Прайд

Ехать в Лихай совершенно не хотелось. Это место не вызывало у Александра Пирса хороших воспоминаний. Однако ехать придётся. Слишком велик стал расход. Невозможно списывать по отряду огневой поддержки после каждой миссии с Активом! А ведь русские как-то справлялись. Или не справлялись и спихнули лучшее оружие в США? Теперь уже и не разобраться. От Департамента Икс не осталось ничего. Александр считал данное обстоятельство слишком подозрительным. Увы, доказать не мог. Так что пришлось ехать, трястись по заброшенным грунтовым дорогам, тащиться по длинным пыльным лестницам… Зола, эта электронная тварь с характером азиатского шершня, лишь приторно улыбался, когда Александр изливал душу, жалуясь на убытки, проблемы и головную боль от всего вышеперечисленного. Услышав про Актива, мечтательно что-то заворковал. Впрочем, немёртвый хрыч вскоре принял деловой вид, покивал и предложил выход. Чем дольше Пирс его слушал, тем шире у него распахивались глаза. До полного сходства с героинями японских мультиков, которые так обожала дочь. — Герр Зола, это действительно возможно? — не выдержав, задал вопрос Александр. — Потому что… Ну вы понимаете! — Не смейте оскорблять мой гений сомнениями! — надулся пиксельный призрак. — Я уже сделал это! Вам надо всего лишь повторить! — Успех гарантирован? — тут же вошёл в деловое русло Александр. — Я помню отчеты. И по экспериментам Эрскина, и по пробам Старка… И по вашим, герр Зола! — Старк бездарь, — протрещал в динамиках призрак. — Эрскин сделал лишь первый шаг, я же осилил всю дорогу! И вы постоянно пользуетесь результатами моих трудов, мистер Пирс. Александр скривился. Ага. Пользуется. Актива используешь, как же! Впрочем, если результат гарантирован… — Мне нужны гарантии, герр Зола! — Александр отбросил вежливость, став тем, кем являлся: человеком, стоящим на вершине, спихивающим пинками всех, пытающихся повторить его подвиг. — Это будет не единичный экземпляр. А группа. Они все будут разные. — Возьмёте слаженную, сработавшуюся группу, — с пренебрежением посоветовал Зола. — А Старк… Старк идиот. Скопировал первую версию сыворотки и решил, что стал богом. В сущности, повторил первый успешный эксперимент Эрскина. Результат известен. Что то, что это… Неудача. Пирс хмыкнул, промолчав. Хотя слышать такое… Хаять иерархов Гидры было не принято. Но Зола прав. Первый успешный эксперимент Эрскина окончился кошмаром: в мир пришёл Иоганн Шмидт. Красный Череп. Старк произвёл пятерых безмозглых монстров: у Шмидта хоть стиль был и идея фикс. Впрочем, все они закончили свой путь банально: вымерли, как динозавры. — Я предоставлю вам досье, герр Зола, — произнес Пирс, рассматривая электронное изображение. — Этот эксперимент должен закончиться удачно. — Будьте уверены, — проскрипел Зола. — И видео не забудьте. Александр кивнул и принялся подниматься по чёртовым лестницам вверх. Не забудет. Ему нужен результат. *~*~* Боевые отряды ЩИТа улучшали постоянно. Заодно и экспериментировали на них. То витаминов подгонят, то стимуляторов, то энергетиков. Рамлоу не удивлялся: за это платили, да и лишний медосмотр при их работе ни хрена не лишний. Вот и в этот раз, получив приказ проследовать к медикам, группа привычно побурчала и послушно потянулась в сторону лифта. Рамлоу не волновался: до старческой деменции и немощности было далеко, а вот организм требовал внимания — их представили какому-то очень крутому и очень засекреченному бойцу, и результат взаимодействия наблюдался невооружённым взглядом. Миссия была короткой, пристрелочной. Несколько часов поддержки и сопровождения. Рамлоу успел высказаться в отчёте, но сугубо официальным языком. А вот личное… Что-то его в бойце напрягало, но они слишком мало провели времени вместе, чтобы внятно составить мнение. Яйцеголовые халаты выглядели как обычно. Начались стандартные процедуры: измерение давления, снятие кардиограммы, экспресс-тест крови и мочи на алкоголь и наркотики… Они поцокали языками при виде синяков, но ничего не сказали, только продолжили гонять группу из кабинета в кабинет. На следующий день пошли проверки психики, реакция на тесты, потом добавились тесты с физическими нагрузками. Опять анализы. Таузиг, почесав