пока я выгляжу как твоя

      Я тяжело дышу, выплевывая свои волосы изо рта, пока он вдавливает мое лицо в сиденье.       Кто-то другой заводит мои руки за спину, закрепляя их какой-то тканью, а затем меня поднимают и сажают на колени Чонгука, пока Дилейни Купер, который окончил школу в прошлом году и теперь учится в Вандербильте, ведет машину. Чонгук пытается произвести впечатление на свое будущее братство в колледже?       Я смотрю на Чонгука и вижу, как в его глазах сверкает чистое удовлетворение. Я рычу, врезаясь лбом в его нос.       Ублюдок!       Он вздрагивает, завывая, а я пытаюсь заглянуть в окно позади нас, но Рози уже не видно.       Если он причинит ей боль…       Его хватка ослабевает, он рукой зажимает нос, по которому стекает струйка крови. — Черт побери! — выплевывает он.       Я бьюсь и извиваюсь, прекрасно понимая, что мне не сбежать, но, возможно, если я доставлю ему много хлопот, он выбросит меня из машины. Он хоть понимает, что с ним будет, если он причинит мне боль? Ему все равно?       Он обхватывает меня руками, а затем хватает за шею и сжимает ее.       Из меня вырывается стон, когда он перекрывает мне кислород. — Ты уверен, что хочешь это сделать?       — Так всегда и было, — шепчет он. — Тем более что я знаю, что ты все равно не собиралась приходить завтра ночью. Ты ведь дала Тэну ключ, не так ли? Чтобы проникнуть в Фокс Хилл? Чтобы осквернить картину? Чтобы завтра вечером сорвать нашу вечеринку и все испортить?       Поэтому он решил сделать мне сюрприз на день раньше.       Что ж, он прав лишь отчасти. Никакой драки не было запланировано, и мои братья не собирались появляться. Они сделали гораздо больше, чем думает Чонгук, в ту ночь, когда сожгли портрет.       Но это все меняет. Он украл меня на улице. Из машины. Тэн этого так не оставит. Он может держать себя в руках, но это он не спустит. И хотя Чонгук получит по заслугам, полиция не будет лениться, когда пропадет сын Чона. Моя семья получит наказание.       Пожалуйста, Рози, не звони им. Пожалуйста.       Все должно было быть не так. Черт.       Я извиваюсь, кричу и бьюсь, пытаясь дотянуться руками до двери, чтобы выброситься из машины, если представится возможность, но Дилейни нажимает на газ, ускоряясь, и Чонгук впивается ногтями в мою шею. — Остановись, — скрежещет он. — Или мы вернемся и заберем Розэ тоже.       — Что, по-твоему, ты делаешь? Она видела тебя. Она видела всех вас, — я оглядываю Тэхёна, Дилейни и другого парня на пассажирском сиденье, которого я не узнаю. — Она уже звонит в полицию.       — Ты правда так думаешь? — насмехается он. — Что полиция сделает со мной?       Я закрываю рот, уставившись на него.       — Думаю, вместо этого она позвонила твоим братьям, не так ли?       Мое сердце слегка замирает. Ее инстинктом было бы вернуть меня и заставить Чонгука заплатить. Она бы не доверилась полиции, учитывая, кто его отец.       И он это знает. Он точно знает, что будет дальше.       — Это то, чего ты хочешь, — тихо говорю я. — Ты привлекаешь их. Тебе нужно его внимание.       Он замолкает, но его глаза не отрываются от моих. Я всегда знала, что дело не во мне. Я просто недооценивала, насколько далеко он может зайти.       — Если ты не рассказывала им о ночи, которую мы запланировали, то никто не будет знать, где тебя искать, так что нет… Я не жду, что твои братья действительно появятся. Останемся только мы. Но я уверен, что они найдут меня в ближайшие дни. После того, как мы закончим.       О, Боже. Я сглатываю рвоту.       Может ли Рози знать, куда они меня везут? Она сказала, что не знает ни о каком клубе.       Никто за мной не придет. Мой телефон где-то в лимузине, так что никто не сможет меня отследить, а их четверо. Меня охватывает паника. Черт.       