пока я выгляжу как твоя

      Сегодня я готовлю. Она не знает, поэтому я надеюсь, что у нее ничего не запланировано, но я уверена, что это не так. Она была так занята на работе, и это своего рода палка о двух концах — что думать или чувствовать, когда похоронное бюро занято.       То есть, да, она может обеспечивать нас, пока я жду чеков от гонораров за инди-фильмы и вкладываю все, что у меня есть, в свою первую театральную постановку в театре в Майами следующим летом, но это также означает, что люди страдают, теряя близких. Я рада, что у нее все хорошо. Общество доверяет ей, и «Дом ветров» преуспел, взяв ее в партнеры.       Я огибаю угол небольшого рынка в поисках вина, которое она любит, но вижу мистера Пака, стоящего перед консервами, и останавливаюсь.       Я делаю шаг назад, раздумывая, не попытаться ли сбежать, пока он меня не заметил.       Но он кривит рот в сторону, выглядя неуверенно, и я не ухожу.       Мы ладим и все такое, но обычно мы не остаемся наедине. Рози лучше удаются светские беседы.       — Вы выглядите потерянным.       Он переводит взгляд на меня, а потом усмехается, как бы смеясь над собой. — Сегодня я готовлю ужин для кое-кого, — он оглядывается на свой выбор и качает головой. — Я должен просто заказать еду на вынос и сделать вид, что я ее приготовил.       Готовит для кого-то. Прямо, как и я.       Я перехожу на его сторону. — Как насчет… сырной доски? — я протягиваю руку к сырам в продолговатом холодильнике позади него и достаю кусочек бри, немного выдержанного чеддера и копченую гауду. — Это просто, но выглядит достаточно культурно и изысканно, так что, думаю, вы справитесь с этим. Это можно съесть и на улице, и перед камином…       Он улыбается и берет то, что я ему даю.       — Все, что содержит мало углеводов, пожалуйста, — одобрительно бормочет он.       Ага.       Я прихватываю по пути несколько крекеров и французский хлеб. — Помидоры, виноград, вишня… — я высыпаю все в его корзину. — Загляните в гастроном и возьмите немного мяса, а потом вина, и все будет в порядке.       Он смотрит на свою добычу, выглядя впечатленным. — Это действительно простой способ выглядеть так, будто ты знаешь, что делаешь, но, по сути, не нужно ничего готовить.       — Спасибо.       Но тут на его лице появляется озабоченное выражение, и он оглядывается по сторонам. — О, мне нужна доска, да? У меня ее нет.       — У Клэр есть.       Его взгляд переходит на мой, и клянусь, он выглядит так, будто это был какой-то большой секрет, и никто не знал, что он встречается со своей бывшей женой.       На мгновение потеряв дар речи, он наконец просто смеется. — Мы старались держать это в тайне. Розанна знает?       — Все знают.       Он закатывает глаза. — Круто.       И я смеюсь. Я могу понять. Развод был тяжелым для них. Рози видела, как дом, в котором вырос ее брат, стал неузнаваем.       Но и мистер Пак не был в этом виноват. Потеря, одиночество, измена… много чего произошло, чтобы разрушить их брак, но это не разрушило их семью. Клэр продала дом, купила прекрасный коттедж на берегу моря и нашла себя. Рози стала ближе к родителям по отдельности, чем когда они были вместе.       И теперь, спустя годы, возможно, он сможет заставить свою бывшую жену снова влюбиться в него. Он, конечно, готов к этому испытанию, потому что оно будет не из легких. Она теперь совсем другая.       Но они пытались сохранить это в тайне. Они не хотели обнадеживать Рози, пока не убедятся, что это надолго.       — Это отличная идея, — говорит он мне, жестом указывая на еду. — Спасибо, милая.       — В любое время.       Я иду за вином, беру Совиньон-Блан и надеюсь, что холодильник в нашем маленьком доме решил сегодня поработать, так что к ее возвращению оно будет охлажденным. Я проверяю телефон нет ли звонка от нее — на случай, если Тэн не закончит с машиной и мне нужно будет ее забрать.       Я еду к нашему дому, обожая пересекать пути и любя тот факт, что теперь она со мной по эту сторону, маленькая принцесса Сент-Кармен — настоящая болотная крыса. Я мчусь по грунтовой дороге на старом джипе, который купила пару лет назад, мой Ниндзя в доме Тэна.       Море пронизывает воздух, и я хватаю продукты с заднего сиденья, наклоняю голову и смотрю на маяк. Одно из многих дел в нашем списке — и как только позволят средства — снова сделать маяк функциональным.       Но сначала ужин.       