Skydive

      Сонхва смотрит на Хонджуна.       Хонджун смотрит на Сонхва и протягивает свою руку с самым решительным видом.       — Идём, — говорят его сладкие губы, и Сонхва думает, что они такие, потому что ходил уже двадцать(!) дней не целованный, и даже намажь Хонджун губёшки красным перцем и томатным соком, он бы засосал его и добавки попросил.       Сонхва безропотно вкладывает свою руку в милую, потную ладонь Хонджуна, на секундочку сделав паузу-сомнение — он вообще-то тут обижен чуточку, если кто-то не заметил. Но ведите его куда хотите на самом деле, главное чтобы там была кровать/стол/кресло и безлимит на тисканье одного туповатого хирурга, который за двадцать дней не извинился ни разу за своё мудачество, к которому теперь жирным шрифтом была приписка «назвал шлюхой в душе». Но Хонджун держался так, будто был прощен за всё и сразу только за то, что милый, и Сонхва…ну, Сонхва было сложно сказать ему в лоб, что он мудак. Так и с трудом начатые отношения могут оборваться как пульс после разрыва аневризмы. И посмотрите, у него же получилось, если сейчас это технически Хонджун куда-то его ведёт по собственной инициативе?       Сонхва воспрял духом. Пока не увидел, что ведут его через всю больницу не в машину, не в кабинет Хонджуна, и даже не в подсобку, на худой конец, а…       — Уролог…? — Сонхва очень вопросительно смотрит на табличку на двери кабинета, где давненько не бывал, надеясь, что та поведает ему какого хуя они тут забыли. Он ни за что не поверит, что это единственный свободный кабинет для непотребств, или что Хонджун действительно…       — Не нужно стесняться, я договорился, — легонько пожимает его холодеющие пальцы Хонджун, с самым сочувствующим видом из всех видов, кажется даже его острый нос подвис от горя, — заходи, — добавляет со сладким придыханием и даже в спину подталкивает.       Сонхва в глубочайшем ахуе заходит на ватных ногах, даже не постучавшись, лелея слабенькую надежду на романтик на кушетке (фу, нет, он лучше в МОРГе поебется, чем здесь), но доктор Юн Сонмин смотрит на него из-за горы бумаг и определённо не собирается жертвовать своим пристанищем ради гейского примирительного секса, и явно не страдает тягой к тройничкам на семидесятом году жизни, а значит.       — Доктор Ким, — с трудом сохраняя милую улыбку, Сонхва разворачивается к скорбному лицу своего парня, — не хочешь объясниться?       — Всё хорошо, Сонхва, — тихо шепчет Хонджун, зачем-то похлопав себя по груди, — я ж не мудак, я тебя не брошу, пока мы не убедимся, что это непоправимо. Будь паинькой расскажи доктору всё. В рамках разумного, а то он гомофоб.       Сонхва жестко глотает маты, но они рвутся обратно из его глотки, которую так Хонджун не драл, как сейчас хлористый воздух этого местечка: — ты ебанулся, дорогой?       Кима всего передёргивает от обращения, а в глазах появляется откровенное удивление, не ясно только на что: на маты из уст Сонхва или на «дорогой» посреди Университетской больницы.       — Я не слепой. У тебя проблемы, так иди и реши их. Чем раньше выявлено заболевание, тем больше шансов на излечение, как доктор ты должен знать.       Хонджун настойчиво пялится в какие-то странные глаза Сонхва, будто тот не решил обиделся он на то, как быстро Хонджун всё понял или разочаровался в себе. Но быстро потеряв терпение, Хонджун просто толкает его за порог и захлопывает дверь. Как маленький, ей богу! Хонджун конечно не гей, но это не значит, что он плохой партнёр.

