — и выплюнул: — От Джеймса Поттера. Он собирается стать аврором. — Поттер… — повторил Волдеморт, подметив искренний гнев Северуса. — Чистокровный? — Да, — ещё больше обозлился Снейп. Тёмный Лорд чувствовал его неподдельную зависть, и зашевелившиеся в нём подозрения улеглись. Слова Северуса звенели правдой и… неприкрытой ненавистью. Тёмный Лорд поверил, что этот Джеймс Поттер мог убить одного из его Пожирателей. И эта горькая обида. Она была отлично знакома Лорду Волдеморту. Вот только он неверно понял её истоки, решив, что они с Северусом похожи и в этом. — Понятно, — Тёмный Лорд помолчал немного. — Знал ли ты, Северус… что я, как и ты — полукровка? Снейп приоткрыл рот от изумления, и Волдеморт с потемневшим взглядом чуть склонил голову. Он никому и никогда об этом не рассказывал. — Моя мать была ведьмой, но отец… мерзким, подлым магглом. — …я… я не знал, мой Лорд, — потрясённо выдохнул Снейп. Тёмный Лорд кивнул. — Да. Трагическая случайность… Мы не в ответе за то, как явились в этот мир, Северус. Но мы можем идти вперёд и перешагнуть ограничения нашей родословной. И те из нас, что родились с таким бременем… могут сломиться под его тяжестью, но те, кто вынесут его, станут лучшими… Как я. Как ты, — глаза Волдеморта горели. — Это было благородно: пытаться спасти куда менее способного товарища, Северус… — он вдруг резко схватил Снейпа за подбородок, сжал почти до боли и приказал: — Никогда больше так не делай. Северус едва заметно кивнул. — Твоя жизнь, мой Принц-полукровка, мне дороже прочих, — тихо объяснил Тёмный Лорд и, чуть погодя, разжал пальцы. — Можешь идти. Снейп низко, почтительно поклонился, развернулся и, всё ещё дрожа, направился к выходу. — И Северус… — снова окликнул его Волдеморт, задумчиво глядя в не разожжённый сейчас камин, — мы сполна расквитаемся с Джеймсом Поттером. Око за око, самый мой верный… Согласен? И тогда Тёмный Лорд поднял взгляд. Его красные-красные глаза встретились с глазами Снейпа, горящими неподдельным желанием возмездия. — Да, — усмехнулся в ответ Северус. — Око за око… мой Лорд. Волдеморт вернул ему кривую улыбку, а потом взмахом руки отпустил своего Принца. …воспоминание расплылось… …и снова показало Малфой-Мэнор. С того нападения прошли месяцы, и, хотя оно стало не самым удачным, силы Лорда Волдеморта крепли. Уже не имело значения, что на стороне Ордена завелись неплохие бойцы, Пожирателей было куда больше… и Тёмный Лорд был влиятельнее во всех смыслах. Скоро к нему должны примкнуть великаны: Пожиратели уже отправились в горы, неся щедрые дары от имени своего повелителя… Дементоры тоже его обожали… И теперь на их стороне бились оборотни. Они, разумеется, не получат прав чистокровных, но станут полноправными гражданами Магической Британии с правом охоты на магглов… Тёмный Лорд предлагал оборотням куда больше, чем им давали сейчас… и Фенрир Грейбек прельстился его обещаниями. Да, война шла хорошо для тёмной стороны. …слишком хорошо. Лорда Волдеморта тревожили нескончаемые успехи. Да, он верил в благосклонность судьбы, но подспудно ждал внезапных преград. Козыря, которым Дамблдор обратит его победы вспять… И эти тревоги начали выливаться в паранойю. Добрые вести парадоксальным образом раздражали, и он вдруг заметил, что наказывает Пожирателей за сущие пустяки. Но ему никак не удавалось избавиться от этого напряжения, и с каждым днём становилось только хуже… Тогда-то Северус и принёс ему новость о пророчестве. Воплощавшееся воспоминание показывало тот самый день. Растрёпанный Северус ввалился в кабинет, где Лорд Волдеморт беседовал наедине с Беллатрикс. Та помрачнела, едва взглянув на Снейпа. — Мой Лорд, — Северус задыхался, стоя в дверях. — Простите, что без приглашения, но я узнал… это очень, очень важно… — он затих, переводя вопрошающий взгляд на Беллатрикс. Тёмный Лорд уловил намёк и велел: — Оставь нас, Белла. Та вспыхнула, но возражать не посмела. Низко поклонившись господину, она направилась к выходу, пытаясь расчленить Снейпа взглядом. Но Северус и внимания на это не обратил. — Мой Лорд, — он занял место Беллатрикс. — Я только что из бара в Хогсмиде, из Кабаньей Головы… там был Альбус Дамблдор. С ж-женщиной. Снейп замолк, Волдеморт вздёрнул безволосую бровь. — Если ты пришёл поведать о любовных похождениях Альбуса Дамблдора, не скажу, что мне интересно, однако информация твоя… сомнительна. С женщиной? Мне слабо в это верится. Северус обмер на мгновение, но тут же затряс головой. — Нет, нет, это было не свидание, а собеседование. Она просила должность в Хогвартсе. — Собеседование, — нахмурился Тёмный Лорд. — Да, — продолжал Снейп. — На Прорицания. Н-но, кажется, дела у неё шли не очень хорошо. Она говорила, будто она — провидица, из настоящих, но директор не слишком-то ей верил. — Какая драма, — протянул Волдеморт. — Нет… это… когда всё двигалось к концу, она… та женщина… она впала в транс, мой Лорд. Она в самом деле Провидица, — Северус подался вперёд, его распахнутые глаза горели страхом. — Она произнесла пророчество. Настоящее. Я в этом уверен… она говорила о вас. С лица Волдеморта исчезли все чувства, в разуме звенела пустота. Судя по тому, как побледнел Снейп, пророчество было не из приятных. — Говори, Северус. Тот звучно сглотнул: он был явно не рад нести господину дурные вести. — Она сказала… грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… Тишина. Волдеморт обдумывал новое откровение, как вдруг — к удивлению Северуса — улыбнулся. Вот она, преграда для испытания его сил. Вот только она не внезапна, пророчество предостерегло его… и верный сторонник тут же пришёл о нём рассказать… Судьба благоволила Лорду Волдеморту. — Спасибо, Северус… — тихо произнёс он. — Я по достоинству вознагражу тебя, когда мы достигнем цели. Снейп вспыхнул от неожиданного обещания и почтительно склонил голову. — Можешь идти, — отпустил его Тёмный Лорд. Пожиратель ещё раз поклонился едва ли не до земли и вышел. Волдеморт остался наедине со своими мыслями. …шли месяцы… …в июле того года на свет появились два подходящих под