Я открываю старые окна на кухне, впуская сентябрьский воздух, включаю музыку и начинаю готовить гамбо.       Я чувствую, как пыль на полу точится под моими ботинками, и сколько бы мы ни убирали, грязи всегда становится больше. Дом смотрителя — это дерьмо, но это наше дерьмо, и оно лучше, чем любой особняк по ту сторону путей. Старые деревянные балки надо мной пахнут годами ураганов и ветра, и все здесь наше. Наша плита, наш стол, наша еда, наша кровать.       Камин работает, и если когда-нибудь станет настолько холодно, что я не смогу ее согреть, то огонь поможет.       Мы получим огромное удовольствие, отремонтировав это место и сделав каждый его дюйм нашим. Конечно, нам придется придерживаться определенной эстетики, чтобы сохранить статус исторической достопримечательности, но это не проблема. Мы лишь хотим сделать его комфортным и улучшить то, что здесь уже есть.       Я срезаю стебли цветов, купленных на рынке, и ставлю их в вазу с водой, разместив ее в центре стола, и замечаю свет фар на улице, как раз когда солнце начинает садиться.       Через мгновение входная дверь закрывается, и я чувствую, как руки обнимают мою талию сзади.       — Мне нужно поговорить с тобой, — шепчет Рози мне на ухо.       Я почти дрожу, еще больше наклоняя голову к ее дыханию.       — Давай я поставлю это на медленный огонь. Тогда мы сможем поговорить.       Я знаю, чего она хочет.       Она тянется ко мне и открывает старую жестяную коробку, которую я нашла сегодня утром.       Она достает старый снимок. — Арчи?       — Да, — я киваю, вытирая руки. — Нашла это под половицей.       Она роется в коробке, рассматривая фотографии предыдущих обитателей. Корги, Арчи.       — Это он, — она улыбается, найдя фотографию мужчины в рваном вязаном свитере с бородой.       — Он выглядит именно так, как я себе представляла. Старый морской волк.       Она перебирает фотографии в коробке, снова ищет. — Но девушки с ним нет.       Я обхожу ее и целую в висок. — Кто-то же фотографировал его.       Ее глаза загораются, в них появляется тайна, что, возможно, этот маяк до нас был убежищем для двух других влюбленных.       Я крепко обнимаю ее, решив продолжать традицию.       Я убавляю температуру на плите, и она берет меня за руку, но вместо того, чтобы вести меня наверх, она выводит меня на улицу.       — Что мы делаем?       Она молчит, ведя меня через дюны к пляжу. Я не задаю вопросов и не спрашиваю разрешения, когда опускаюсь на песок и притягиваю ее к себе между своими ногами, обнимая, пока мы обе смотрим на бесконечный горизонт.       — Итак, о чем ты хотела поговорить?       — О расширенной гарантии на твою машину.       Я зарываюсь лицом в ее шею, не в силах удержаться от смеха. — Чертенок.       — Красавица, — называет она меня вместо этого.       — Ведьма.       — Моя жемчужина.       — Исчадье ада, — я кусаю ее ухо.       Она поворачивает голову и шепчет: — Солнышко.       — Заноза в моей заднице.       Я улыбаюсь и целую ее. Я целую ее долго, ветер развевает наши волосы, когда последний луч заходящего солнца покидает нас.       — Ты любишь меня? — шепчу я ей в губы.       Она встречает мой взгляд. — Так сильно, что мне будет больно, если ты не женишься на мне.       И прежде, чем я успеваю понять, что происходит, она нанизывает что-то на мой безымянный палец, пристально смотря в мои глаза.       Мое сердце замирает, и я не могу говорить, все внутри меня раздувается так сильно, что тело не в силах это сдержать.       Что?       То есть, да. Я…       Я прижимаюсь к ее губам, пытаясь вымолвить слова, но мой голос застрял где-то в желудке, сердце — в пятках, а голова находится где-то в двадцати футах над моим телом.       Боже, я люблю ее. Я уже была готова спросить ее, но она опередила меня.       — Ммммм, подожди, — говорит она мне, отстраняясь и доставая свой телефон. — Прежде чем ты скажешь «да», я просто хочу убедиться… Мы ведь сможем сделать это, когда поженимся, верно?       Но я рычу, оттаскивая ее телефон и любую извращенную сексуальную позу, которую она хочет попробовать как и всегда, она смеется, и я переворачиваюсь на нее.       — Чертенок, — хриплю я ей в губы, прежде чем безумно поцеловать. — Ведьма. Исчадье ада. Заноза в моей заднице. Чертенок.       — Ты никогда не избавишься от меня, если продолжишь говорить такие милые вещи.       И я погружаюсь в нее, кусая в шею и заставляя ее задыхаться.