Мы выезжаем на шоссе, мчимся по темной полосе, и Дел неожиданно сворачивает влево, на длинную, гладко вымощенную дорогу, ведущую к Фокс-Хилл.       Дубы с обеих сторон укрывают нас от луны и звезд, и я могу различить лишь блеск в глазах Чонгука, когда смотрю на него, а он смотрит на меня в ответ. Темнота поглощает нас, и он знает, что сейчас произойдет, так же, как и я.       Я чувствую кровь на шее и понимаю, что его ноготь порезал мне кожу.       — Ты никогда не оправишься от этого, — бормочу я.       — Я не беспокоюсь о себе.       — А стоило бы. Это будет больно.       Никто не бывает по-настоящему злым. И не многие сумасшедшие или больные. Он злится. Он не всегда будет чувствовать себя так. Уверен ли он, что это та черта, которую он хочет перейти?       Его глаза сужаются, и я вижу, что он думает об этом. Может ли он все еще отпустить меня? Или он зашел слишком далеко и не может закончить?       Медленно потянувшись, я снимаю золотые туфли на шпильках, в которые месяц назад обувала Рози. Я не смогу в них бежать.       Дел жмет по тормозам, и внедорожник с визгом останавливается. Я бросаю взгляд в окно и вижу, что мы находимся на поле для гольфа, за задним двором. Арасели работала за пивной тележкой на поле, и однажды мне пришлось ее забирать.       Двери открываются, на меня обрушивается запах дерева, травы и пота, кто-то хватает меня и вытаскивает из салона. Дилейни крутит меня и осматривает сверху вниз, пока Чонгук затягивает ремешок на моих запястьях. Улыбка озаряет глаза его, и я не уверена, что этот парень когда-либо смотрел мне в глаза или знал о моем существовании, когда он учился в Мэримаунт, но теперь он точно знает.       Его взгляд скользит по моему телу, а затем возвращается обратно, и тут до меня доходит, что я в нижнем белье. Трусики и маленький корсет, мое платье на полу лимузина Рози.       — Какая пустая трата хорошей задницы, — ворчит он.       Его руки перебираются на мой живот, скользят к спине, а я сопротивляюсь, кричу до боли в горле.       И вдруг зубы впиваются в мою задницу, и я изворачиваюсь. Я пинаю Тэхёна, не давая ему времени отбиться, и бросаюсь на него сверху, мы оба падаем на землю, и мое колено врезается ему в пах.       — Ах! — рычит он.       Я рычу, он дергает меня за волосы, откидывая голову назад, а потом кто-то сталкивает меня с него, и я падаю на дорожку на спину.       Я вскакиваю, но Чонгук уже рядом, прижимает меня к себе. Он ставит пузырек перед моим лицом. — Ты хочешь запомнить это?       Я замираю, дыхание на мгновение сбивается.       Я смотрю на таблетки, потом на него, мои пальцы разбиты и болят. Он сказал, что не накачивает людей. Неужели он применит это ко мне?       Я тяжело сглатываю и киваю. Если он засунет это мне в глотку, я потеряю сознание. Я не смогу сопротивляться, бежать, и дать положительное опознание.       Он не хочет давать это мне. Ему нужна девушка, которая на все согласна. Он хочет того, о чем, по его мнению, мы договорились.       Но он сделает это, если придется.       Ублюдок.       — Сомневаюсь, что я это запомню в любом случае, — выплевываю я, выкладывая все, что осталось от моей жалкой борьбы.       Он просто усмехается, вызов принят, и поднимает меня с земли.       — Смотри за ней, — он пихает меня к Тэхёну, который грубеет, сжимая в кулаке мои волосы и сжимая мою руку.       Они ведут меня внутрь темного здания, и я замечаю картины на стенах в позолоченных рамах, чувствую запах полировки дерева и кожаной мебели. Они проводят меня через зону отдыха, столы, диваны и бар, сверкающие в лунном свете, проникающем через окна, и через мгновение мы оказываемся в коридоре.       Мои колени слегка дрожат, и я чувствую, что мне грозят слезы. Я опускаю глаза. Пожалуйста. Боже, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-то причинил мне боль. Пожалуйста.       