*

      Сонхва выплывает из кабинета через семь самых позорных минут всей своей жизни и замирает, не закрыв дверь до конца.       — Кто-то умер? — натянув веселую улыбку спрашивает с истеричным смешком, глядя на этот выстроившийся коридор почёта. Да тут и главврач был, в самом конце маячил. Даже воздух стал траурным и свет вроде притух от такого количества расстроенных лиц. Сонхва всё-таки прикрывает двери и одёргивает халат. А вот Ким-сука-Хонджун нигде не отсвечивал.       — Твой дружок, — заунывно, очень тихо говорит Уён, протягивая Сонхва руки для утешительных объятий. Сонхва делает шаг обратно к кабинету.       — Хён, — бледный Юнхо, с дрожащими губами, протягивает ему какой-то конверт, где смутно угадываются слова «на реабилитацию», — если бы мы знали, что отношения с доктором Кимом имеют такие последствия, мы бы никогда! Никогда не позволили тебе. М!       — Вы о чём? — Сонхва впечатывает ладонь в его болтливый рот и делает самые страшные глаза, — со мной всё в порядке.       — Он отрицает… — тихо шепчет медсестричка справа печальная, но смущенная.       — Первая стадия горя, — кивает штатный психотерапевт клиники, настойчиво показывая Сонхва жестами, чтобы он зашёл к нему попозже.       — Друзья, — Сонхва экстренно врубает всю мощь своего обаяния, расточая такое количество уверенности и веселья, что даже Уён перестаёт всхлипывать, — это не то, о чём вы подумали. Я абсолютно здоров, — приправив всё это заигрывающим тоном и огромным шмотком подтекста, Сонхва смотрит игривым взглядом на медсестру, первую попавшуюся, но реакция какая-то не та. Она не смущенно вздыхает, уплывая в мечты, где они уже поженились и растят маленьких Сонхвариков, а бледнеет и пятится назад большими шагами.       — А где, кстати, доктор Ким? — как бы невзначай интересуется Сонхва, решив, что уже можно узнать столь важный вопрос не привлекая много внимания.       — Тебе не нужны такие отношения, — категорично вопит Уён и хватает Сонхва под руку, чтобы увести подальше от чужих взглядов, — пойдём. Я провожу тебя.       — Уён, вы на обеде всем составом смотрели Великолепный век? Что за резкое падение интеллекта, это коридор почета до Султана или куда? — Сонхва торопится к себе.       — Не, просто подыгрывал главврачу, хер знает, как он узнал, что ты у уролога засел, — Уён стирает дебилизм с лица и тихонько хихикает в кулачок противным гремлинским гиканьем, — Хонджун реально думает, что проблема в тебе?       Сонхва, чуть не пустив слезу облегчения, звонко целует друга в макушку. Боже, Уён не тупой!       — Думаю, у него всегда проблемы в других… — Сонхва захлопывает рот, потому что Ким Хонджун сидит за его столом с самым суровым взглядом. Пнув Уёна обратно за спину, чтобы успел смотаться подальше, Сонхва поправляет и так идеальную прическу и заходит. Это же просто ахуенно, что Хонджун сам пришёл сюда, чтобы узнать диагноз!       — Ну что? — это даже мило, то насколько Хонджун напряжен в этот момент, пока ждёт ответ.       — Всё прекрасно, — жмёт плечами Сонхва, присаживаясь на стол так, чтобы перекрыть Хонджуну выход из МОРГа своими ногами. Тот к его чести, не дёргается никуда, продолжая покручиваться в кресле Сонхва, при этом сложив руки на груди. Проклятые хирургички на больших сиськах, у Сонхва наглядная демонстрация здоровой эрекции намечалась прямо сейчас. Доктор Юн несите записи и измерительную ленту!       — Это…это хорошо, — Хонджун кажется даже радуется немного, по крайней мере, то как дрогнули его губы, можно принять за улыбку, и смотрит он на Сонхва выжидающе так. Сглатывает медленно, быстро роняя взгляд на губы Сонхва и снова в насмешливые глаза. Сонхва краем глаза видит, как дрожат его пальцы, но дальше этого дело не идёт. Эх, кажется, мечтам о личном осмотре у доктора Кима не суждено сбыться (опять).       