пока я выгляжу как твоя

      Я целую уголок ее губ, ее дыхание — теплое, мягкое и спокойное, пока она спит. Я почти не спала. Но все в порядке. Я так счастлива, что не хочу упустить ни одного момента.       Я целую синяк на ее щеке, тянусь к ней и обнимаю ее лицо, чтобы прижать к себе. Я не могу поверить в то, что с ней чуть не случилось. Чонгук заслуживает тюрьмы. Они все заслуживают, но я знаю, что причинение им вреда привлечет внимание к Манобанам, так что, возможно, мне придется найти другой способ наказать его.       В дополнение к тому, что Даллас, вероятно, сделал с ним после нашего ухода прошлой ночью. Мы видели, как остальные ее братья — включая Далласа — приехали домой через несколько часов после нашего возвращения, так что, к счастью, никого не арестовали.       Чонгук будет держать язык за зубами.       Но это не значит, что он даже близко заплатил за то, что сделал. Лисе нравится создавать впечатление, что она боец, и так оно и есть, но она не стальная, и благодаря многим людям, включая меня, она достаточно долго подвергалась насилию. Теперь, я — ее броня.       Я целую ее висок и челюсть, приближаюсь к губам, и целую ее так нежно, чтобы она почувствовала всю мою любовь в этом прикосновении. Ее дыхание сбивается, тело вздрагивает, и я провожу рукой вниз по ее телу, под одеяло, к ее ногам.       Я дрожу от одного только ее ощущения и слышу, как она слегка задыхается, ее глаза все еще закрыты.       Я наблюдаю за ней, работая пальцами внутри нее, но не могу этого вынести. Я хочу поцеловать ее там, внизу. Ее бедра раздвигаются, и я стягиваю с нее одеяло, скользя по ее телу вниз.       Но тут у меня звонит телефон, и я останавливаюсь.       Проклятье. Я хватаю его с пола, зная, что Лиса уже проснулась, и я не хочу прерываться.       Она слегка стонет в знак протеста, хватая меня обратно, но я только смеюсь.       — Шшшш… — говорю я ей.       Я вижу на экране имя мамы и отвечаю. — Доброе утро.       — Где ты?       Лиса притягивает меня к себе, и я целую ее.       — Все еще у Лисы.       Она берет мою вторую руку и возвращает ее обратно, между ее бедер. Я тихонько смеюсь.       — Ладно, поскольку теперь я знаю, что вы двое встречаетесь, это все меняет. Вы спите в разных кроватях?       Лиса отшатывается, услышав это, и смотрит на меня так, будто хочет узнать, понимаю ли я, насколько тупая моя мама.       — Конечно, нет. Какая ты гомофобка.       — Не смей использовать это слово по отношению ко мне! Если бы она была Чонгуком, я бы тоже ни за что не позволила, чтобы вы спали в одной кровати. Секс — это очень важно, Розанна. Ты не можешь просто начать относиться к этому дому как к отелю и практически жить со своей девушкой!       Я закатываю глаза, откидывая голову назад, когда Лиса целует мою шею.       — Мне плевать, есть тебе восемнадцать или нет. Мне нужно с ней встретиться. Она придет сегодня на ужин. Ты поняла меня?       Мое тело пульсирует, Лиса такая теплая под моей рукой.       — Розэ? — кричит мама. — Вы предохраняетесь? Ты все еще живешь под моей крышей, знаешь.       Комната кружится.       — Верни мне телефон! — кричит мама, и тут я слышу голос отца. — Я разберусь с твоей мамой. Приведи Лису к Коко в семь, хорошо?       Я киваю, радуясь, потому что это мой любимый ресторан. — Хорошо, спасибо, пап.       — Люблю тебя.       Я бросаю телефон и накрываю ее тело своим, нуждаясь в этом больше, чем в еде. — Давай останемся в постели на весь день.       — Только попробуй уйти, — угрожает она.       Я прижимаюсь к ней, сидя, и не могу перестать улыбаться. Об этом наверняка уже написали социальных сетях, так что, если уж на то пошло, я буду наслаждаться, пока все остальные не сделали все возможное, чтобы нарушить мое душевное спокойствие.       Я смотрю на нее сверху вниз и стягиваю с себя футболку — ее футболку — и беру с края кровати ее кожаную куртку. Если она и увидит кого-то голым в ней, то это буду только я.       Я натягиваю ее, оставляя молнию расстегнутой, посередине виднеется полоска обнаженной кожи с намеком на изгибы груди. Я убираю волосы назад и позволяю ей посмотреть.       Она сжимает мою задницу руками, двигаясь подо мной, ее горячий взгляд скользит по моему телу.       — Тебе определенно нужна кожаная куртка.       — Мы можем пройтись по магазинам позже.       Любой предлог для похода по магазинам…       Но она качает головой. — Нет. Ты будешь носить мою.       Да, так и будет. Больше не нужно прятать наши маленькие напоминания друг о друге ото всех.       Мой взгляд снова падает на синяк на ее щеке, и я беру ее руки в свои.       — Ты должна была опубликовать это аудио.       Она поднимает на меня глаза, и ее улыбка медленно исчезает, когда на ее лице появляется задумчивое выражение.       — Может быть, я так и сделаю. А может, я просто хочу посмотреть, что будет дальше.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что Чонгук провел в этом доме гораздо больше ночей, чем ты. Ты знала об этом?       Я замираю. Что? Он... в чьей постели он был?       