Искры темного пламени

1 Атерийская империя, Лэнгрон. Золотой район, Императорский дворец. Большой круглый зал освещала хрустальная люстра, висевшая под потолком. Электрические лампы слегка подрагивали и издавали тихое жужжание. В центре всего помещения стоял огромный круглый стол, а за ним сидели люди в синих мундирах. Каждый из них был членом в Совете при императоре. В основном это были мужчины лет пятидесяти. Каждый о чем-то перешептывался, а иногда искоса поглядывали на большой золотой стул обитый красным бархатом, который стоял во главе круглого стола. Присутствующие ждали императора. Главные двери зала открылись и все собравшиеся мигом поднялись со своих мест. В зал вошли два солдата в синих мундирах и с винтовкой наперевес, а следом за ними высокий мужчина в черном плаще с золотым узорами. Его шрам на левой щеке, который пересекал густую черную бровь сразу говорил кто перед ними. Главный советник императора Керин Мавар. Старые советники с недоверием посмотрели на мужчину, а после того как Керин встал во главе стола кивком дал им знак садиться. Старики грузно присели в свои мягкие сидения. – Начнем с главного, – четко проговорил главный советник и пристально посмотрел на мужчину, который сидел по левую руку от него. – Военный советник Адонис Кадмос, как продвигается наступление на острова Зариды? Адонис немного прокашлялся, а после поправил белый лист бумаги с красной печатью, который лежал перед ним. – Группа островов, находящихся в верхней части Зариды постоянно отражают наши атаки, их армия огнедышащих все растет! Если раньше нам удавалось завладеть их территорией, то сейчас они снова отвоёвывают свои земли… – Свои земли? – вдруг резко спросил Керин, его взгляд молнией сверкнул в сторону военного советника, а в голосе послышалась нарастающая нервозность. – Вы, наверное, забыли дорогой Адонис, что остров Зарида был колонией Атерийской Империи, но из-за Восточной Войны двадцать восемь лет назад, группа мятежников подняла бунт на острове и незаконно провозгласила себя Независимым государством! А семнадцать лет назад они и вовсе позволили себе ужасную дерзость, подослать наемницу, которая убила жену и дитя императора! В зале повисла тишина. Тягучая и неприятная тишина. – Двадцать восемь лет мы воюем с ними! И все никак не можем победить… – В их армии есть астреи, а среди них огнедышащие и… – начал было Адонис, но его резко и грубо прервали. – Отец императора и его сын вели наши армии на астреев! У нас не было магии, но мы одержали победу, мы побороли страну в два раза больше Зариды, а теперь не можем завоевать маленький остров!!! – взорвался Керин, его руки крепко ухватились за края деревянного стола. – Я вел армию солдат на проклятый остров, и я отвоёвывал наши земли! Но стоило мне получить ранение и меня заменили вы, и все пошло в пекло, мы теряли территории из-за ваших решений! Адонис хотел что-то возразить, но вдруг Керин выхватил из-под своего плаща шпагу и приставил ее к горлу советника. Черное холодное лезвие вплотную прижалось к синему воротнику мундира и кажется даже немного порезало его. По телу старого советника прошлась дрожь. – Вы разочаровываете нашего императора, – прошипел Керин, все в зале напряглись. – Вам было дано время, но оно длилось слишком долго и теперь пришел момент вам сложить свои полномочия… – Но никакого приказа о моей отстав… – растеряно начал говорит советник, но оборвался на полу слове. Лезвие шпаги резко прошлось по его шее! Все присутствующие резко подпрыгнули со своих мест. Адонис Кадмос вскочил со стула и начал судорожно хвататься за свою шею, кряхтя и хватая ртом воздух он пытался остановить водопад крови. Большой круглый стол быстро залила лужа алой жидкости. Человек шатался и пытался двигаться то в одну сторону, то в другую, а в его глазах читался страх. Вдруг он кинулся на другого советника в надежде что ему помогут, но тот его лишь оттолкнул его с отвращением. Старик упал на мраморный пол и стал стонать, стоны эти были просто невыносимыми они перемешивались с бульканьем захлебывания в крови. Красная лужа под стариком росла. Керин Мавар достал из кармана своего мундира белый платок и аккуратно, с заботой, вытер лезвие шпаги, а после убрал ее в ножны. Подойдя к дёргающемуся телу, он склонился над ним и оглядел его. Что ощутил этот старик перед тем как по его слабой шее прошлось острие? Пронеслась ли вся его жизнь перед глазами? «– Наверное, нет, ведь он еще не умер» улыбнулся Керин. Силы Адониса потихоньку угасали, а стоны стихали, он уже не цеплялся за свою шею, но его взгляд переменился. Старик со злобой и ненавистью посмотрел на того, кто возвышался над ним. – Ты… не… победи… не победишь, ублюдок, – прохрипел Адонис. Керин хищно улыбнулся, а после приблизился к старику и прошептал ему на ухо. – Я уже. А после он посмотрел на него в последний раз. Глаза Адониса Кадмоса застыли и превратились в безжизненные стеклянные