Мне нужен мой отец. Мне нужен Тэн.       Никто не может касаться меня, кроме Рози. Этого не может быть. Я все еще в лимузине. Я с ней.       В ее объятиях.       Всхлип вырывается наружу, но я давлю его, закапывая, и стискиваю зубы.       К черту его за то, что испортил такой вечер. Я убью его блять.       — Есть свидетели, — говорю я, сохраняя спокойный тон. — На улицах были камеры.       — Ты вернешься домой целой и невредимой. У нас было соглашение. Я хочу получить то, что ты обещала.       Я поворачиваюсь к нему лицом. — Я ничего тебе не обещала.       Но он лишь рычит низким голосом: — Иди. Иди и заплати или все усложнится. Я знаю, как причинить тебе боль, даже не прикоснувшись к тебе.       Тэхён тянет меня за собой, вталкивая в дверь. Он крепко обхватывает меня, удерживая, пока я, спотыкаясь, спускаюсь по лестнице, по другому коридору и попадаю в комнату.       Я чувствую запах воды. Это подвал? Во Флориде такое не часто встретишь.       Я замечаю в комнате еще несколько тел и мгновенно останавливаюсь, ужас пробирает меня до самых кишок.       Еще двое мужчин ждут в комнате, а молодая женщина прислонилась к стене. Рядом с бильярдным столом.       Она наклоняет голову, принимая меня, и я понимаю, что она для меня.       Миниатюрная блондинка… как Рози.       Но это не Рози.       Подойдя ко мне, она нежно улыбается, ее длинные гладкие волосы чуть-чуть падают на левый глаз, а за полными красными губами показываются идеальные белые зубы. Она одета консервативно — в узкие черные брюки и обтягивающую черную футболку с короткими рукавами, и я думаю, что она не больше чем на год или два старше меня. Красивая, молодая, нежная…       Но тут она опускает взгляд, заметив мои руки за спиной. — Почему она связана?       Чонгук подходит ко мне и смотрит между мной и девушкой. — Это Морган, — говорит он мне, игнорируя ее вопрос. — Твоя пара.       Ее палец скользит по подолу моих трусиков, и я вспыхиваю. Выставив ногу, я бью ее в живот.       Она вскрикивает, отшатываясь назад, а я напрягаю все мышцы, готовясь.       — Какого черта? — пролепетала она, держась за живот и глядя на Чонгука. — Ты не говорил мне, что она в этом не заинтересована.       — Она заинтересована.       Но она снова прижимается к стене и хватает сумку, продолжая держаться за живот. Она идет к двери. — Я не занимаюсь подобным дерьмом.       И прежде чем я успеваю последовать за ней, она уходит. У нее, несомненно, есть сутенер, с которым не стоит связываться.       Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с каждым из них.       — Похоже, вам придется самим делать грязную работу, — говорю я Чонгуку, пытаясь освободить руки. — Давайте. Кто первый? Это мой первый член, поэтому я бы предпочла, чтобы для начала был маленький. Тэхён?       Я встречаюсь взглядом с глазами бывшего Дженни, и его рот оскаливается.       — Давай, — щебечу я. — Взорви мне мозг. Оттрахай меня так хорошо, чтобы я кончила. Чтобы я стала натуралкой.       Он подходит ко мне и хватает меня за волосы, толкая на бильярдный стол. — Заткнись.       Сердце бешено колотится, меня охватывает страх, но я еще и злюсь. Я переворачиваюсь и сажусь. — Ну же, детка. Давай. Покажи мне, что такое настоящий мужчина.       Он тянется вниз, расстегивая ремень и джинсы, тяжело дыша, готовый показать мне, чего мне так не хватало, и я чуть не раскалываюсь. Слезы наворачиваются на глаза, но я их сгоняю.       — Да, посмотри на эту штуку, — бурчу я, прикусив губу и глядя на его штаны. — Он становится больше, когда становится тверже, верно? Не могу дождаться, когда увижу.       Он хватает меня за горло. — Заткнись.       Он начинает злиться.       