Рыжая непослушная причина

Как же сложно жить в доме с мужчиной, от которого твоё тело содрогается каждый раз, когда он просто стоит рядом. Аромат его парфюма пьянит мой девичий разум, и я становлюсь невероятно глупой. Ощущение, будто мой мозг перестаёт выполнять свою главную функцию, поддаваясь чарам Давида, отключая всё, кроме желания прыгнуть в его постель. Он всегда такой ухоженный, такой чертовски сексуальный и обольстительный, что я едва сдерживаюсь рядом с ним, чтобы не затолкать его в ближайшую комнату и не сотворить всё, что подсказывает мне моя грязная фантазия. А она показывает настолько много, что я теряюсь в своих желаниях. Каждый вечер мне приходится удовлетворять свои потребности с помощью пальцев и некоторых игрушек. Но, по правде говоря, пальцы мне нравятся куда больше, чем безжизненный вибратор. Я сама могу регулировать интенсивность ласк и глубину проникновения, задевая самые приятные для меня точки. Мои пальцы всегда холодные, потому что я держу их под ледяной струёй воды, чтобы создавать нужный контраст ощущений. Ох, как же приятно представлять вместо своих пальцев его пальцы и его член. — Одри, ты слушаешь? — рыжик словно вышла из транса, возвращая свой взор к сидящим в кабинете. Ёё тело было покрыто легкими мурашками от возбуждения, потому что она только что мысленно трахала себя руками Давида. — Похоже, она представляет себе gangbang, — усмехается Давид, падая рядом ней на диван. Одри, не сдержавшись, шутливо ударила его по плечу. Мужчина рассмеялся своим прекрасным смехом с хрипотцой, а потом, прикусив губу, посмотрел на рыжика Его взгляд такой проникновенный, что она начала побаиваться, что брюнет знает о тех грязных фантазиях, что она видит по ночам. — Ведьмочка, — его легкий шёпот будоражил её кровь и Одри покраснела. — Я слушаю, — огрызнулась она, сделав движение на диване в сторону, чтобы отсесть от Давида и его близости. Его слишком много и он запредельно близко. — Где в этой игре был я? Скажи, что сзади, — не успокаивался брюнет, вгоняя её ещё в большую краску. Одри ощущала, как её лицо буквально пылает от его слов, от своих фантазий и от того, что остальные с интересом наблюдают за ними и ничего не говорят. Они уже привыкли к тому, как рыжик с Давидом общаются, поэтому старались не реагировать на очередную перепалку. Но сейчас ей бы хотелось, чтобы кто-то прекратил разговор, не давая его провоцировать. Девушка делала это слишком часто, просто потому, что хотела, чтобы он сорвал с себя маску сдержанности и, наконец, насадил её на свой прекрасный член. Каждый раз, когда они перебрасывались этими дерзкими шутками, рыжик чувствовала, как внутри разгорается огонь, и она изо всех сил мечтала о том моменте, когда он не сможет больше сдерживаться. Ей хотелось, чтобы он дал волю своим желаниям и показал свою настоящую страсть. — Ты был… — Одри потянулась к нему, отбросив копну рыжих волос назад, мягко беря за ворот пиджака, губы девушки были в нескольких сантиметрах от его губ. Какой же он красивый, какой же желанный. — Ты был за дверью, мой милый. — усмехнувшись, ответила она и отсела обратно, едва сдержав своё желание оседлать Давида при всех. По кабинету прокатились едва слышные смешки. Уверена, что они ведут счёт тому, кто в этом раунде победил. Пока ей удавалось не отставать по очкам и отвечать колкостями на колкость. Давид определённо оценил шутку, и его глаза опасно сверкнули. — Раз вы закончили свой утренник в детском саду, то продолжим… — Микаэль опёрся бедрами на стол и вернул всех к разговору. Всех, кроме Давида — в этот раз в своих мыслях застрял он. Мужчина протянул руки по спинке дивана, поддавшись пахом вперёд, принимая более удобное положение. Это не ускользнуло от взгляда Одри, она сжала ножки и отвела взгляд в окно, чтобы не зацикливаться ещё больше на мужчине. В голове Давида бурлили мысли. Он хотел её так сильно, что едва мог сдерживаться. Одри сводила его с ума, каждый её взгляд, каждое слово, сказанное с той дерзкой усмешкой, поджигало внутри него огонь желания; каждый рыжий локон, который он мысленно накручивал на кулак и вытрахивал из девушки сладкие стоны. Давид был собственником до мозга костей. Мысль о том, что кто-то другой может прикоснуться к Одри, доводила его до бешенства. Он хотел её для себя, и только для себя. Но именно это чувство удерживало его от того, чтобы дать волю своим желаниям. Мужчина не мог позволить себе потерять контроль, не мог допустить, чтобы кто-то узнал, насколько сильно эта рыжая бестия влияет на него. Он видел, как девушка сжала ножки, как отвела взгляд в сторону. Одри тоже желала его, и это знание было одновременно сладким и мучительным. Давид понимал, что однажды не выдержит, что однажды его сила воли сломается, и тогда рыжик станет его. Но не здесь и не сейчас. Он был слишком горд, слишком ревнив, чтобы позволить этому случиться на глазах у всех. Его тело напряглось, когда он заметил её мурашки, видимые даже на расстоянии. Брюнет знал, что она представляла себе его руки, его касания. Он мог почти почувствовать её кожу под своими пальцами, её тепло. Давид прикусил губу, стараясь вернуть себя к реальности и не дать волю этим мыслям. Ещё немного. Ещё немного, и он возьмёт её, когда они будут одни, когда никто не сможет увидеть его слабость.