Сонхва хмыкает себе под длинный нос. Хонджун определенно мучился похожими проблемами, но уж нет, никаких первых шагов от него Хонджун не дождётся.       — Это было мило, — нихуя, но Сонхва иногда любил припиздеть для красного словца. Хонджун смотрит вопросительно, — то, как ты переживал за мою эрекцию, — пояснил Сонхва с радостью облизывая вспыхнувший румянец на щеках Кима взглядом, — но с моим членом всё в порядке, свеж и бодр, — хмыкает Сонхва, хлопая себя по коленям, чем кажется добивает градус смущения Хонджуна до критической отметки, — но с чего ты взял, что у меня проблемы, ума не приложу.       Только совсем тугой на извилины не понял бы намека в сладком тоне Сонхва. Хонджун тупым не был. Он открывает рот. И тут же захлопывает. Ни хрена он не признается, что воздержание со стороны Сонхва наводит его на подозрительные мыслишки (слово «вина» вычеркнуто из словарного запаса Хонджуна ещё в три года, когда он пиздил Уёна лопаткой до слёз, но извиняться отказывался даже за мультики). Хонджун НЕ хочет никого до боли в яйцах, он же взрослый мужчина, а не подросток в пубертате, и НЕ волнуется насчёт будущего из-за таких вот своих упрямых выходок, ясно? Это Сонхва помешанный на сексе геюга, и на правду грешно обижаться. Сонхва и не такое проглатывал, как и настаивал на этих отношениях, вот пусть первый и скажет, какого хуя он хочет и в чем он увидел проблему, что решил сыграть в паиньку-девственницу.       — Дспрзция, — бубнит Хонджун немеющими губами.       — Что?       — Диспансеризация, говорю тебе блять! — выкривает Хонджун, доведенный до ручки близостью Сонхва и тем, что он нихуя не делал, только сидел с этими своими хитрющими глазами и ждал, — каждый год, а ты отлынивал два прошлых. Пиздец блять, доктор Пак!       — И всё? — Сонхва дует губы и отклоняется назад на руку, даже голову запрокидывает провокационно, но Хонджун, кажется, только больше злится, — ничего больше не хочешь мне сказать?       Хонджун хочет, но не сказать. По его скромному мнению, Сонхва вёл какую-то свою припизднутую игру, на которую Хонджун не подписывался точно, и если он решил поиграть в недотрогу, то хорошо. Хонджун подыграет. А так нормально всё начиналось, и минет был отличный, но что за херня случилась с его Сонхва? Уён что ли на уши присел? Хонджун встаёт с чужого кресла и чуть прищурившись (с трудом подбирая слюни) окидывает Сонхва взглядом.       — Хочу, — цедит Ким, перешагивая через вытянутые ноги Сонхва, как через коробку с мусором, и бросает через плечо уничижительное, — иди нахуй. С которого слез, прежде чем сунуться ко мне.       — Хонджун, — Сонхва звучит странно, и только поэтому Хонджун разворачивается, а не потому что хочет забрать слова назад, когда-нибудь он установит фильтр между мозгом и ртом, когда общается с важными для себя людьми, но видимо не сегодня, — ты меня…совсем ни во что не ставишь?       — Схуяли? Я не встречаюсь с теми, кого за говно считаю.       — А так и не скажешь, — Сонхва выглядит слишком серьёзным, когда садится в своё кресло и выпрямляет спину, — доктор Ким.       И он отворачивается. Чертов Пак-вижу-Хонджуна-теку-Сонхва отворачивается, чтобы заняться своей работой! Пока Хонджун стоит перед ним на грани срыва. И что-то очень нехорошее (интуиция наверное) говорит Хонджуну, что вот сейчас он конкретно хватанул лишнего, потому что ощущение того, что даже попробуй он сейчас проявить инициативу физически, как Сонхва ему в печень пропишет. Глупость же.       — Ты сам сказал, что проблем нет, — у Хонджуна чуть язык не отсох, пока он выговорил эту чушь с намеком на обиду.       — С членом? — кидает тут же Сонхва, сладенько улыбаясь, но это тот тип улыбки, который Хонджун всей душой ненавидит, — нет.       — С отношениями, мать твою, ты отупел пока письку деду показывал или что?       — С нашими отношениями? — Сонхва очень-очень сильно старается прямо сейчас и очень боится, потому что злой Хонджун равно без тормозов Хонджун, — у нас был уговор. Припомни за дверью о чём именно, а мне работать надо, — но он договаривает всю эту чушь, просто чтобы не начать вымаливать у Хонджуна понимания, что Сонхва тоже не яма для слива своих остроумных оскорблений. Иногда конечно грязные словечки добавляли огоньку, но что-то Ким заигрался.       — В нём и слова не было, что тебе можно меня дрочить не понятно за что, — Хонджун какого-то хера не сбегает, кажется даже ближе подходит.       Сонхва тщательно контролируя лицо и голос, смотрит на Хонджуна снизу вверх — на очень-очень недовольного Хонджуна. У Сонхва даже в животе немножко тянет от такого тяжелого взгляда — ух, Хонджун мог бы прямо сейчас схватить его за волосы, он бы и слова не сказал, только рот пошире открыл. Признав, что всё же в некоторой степени ловит от такого обращения кайф (поправка: только от Хонджуна), Сонхва разворачивается к Киму всем корпусом, предусмотрительно спрятав ноги под стул, чтобы не начать цепляться за чужие щиколотки.       — М, а тебе поливать меня говном за всё подряд.       — И когда это я! — Хонджун явно понимает «когда», потому что опять же затыкается, — да блять. Не говори, что Уён прав. Тебя задело, что я тебе не подрочил тогда? Я говорил, что пиздец как устал.       — Нет, не это, — Сонхва с трудом сдерживает улыбку от такого разочарованного тона. Хонджун прищуривается, не дождавшись уточнений. Не говорите, что он должен сам догадаться? Судя по лицу Сонхва и догадаться сам и сделать с этим что-то тоже сам.       — У нас викторина? — Хонджун вздыхает, пытаясь успокоиться, но видит Бог, молчание Сонхва ему не помогает совсем.       — Нет.       — Ой, иди нахуй! — Хонджун вспыхивает, пиная ни в чём не повинное мусорное ведро, так неудачно попавшееся под ногу.       Сонхва смотрит в спину всё-таки сбежавшего Хонджуна и печально думает, что работать ещё и работать.       Через три часа Хонджун приносит ему кофе прямо на рабочее место.       — Ладно, ты не шлюха, беру слова обратно, — напряженно говорит, когда Сонхва благосклонно отпивает из стаканчика, но всё ещё даже за руку не берёт. Прогресс на лицо! Сонхва этот день красным кружочком обводит в своём мысленном календарике.       — Как великодушно. У меня только два партнёра было, чтобы ты знал, — Сонхва пьёт кофе, а Хонджун топчется неловко ещё пару минут и уходит прочь.       — Два блять партнёра, — бубнит Хонджун где-то в лифте, — а дамочек сколько не сказал.       — Нет, ты слышал? — радостно спрашивает Сонхва позже у своей сегодняшней детки на столе, — я не шлюха. Вау!       Домой едут вместе, что странно для Сонхва, который думал, что Хонджун принципиально свалит в закат, но тот смиренно ждал на парковке, поигрывая ключами, словно мечтал, чтобы их стошнило. Но знак это был определённо положительный. Мысленно Сонхва уже начал плакать из-за расставания, но его даже повезут домой.       — Мы договорились, что встречаемся на моих условиях, — Хонджун смотрит на дорогу, выглядит почти расслабленно, но Сонхва застаёт врасплох его голос.       — Это так, — аккуратно говорит Сонхва, складывая руки на коленях. Ремень пристегнут, скорость не превышена, видимость отличная - они же не помрут, если начнут выяснять отношения прямо здесь и сейчас?       — Мне озвучить каждое? — Хонджун криво ухмыляется, бросая короткие взгляды в боковые зеркала.       — Я уверен только в одном, — Сонхва убеждается, что дорога пуста, а Хонджун не выглядит так словно готов выбросить его из машины, так что продолжает максимально нейтрально, — ты сверху.       