пророчество мальчика. Один — чистокровный. Ребёнок Алисы и Фрэнка Лонгботтомов. Ребёнок членов Ордена, что выступали против Лорда Волдеморта… трижды. Ребёнок — его назвали Невиллом — родившийся тридцатого июля. Другой… полукровка. Сын Джеймса и Лили Поттеров, сын чистокровного волшебника и грязнокровки. Они тоже были членами Ордена, они тоже трижды мозолили Тёмному Лорду глаза. Их ребёнок пришёл в мир тридцать первого июля. Он был на день младше чистокровного мальчика… Гарри. …Лорд Волдеморт знал. — …Северус. Следующее воспоминание снова было о Лорде Волдеморте и Северусе Снейпе. Юный Пожиратель с поклоном вошёл в кабинет, где в одиночестве стоял его повелитель. На сей раз ему было назначено. — Мой Лорд. Волдеморт смотрел на потрескивающий в резном камине огонь, сжимая в ладони бокал. — Выпьешь? — предложил он. Его слуга скромно согласился и застыл в ожидании. Тёмный Лорд пил редко и никогда — без повода. Очень хорошего… или очень плохого. — Я много размышлял о пророчестве, — Волдеморт вручил ему бокал красного вина, — и с точностью вычислил, о ком оно. — Это… отличные новости, мой Лорд, — сказал Снейп. — И какая неудачливая душа станет целью вашего могущества? — Гарри Джеймс Поттер. Северус выронил бокал. Вскинувший брови Тёмный Лорд смотрел, как его последователь с извинениями неуклюже убирает пролитое и чинит разбитое стекло. Пальцы у него дрожали, а от лица отлила вся кровь… хотя выражение оставалось бесстрастным. — Я думал, эта новость обрадует тебя больше всех, — пробормотал Волдеморт. — Мы разве не решили, что Джеймс Поттер ответит за свои грехи? Что мы воздадим ему… должное? Северус отставил теперь уже пустой бокал, тряся головой. — Нет… то есть, да… Я согласен, что... что он… но… Он говорил сбивчиво, нервно теребя пальцами палочку. Тёмный Лорд искренне не понимал причину его волнения и… страха. — В чём дело, Северус? Что тебя беспокоит? Снейпа словно раздирали противоречия. Бледное лицо вдруг ушло в зеленцу, словно от внезапно подкатившей к горлу тошноты. — Это… я… женщина, — прошептал Северус, стараясь не встречаться со своим господином взглядом. — Я… вы знаете о?.. — Лили Поттер, в девичестве Эванс, — перебил Волдеморт. — Магглорождённая, появившаяся на свет тридцатого января в Коукворте… недалеко от Паучьего Тупика… — Снейп вскинул глаза, поражённый, что Тёмный Лорд знает. Он не должен был так удивляться… Лорд Волдеморт всегда всё знает. — Поступила в Хогвартс в один год с её мужем, аврором-стажёром, Джеймсом Поттером, — продолжал Волдеморт. — В один год… с тобой. Повисла тишина. И без того нездорового цвета лицо Снейпа сделалось совсем болезненным. — …да, — наконец выдавил Северус. — …она... И вдруг в припадке отчаяния бросился Волдеморту в ноги. — Прошу, пощадите её! Её мужа, мальчика — предсказанного вам врага — да, но, пожалуйста, мой Лорд, не уб-бивайте женщину… Повлажневшие тёмные глаза заклинали своего господина прислушаться… и тогда Волдеморт понял. — Вот как, — он склонил голову набок и с жалостью оглядел юного Пожирателя. — Ты ненавидишь Джеймса Поттера не за происхождение, это ревность… из-за женщины. Голос Тёмного Лорда преисполнился отвращением. Северус молча кивнул, не в силах отрицать очевидное. — Пожалуйста, пощадите её, — снова взмолился он. — Я сделаю всё, что захотите. Всё… Волдеморт со вздохом отступил от дрожащего Пожирателя, взмахом палочки добавил себе вина и велел Снейпу встать. Тот тут же подчинился. — Серьёзно, Северус? — разочарованно спросил Тёмный Лорд. — Грязнокровка? Да к тому же вступившая в Орден Феникса? Снейп потупился. Волдеморт снова вздохнул. — Моё бедное, несчастное дитя. Знаешь, Северус, попроси о таком кто угодно другой, я убил бы девчонку просто из желания напомнить, что подобные ей — грязь под нашими ногами. Снейп покачнулся и вцепился в спинку стула. — …но, признаюсь, к тебе, мой Принц-полукровка, я питаю слабость, — продолжил Тёмный Лорд. — Иные назвали бы это неким подобием любви. Чувство это весьма неразумное. Он глотнул вина и указал палочкой на пустующий бокал Снейпа на столе. Тот тут же наполнился. Волдеморт подхватил его и сунул Северусу в руки. — Я пощажу женщину, если ей хватит ума не вставать на моём пути. Снейп звучно сглотнул. — Я… С-спасибо, мой Лорд, я… — Довольно, — Тёмный Лорд сделал ещё глоток и дал понять, что ждёт, когда с ним разделят вино. До сих пор дрожащий всем телом Северус подчинился. — …ты ведь знаешь, что не сможешь на ней жениться? — продолжил Волдеморт после задумчивой паузы. — Она — грязнокровка и изменница. По всем правилам, от неё нужно избавиться… но я обещал тебе награду за верную службу, так вот… можешь оставить её при себе и держать на поводке, как любимую зверушку. Снейп едва не поперхнулся и выпятил глаза, представив, должно быть, что сделает с ним Лили, когда он «порадует» её новостью, что берёт её на поводок… в награду за то, что помог господину выследить и убить её мужа с сыном. Толпа в Большом зале осуждающе загудела… но Волдеморт, застрявший в детском теле, и без того обмер, сидя перед этой самой «грязнокровкой-изменницей». Он не смотрел на неё, не осмеливался… хотя чувствовал взгляд Лили Эванс на себе, словно она надеялась испепелить его на месте. И, быть может, скоро её желание исполнится. Но Северус из воспоминания быстро оправился. — В-вы щедры, мой Лорд, — он низко поклонился. Тёмный Лорд почти расстроено покачал головой. — Оставь меня. Мне не по себе от твоих чувств. Или у тебя остались ещё какие-нибудь тошнотворные признания? — Н-нет, мой Лорд. — Тогда ты свободен, Северус. Снейп снова быстро поклонился, залпом допил вино и ушёл. Он, очевидно, не поверил заверениям своего господина. Ни на миг. …Лорд Волдеморт понимал это сейчас. Он знал, что от него Северус пошёл к Дамблдору. Но от этого смотреть на следующее воспоминание было не легче. Северус Снейп молил Альбуса Дамблдора спрятать её, спрятать их всех… потому что Лорд Волдеморт решил, что в пророчестве говорится о мальчике Поттеров… И Альбус Дамблдор — пугающе внушительный в этом воспоминании — пообещал исполнить эту просьбу. …одинокая вершина холма исчезла… …следующее воспоминание могло принадлежать любому из трёх сидящих за преподавательским столом человек. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Лили Эванс… и Питер Петтигрю. Трое мужчин со смехом вошли в старый, ухоженный дом, продолжая, по-видимому, начатый несколько минут назад разговор. — …и тогда я ей говорю… Берта, ты этажом ошиблась! Отдел Тайн внизу, а на шее у тебя не маховик времени… а какое-то уродское ожерелье! Они снова расхохотались. — Да, она вроде как новенькая у нас, но таких топографических… Джеймс резко замолчал, увидев жену. Лили, белая как снег, сидела за кухонным столом и крепко сжимала в ладонях чашку. — Что? — выпалил он, и улыбки сошли с их лиц. — Лили, что с тобой?.. Где Гарри? Она подняла на него глаза и тихо ответила: — Спит. Джеймс… пока ты был на работе, к нам заходил Альбус. — Дамблдор? — задохнулся он. — Мерлин… кто? Кто погиб? — Нет, нет… но… Ты лучше присядь. Джеймс переглянулся с друзьями. — Может, нам?.. — Нет, — перебила Сириуса Лили. — Нет, останьтесь. Вы все. Хорошо… что вы тоже об этом узнаете. Пожалуйста, сядьте. Они взволнованно подчинились, и Лили всё им рассказала: о пророчестве, о том, как Дамблдор впервые его услышал, о мальчике, рождённом на исходе седьмого месяца у родителей, трижды выступавших против Тёмного Лорда… и о том, кого Тёмный Лорд счёл угрозой из пророчества. — Он решил, что речь идёт о Гарри? — переспросил сбитый с толку Сириус. Джеймс, казалось, вовсе онемел, переваривая услышанное. Петтигрю же выглядел напуганным до смерти. — Да, — кивнула Лили. — Он… Тёмный Лорд открыл охоту на нашего сына, Джеймс. Тот по-прежнему не мог выдавить ни слова. — Что предложил Дамблдор? — спросил Сириус. — Он… он посоветовал уйти отсюда? Сбежать? — Нет, хотя это была моя первая мысль… но с ребёнком и… что ж, это было бы очень непросто. Дамблдор посоветовал чары Фиделиус. Те, что мы используем для штаба, — в комнате повисла задумчивая тишина. — Он даже предложил стать нашим Хранителем, Джеймс. Хотя на нём уже висит бремя Хранителя Ордена Феникса, он готов взять на себя ещё одно… — Вашим Хранителем буду я, — бескомпромиссно отрезал Сириус. Из глаз Лили покатились слёзы. — Я не сомневалась, что ты это скажешь, — прошептала она, вытирая щёки. — Иначе паршивый из меня вышел бы крёстный. Лили тихо рассмеялась. — Как об этом узнал Дамблдор? — они повернулись к внезапно обрётшему голос Джеймсу. Черты лица заострились на его окаменевшем лице. — Как он узнал о планах Волдеморта? Кто ему рассказал, что он нацелился на нашего сына? Лили замялась, но всё же ответила, вперившись взглядом в кружку с чаем. — Северус ему рассказал, — прошептала она. — Сопливус, — в голос прошипели Сириус и Джеймс. — Этот ублюдок, — прорычал Блэк. — Я знал, что он стал Пожирателем, как и мой недалёкий братец… — серые глаза потемнели от гнева напополам со скорбью, и он мотнул головой, будто пытался избавиться от непрошенных воспоминаний. — Но… почему? Почему Снейп рассказал Альбусу? Пытаться обмануть Тёмного Лорда — верное самоубийство. Он мастер легилименции. Джеймс внимательно посмотрел на жену. — Пожалуй, у меня есть одна догадка. Лили вскинула голову. — Мы с детства были друзьями, Джеймс. Очень хорошими друзьями. — Ага. Друзьями. Она сузила глаза. — Да. И теперь мы должны быть этому рады. Веди я себя с ним так, как вели себя некоторые из вас — он никогда бы не рискнул жизнью ради нашей семьи. Джеймс фыркнул. — Ну да, безопасность нашего сына ему, наверное, спать не даёт. Чары Фиделиус… Мы спрячем ими вас с Гарри, но я отсиживаться не собираюсь… — Не глупи, Сохатый, — огрызнулся, как ни странно, Сириус, а не Лили. — Речь о Сопливусе. Зная его, он в качестве личного одолжения мог попросить нового хозяина тебя прикончить, — он ткнул Джеймса в грудь. — Вы, сэр, не в меньшей опасности, чем ваш сын. Джеймс ощетинился, словно собрался спорить… но возразить было нечего. Сириус прав по всем фронтам. И тогда Поттер вскочил, опрокидывая стул, и с рёвом: — Сопливус! — саданул кулаком по стене. Спокойно спавшая на полу кошка подскочила и вылетела вон, а Джеймс принялся вышагивать по комнате, тряся рукой со сбитыми костяшками. — Джеймс… — Не надо, Лили, просто — не надо, — отрезал он, даже не взглянув на жену. Повисла тишина. Джеймс всё вышагивал из угла в угол. — …эт-то безумие какое-то, — робко подал голос Питер, обводя их маленькими круглыми глазами. Джеймс, наконец, остановился. — Это… вы себя слышите? Сами-Знаете-Кто нацелился на вашего сына, а вы решаете… спрятаться? Простите, но я выступлю гласом разума: Тёмный Лорд всегда находит тех, кого ищет. — Питер, не говори так… — Нет! — закричал Петтигрю, перебивая Блэка, и голос его прозвучал неожиданно храбро. — Нет, раз вы не хотите говорить очевидного, скажу я! Мы проигрываем! Ты знаешь, почему Лунатик не с нами? — он посмотрел на Лили. Та только головой покачала, изумлённая горечью его слов. — Он пытается влиться в стаю оборотней, чьего Альфу уже завербовал Сама-Знаешь-Кто! Безумие! — Питер всплеснул руками и снова посмотрел на Сириуса. — Мы проигрываем. Мы уже очень давно проигрываем, а вы предлагаете убрать из наших рядов двух сильнейших бойцов, а на твоей спине ещё и мишень нарисовать! Снейп ведь всё поймёт, Сириус! Он поймёт, что Джеймс мог выбрать Хранителем только тебя, и тогда он выследит тебя… и этой своей легилименцией всё выпытает! Петтигрю тоже вскочил, что, впрочем, с его ростом было не слишком-то внушительно. — Война закончилась, а мы как дураки бросаемся в проигранную борьбу! Мы… мы должны сдаться. Знаю, мы этого не хотим! — выпалил он, когда остальные вскинулись. — Знаю! Но мы в любом случае проиграем, и необязательно класть на это наши жизни! — Сдадимся мы или нет, Питер, он убьёт моего сына, — обманчиво мягко произнесла Лили. — Ты просишь меня пожертвовать Гарри в обмен на нашу безопасность? Питер дрогнул под её взглядом, но позиций не сдал. — Я… Н-нет, конечно, нет, — забормотал он. — Но… можно сдаться на