Прайд

— Ты пахнешь как котик, — внезапно сказал Стив Баки, обнимая его и утыкаясь носом в волосы. — Помнишь котика миссис Тейлор? Жены того китобоя? Баки моргнул, пытаясь сообразить, о чём Стив вообще говорит. Ему было тепло. Впервые с тех пор, как он с отрядом попали в плен. Тепло, сытно, он даже смог смыть с себя вонь лабораторий и грязь. Стив был горячий, пах родным домом, семьёй, неудивительно, что Баки придремал. — Помню, — наконец проснулся он. — Тот ещё говнюк. И что? — Помнишь, как у него нежно пахло за ушками? — спросил Стив. Баки медленно повернул голову, в упор уставившись на него полным нехороших подозрений взглядом. — Стив… — протянул он. — Когда это ты успел понюхать кота миссис Тейлор? Учитывая, что у тебя на котов аллергия? А? Стив?! — Ну… было дело, — попытался увернуться от ответа тот. — Зато сейчас у меня никаких аллергий не осталось. Здорово, правда? Баки молча обхватил мощную шею придурка ладонями и попытался задушить гада. Было дело! Кому он это говорит?! Баки отлично помнил, сколько раз Стив внезапно загибался от приступа удушья. Кто выхаживал?! Кто вытягивал с того света на этот?! — Баки, щекотно же! — не всерьёз отбивался Стив. — Ну перестань! Баки пыхтел, пытаясь довести начатое до конца. Получалось плохо. Ничего, он отойдёт от плена и пыток, отъестся, отоспится, а потом как задушит этого козла, стоившего Баки уйму седых волос! Стив ржал. Баки душил, пока совсем не устал. — Ладно, живи, — буркнул он, утомлённо прикрывая глаза. — Собака страшная. Не знаю как насчёт котов, но ты пахнешь точь-в-точь как собака мистера МакКиннона. Помнишь, такая лохматая? Её ещё миссис МакКиннон без конца чесала и потом вязала из шерсти одеяла? И носки… — Вряд ли из меня получатся носки, — вздохнул Стив, снова обнимая его. — Шерсти на мне только убавилось. — Ну и ладно, — пробормотал сквозь сон Баки, не задумываясь, почему он решил, что Стив пахнет собакой. Причем совершенно определённой породы. Ему было хорошо. Утихла боль в костях, перестало тянуть мышцы… Тепло. Он уснул, скрутившись в компактный комок, укрытый курткой своего друга, с болью отмечающего жуткую худобу, трясущиеся руки и шрамы. Баки было тепло, рядом сидел Стив, охраняя, и это было всё, что нужно. *~*~* — Да у тебя прям рентгеновское зрение, сарж! — воскликнул Дум-Дум, когда Баки подстрелил в зыбких сумерках очередного немца. — Я вот ни хрена на таком расстоянии не разберу. Баки только улыбнулся. Рентгеновское, не рентгеновское, а видел в сумерках он теперь отлично. Как и днём. Как и ночью: даже темнота в безлунную лесную ночь теперь казалась не такой уж непроницаемой. Стив был рядом. Почти всегда. Привычно пёр напролом. Хоть в чём-то он не изменился. Всё такой же неугомонный и неукротимый. Люди шли за ним. За вожаком и лидером. А Баки привычно шёл за своим другом, обеспечивая безопасность и быт. Есть хотелось постоянно. И Баки начал охотиться. Сначала это вышло почти случайно — заяц практически под ноги кинулся, Баки его и прибил. Тощий заяц, весенний, а всё ж мясо. Белки, хоть и мелкие, тоже годились. Дикие гуси и утки пахли тиной, но это тоже мясо. Пару раз попался выводок перепёлок. Баки отыскивал птичьи яйца — мелкие съедал на месте со скорлупой, крупные притаскивал в лагерь Ревущих Коммандос. Ловил рыбу руками. Один раз ухитрился завалить кабана. Как они тогда налопались! Все сидели и лежали сытые, натрескавшись до отвала жёсткого мяса, Баки придирчиво выбирал самые постные и мягкие кусочки, а Стив упоенно грыз кости, с хрустом дробя их челюстями. Коммандос не реагировали, успев немного попривыкнуть к окружающим