Если Хонджун и прихренел, то виду не подал. Только сглотнул тяжело и бросил пристальный взгляд на Сонхва, будто проверяя точно ли ему только что подтвердили безопасность задницы.       — Ммм.       — И мы не афишируем.       — Точно.       — Я не буду предлагать секс первым, — сдаётся Сонхва, облизывая губы, чёрт возьми, ну он и тряпка, — сам покажи, как именно хочешь, я подстроюсь.       — Я? — кажется сама мысль об открытой инициативе не кажется Хонджуну привлекательной, — но это ты просил об отношениях, — слабая попытка оправдаться, конечно, когда Хонджун и сам прекрасно знает, что хотел этого не меньше.       — А ты согласился. На отношения, а не просто секс. Если хочешь меня — вперёд. На твоих условиях, но сам.       Сонхва ждал, что Хонджун хотя бы кивнет или ему станет проще предпринять хоть какие-то действия, но тот молчит.       — И ты вдруг решил держать руки при себе, только потому…что хочешь от меня инициативы? Раньше тебя всё устраивало, — Хонджун криво улыбается, постукивая пальцами по рулю. Он ведь проявлял инициативу и не раз.       — Раньше ты не выставлял меня за дверь после секса. Ты мне нравишься, но мне не нравится пренебрежение, — Сонхва неловко прикусывает губу, а после аккуратно смотрит на Хонджуна: ебанёт или не ебанёт? Ебанёт.       — Да я просто устал до смерти и опозорился бы быстрее, чем ты штаны снял! — бросает Хонджун уязвленно, вдавливая педаль газа, — давай-давай, посмейся, неутомимая машина секса. Восемь часов операции, мать твою. Пренебрежение блять, это ты пренебрёг моими словами. Лишь бы блять потрахаться, а теперь ты взялся меня воспитывать воздержанием, серьёзно, Сонхва?       — И чего такого сверх утомительного я просил? — Сонхва реально прихринел от таких заявлений, — полежать?       — Я предложил альтернативу. Ты выбрал обижаться дома, — не сдаётся Хонджун, выруливая на парковку дома, — не думал, что ты такой нежный, хотя с твоим видом, пока медсестричек обхаживаешь и конфеты свои сосешь, надо было догадаться, что из «тех» геев. На шлюху обиделся ещё! Ты знал, кому отношения предлагал, уж прости, что сладким зайчиком не зову.       — Так это по-твоему комплименты были? — Сонхва вздергивает бровь, он о таком не подумал. Его так ещё не хвалили, если честно сказать. Шлюха это от опытный, а опытный как «мне было так ахуенно, что я забыл адекватные ассоциации»?       — Нихуя. Бесишь ты меня просто, — фыркает Хонджун и тут же осекается, но Сонхва вдруг улыбается, очень подозрительно довольно, — и знаешь, что? Ты сам не продержишься и пары дней.       — Это мы ещё посмотрим, — Сонхва смеётся и качает головой, выбираясь из машины, — напомнить, кто первый на меня бросался, дорогой? Две недели и ты сам приползешь ко мне.       — Пф, — Хонджун блокирует машину и радостно топает рядом с Сонхва к выходу в лобби жилого комплекса, но ради себя же самого близко не подходит, сохраняя подобие приличного расстояния, — готов поспорить, что нет.       — И на что? — Сонхва жмёт кнопку вызова лифта, поглядывая на Хонджуна довольным взглядом, — кто первый сдастся, тот снизу?       — Ещё чего. Да ты сразу капитуляцию объявишь, и так и так в плюсе останешься, — Хонджун качает головой, наблюдая как мигают кнопки этажей. Он не смотрит, не смотрит, на отражение Сонхва на панели. Черт возьми, почему мама родила его таким привлекательным?       — Тогда подумай, чего хочешь, — мягко говорит Сонхва, когда они расстаются в коридоре, так и не коснувшиеся друг друга, но необъяснимо довольные.       — Тебе думать не обязательно, всё равно проиграешь.       Сонхва чувствует себя слишком уж влюбленным от его самодовольной улыбки.