каких-нибудь условиях. Принести Непреложный обет, что Гарри всегда будет на стороне Тёмного Лорда… Может, даже, что примет Тёмную метку, когда станет старше, но… — Ты хочешь сделать из моего сына Пожирателя? — зарычал Джеймс. — А ты хочешь, чтобы он умер? — отбил Питер, расправляя плечи. Они злобно сверлили друг друга взглядами, и ни один не собирался уступать. — Это… должен быть ты, Хвост. Оба повернулись на удивительно спокойный голос Сириуса. Тот смотрел на Питера так, будто видел его впервые. — Это должен быть ты, — повторил Блэк и встал. — Ты сам сказал: Снейп сразу решит, что Хранителем Джеймса стал я, но… ты же знаешь Сопливуса. Из всех нас ему хватало яиц задирать только тебя. Он обзывал тебя коротышкой и трусом, спрашивал, как ты вообще оказался на Гриффиндоре… На тебя он никогда не подумает! Снейпу и в голову не придёт, что Джеймс выбрал не меня, а тебя, значит, об этом не узнает и Тёмный Лорд. Они ничего не выпытают, даже если поймают меня. Я стану наживкой. Все задумались над его словами, а Питер побледнел. — Я? — пискнул он. — Да, — кивнул Сириус. — Я даже сделаю так, что все — включая Орден — будут считать Хранителем меня, так что на тебя никто и не подумает! Об этом будем знать только мы четверо. Только что убийственный взгляд Джеймса посветлел. — Это… это гениально, — усмехнулся он. — Ты прав, Бродяга. На тебя, Питер, никто и не подумает охотиться. Если нашим Хранителем станешь ты, они… никогда нас не найдут. — Согласна, — добавила Лили. — Хвостик, никто не заподозрит тебя. — Н… но… — Питер опешил под их взглядами. — Но я не такой умный и сильный, как Сириус… не такой смелый, как Джеймс… Я — трус… — Никакой ты не трус, — отмёл его возражения Джеймс. — Ты умён, Хвост, иначе не стал бы анимагом вместе с нами! И ты сильный, и смелый. Ты вовсе не трус и… — он бухнулся на колено, словно собирался делать предложение, и схватил Питера за руки. — Согласен ли ты, Питер Петтигрю… стать нашим Хранителем? Сириус и Лили невольно рассмеялись, и Питер тоже выдавил улыбку. — Ты уверен, что хочешь этого, Джеймс? — с наигранным придыханием спросил он. — Ты сделаешь меня счастливейшим человеком на земле, — кивнул тот. Они снова рассмеялись. — Что ж, тогда… Да. Тысячу раз да! Джеймс крепко обнял его, а Сириус просиял, что столь хитроумный план пришёл в голову именно ему. — А вот за это, — он подошёл к бару Поттеров и достал бутыль огневиски, — нужно выпить. И они произнесли тост, звякнув бокалами: за будущее, за жизнь, за Гарри Джеймса Поттера. …воспоминание изменилось… …и показало всё тот же дом. Распахнулась дверь, и на порог ступил паршиво выглядящий Питер Петтигрю. — Хвост! Джеймс встретил его преисполненной радости улыбкой, будто появление друга было для него самым счастливым событием в мире. — Входи же, входи! Лили, посмотри, кто к нам пришёл! Он втащил Питера в дом. Лили выглянула из-за угла и тоже улыбнулась. — Здравствуй, Хвостик! — поздоровалась она, но тут же снова скрылась, словно нечто требовало её внимания в другой комнате. — Нужно было тебе прийти пару дней назад, у Гарри был день рождения, — продолжал Джеймс. — У нас ещё остался торт. Будешь? Торт? Мороженое? Пиво? Виски? Вино? — частил он, блестя карими глазами. Весь его вид говорил, что Джеймсу Поттеру чертовски не хватает общения. — Я… я не голоден, — ответил Питер. — Тогда виски, — Джеймс щедро наполнил пару стаканов, и они устроились за столом. — Что с Бродягой и Лунатиком? Мерлин, я уже вечность не видел Лунатика! — Дамблдор им много чего поручает, — пробормотал Петтигрю. — Ремус живёт со стаей, пытаясь переманить их у Грейбека… Я ему, честно говоря, не завидую. А Сириуса тренирует этот фанатик-аврор Аластор Муди… Джеймс округлил глаза. — Муди? Тот самый Грозный Глаз? — задохнулся он, а потом нахмурился, явно завидуя. — Он выдающийся аврор, лучший. Да, не без причуд, но чёрт… Учиться у самого Аластора Муди… — Джеймс со вздохом глотнул виски со сноровкой человека, который в последнее время пьёт слишком часто. — По правде говоря, мне кажется, я скоро свихнусь, — продолжал он. — Ненормально сидеть вот так, запершись в доме, месяцами… Мы тут невесть что придумываем, лишь бы руки занять. Лили без конца что-то драит, прямо как её маггловская сестрица. Сейчас она, например, протирает полки и расставляет книги в алфавитном порядке. — А ты чем занимаешься?.. — спросил Питер. — Пытаюсь жирка нагнать, потому что целыми днями только и делаю, что сплю, ем и иногда меняю подгузники. На самом деле, даже не знаю, зачем предложил тебе торт: я доел его утром. Но увы, мой метаболизм, — Джеймс обвёл рукой своё довольно костлявое тело, — моё проклятье. У Питера от его шутки даже губы не дрогнули. — В чём дело, Хвост? У тебя всё нормально? Что-то… что-то случилось? Петтигрю заёрзал на стуле. — Я… Маккинноны. Ты слышал о?.. — А, — помрачнел Джеймс. — Да, слышал… Сущий кошмар. Питер подался к нему, отодвигая нетронутый стакан. — Дела наши плохи, Джеймс, — сказал он предельно серьёзно. — Очень плохи. Мы постоянно кого-то теряем, Ремус в поселении оборотней не продвинулся ни на дюйм, и только вопрос времени, когда его там убьют. А теперь на маггловские города нападают великаны… Это хаос. Мы проигрываем, — Петтигрю с мольбой уставился на Джеймса. — Я… я по-прежнему считаю… — Глупости, — отрезал Поттер, даже слышать не желая очередное предложение сдаться. — Не такие большие у нас потери, а Ремус умеет о себе позаботиться, остальное… уляжется, — он помолчал немного, и лицо его вдруг просветлело. — Не окажешь мне услугу, когда в следующий раз увидишь Дамблдора? Попроси у него мою мантию-невидимку. С ней я мог бы выбираться отсюда хотя бы по ночам… Как в старые добрые времена! Его глаза горели от открывающихся перспектив. Питер неловко заёрзал под этим взглядом, но ответить не успел: оба подпрыгнули от внезапного пронзительного воя. В кухню влетела одуревшая от страха кошка и прыгнула на занавески, спасаясь от… …Гарри. У Тёмного Лорда всё скрутило внутри. Это был первый раз, когда в воспоминания о его жизненном пути