***

Приглашение на вечеринку получили все, в том числе и Одри, но промучавшись полдня с головной болью, девушка предупредила всех, что присоединится к вечеринке позже. Виски перестали пульсировать к тому времени, как пришли сумерки и в доме никого не осталось, как она думала. Одри с облегчением вздохнула, наслаждаясь тишиной. Она надела своё лучшее платье, надеясь, что это немного поднимет ей настроение. Спустившись вниз, девушка обнаружила, что в доме действительно тихо. Однако, ей не давало покоя ощущение, что она не одна. Давид, тем временем, сидел в темноте, медленно попивая виски и наблюдая за ней из тени. Его сердце билось быстрее, когда он видел рыжую. Она выглядела великолепно в этом платье, которое подчёркивало её изгибы, которые бы мужчина с удовольствием исследовал. Он был рад, что она не пошла на вечеринку вместе со всеми. В этот момент Давид мог наслаждаться её видом, не беспокоясь о посторонних глазах. Одри прошла через гостиную, её шаги были лёгкими и едва слышными. Она направилась на кухню, чтобы взять бокал вина и выпить немного перед вечеринкой, когда вдруг услышала его голос. — Не ожидал увидеть тебя здесь так поздно, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая страсть. Мурашки пробежали по всему её телу, а холодок от его тона мягко скользнул по спине. И сама того не понимая, девушка была лишена возможности двигаться. Что-то внутри не позволяло сделать и шага. Ей было неудобно и немного страшно. Одри вздрогнула, обернувшись. Давид стоял в дверях, его фигура была едва различима в полумраке. Она почувствовала, как внутри всё сжалось от его присутствия. — Давид… Я думала, что все ушли, — она попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Все ушли, — подтвердил он, подходя ближе. — Но я решил остаться. Брюнет подошёл к ней так близко, что она могла почувствовать его дыхание. Её сердце бешено колотилось, и она знала, что не сможет долго сдерживаться, не сейчас, когда они одни во всем доме и никто им не помешает. — Ты выглядишь потрясающе, — прошептал Давид, проводя пальцем по её щеке и со страстью смотря в ее голубые глаза, утопая в них. Одри не могла ответить. Вся её воля исчезла под его взглядом. Она хотела его так сильно, что это почти причиняло боль. Её глаза встретились с его, и она увидела в них тот же огонь, который горел внутри неё. Наконец-то. — Давид… — начала она, но он прервал рыжую, прижавшись губами к её губам. Поцелуй был полон страсти и непреодолимого желания. Одри потеряла себя в этом моменте, отдаваясь ему полностью. Её руки обвили его шею, притягивая ближе, а его ладони скользнули по спине, исследуя каждый её изгиб. В его мыслях царил хаос. Он знал, что это неправильно, что должен остановиться, но не мог. Собственническое чувство, которое всегда жило в нём, теперь полностью захватило. Давид хотел, чтобы Одри принадлежала ему, и только ему. И сейчас, когда они были одни, он больше не мог бороться с этим желанием. — Я не могу больше сдерживаться, Одри, — прошептал брюнет, отрываясь от её губ. — Ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя. Позволь. Его слова проникли в её сознание, усиливая желание. Девушка понимала, что он чувствует то же самое, что и она. В этот момент они были едины в своём стремлении, и ничто не могло остановить их. — Тогда не сдерживайся, — прошептала она в ответ, голос рыжика был наполнен страстью. Давид, услышав эти слова, почувствовал, как последние остатки его сдержанности исчезают. Он поднял её на руки и понёс в спальню, где они, наконец, могли отдаться своим чувствам полностью. Его движения были грубыми и рваными, а тело Одри обмякло, готовое отозваться на любое прикосновение брюнета. Он так хотел быть