Прайд

— Надо бы дам предупредить, — сказал за завтраком Лаки, ненадолго оторвавшись от терзания жареной камбалы: любил он её неистово и так же неистово бесился из-за костей. — Ну, бухгалтеров. Они-то ни при чём. Брок кивнул. Дамы действительно ни при чём: им дали указания, они выполнили. А то, что Фьюри воровал, причём достаточно нагло, так к этому бухгалтерия касательства не имеет. Они его за руку не тянули. — Предупреди. Дамы заслужили. Кто уйдёт? — Мисс Смит, миссис Беккер, миссис Дюбуа… — начал перечислять Лаки. — Да все старше шестидесяти. — То есть три четверти списочного состава, — оскалился Актив. — Оставшиеся в бухгалтерии, конечно, понимают, но у них обязанности — зарплаты и премии рассчитывать. Агентов много, коэффициенты начисления сложные… Что вы на меня так пялитесь?! — оглядел он остальных. — Я бухгалтер! По первому образованию. — И чего молчал?! — возмутился Брок. — Нам свой специалист знаешь как нужен? Устроить тебя на курсы повышения квалификации? — Да, — кивнул Актив. — Я ещё до войны работал. Ну, до Второй мировой. — Тогда не курсы, а полноценное обучение, — решил Брок. — Слишком многое изменилось за этот срок. Кстати… Предлагаю сделать Росомахе подарок: курсы кондитера. Как раз в «Отель Палас» приехал какой-то суперский мишленовский кондитер-француз. Логан язык знает, так что поймёт, что говорят. Теперь… Лаки. Предупреждаешь дам и устраиваем им прощальный вечер. Они нам очень помогли, надо отплатить. Кто пойдет жопами вертеть? — Все, кроме нас с Мэй и тебя, — сказал Актив. — Роллинз ещё может остаться. Мне светиться не с руки, Мэй не того пола, а вас двоих подпитые дамы в клочья порвут. Но мишленовские повара — говно, командир. Ну, в этом веке говно. Другие курсы поищем. Где не учат, как сделать эклер размером с жёлудь и как ляпнуть солёную карамель в жидкий азот. И вообще французская кухня — полная херня. Хотя сыры у них ничего так. — Тогда займись, — отдал указание Брок. — Логан — один из нас и заслуживает лучшего. Как и мы: нам его произведения кондитерского искусства дегустировать. Лаки? Ты ещё здесь? — Я ем! — возмущённо вскинулся Лаки. — Кофе выпью и наведаюсь в гости. Заодно узнаю, что дамам брать в бутылках. — Всё, что не «Муншайн», — посоветовал Ари. — Может, мне живот побрить перед проводами? — И жопу с ногами, — покивал Смит. Мэй возмущённо треснула его по голове. — Ари, не смей! У тебя такая прекрасная рыжая шёрстка! Уверена, дамы оценят! А ты не советуй фигню! Что сказать… Прощание двух третей бухгалтерии с местом работы вышло на славу. Лаки с остальными еле вырвались из цепких наманикюренных пальчиков боевых дам, от души надегустировавшихся арманьяка и ликёров и потерявших всяческие тормоза. Ари с Таузигом щупали особенно старательно и настойчиво, а уж когда Джон, не выдержав, заурчал, так и вовсе с визгом: «Ой, котик!» принялись гладить везде. Вот совсем везде. Особенно настойчивой была мисс Смит, вцепившаяся в Джона как клещ. Вырваться ему удалось лишь потому, что в заслуженном главном бухгалтере ЩИТа плескались уже примерно пинта арманьяка, три шота ледяной водки и не меньше бутылки «куантро». Фьюри подмахнул подсунутые заявления на увольнение не глядя — ему было не до того. Аудит ещё только начал набирать силу, а у него уже создалось впечатление, что директорское кресло под ним подожгли. Зря он считал себя самым умным и незаменимым: как выяснилось, Пирс с той же легкостью, с которой его когда-то посадил в кресло директора, начал это кресло из-под Фьюри выдергивать. Не понравилось, видите ли, что бюджетом вольно распоряжаются. Ник вину признавать не спешил: все эти квартиры были не для него, а для агентов. Тайные убежища, естественно, хорошо обставленные и в самых разных районах. И городах. И машины нужны. Для работы. И… Аудиторы только кивали. Их не смутило даже массовое увольнение бухгалтерии: это тоже поставили Фьюри в вину. Дескать, следы заметает. Иначе зачем бы он столько лет не отпускал почтенных дам на пенсию, а стоило начаться аудиту — взял и отпустил? К самим дамам у них вопросов пока не возникло. А если возникнут, что им помешает навестить их дома? В общем, Фьюри трясли, заодно трясли и его окружение. Единственным, кто не вызывал вопросов, оказался агент Коулсон, лишь три месяца как принятый на службу. Послужной список агента был безупречен, к нему самому никаких претензий не имелось, как и упреков. Ну, а что фанат Капитана Америки… Бывает. Тем временем Пирс наконец подвёл Тадеуша Росса под трибунал. Список обвинений был длинным: тут и нецелевое использование средств, и опыты на недобровольцах, и подготовка к государственному перевороту… Откуда последнее? А из того самого обнаруженного у Росса черновика законопроекта, предусматривающего сегрегацию по наличию гена ИКС. Настолько расплывчатого и туманного, что под него можно было подвести всех и каждого, включая легендарного Капитана Америку. Тот ведь прошёл эксперимент, став суперсолдатом. Следовательно, тоже мутант. Росс пытался отбиться, как мог. Но покровители от него отвернулись, включая собственного зятя, да и слух о «мужских клубах» каким-то образом попал в СМИ. Конечно, мало кто воспринимал всерьёз Fox News, но «Нью-Йорк таймс» не пожалела