ворвался Гарри Поттер. И ворвался он… на метле. Хохоча во всё горло, мальчик вывернул из-за угла и тут же снова пропал из виду. Ножки его парили в паре футов над землёй. Джеймс вскочил. — Джеймс! — в дверях появилась подбоченившаяся и очень злая Лили. — Я же велела спрятать метлу там, где он её не достанет! — Я т-так и сделал! — выпалил Джеймс. — Клянусь! Она висела над кладовкой! И разве ты не уложила Гарри спать? — Уложила… и он заснул, — она нахмурилась. На лице Джеймса расплылась широкая ухмылка. — Ха! Понимаешь, что это значит, Лили? Он выбрался из кроватки, а потом… призвал метлу! — он громогласно рассмеялся. — Наш сын — мастер побегов! Годовалый призыватель мётел! — Может, и так, а может, мой муж — безалаберный лжец, — прорычала Лили. В соседней комнате раздался звон и грохот… а следом — детский плач. Лили побежала. — Ой-ёй, — пробормотал Джеймс и осторожно пошёл за женой. Петтигрю остался на месте, явно жалея, что вообще сюда пришёл. Когда Джеймс вошёл, Лили прижимала к себе хныкающего ребёнка, а на полу валялись осколки недавно бывшие вазой. Гарри, должно быть, порезался, потому что ладошки у него кровили. Игрушечная метла валялась посреди комнаты. — Ты только посмотри, — сухо бросил Джеймс, подхватывая сына на руки, пока Лили занималась осколками. — Твоя очаровательная сестрица достала нас и через Фиделиус. Ты уверена, что она не ведьма? Лили вздохнула и не ответила, а Джеймс с Гарри вернулся на кухню. — Я ведь прав, — шепнул он Питеру, чтобы Лили не слышала, и усадил плачущего сына на высокий детский стульчик. — Я таких гнусных женщин, как эта Петунья, в жизни не встречал. Лили тоже её не любит, но никогда в этом не признается… Смотри, смотри! Она не починила вазу, а собирается её выбрасывать… Джеймс мигом повернулся к Гарри, когда в кухню вернулась Лили и выбросила осколки в мусорную корзину. — Давай посмотрим, что тут у тебя, чемпион, — Джеймс потянул к себе руки ребёнка. — Ух ты, ну и изрезался же ты, Гарри. Но не бойся! Папа сейчас всё исправит… — он достал палочку… и через секунду оказался без неё. — Даже не думай, — выплюнула поймавшая его палочку Лили: она разоружила мужа ловко и совершенно беззвучно. — С твоими способностями в целительстве ты только хуже сделаешь. У нас есть экстракт бадьяна. И она вышла… унося палочку мужа с собой. — Видишь, с чем мне приходится иметь дело, Хвост? — пробормотал Джеймс, убедившись, что Лили его не услышит. — Мы никогда раньше так не цеплялись друг к другу… и скоро свихнёмся взаперти… Я так точно, — он схватил Питера за плечи и тряхнул его, выглядя действительно немного не в себе. — Я скоро спячу! Но когда Лили вернулась, он как ни в чём не бывало снова развалился на стуле. — Вот так… — его жена наклонилась и взяла по-прежнему всхлипывающего Гарри за руки. — Сейчас ранки убегут с твоих ладошек, — она открутила крышку-пипетку маленькой коричневой бутылочки и капнула пару капель на тут же затянувшиеся порезы. — Видишь? — Лили стёрла кровь. — Как новенькие. Это экстракт бадьяна, Гарри. Очень хороший. Твоя мама сама его сварила. Гарри распахнул зелёные — точь-в-точь как у матери — глаза, будто слушал самую завораживающую сказку на свете. — Да-да. Твоя мама — признанный Мастер Зелий! Я была одной из лучших в школе, второй после Сева. Джеймс заметно скис, но Лили этого не заметила. Она смотрела только на сына, вытирая слёзы с его щёк. — Пора вернуться в кроватку, мой маленький мастер побегов. Лили улыбнулась, и Гарри отзеркалил её улыбку. Она ласково поцеловала детский без следа шрама лобик, а потом взяла сына на руки и, укачивая его, вышла из комнаты. — О, Благодать… как сладок звук… — тихо напевала Лили. Недовольное лицо Джеймса смягчилось, и теперь он смотрел ей вслед с тем выражением, которое иначе чем «беззаветно влюблённым» не назовёшь. — Мне… мне пора. — А? — Джеймс оглянулся на Питера, точно забыл о нём. — Да… точно, — он встал проводить задумчивого друга к выходу. — Что ж, спасибо, что заглянул… В следующий раз приводи с собой Бродягу и Лунатика! И не забудь… — следующие слова Джеймс произнёс одними губами: — про мантию! — он подмигнул и вскинул большой палец. Петтигрю кивнул, вымучивая улыбку, которая и на улыбку-то не походила. А потом ступил за порог и аппарировал. …и снова воспоминание Волдеморта… …таким раздражённым Тёмный Лорд не был никогда. Шли дни, недели, месяцы, а они не находили и следа Поттеров. Волдеморт догадывался, что молодую семью спрятали чарами Фиделиус, но вот вопрос — почему? Именно это он и обсуждал наедине с Северусом Снейпом. — …как будто они знают, — пробормотал Тёмный Лорд, рассеянно крутя в пальцах палочку. Снейп опасливо на неё поглядывал. — Н-но Дамблдор знает, мой Лорд, — произнёс он. — В тот день он заметил меня в баре… Он знает, что я слизеринец и что я близок с вашими Пожирателями Смерти… Понять, что я всё вам расскажу, что вы узнаете о пророчестве, а потом нацелитесь на ребёнка Поттеров нетрудно… — Не складывается, Северус, — Волдеморт впился в Снейпа горящими алым глазами. — Видишь ли… под пророчество подходит ещё один мальчик. Новая информация, похоже, стала для Северуса полной неожиданностью. — Я… ещё один, м-мой Лорд? — Да. Невилл Лонгботтом. Его родители тоже трижды бросали мне вызов, и всё же они не спрятались, не пропали бесследно… Их видят чуть ли не на каждом рейде… Но Поттеры испарились, едва я решил, что пророчество говорит об их сыне, — Тёмный Лорд замолчал, опасно блеснув глазами. — Они знают, что я ищу Гарри Поттера. Откуда они знают? Лицо Снейпа сделалось непроницаемым. Они долго вглядывались друг в друга: холодный, пытливый Волдеморт и посеревший, нечитаемый Северус. — …возможно, мой Лорд… — медленно начал последний. — …возможно, у Альбуса Дамблдора есть причины верить, что из двух мальчиков вы нацелитесь… не на чистокровного. Повисла плотная тишина. Секунду казалось, что Тёмный Лорд выйдет из себя, что проклянёт Пожирателя, осмелившегося намекнуть на доверенную ему тайну — и в эту секунду Снейп выглядел до смерти напуганным — но лицо Волдеморта