Skydive

      Хонджун видел Бога. Серьезно. У Бога были совершенно блядские припухшие губы и невероятно длинный язык, которым пользоваться он умел так, что Хонджуна растащило по кровати, как дрожащее, бесформенное нечто.       Нахуй порно, когда есть Пак Сонхва — решил Хонджун, запрокидывая голову куда-то в диванные подушки, и скуля на одной ноте. Это могло бы его смутить, если бы он не цеплялся всеми силами за обивку, и очень старался не свести ноги. И не стонать кое-чьё имя.       Кое-кто, кого мама в детстве Сонхва назвала, крепко обхватил бедро Хонджуна локтем из-под низа, вцепился пальцами в мягкую плоть, и наглядно демонстрировал, что рот у него и вправду вместительный. Вторая рука предусмотрительно удерживала Хонджуна за дрожащий живот, то и дело сжимая бедренную косточку или поглаживая по напряженному прессу.       — Сука! Ох, бля-ать, — Хонджун бросает короткий, горячий от эмоций взгляд вниз, и тут же натыкается на встречный, — ах, сука… Знал бы!       Сонхва перехватывает его член ладонью, чтобы с совершенно шлюшьей улыбкой уточнить:       — М? — язык широко прошелся по бордовой от прилившей крови головке, — знал что?       Собраться с мыслями было просто пиздец как тяжело, но хирурги и не такое выдерживали, так что Хонджун вздыхает глубже, упираясь пятками в край дивана для поддержки.       — Там в машине, ах, надо было сосать, а не целоваться, — выдал и повалился обратно, закрывая глаза, потому что, да, у Сонхва не было рефлекса, и член Хонджуна буквально утопал в его горячем горле до самых яиц.       — Упс, — Сонхва приподнимает голову, выпуская чужой член изо рта, и утирает губы так, словно только что закончил очень вкусную трапезу, — приберег в качестве аргумента посильнее.       — Что ты делаешь? — когда продолжение не последовало, Хонджун тяжко приоткрыл поплывшие глаза. Если Сонхва сейчас не продолжит, Хонджун его натурально поимеет сам.       Сонхва же, совершенно не замечая угрозы в его захмелевших глазах, продолжает лежать между расставленных ног, задумчиво трогая край шорт Хонджуна, висящих на одном бедре бесформенной тряпкой.       — Что? — Хонджуну совсем не нравится эта пауза. В животе слегка холодеет, а член уныло дергается, намекая что сейчас упадет от такого потяжелевшего не в самых лучших смыслах взгляда Сонхва. На секунду Хонджуну кажется, что Сонхва сейчас просто шлепнет его по заднице, встанет и начнет собирать вещички. И скажет что-то о том, что член Хонджуна его разочаровал, и с этого момента он больше не заинтересован в их три дня назад начавшихся отношениях.       — Хочу кое-что попробовать сделать, но боюсь ты сломаешь мне челюсть, — медленно произносит Сонхва, но рука продолжает расслабленные движения по члену, возвращая былую твердость, — могу я…       Хонджун всем нутром чувствует, что предложение ему НЕ понравится. Кажется, у него есть догадки, и они очень-очень не могут быть исполнены.       — Нет, — тут же отзывает Ким, с легким придыханием, потому что руки у Сонхва тоже какие-то божественные.       — Но я ещё не сказал, что, — обиженно скулит Сонхва, а после сильно кусает Хонджуна за бедро.       — Ай, блять! — вскрикивает Хонджун, не зная от чего он больше прихуел, от укуса и языка, что его тут же облизал, или от того, что от таких манипуляций его член щедро плеснул предэякулят на пальцы Сонхва. А вот это было очень смущающе.       — Как интересно, — бормочет Сонхва, жестко вдавливая его в диван, и с самым довольным видом начиная покусывать внутреннюю сторону бедра Хонджуна. Кожа мгновенно краснеет, отпечатки слабые, на самой грани, когда Хонджун не смог бы стерпеть боли, но это просто пиздец какой-то. Хонджун задыхается с каждым укусом все сильнее, дергает бедрами, пытаясь свалить подальше (не очень активно), но Сонхва только смеется в его кожу у колена, которое уже закинул себе на плечо.       — Что ещё тебе нравится? Стоит ли мне быть грубее?       — Пошел нахуй, — стон откровенно жалкий, но Хонджуну похуй — кто бы знал, что это его эрогенная зона?! Ни одна телка не кусала его бедра! Это Хонджун обычно! Так стоп!       Видимо что-то поняв по ошарашенному лицу Хонджуна, Сонхва быстренько насаживается ртом на истекающий член, и начинает сосать так, будто от этого его жизнь зависит не меньше.       — Сукин ты, ох, блядь стой, — Хонджун на панике сжимает волосы на макушке чужой головы, пытаясь оторвать от себя, — я сейчас!       