средств на журналистское расследование, и информация о клубах внезапно подтвердилась, подняв огромную пенистую и вонючую волну. Неважно, что документальных свидетельств членства Росса в таком клубе не обнаружилось. Для публики было достаточно уже того, что он из Техаса. А тут ещё и нашли лаборатории с документацией. Списки опытов и трупов впечатляли. Пирс праздновал победу: удалось свалить не только Тадеуша Росса, но и подрезать крылышки его зятю, тоже генералу и тоже Россу. Александр уже решил, что это знак судьбы, и вскоре можно будет начать подготовку к «Озарению», как случилось то, что никто не мог предусмотреть. Фьюри нанес визит неожиданно: утром, когда у Александра каждая минута была расписана от и до. Толпа людей в приёмной, совещания одно за другим… Ник вломился в кабинет, совершенно несуразный в своём кожаном плаще, выглядящий в кабинете Пирса так же неуместно, как дешёвый гарлемский гангстер в пафосном французском ресторане. Александр брезгливо оглядел его: недовольного, сходу принявшегося что-то требовать и пытаться угрожать. Приоткрытая дверь исправно доносила подробности скандала до затихших мышами под веником посетителей. — Господин министр не принимает без записи, — выпятил грудь молодой лейтенант-секретарь, пытаясь вытащить наглеца прочь. Он не выглядел бравым офицером: пухловатый, начавший лысеть, чем-то неуловимо похожий на хомяка, но на самом деле Эверетт Шоу был той ещё боевой крысой и стоял на страже начальства непоколебимо. Фьюри даже не повернулся в его сторону, продолжая орать на всё больше звереющего Пирса, сидящего за огромным столом. Именно орать: глотка у Ника была лужёная, а сам он совершенно потерял питаемый к начальству пиетет. — Если ты, Алекс, думаешь, что сможешь меня убрать… — Вызовите охрану! — рявкнул потерявший всяческое терпение Александр, Шоу кивнул, доставая телефон… Фьюри одним движением вытащил из подмышечной кобуры пистолет и выстрелил. Он ещё только разворачивался, как Эверетт отбросил телефон и ботинком ударил Фьюри под колено. В кабинет вломились ждущие приёма посетители, которых Ник так высокомерно проигнорировал. Фьюри успел выстрелить ещё два раза до того, как его свалили и принялись пинать. Набежала военная полиция, врачи… Но Александру Гудвину Пирсу всё это уже никак не могло помочь. Одна из пуль попала в шею и разорвала сонную артерию. Он мгновенно истёк кровью и умер. Такое демонстративное убийство министра поставило крест не только на карьере Фьюри и нём самом, но и на ЩИТе. Слишком много обнаружилось всяческого дерьма, которое свалили на Ника — Александр очень аккуратно вёл дела и всегда прикрывал свою задницу. Агентство, которое за семь лет управления Фьюри успело оттоптать просто прорву мозолей, решили расформировать и перепрофилировать. Никому не нравилось, что ЩИТ грёб к себе всё, что мог, и не делился. Причём если б они ещё и работали нормально… Начались кадровые перестановки, агентов переводили в ФБР, ЦРУ, АНБ, ещё куда-то, оставив переименованному в МЕЧ сильно похудевшему агентству дела, связанные с разной паранормальщиной. Причём мутанты в этот перечень не входили. Казалось, они так и захиреют, превратившись в посмешище, но ситуацию спас ставший заместителем назначенного Белым Домом директора агент Коулсон. Этот фанат, пользуясь неразберихой, пролез в опечатанные хранилища, нарыл нужную информацию, провёл исследования и нашёл Капитана Америку. Такого не ожидал никто. Вообще никто. — О-фи-ге-ть… — провозгласил Лаки, пялясь в планшет за завтраком. — Актив, слышь, твоего кореша разморозили. Брок оторвался от кружки с чаем и с любопытством повернул голову к Лаки. То, что Актив — Баки Барнс, они знали уже несколько месяцев. Тот окончательно пришёл в себя, освоился с воспоминаниями и сообщил, кто он на самом деле. Естественно, Брок понимал, что Актив ранее просто умалчивал такие подробности, но его это не парило. Совершенно. Развал ЩИТа сказался на их жизни и карьере положительно. Во-первых, им удалось присвоить дом и вертолёты. Всё благодаря благосклонности делающей ноги бухгалтерии и ценным советам специалистов. Дом числился снятым с баланса организации, проданным и купленным, вертолеты тоже, а сам отряд — честными владельцами. Во-вторых, отряд находился в бессрочном отпуске. Пока что никто не мог решить, что с ними делать: Пирс дал им статус крайне ценных и очень высокооплачиваемых специалистов, терять которых никто не хотел. Перевести в другое агентство? Так потом хрен выцарапаешь обратно. Уволить? А где потом таких же взять? А дел, куда их можно применить, пока что не намечалось, учитывая новое направление деятельности организации. Вот и получалось, что отряд отдыхал, получал денежку в размере двух третей положенной зарплаты и занимался тем, что гонял детишек в школе Ксавье. Мутировавшие школяры выли, но прыгали, бегали, плавали, приседали, отжимались, подтягивались, лазали по канатам и верёвочным лестницам и после отбоя дрыхли без задних ног. Академическая успеваемость у них тоже улучшилась. Актива и Рамлоу все они ненавидели люто и одновременно обожали неистово. — Он умер, — равнодушно ответил Актив. — Схожу на похороны. — Да ни фига! — ткнул ему под нос планшет Лаки. — Живее всех живых.