смягчилось. Он коснулся плеча Северуса и смотрел на своего Принца-полукровку с такой гордостью, с которой никогда прежде ни на кого не смотрел. — Да… думаю, ты прав, Северус, — мягко признал Волдеморт. Снейп выдохнул, и на его лицо вернулось немного красок. — …ты ведь знаешь, что ты — мой фаворит? Северус вспыхнул от удовольствия, и Тёмный Лорд увидел в его глазах неподдельное почитание. Почти обожание. Которое оказалось ненастоящим. …Волдеморт и Принц-полукровка исчезли… …при взгляде на следующее воспоминание у Тёмного-Лорда кровь заледенела в жилах. Зачем Дамблдору показывать этот день? Как это поможет? Зачем им — убитым жертвам — вспоминать об этом? Зачем об этом вспоминать ему — их убийце? …Хэллоуин. Тёмный Лорд проводил его в поместье Лестрейнджей. Он и самые его верные — вместе с семьями — собрались отметить этот праздник магически традиционно: по древним обычаям, которые сейчас мало того, что порицались, так ещё и по законам Министерства считались противоправными… Эти законы Лорд Волдеморт собирался отменить, и очень скоро… Воспоминание началось с пронзительного верещания перепуганного животного. Ягнёнок. Белый как снег. Совсем молоденькое, хрупкое существо… отлично понимающее свою жертвенную роль. Беллатрикс подготовила нижний этаж поместья самым должным образом. Древние руны на столе были вырезаны филигранно, а свет от парящих в воздухе свечей создавал атмосферу Хогвартса. Идеально. Его красавица только подносила ему кинжал, когда их ритуал… прервали. Перед ними с негромким хлопком появился домовик и тут же низко поклонился хозяйке. — Минни! — рыкнула Беллатрикс. — Я велела тебе не показываться нам на глаза! — Н-н-но кто-то потревожил охранные чары, мадам! — пропищал эльф. — М-мужчина, волшебник… В воздухе разлилась тревожная напряжённость. Вперёд выступил Родольфус Лестрейндж и взмахом палочки заткнул верещавшего ягнёнка. — Из министерских? — озвучил он царившие в комнате дурные предчувствия. — Нет, хозяин Лестрейндж, это мистер П-Питер Петтигрю… Он сказал, что желает говорить с хозяевами дома, сэр… Беллатрикс с мужем растерянно переглянулись. Это имя ни о чём им не говорило. — Питер Петтигрю? — фыркнул Родольфус. — Не знаю я ни о каком Питере Петтигрю… — Питер Петтигрю? — все повернулись на недоумённый голос Снейпа. Выглядел тот брезгливо-удивлённо. — Петтигрю здесь? — Этот волшебник тебе знаком, Северус? — спросил Волдеморт. Снейп отрывисто кивнул и помрачнел. — Да, я его знаю… Мы были одногодками в Хогвартсе. Человек Дамблдора и дружен со многими членами Ордена… хотя я никогда не видел его в бою. Но я в любом случае его знаю. — Он один? — спросила Беллатрикс у эльфа. — Да, мадам. Тёмный Лорд изогнул губы в ухмылке. — Давайте проявим вежливость и примем неожиданного гостя, — сказал он. Беллатрикс кивнула и распорядилась впустить чужака, но Волдеморт её остановил. — Нет… Пусть Северус пригласит его к нам. Уверен, нашему гостю приятно будет видеть знакомое лицо. У нас праздник, как никак… Снейп был явно не рад этому поручению, но подчинился. Дёргано мотнув головой, он направился к лестнице. — Питер Петтигрю… — бормотал Северус, быстро шагая по коридорам. Он достал и взял наизготовку палочку, прежде чем распахнул входную дверь. Стоявший по ту сторону коротышка выпятил на него глаза-бусинки и выдавил: — С-С-Снейп! Что ты… это же?.. — Поместье Лестрейнджей, да, — понял его замешательство Снейп. — Ты не ошибся домом, если, разумеется, именно с Лестрейнджами хотел поговорить, — он прищурился. — Почему ты хочешь говорить с Лестрейнджами? Питер с глубоким вдохом расправил плечи. — Я… на самом деле я ищу встречи с Тёмным Лордом. Просто я… я надеялся, м-может, Родольфус Лестрейндж или его жена смогут об этом договориться. Когда-нибудь… — С Тёмным Лордом? Ты? — протянул Снейп и скрестил на груди руки. Он пока так и не позволил Петтигрю переступить порог дома. — Да, — ответил Питер. — Я хочу поговорить с ним. — И что же такого полезного ты можешь ему рассказать? Мерлин правый, не явился ли ты сюда из желания спасти свою жалкую шкуру? — Северус выразительно оглядел его с головы до ног, давая понять, что Тёмному Лорду незачем щадить такое отрепье, как Питер Петтигрю. — Эт-то касается только меня и Тёмного Лорда, — не сдавался Питер. Снейп усмехнулся. — Что ж, тебе повезло. Он сейчас здесь. Мы только собрались отпраздновать Хэллоуин… когда ты нам помешал. Петтигрю побелел. — Он здесь? С-с-сейчас? — Именно. Северус смотрел на него со злобным ликованием. Питер Петтигрю точно не ожидал, что его желание претворится в жизнь так скоро. — Прошу, входи, — Снейп отступил от двери и повёл рукой в сторону коридора. Маленькие глазки Питера метнулись к дороге, по которой он пришёл… и с очередным глубоким вдохом Петтигрю принял окончательное решение. — Спасибо! — сказал он со всем возможным для себя достоинством и вошёл внутрь. Северус повёл его вниз, к подвалам. — Не трусь… не трусь… — тихо бормотал Питер себе под нос. — Не трусь… Снейп завёл глаза, и когда они подошли к комнате, где Тёмный Лорд собрал Пожирателей Смерти, недобро ухмыльнулся. — Что ж… — его голос взрезал подбадривающие увещевания Петтигрю. — …будет весело. Северус толкнул дверь. Как и ожидалось, его хозяин всё обставил так, что от одного взгляда на представшую перед ними картину бросало в дрожь. Волдеморт сидел на другом конце зала за столом из красного дерева, сжимая бледными пальцами ручки похожего на трон кресла. Устроившиеся рядом Пожиратели разом перевели надменные взгляды к незваному гостю. Парящие кругом свечи отбрасывали на пол зловеще дрожащие тени. Эта сцена была словно мрачной, язвительной пародией Тайной вечери кисти да Винчи, но человек, сидевший во главе стола, мало походил на Христа. Перед ним лежал жертвенный ягнёнок, по-прежнему живой и безмолвный, а теперь ещё и связанный. Он дрыгался в верёвках, ёрзая на вырезанных рунах. Петтигрю отвёл от животного взгляд, скользнул им по Пожирателям, пока наконец не увидел самого Волдеморта. Напускная храбрость слетела с него, как пожухшая