Я откидываю голову назад, смеясь, и знаю, что говорю как сумасшедшая, но сейчас я как будто не в своем теле, и либо это, либо плакать.       Я смеюсь еще сильнее, сворачивая запястья и все сильнее ослабляя бандану, или галстук, или что там они мне повязали. — Ну же, детка. Ты хочешь меня потрогать? А? Хочешь дать мне это? Хочешь показать мне, как это делается? Я знаю, что ты можешь. Я знаю это.       Он толкает меня на стол. В уголках моих глаз повисли слезы, и я выгибаю спину, застонав.       — Не думаю, что ты сможешь, — стону я, извиваясь. — Держу пари, твой член такой мягкий, что похож на висячего, извивающегося червяка. Тебе придется повернуть меня так, чтобы не смотреть на мое лицо. Не так ли, Чонгук? — я смотрю на его друга, стоящего в стороне от двери. — Разве не так тебе придется поступить и со мной? Развернуть меня и засунуть в меня этот жалкий, вялый отросток, притворившись, что я — это он. Притворяясь, что я…       — Заткнись! — кричит Чонгук.       Рука Тэхёна хлещет меня по лицу, но это не стирает с него улыбку. — У меня дома пять таких ублюдков! — кричу я на всю комнату. — Это все на что ты способен? А?       Не то чтобы мои братья меня обижали, но я привыкла к грубому обращению.       Я пытаюсь развязать галстук, мне почти удается перекинуть его через костяшки пальцев, но Тэхён хватает меня за колени и оттаскивает к краю стола.       — О, ты такой мужчина, — воркую я. — Да ладно. Что ты собираешься делать? А? Сделай это. Давай, детка. Сделай это. Взорви мой мозг.       Он тянется к джинсам, а я смотрю на него, притворяясь возбужденной, когда мне просто хочется блевать. — О, да. Еще, больше. Давай.       — Давай, Тэхён! — кричит кто-то, но его брови вычерчены в гневе, и я вижу, что его лицо раскраснелось от напряжения.       — Итак, это все? — смеюсь я. — Это происходит сейчас? Это то, чего мне так не хватало?       Смех вырывается из моего живота так глубоко, что не слышно ни звука, пока я трясусь. — Он не может, блядь, поднять его, — дразню я.       Он прижимает меня к себе и обхватывает мое горло, впиваясь пальцами, а я борюсь, чтобы не зажмурить глаза. Он не может понять, как сильно содрогается мое тело в этой борьбе.       Я снова и снова растягиваю галстук. Ну же. Пожалуйста.       — Это уже происходит? — выкрикиваю я во всю мощь своих легких. — Давай, детка. Выеби меня. Давай!       — Черт побери! — кричит он, сбрасывая меня с себя и запихивая свое дерьмо обратно в штаны. — Она не затыкается блять!       Дел протягивает ему изоленту, и я освобождаю руки, пот выступает на моем лбу. Я тяну руки через ткань и наконец освобождаю их, когда подходит Тэхён. Он откусывает полоску изоленты и тянется к моему рту, но я подпрыгиваю, хватаю лампу над бильярдным столом и дергаю ее снова и снова, крича во всю мощь своего горла.       Она падает прямо на голову Тэхёна, дезориентируя его, и я быстро двигаюсь. Отпихнув его, я спрыгиваю со стола, бегу к двери позади себя и чертовски молюсь, чтобы это был не чулан.       Я ныряю в дверь, коридор на другой стороне темный, но в конце я замечаю немного света и мчусь к нему. Позади меня раздаются крики, я проношусь мимо маленького черного столика у стены и пинаю его на пол, когда они влетают в дверь вслед за мной. Я добегаю до конца коридора и ныряю в большую комнату, лунный свет льется через окно на пол.       — Ай! — кричит кто-то.       — Черт! — рычит Чонгук.       Раздается ворчание и грохот, и я понимаю, что они споткнулись о препятствие в коридоре и, надеюсь, навалились друг на друга.       Распахнув входную дверь, я выпрыгиваю наружу, в ночь, где поливальные машины рассыпаются длинными туманными дугами по зелени.       Босыми ногами я бегу к линии деревьев.       — Лиса!       И я сразу же узнаю этот голос.       Я оборачиваюсь и вижу, как Рози бежит ко мне, и обхватываю ее руками, когда она бросается на меня.       — Малышка… — плачу я. Я обнимаю ее, зарываясь лицом в шею.       — Что они тебе сделали? — Она целует меня: мою щеку, губы, челюсть, снова и снова.       — Ш-ш-ш… — говорю я ей, пытаясь успокоить. Я замечаю Тэна и Арми, как раз когда Даллас тянет меня к кустам, и мы все приседаем. Бэмбэм и Лукас подбегают со стороны входа, и я оглядываю свою семью, когда Рози касается моего лица, ее глаза сканируют каждый его дюйм.       Ее взгляд останавливается на моей щеке, и я замечаю, что она все еще болит от пощечины Тэхёна. Наверное, она покраснела.       — Все в порядке. Они получили от меня больший ущерб, чем я от них.       — Лиса…       Я перевожу взгляд на Тэна и перебиваю его. — Все в порядке. Они не причинили мне вреда.       Во всяком случае, не так сильно.       Одетая в нижнее белье, я знаю, о чем он думает. И я точно знаю, что бы он сделал, если бы узнал, что могло случиться, если бы я не выбралась оттуда.       Я снова целую Рози, натягивая фланелевую рубашку, которую бросает мне Бэм.       — Как ты узнала, что они привезли меня сюда? — спрашиваю я ее.       — Я не знала.       Я смотрю на Тэна, но он уже идет ко входу. Я вскакиваю на ноги и вижу, как Чонгук и Тэхён выбегают из домика на поле, а Дел и двое других замирают, увидев, что мои братья бегут по зеленой дорожке прямо на них.       Я начинаю идти за Тэном. — Нет.       Но Рози вмешивается:       — Пусть они их поимеют, — говорит она мне, протягивая телефон, который я оставила в лимузине.       Тэн, Арми и Даллас направляются прямо во внутренний дворик, а Дел и двое других отступают. Они разбегаются, исчезая либо в здании клуба, либо просто скрываясь из виду.       Я смотрю на Рози. — Они не выиграют, и ты это знаешь. Драться запрещено, — я перевожу взгляд на братьев. — Этого не было в плане.       Мы не Паки и не Чоны. Мы можем драться и не сдаваться, но они могут причинить нам вред, потому что мы бедные.       Она снова легонько касается моего лица. — Кто тебя ударил? — шепчет она.       Я молчу.       — Кто это был? — снова требует она. — Чонгук?       Я смотрю на Далласа меньше мгновения, прежде чем ответить ей. — Нет.       — Тэхён?       Я ничего не говорю.       И у нее есть ответ. Она выпрямляется, сжимает челюсти и хватает охотничий нож, который Бэмбэм пристегнул к поясу.       Она бросается прочь, Бэм и Лукас следуют за ней.       — Рози, нет!       — Да, блять, да. — отвечает Лукас.       Она бежит, они идут за ней, а я следую за ними, пытаясь понять, кого останавливать первым, пока застегиваю рубашку.       Тэхён достает что-то из кармана, и Даллас выбивает это у него из рук. Телефон разлетается, но Чонгук просто садится за стол, не обращая внимания.       Арми схватил Тэхёна сзади, Тэн сбивает его с ног, и он падает на колени.       — Остановись, — кричит Рози в тот момент, когда кулак Тэна откидывается назад, готовый нанести удар. — У тебя будут неприятности. У меня нет.       Тэхён усмехается, глядя на нее и нож в ее руке, но затем в один момент он понимает, что Рози не на его стороне, и его лицо опускается. Рози приближается, Тэн отходит в сторону, и я вижу, как она поднимает лезвие к его лицу.       — Розэ, нет! — кричит он.       Он вздрагивает, когда она проводит ножом по его щеке, от виска вниз к уголку рта, а я стою, впечатленная и немного напуганная тем, что меня это не пугает.       — Рози… — но я останавливаюсь, дело уже сделано.       Тэхён задыхается и отплевывается, кровь стекает по его лицу и подбородку, а Рози приседает и смотрит ему в глаза. Я слышу слезы в ее горле.       — Когда тебе будут накладывать швы, ты скажешь, что порезался во время бритья.       Тэн наблюдает за ней, а я сжимаю телефон так сильно, что пластик скрипит.       — Когда твои родители спросят, ты скажешь им, что порезался во время бритья, — продолжает Рози. — И когда следующая женщина в твоей жизни спросит о твоем шраме, ты должен помнить, что если я получу хотя бы намек на то, что ты сделал это с кем-то еще, они не найдут тебя с другим шрамом. Они вообще тебя не найдут.       А потом она повышает голос и прижимает острие клинка к другой стороне его лица, когда Арми держит его. — Не смей даже появляться рядом с ней! Никогда!       — Хорошо! Хорошо! — умоляет Тэхён. — Хорошо…       Рози поднимается, Тэн пристально наблюдает за ней.       Арми позволяет Тэхёну упасть на землю и он хватается за свою окровавленную щеку, пока Рози переходит к Чонгуку.       Он сидит, ссутулившись, расставив колени, и наблюдает за происходящим, как будто это шоу и его не превосходят числом.       — Это было горячо, — говорит он Рози.       Его глаза отводятся в сторону, когда Даллас двигается сзади него, и я вижу, как брат смотрит на него сверху вниз, его глаза не читаются.       Рози делает шаг к нему, все еще держа нож в руке.       — Ты действительно хочешь это сделать? Угрожай сколько хочешь. Обещай утопить меня в болотах с аллигаторами. Мы с тобой оба знаем, что то, что можешь сделать ты, могу и я.       Я опускаю глаза на телефон, медленно водя большим пальцем по экрану.       — Ты не научилась, да? Вот почему ты всегда придираешься к слабым, Розэ. Ты не сможешь победить меня, если условия игры будут равными.       И я нажимаю на кнопку воспроизведения.       — Знаешь ли ты, — доносится из телефона голос Чонгука, — что здание может быть признано исторической достопримечательностью и не подлежит разрушению, если ему исполнилось сто лет?       Все оборачиваются и смотрят, разглядывая мобильник в моей руке. Глаза Чонгука устремлены на меня.       — И если трахаясь для меня, ты получишь Меркуцио, то трахаясь со мной, ты получишь встречу с Раймондом Фицхью, чтобы протолкнуть петицию о защите маяка, и, по сути, твоей земли?       Тело Далласа напрягается, Тэн метает кинжалы взглядом.       — На самом деле, трахаться со мной, хороший гарант этого.       Я приостанавливаю запись и подхожу к Рози.       — Условия игры… — я качаю головой, любуясь тем, как поджимаются его губы и исчезает эта гребанная улыбка. — Не равные, Чонгук.       Я чувствую, как от Тэна исходит жар, и понимаю, что у него в голове крутятся колесики. Он хочет что-то сделать, но, возможно, если я смогу вытащить его отсюда сейчас, я смогу успокоить их всех.       — Не здесь, — шепчу я брату. Не на их территории.       В другое время. В другой день. Где-нибудь, где нет камер.       Чонгук вздергивает подбородок, понимая, что сейчас преимущество на моей стороне.       — Убирайтесь отсюда, — наконец говорит он.       Рози стоит на месте, я медленно беру ее за руку, и мы отступаем.       Но мои братья остаются: Даллас направляется к Чонгуку, а Тэн, Бэм и Лукас обходят его сбоку.       — Даллас, нет, — предупреждаю я.       Но никто не смотрит на меня, когда Тэн произносит. — Арми, отвези девочек домой. Мы скоро будем там.       — Тэн…       — Сейчас же! — кричит Тэн, не обращая на меня внимания.       Чонгук смеется, качая головой, когда братья подходят к нему. — Четверо против одного. Это нечестно.       — Только ты, — уверяет его Даллас, хрустя костяшками пальцев. — И я. А теперь иди внутрь.       — А если я откажусь?       Даллас взрывается, ударяя тыльной стороной ладони по щеке Чонгука, и его стул опрокидывается, отправляя его на пол.       Я задыхаюсь, когда изо рта Чонгука вытекает струйка крови, и он падает на руки и колени. Он хватается за лицо, сквозь пальцы просачивается красная кровь, и он смотрит на Далласа.       — Вот эти слова я от тебя никогда не слышал, — бурчит Даллас. — Попробуй. Посмотрим, что будет дальше.       