лысую башку, прогудел, что опять, видно, будут поить какой-нибудь экспериментальной бурдой, чтобы повысить кпд отряда на полпроцента. Остальные только закивали. Мэй скривилась: в последний раз от такой прокачки она сутки с унитаза слезть не могла. Роллинз, наоборот, мучился запором и фунтами жрал свежий инжир — единственное, что помогало ему от такой напасти. А вот день третий оказался непривычным: их уложили на высокие кушетки, привязали к ним широкими кожаными ремнями, причём привязали надёжнее, чем буйных пациентов в дурдоме — лоб, плечи, каждая рука в трёх местах, талия, бёдра, каждая нога в четырёх местах. Не рыпнешься. — А если мне поссать приспичит? — вякнул Лаки, и тут же получил катетер в нежное место, хорошо хоть простынкой стыдливо прикрыли. Брок внутренне напрягся: не нравилось ему это. Попахивало усилением организма. Естественно, все знали, что ЩИТ — наследник СНР — очень многое захапал от печально известной и бесславно погибшей Гидры. Скрывать это… не скрывали, в общем. Типа, если был хороший результат, отчего ж не поставить на поток? Ну а мечты о суперсолдатах одолевали умы начиная с того момента, как один пещерный человек стукнул другого дубиной по башке. Неужели опять что-то наизобретали, переворошив архивы? Нет, так-то Брок вроде как не против… Проходили похожие процедуры. Зрение острее стало, не пожалуешься. С мыслями о хорошем он прикрыл глаза, слезящиеся от яркого света ламп. В вену полился холодный раствор. Брок успел подумать, что катетеры надо было ставить всем, потому что если это надолго — обоссутся как пить дать. А потом он провалился в сон. Следующая неделя выдалась бурной. Руководство, видимо, решило, что смотрины прошли хорошо, и отправило их на длительную миссию в Бразилию. На месяц, чтобы жизнь медом не казалась. И вот тут Брок едва не взвыл, осознав, какой кошмар им подсунули. Агент, которого так и называли — Агент или Актив — был ужасом во плоти. Брок мог восторгаться профессиональными качествами этого чудища, его силой, смекалкой, навыками и всем прочим, вот только характер у Агента был… Брок и слов не мог подобрать для описания, даже матерных. Агент был полностью себе на уме. Он был идеальной боевой единицей, и отряд ни во что не ставил, относясь даже не как к прислуге, а как к расходному материалу. Он не был частью команды, он был примой, а они — даже не кордебалетом, а так, соплями необстрелянными с первого курса балетного училища. Агент был звездой, они — истеричными поклонницами, недостойными лобызать подошвы укреплённых берцев. Брок смотрел и скрежетал зубами: ладно, ты быстрее, сильнее, хрен с тобой — опытнее! Но почему ж плюешь на тех, кто поддерживает и бережёт твою спину? Они рвали жилы, чтобы успеть за шустрым говнюком, а тот танцующей походкой прохаживался, как у себя дома, и ни разу, вот ни разу, не помог в ответ. Они для Агента не существовали. Миссия завершилась успешно, вот только треть отряда по прилёту потянулась в медчасть. Переломы, раны, несколько пулевых. Брок долго пялился в экран, то поднося палец к клавиатуре, то отдергивая руку, не в силах собраться с мыслями. В конце концов отчёт он написал, накатал докладную записку, в которой осторожно задал беспокоящие его вопросы и поплёлся домой. Им всем полагался отпуск. К сожалению, через пару месяцев обычной рутины, как только раненые вернулись в строй, их опять отправили на миссию с Активом. И опять. И снова. Брок считал чудом, что даже после пятой миссии с ебанутым на всю голову зазвездившимся Активом отряд не понёс невосполнимых потерь. Они вернулись живые. Все, что немаловажно. Вот только живые — не значит целые. Брок с трудом фокусировал зрение, пытаясь выглядеть бодрым и весёлым, но веки, словно чугунные гири, падали вниз, сознание плыло, и лишь тихие хрипы привалившегося к плечу Роллинза не давали провалиться в беспамятство. В джете царила тишина, как в госпитале: наполненная сипением, стонами и тяжёлым дыханием. Даже Лаки молчал, то и дело зажимая рот неповреждённой рукой. Помогало мало. Агент развалился на сиденье, словно звезда вечеринки, и молча чистил любимый нож. На этой твари не было ни царапины, лишь брызги чужой крови. И как же Брок Рамлоу сейчас его ненавидел!