листва с дерева, и Питер сжался под препарирующим взглядом алых глаз. — Хочу представить вам Питера Петтигрю, — Снейп толкнул затрясшегося гостя к столу. — Он сказал, что желает говорить не с Лестрейнджами… а с вами, мой Лорд. Волдеморт склонил голову. В свете свечей его глаза горели. — Питер Петтигрю… — мягко начал он, и Питер содрогнулся, услышав своё имя из этих уст. У Тёмного Лорда дрогнули губы. — Чем обязан… удовольствием лицезреть перед собой одного из приспешников Дамблдора? Он захотел передать сообщение и решил выбрать для этого особого посланника? Я бы даже сказал — одноразового. Окружавшие его Пожиратели тихо рассмеялись. Питер сцепил нервно дёргающиеся пальцы и выдавил: — Нет. Я п-пришёл сюда сам. Я п-п-п-пришёл, чтобы… сдаться… присоединиться к вам… мой Лорд. Снейп презрительно фыркнул и покачал головой. Пожиратели разделяли его реакцию. Волдеморт усмехнулся. — Сдаться… — повторил он. — Зачем же ты сдаёшься, Петтигрю? Акт самосохранения? Или ты в самом деле хочешь пополнить мои ряды? Питер опустил глаза в пол. — Я в с-самом деле хочу к вам присоединиться, мой Лорд. Я… считаю ваш режим справедливым и хотел бы стать вашим… Пожирателем Смерти. В зале грянул хохот, и Питер побагровел от стыда. Волдеморт подождал немного, а потом поднял руку. — И зачем мне ты, Питер Петтигрю, среди Пожирателей? Тёмной метки достойны лишь самые верные, сильные… полезные из моих последователей, — он подался вперёд и почти скучающе оглядел трясущегося Питера. — Что ты можешь мне предложить? Петтигрю долго молчал, сильнее сжимая переплетённые пальцы. Он жевал губами и выглядел так, будто оказался на распутье, осознав, наконец, во что впутался. Если он не предложит Тёмному Лорду ничего значимого, если не станет Пожирателем Смерти… живым из поместья Лестрейнджей его не выпустят. Всхлипнув, Питер осмелился поднять взгляд. — Поттеров, — даже не прошептал, а выдохнул он. …атмосфера в зале разительно изменилась. Презрение Волдеморта сменила непроницаемая маска, Пожиратели обмерли, Снейп же… челюсть у него отвисла, а кровь отлила от лица. — …ты? — свистяще прошипел он, перетягивая внимание Петтигрю на себя. — Они выбрали Хранителем тебя? Вместо Дамблдора? Вместо Блэка? Питер выпятил грудь и огрызнулся: — Да, они выбрали меня. Снейп явно понимал, что его перекосило от ужаса, но ничего не мог с этим поделать. Он сам привёл Хранителя Поттеров к Тёмному Лорду, сам открыл ему дверь… — И ты предлагаешь их мне, Петтигрю? — все снова повернулись на ледяной голос Волдеморта. — Ты предашь своих… друзей? Питер звучно сглотнул, пальцы его вновь задёргались. — Они… мне не друзья, — ответил он глухо. — Я расскажу вам, где они. Выдам вам мальчика. Тёмный Лорд встал — словно перетёк — на ноги и обогнул стол. Снейп цеплялся за мантию на груди, пытаясь сохранить хотя бы остатки самообладания. Когда Волдеморт подошёл к Петтигрю, вскочило и большинство Пожирателей, чтобы ничего не пропустить. — Покажи мне, — приказал Тёмный Лорд. Питер кивнул. — Они спрятались… — Я разрешал говорить? — от шипящих ноток Петтигрю взвизгнул, заткнулся и, уставившись в пол, затрясся ещё сильнее. — Я сказал… — Волдеморт протянул руку и поддел его подбородок пальцем, — покажи. В комнате воцарилась неподвижность. Снейп, Пожиратели и сам Питер Петтигрю — все затаили дыхание, пока Тёмный Лорд вглядывался в маленькие голубые глаза… Он искал правду об укрытии Гарри Джеймса Поттера, и если Петтигрю действительно это знал и готов был раскрыть тайну… Пауза, а потом… Питер с криком рухнул на колени. Движением чудовищно быстрым Волдеморт выхватил палочку, и её кончик уже прожигал кожу на левом предплечье Петтигрю. Через секунду Тёмный Лорд отступил, и тот съёжился на полу. — Теперь ты под защитой Лорда Волдеморта… мой Пожиратель Смерти, — пропел он, издевательски кривя губы. Остальные разразились аплодисментами вперемешку со свистом и криками. — Блестяще! Невероятно! Потрясающе! — вопила Беллатрикс, оббегая стол и вздёргивая Питера на ноги. — Минни! — рявкнула она, и перед ней тотчас появился домовик. — Нашего лучшего шампанского — неси всё до бутылки — сегодня тостам не будет конца! Эльф исчез с низким поклоном. — Отличная работа, Петтигрю! — Люциус Малфой хлопнул Питера по плечу, в которое не вцепилась, как когтями, Беллатрикс. Все обступили его, поощряя и смеясь. В комнату влетели шипящие искрящимся шампанским бокалы. Свой Питер держал с трудом: руку выкручивало от недавнего проклятья, и ему не по себе было оказаться так близко с ликующими Пожирателями. Как крысе в змеином гнезде. Кроме Петтигрю, не весело было ещё одному человеку: Северусу Снейпу. Словно не заметив подлетевшего к нему бокала, он отступил на шаг и покосился на дверь. — За Тёмного Лорда! — взревела Беллатрикс. Остальные поддержали первый тост и выпили. К ним, вопреки обыкновению, присоединился и сам Волдеморт. Северус уже решился на побег, когда Лестрейндж обняла его за плечи. — В чём дело, Севви? — мурлыкнула она, блестя глубоко посаженными глазами. — Ты плохо выглядишь… Разве тебе не хочется выпить за процветание нашего Лорда? Очередной вдох встал у Снейпа поперёк горла. Он остро чувствовал на себе взгляд Волдеморта. — К-к-конечно, хочу, — Северус прочистил горло и продолжил уже обычным тоном: — Ничто не доставит мне большего удовольствия. — Так выпей со мной, — Белла всучила ему парящий в воздухе бокал и елейно улыбнулась, когда пальцы Снейпа сжались на ножке. — За коварного перебежчика! — она насмешливо отсалютовала Питеру. — За коварного перебежчика! — хором поддержали её и снова выпили. Снейп молча опрокинул в себя шампанское… а потом потянулся за следующим бокалом и за следующим, словно надеялся упиться до смерти. Лорд Волдеморт же оставался спокоен и собран. Он ведь пообещал Северусу пощадить женщину, если она не встанет на его пути… — Эта ночь, мои самые верные, войдёт в историю. Сегодня я поражу предсказанного мне врага, и нам откроются все дороги. Сегодня кончится война. Все выпили. Это был пятый бокал для Снейпа. Взгляд Тёмного Лорда упал на