Наверное его коэффициент ума упал куда-то в подвал, иначе объяснить почему это Сонхва расстроится, если он зальет ему спермы в глотку, он не мог. Но мыслишка была да, что это будет не очень правильно.       Но Сонхва только мычит, ебаный ты в рот, и Хонджун теряет весь контроль над собственным телом. Он сжимается в ком, садясь и стискивая Сонхва между своих ног, руки, всё ещё удерживающие волосы мужчины, вдавили его вниз так, что недавно пострадавший нос вжался в пах.       Сонхва дернулся, сжимая его бедро до синяков, но не отстранился. Покорно позволил Хонджуну буквально трахать его в глотку, принимая все и быстро сглатывая.       Хонджуна едва ли из кожи не выворачивает, пока его член пульсирует в горячем рту. Голова запрокидывается, он даже чувствует несколько слезинок на своих веках, пока пытается отдышаться и прийти в себя.       Хонджун видел Бога. Он буквально кончил в его рот, так что Бог видимо был тем ещё извращенцем, но суть оставалась.       Сонхва шлепает его по бедру сильне, и вяло опомнившись, Хонджун разжимает ноющие пальцы в его волосах. Становится чуточку стыдно за свою несдержанность, и вообще Хонджун же не любил мужчин, чтобы так улететь от одного даже такого фантастического отсоса. Совсем капельку, потому что Сонхва просто снимается с его хозяйства с влажным, чмокающим звуком и падает обессилено на его живот лохматой головой. Трется мокрой от пота щекой о горячую кожу и смотрит абсолютно затраханно.       Ох. На влажных опухших губах играет улыбка абсолютно довольного человека, но Хонджуну все еще совестно за свою грубость, поэтому он легко гладит его лоб, убирая мокрые пряди волос.       — Прости, я…       Но тут Сонхва открывает рот, демонстрируя белые потеки спермы на языке, и Хонджун затыкается.       — Гребаный ты извращенец, — с неким восхищением бормочет Ким, в ахуе рассматривая лежащего на себе мужчину.       Сонхва сглатывает, прежде чем слегка пожать плечом. Мол, это не я долбил кого-то в рот, не спросив разрешения. И не я залил кучу спермы туда же.       — Ты в порядке? — Хонджун буквально чувствует, как ломается его мироощущение, когда он спрашивает что-то настолько взволнованное. Он пытается рассмотреть промежность Сонхва, который валяется на нём боком, но ничего не видит. И это немножко пугает, потому что сделать что-то сейчас для Сонхва, он не в силах. Всё, что он хочет, это просто лечь и отрубиться. И разобраться со всем завтра утром.       — Вполне, — Сонхва звучит так будто его в глотку трахнули, низко и напряжено, — но есть проблемка.       И он отводит колено, демонстрируя Хонджуну своё вздыбленное белье. Да твою-то мать. Хонджун морщится, вяло сжимает пальцы на пробу, проверяя хватит ли сил его рук, чтобы хотя бы подрочить. Выходило, что могло и не хватить. Но он вообще сегодня не собирался трахаться! Это Сонхва настоял, значит пусть сам и разбирается со своей проблемкой.       — Ты знаешь, где ванная, — ободряюще говорит Ким, похлопав Сонхва по плечу.       — Ты же не серьезно? — Сонхва строит самое слащавое выражение лица, дует губы и это тот самый сахарный взгляд, который бесил Хонджуна до трясучки. Но. Не сейчас.       — Очень даже, я просил тебя остановится, но нет, тебе надо было нажраться спермы и теперь не смотри так на меня! — Хонджун знает, что грубит на автомате, но кто тут посмеет его осуждать. Точно не Сонхва, который обиженно дует губы. Как-то будто бы даже по-настоящему.       — Ты можешь просто полежать, я сам все сделаю, — рука Сонхва легко касается укусов на его бедрах, с намеком проскальзывая вниз. Хонджун вздрагивает и немеет, он же не предлагает ему…? Огромный черный дилдо из похабного видео бьет Хонджуна по лбу, и он резко отбрасывает руку Сонхва прочь, выкрикивая категоричное нет.       — Ладно, — Сонхва соскальзывает с его ног на пол, неловко поправляя белье, — хорошо.       Хонджун с усталым прищуром смотрит, как Сонхва просто собирает свои вещи — сумку с дивана и использованные контейнеры из-под еды — и молча уходит. Из квартиры. Флешбэки на парковку как-то подленько намекают, что Хонджун опять проебался.       Он очень даже думает, что что-то тут пошло не так, но на следующее утро, они едут на работу как ни в чем не бывало. Сонхва что-то рассказывает достаточно мирно и обиженным не выглядит, и Хонджун решает не спрашивать. Ну его нахуй, если Сонхва просто подрочил у себя и решил, что Хонджун был прав, ну молодец значит.       Но именно в тот день начались сто дней воздержания Ким Хонджуна.