Стива с Баки странностям. Ну грызёт кости, ну так что? Челюсти не болят? Зубы не вываливаются? Вот и отлично. Пусть грызёт, дураков нет покушаться, особенно когда Стив этак нехорошо губой дёргает, если подойти слишком близко. Однако Баки он подпускал. Но тот на кости и не покушался и с наслаждением смаковал жареную печёнку. Так и пошло. Стив впереди отряда, Баки за спиной с винтовкой наперевес, остальные прикрывают и помогают. Полная идиллия. Они стали сплочённой командой, настоящей стаей, пока не пришли данные, что нашли Золу. И это стало началом конца. Баки всё ещё временами становилось плохо и холодно. Если б не это… Он ведь шёл почти наравне со Стивом! Но в тот злополучный день с утра было плохое настроение, немного кружилась голова и сосало где-то там, в груди. К началу операции Баки очухался, но… Их ждали. Это Баки понял очень быстро. Но вычислять крысу в штабе было некогда. Потом, всё потом… Выполнить задачу! Они неслись за чёртовым поездом, Баки, задыхаясь, успел кратко предупредить Стива о своих подозрениях — он лидер, пусть сам и разбирается, — а потом… Как он сорвался, Баки не понял. Он ведь цепкий. Белая хмарь слепила глаза, он падал, а потом была только боль. Долгая, просто бесконечная агония. И холод. А Стива, способного вытащить и согреть, не было. Пытаться отыскать Баки Роджерсу не позволили. Явилась Пегги, дёрнула за ошейник, наговорила ерунды… Роджерс попытался взбрыкнуть, настоять, тогда его одёрнули гораздо жёстче. И Стив отступил. Впрочем, это не помешало ему трясти всех, кто хоть теоретически мог помочь отыскать пропавшего друга. Сделать определённые выводы это ему тоже не помешало. То упоение силой, тот подъём, что он испытывал, осознание нужности и своего места в пищевой цепи и на социальной лестнице… Всё это резко стало неважным. Стив решительно сократил общение с ещё недавно такой прекрасной Пегги, отбросил романтизм и влюблённость, став полностью профессиональным. Все попытки очень недовольной красотки переломить ситуацию и сблизиться, перейдя в статус официальной возлюбленной, а там, чем черт не шутит, и невесты, провалились. Говард пару раз попытался пошутить на эту тему, но получил такой отпор, что перестал вмешиваться в личное, хотя до этого берегов не видел и считал, что раз помогает и спонсирует, то всё может. А потом была «Валькирия»… Направляя гигантский бомбардировщик к земле, Стив чётко осознавал: жизнь без Баки, его практически брата, лишена даже иллюзии смысла. Гавкать, как цепная псина, кидаться на врагов по команде… Нет. Стив не хотел. А его обязательно посадят на цепь. Это он тоже осознавал совершенно чётко. Конечно, можно было бы выпрыгнуть, спастись, но зачем? Сколько времени пройдёт до того, как его поймают и запрут в лабораториях? Он уходил непобеждённым и полностью на своих условиях. По его мнению, оно того стоило. Особенно потому, что повторить успех Эрскина невозможно. Невзирая на весь гонор Старка и деньги правительства. Старый хрыч, тот ещё добрый вивисектор, как-то обмолвился, что сыворотки, над которыми он работал, разные. Он учёл ошибки, допущенные в производстве первой, и дополнил состав секретным ингредиентом. Потому всё и получилось. Каким? О, это тайна! Эрскин хихикал, потирая сухие руки, а Стив потом, после всего, думал. И сделал некоторые выводы, которыми он, естественно, ни с кем не поделился. Не после того, как ему отказали в помощи, запретили искать Баки. Так что пусть играют в эти игры патриотов дальше. Дело ведь совсем не в вита-лучах чудо-установки Старка. Совсем не в них… Но об этом ещё пятьдесят лет никто так и не узнает.