И впервые, как бы я ни волновалась, я не могу сдержать улыбку. Приятно видеть, как Чонгук истекает кровью.       — А теперь иди внутрь, — снова говорит ему Даллас.       Тело Чонгука слегка дрожит, но его глаза и челюсть твердеют, когда он поднимается. Я жду, что он начнет сопротивляться, чтобы сказать брату «нет», но он не сопротивляется. Слегка улыбнувшись уголком рта, он наконец поворачивается и направляется в сторону клуба.       Даллас следует за ним.       — Следите за дверями, — говорит он Тэну, Бэму и Лукасу.       Арми оттаскивает нас с Рози в сторону, а я наблюдаю, как брат исчезает в здании клуба вместе с Чонгуком.       — Останови их, — призываю я Арми, пока мы идем.       Но он только смеется. — Ты что, под чем-то? Ни за что.       Черт побери. У нас есть все, что нам нужно. Мы в безопасности.       Тэн, Бэм и Лукас задерживаются за дверью, наблюдая, как Даллас дает Чонгуку все, что он заслуживает, и даже больше.       — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Рози обнимает меня, как только мы отходим. — Они не…       — Со мной все будет в порядке, — я целую ее.       — У нас есть запись, — говорит Арми. — Хочешь, чтобы я стер ее?       Я смотрю на брата, зная, что, когда Рози позвонит ему, он узнает, куда меня увезли.       — Запись? Что ты имеешь в виду? — спрашивает Рози.       — Камеры. Это то, о чем Чонгук говорил у Мариэтты. О взломе? Он дал мне ключ от Фокс-Хилл. Если бы я хорошо себя вела с одной из их эскортниц, он дал бы мне свою роль в спектакле.       — И ты согласилась на это?       — Конечно, нет.       Я беру ее за руку, пытаясь успокоить беспокойство в ее глазах.       — Этого никогда не должно было случиться. Мои братья воспользовались ключом, чтобы проникнуть внутрь, и установили камеры по всему объекту. Теперь мы можем накопить достаточно секретов и видеоматериалов, чтобы Сент-Кармен от нас отъебался. У Чонгука будет больше вечеринок. И я уверена, что это еще не самое худшее из того, что там происходит.       — Но ты взяла роль?       — Да, черт возьми. Он пытался лишить меня достоинства. Много раз за последние четыре года, Рози.       Она закрывает рот, ее глаза смягчаются, поскольку, я уверена, она понимает, что делала то же самое много раз за эти годы. Комментарии, взгляды, ехидные улыбки…       Но она берет меня за шею и прижимается лбом к моему, закрывая глаза, и я больше ничего этого не вижу. Все, что я вижу перед собой — это мой самый любимый человек во всем мире.       Через мгновение я смотрю на Арми, не уверенная, что смогу когда-нибудь посмотреть на то, что могло произойти со мной в той комнате, но это первое полено в костре. Мы не можем это удалить. — Сохрани запись.       Я снова беру ее за руку, и мы двигаемся, загружаясь в один из пикапов.       — Мы должны как минимум арестовать Тэхёна, — говорит Рози.       — Ты же знаешь, что закон их защитит. Мы покончили с этим здесь, надеюсь, так и останется. Для нас секреты — лучшее оружие.       — И если нет… — добавляет она, бросая нож на приборную панель.       Я просто смеюсь, забираясь в салон после нее. — Ты действительно собираешься утопить его в болоте с помощью пары цементных галош? — поддразниваю я.       Но она просто смотрит мимо меня, вдаль, серьезная и сдержанная.       Да ладно. Она же не всерьез говорила о том, что они не найдут его тело, если он еще раз так поступит. Я смеюсь, но останавливаюсь, когда вижу, что она все еще не смеется.       — Рози? Малышка?       Она вскидывает бровь, поднимает подбородок и сосредотачивается на чудесных деревьях за лобовым стеклом, как будто они самые прекрасные на свете, и меня она ни хрена не слышит.       Арми смеется под нос, одобряя пополнение в семье.       Просто охуенно блять.