Она замирает и выдыхает. — Он и Даллас… — почти шепчет она.       — Что?!       — Прошлым летом, около месяца.       Я ошарашенно смотрю на нее. Что он и Даллас? Она серьезно?       — Даллас разорвал отношения. И Чонгук был недоволен.       О Боже. Я думаю, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, но их нет. Ничего, за что бы я зацепилась, кроме…       Так вот почему он выбрал Лису? Потому что она была Манобаном, к которому он имел доступ в школе каждый день и мог причинить вред?       — Я не знала, что Даллас…       — Он би. Но не поднимай эту тему. Даллас не любит, когда кто-то лезет в его дела.       Я так и поняла.       — Чонгук, я уверена, не би, — говорит она мне, как будто сообщает плохие новости. — Или натурал.       — Черт… — выдыхаю я, вспоминая все его насмешки и других девочек в школе.       Но потом мне приходит в голову одна мысль. Прошлым летом Чонгуку было семнадцать. Далласу тогда было не меньше двадцати. Чонгук мог бы втянуть его в большие неприятности, но, конечно, в процессе он бы выдал себя.       Так что вместо этого Чонгук отправился за Лисой. Это не было случайностью.       — Это не оправдывает его поведение, но чем больше я смотрю на мир, Рози, тем больше понимаю, что злодеи гораздо сложнее, чем мы хотим их представить. Иногда это просто люди, которым очень страшно.       Это определенно ничего не оправдывает.       — У каждого есть своя история, Рози. — Она скользит руками вверх и вниз по моим бедрам. — Чонгук утонет сам. Или выплывет. А пока мы ждем, что именно из этого, мы каждый день ведем тайную запись с камер, чтобы убедиться, что он ведет себя хорошо. Мне нравится иметь такой рычаг давления на него.       Тем более что он все еще может отправить Далласа в тюрьму.       — А как же ваша земля? Ты можешь использовать это видео, чтобы шантажировать его отца.       — Как только они узнают, что у нас есть записи, они найдут камеры и уберут их. Мы пока не хотим отдавать этот козырь. Я вообще-то надеялась, что твои мама и папа помогут с землей.       О?       — Знаешь ли ты, что строения, которым более ста лет, могут быть защищены как исторические достопримечательности? — ухмыляется она. — Твои родители заседают в городском совете, верно?       Я улыбаюсь, наклоняясь к ней, нос к носу.       — Ты встречаешься со мной только из-за моей власти?       Она переворачивает меня и опускается на меня сверху.       — Мне нравится иметь влиятельную девушку, — шепчет она мне в губы.       Мурашки бегут по коже при звуке этого слова. — Мне нравится, что я твоя девушка.       Она покусывает мое ухо, и я больше ни о чем не могу думать в это утро. Я просто в предвкушении ужина, и сегодняшнего вечера, и других вечеров, и целого лета, когда она будет улыбаться и, надеюсь, в бикини.       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — она нежно кусает меня. — И я хочу вернуть наш флаг. Не думай, что я забыла об этом.       — Ну, моим родителям нужно присутствовать на встрече выпускников старого братства моего отца в следующие выходные, — дразню я ее. — Я буду дома одна. Двери заперты. Если ты сможешь добраться до меня, то получишь не только флаг.       Она смеется, прижимаясь к моей коже. — Может, ты и забыла это, но я люблю вызовы. И я обещаю, ты даже не услышишь меня, пока я не окажусь прямо у тебя за спиной.              По позвоночнику пробегают мурашки: мне хочется, чтобы время замедлилось, но я с нетерпением жду следующих выходных. Ей придется гнаться за мной, но я с нетерпением жду того момента, когда она меня поймает.       Распахнув куртку, она прикусывает мой сосок, но тут я вспоминаю кое-что еще и хватаю телефон.       — Подожди, — я останавливаю ее, показывая скриншот, который я сделала где-то в Интернете. — Мы можем сделать это?       Я показываю ей снимок великолепной новой позы, которую хочу попробовать, и ее глаза расширяются. — Господи, Рози…       И я смеюсь, когда она накрывает мои губы своими, и стонет так, будто я свожу ее с ума.

***

      На следующее утро я стою с Лисой перед школой, под деревом, пока все выходят из машин и направляются к дверям. Я знаю, что люди смотрят, но я смотрю только на ее руку в своей.       — Ты готова? — тихо спрашивает она.       — Они все уже знают, — я ласкаю ее пальцы. — По крайней мере, это правда.       Она тянет меня за собой, и мы обе идем по тротуару, пока взгляды устремляются на нас, а шепот затихает, и лестница к дверям вырисовывается над нами.       — Они будут смотреть, — уверяет она, сжимая мою руку. — Они будут говорить. Но каждый раз, когда они будут это делать, просто помни, что они не чувствуют того, что чувствуем мы.       Мы поднимаемся по лестнице, и я останавливаюсь, сердце колотится, но это скорее потому, что я рада, что люди узнают, что я люблю ее, а не потому, что боюсь этого.       — Не волнуйся, — говорю я, наклоняясь ближе и не пытаясь скрыть руку, обвивающую ее талию. — Я ни за что от этого не откажусь.       Я никогда никому не позволю снова лишить меня того, что я люблю больше всего на свете.       И мы вместе идем в школу.