стреноженного, беззвучно блеющего ягнёнка на столе. — Сегодня мы принесём этому святому дню жертву куда более стоящую. И когда я вернусь… мы отпразднуем по-настоящему. С этими словами Волдеморт покинул поместье под одобрительный рёв Пожирателей в спину. …дом Лестрейнджей исчез… …и на его месте проступала Годрикова Впадина. — Дамблдор! — голос малыша-Тёмного Лорда звучал пронзительно и надломлено. — Хватит! Ты… ты не можешь показать это! Лица Мародёров превратились в холсты, посвящённые одной картине: холодной ярости. Волдеморт не смел взглянуть ни на них, ни на проявляющееся воспоминание… Он моляще смотрел на почившего директора. — К сожалению, Том… я должен. — Нет, ты не… Но видение пришло в движение, и Тёмный Лорд не в силах был это остановить. Он закрыл лицо ладонями и уставился на воспоминание сквозь пальцы, отчаянно не желая на него смотреть… и не в силах отвести взгляд. Стояла дождливая ветреная ночь, и Тёмный Лорд ступал сквозь неё по мокрой улице… Мимо пробежала пара обряженных тыквами детей с корзинками для конфет. Маггловские магазины на площади города украшали бумажные пауки и пластиковая паутина. Эти кричаще-яркие подделки, по их мнению, отражали мир, в который они даже не верили… — Нет… — Волдеморт влажно дышал в пальцы и тряс головой, борясь с комом в горле. Он мог бы прикончить этих глазеющих на его лицо детишек, чтобы они осознали его величие, но это лишнее, совершенно лишнее… Этой ночью умрёт только один ребёнок… — Нет, прошу, хватит, — отчаявшийся зритель умолял непреклонного Дамблдора. Его изнутри раздирали чувства, которые не были ему знакомы, которые не посетили его в ту ночь, а сейчас рвали на части… Наконец он увидел место, куда так стремился. Фиделиус пал, но они пока не знали об этом… Он видел их через окно с распахнутыми занавесками… Высокий темноволосый мужчина в гостиной развлекал мальчика в голубой пижаме разноцветными дымками… Вот вошла женщина с длинными рыжими волосами и что-то сказала. Слов он не слышал… Мужчина передал ребёнка ей, и она тут же принялась укачивать его… Мужчина бросил палочку на диван, потянулся, зевнул… Тёмный Лорд не мог. Не мог на это смотреть. И не смотреть тоже не мог. Калитка скрипнула, когда он её толкнул, но Джеймс Поттер этого не услышал… Дверь распахнулась по мановению палочки, и Волдеморт уже ступил на порог, когда в коридор вылетел Джеймс. Их взгляды встретились, и время остановилось. Джеймс Поттер, Лорд Волдеморт… Тёмному Лорду подумалось, что дело будет проще, чем он ожидал. Поттер забыл о палочке… А Джеймс застыл, не веря глазам, а в голове у него билось одно: «Нет». Нет. И пусть Волдеморт не сказал ни слова, зловеще искривив безгубый рот, он послал одну чёткую мысль: «Сладость или гадость?» И тогда Джеймс Поттер закричал. — Лили, бери Гарри и уходи! Это он! Беги! Я его задержу! Задержит… без палочки? Волдеморт засмеялся и поднял свою палочку… …но малыш-Тёмный Лорд не слышал собственного проклятия, он заходился криком. Он хотел убраться отсюда, остановить всё это… Маггловская публика тоже с рыданиями кричала что-то, пусть они понимали, что бессильны повлиять на воспоминание, что всё уже кончено… И хотя в воспоминании с ним говорил Джеймс Поттер, хотя это его тело рухнуло на пол, как лишившаяся ниточек марионетка, в голове Волдеморта рефреном звучали слова Гарри: «Ты убил моих родителей. Моих маму и отца… Ты отобрал у меня семью… И ты правда думаешь, что, глядя на тебя, я вижу не только чудовище?» Как теперь он сам увидит в себе не только чудовище? Теперь, когда его заставили осознать сотворённое? Бурлящая в венах скорбь обещала вот-вот его прикончить… Тёмный Лорд слышал крики и топот сверху. Впрочем, если ей хватит ума — бояться Лили Поттер нечего… Он поднимался по лестнице и с весёлым недоумением слушал, как она пытается забаррикадироваться... У неё тоже не было палочки… Глупцы. Они так слепо верили в святость дружбы, что и не думали постоянно держать при себе оружие… Почти по ленивому взмаху палочки дверь распахнулась. В сторону полетел стул и накиданные наспех коробки… А вот и она… Когда он вошёл, Лили быстро опустила сына в кроватку и выступила вперёд, разводя в стороны руки. Словно надеялась, что так защитит сына, что если Тёмный Лорд не увидит его — ничего страшного не случится… — Не Гарри, прошу, только не Гарри! — В сторону, глупая девчонка… …холодный, высокий голос прозвучал издевательской насмешкой для его ушей, для ушей каждого здесь… Волдеморт смотрел на собственное перекошенное злобой лицо и глухо давился рыданиями сквозь пальцы. «Пусть ничего не случится, хватит, не делай этого, остановись, остановись, остановись…» Комнату залил зелёный, и, как и её муж, Лили рухнула на пол… И он заметил. Заметил, как чуть-чуть исказился воздух, как изменилась атмосфера, но не придал этому значения… Не подумал, даже мысли не допустил, что эта едва ощутимая магия — скорее, её флёр — окутавшая ребёнка, проникшая в его сердце, разлившаяся по его венам… Это сила, которой он не понимал… Сила, которой он не знал… Но теперь знал. Всё это время ребёнок не плакал. Гарри Поттер стоял, вцепившись в борта кроватки, и смотрел на незнакомца с неподдельным интересом. Быть может, он думал, что это отец, а всё это — игра, и что сейчас мама вскочит с пола, заливаясь смехом… Волдеморт навёл палочку мальчику в лицо. Он жаждал лицезреть это: падение напророченного ему врага… И тогда ребёнок заплакал. Тёмный Лорд поморщился. Он со времён приюта не переносил детский скулёж… — Avada Kedavra! И он пал. Волдеморт из прошлого и Волдеморт из настоящего закричали. Слишком ярко он помнил ту боль… Он чувствовал её и сейчас: раздирающую, выворачивающую наизнанку. А ребёнок плакал, плакал… Видение рассеялось, не оставив после себя ни следа серебристой дымки, ничего… У Джеймса и Лили больше не было воспоминаний об их жизни, а у Тёмного Лорда больше не было глаз, чтобы видеть, ушей, чтобы слышать, тела, чтобы чувствовать… Том Риддл пал, и, бестелесным духом вылетая из разрушенного дома, он не знал, что оставил там часть себя.