внутри неё, что задыхался от желания. Не было сил держать себя в руках, и единственное, что хотелось держать в руках — это её ягодицы и жёстко насаживать на член, чтобы рыжик стонала и кричала от головокружительной ласки. — Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, сжимая её ягодицы, и Одри вскрикнула от неожиданного удовольствия. Её ногти вонзились в его плечи, оставляя красные полосы, а её тело предавалось каждому его движению. Руки Давида жадно ласкали и запоминали каждый сантиметр её тела, а Одри лишь подхватывала губами воздух, изнемогая от дикого возбуждения. Он не медлил, когда холодные пальцы коснулись влажных складочек половых губ, размазывая по ним сладкий сок. Он вошёл резко двумя пальцами, сжимая свободной рукой её упругую грудь, рыжик вскрикнула не в силах держать стоны под замком. Брюнет то сгибал пальцы, то разводил ими упругие стеночки, надавливая на самые чувственные точки, заставляя девушку извиваться и тереться о него бёдрами. Все было так, как она видела в своих бесконечно долгих снах: страстно, жадно и до одури прекрасно. Одри выгнула спину и толкалась бёдрами на пальцы, всё внутри неё утопало в эмоциях и чувствах. Она совсем не сдерживала стоны, не стеснялась быть громкой или излишне пошлой, лишь рассыпалась на маленькие кусочки от грубого укуса в шею, будто он вампир из популярной саги. Давид зализал след от зубов и хрипло зашептал ей пошлости на ухо, от которых она текла ещё больше. — Не дразни… — прохрипела рыжик, когда он достал из неё пальцы и стал плавно водил головкой по сочащемуся лону. Его забавляло то, как она пытается руководить. — Прошу, — заскулила Одри, когда Давид продолжил сладкую пытку, но тут же была грубо возвращена в прежнее положение. — Я руковожу процессом, — рыкнул брюнет и резко вошёл почти на всю длину, сорвав с её губ полукрик-полустон. Казалось, что руки Давида были по всему телу, доставляя ей ласку и боль одновременно. Соски приятно ныли от его прокручивании, внизу живота покалывало, а между ног присутствовала такая сладкая пульсация, что хотелось умереть от удовольствия. Давид вторгался мощно и резко, не давая Одри насладиться нежностью, хотя бы каплей нежности. Его толчки становились всё более интенсивными, почти дикими, будто он пытался утолить жажду, которую сам не мог объяснить. Каждое его движение было пронизано первобытной страстью, отчаянием, и он понимал, что это было больше, чем просто физическое желание. Это было стремление к обладанию, к тому, чтобы сделать её своей. Одри чувствовала, как её тело откликается на каждое его прикосновение, как она с каждым моментом погружалась всё глубже в омут удовольствия. Рыжик обхватила его член внутренними мышцами, содрогнувшись в оргазме, и это стало для него последней каплей. Давид стиснул зубы, когда волна наслаждения захлестнула его, и он излился ей на бедра, чувствуя, как его тело сотрясается в ритме их экстаза. Он опустился рядом с ней, их дыхание было тяжёлым и неспокойным, словно после битвы. В тишине комнаты были слышны лишь их ровные, расслабленные дыхания, которые постепенно успокаивались. Одри повернулась к Давиду, его лицо теперь освещалось лунным светом, проникающим сквозь окно. Она ощущала каждый его вздох, каждое его прикосновение, словно они были единой сущностью, слившейся вместе в этом моменте. Его глаза смотрели на неё с такой глубокой интенсивностью, будто он видел в ней что-то, что никто другой не мог увидеть. Они лежали рядом, словно две половинки одного целого, слившись вместе в этом моменте невидимой нитью страсти и влечения. Ни слова не было нужно — они понимали друг друга без слов, чувствуя каждую вибрацию воздуха между ними, каждый звук, каждый стук их сердец.