шары, его лицо стало белым, а синий мундир пропитался кровью. Все в изумлении смотрели на чудовищную картину. Главный советник императора только что совершил измену убив военного советника. Но ни один из присутствующих не дернулся, все ждали. Самым странным было то что два солдата, которые стояли у входа в зал, так ничего и ни сделали. Не схватили убийцу. Керин резко выпрямился и бросил на остывающее тело свой запачканный платок, а после щелкнул пальцами. – Ты, солдат, – обратился он к одному из своих спутников. – Унесите труп и позовите служанок, пусть тут все приберут. – Да как вы смеете?! – крикнул один из советников. – Как я смею? Ну имею на то полное право джентльмены, – снова улыбнулся Керин, всех просто пугало его поведение. – Я только что избавился от изменника и предателя нашей великой страны! – Что?.. – ошеломленно прошептал другой советник. – Адонис Кадмос все это время был в тайном сговоре с мятежниками Зариды, он поддерживал их и передавал им важные военные сведенья, вот почему мы постоянно терпели поражения на поле боя, он намеренно затягивал войну, помогая преступникам завоевывать наши территории! – объяснил Керин. – После моего ранения и отстранения от военной службы, семнадцать лет назад, он только и делал что тушил яркое пламя нашей страны. Император не сразу заметил неладное, но, когда мы стали терпеть потери он понял, что в нашей тактике что-то не так и велел мне провести расследование и мои поиски привели меня к нашему военному советнику. Все были в исступлении. Советники просто не могли поверить в то что их добрый друг мог так поступить со своей страной… Предать родину ради кучки жалких мятежников. Пока все стояли в шоке от произошедшего Керин Мавар снова вернулся на свое место, аккуратно присев на главный стул он выпрямился и прокашлялся. Это вывело всех из транса и оставшиеся члены совета снова вернулись на свои места. Во время этого два солдата потихоньку уносили труп бывшего военного советника. Когда они ушли Керин легонько улыбнулся и осмотрел присутствующих. А после обратился к мужчине лет сорока, что сидел ближе к выходу из зала. – Советник Таддеус Ютичос, как глава Северного Банка Атал Алон я направил вам прошении о выдачи определенной суммы руны для экспедиции Селена Талии. – Так точно Советник Керин, – ответил ему Таддеус, но в его голосе был слышалась дрожь, ему все еще было не по себе от недавнего события. – Я получил письмо от императора Эйдана о предстоящей экспедиции… – Замечательно, – одобрительно кивнул Керин, а после посмотрел на другого человека. – Советник Хейдес, что насчет мятежницы Эланы Лин? Из-за круглого стола поднялся мужчина в сером мундире, единственный (кроме Керина) чья одежда не было в синих цветах. Все дело в его роде службы. Хейдес Эфир был главой тайной шпионской канцелярии при императоре, в его задачи входили сбор информации и поиск нужных людей, а также слежка. – Мятежница, убившая жену императора и его чадо была замечена в столице Восточного Царства, – спокойно проговорил Хейдес, его серое, как и его мундир, лицо не выражало ничего, даже убийство советника не произвело на него никакого эффекта. – Мы искали преступницу очень долго и безрезультатно, но мои «тени» смогли взять ее след и отыскать ее. – А ее ребенок? – спросил Керин. – Она уже давно не ребенок, советник. – Даже так… – задумчиво произнес Керин – в любом случае это уже хорошая новость, приказываю вам и нескольким солдатам привести преступницу и ее дитя во дворец, императору понравиться измываться над той, кто загубила его будущее, будущее нашей империи… Надеюсь вы успеете сделать это к моему завершению в экспедиции? – Да главный советник, – кивнул Хейдес. 2 Восточное царство Хурам, Иония. Порт. Фей аккуратно промывала мою распухшую губу и виновато поглядывала на меня. Держа в руках белый платок, она вытирала кровь. От этих солдатов мне досталось сильно, но и Фей тоже не слабо влетело, синяк под глазом и разбитый нос тому доказательство. Тело уже не болело так сильно, но боль все же ощущалась. Мы сидели в порту и проходящие мимо рабочие с подозрением поглядывали на нас. Мол что здесь делают эти потрепанные девчонки. – Эри… – тихо прошептала она. – Ты прости меня. Я вдруг с недоумением посмотрела на нее, а она лишь опустила голову. Несколько локонов ее растрепанных волос упали ей на лицо. Простить? – За что еще? – спросила я. – Эти уроды не тронули бы нас, если я не крикнула бы те слова… – Ты поступила как хороший друг, заступилась за меня, за нас! – улыбнулась я ей. – И я ни сколички тебя не виню. Фей посмотрела на меня внимательно. – Тебе явно мозги той винтовкой выбели… – констатировала она. – Иначе ты бы так не говорила. – То-что случилось, то случилось и это не исправить. Фей кивнула, соглашаясь с моими словами. – И что теперь скажем родителям? – Ну про то что это были солдаты лучше не болтать, – ответила я. Не хватало чтобы еще и родители об этом волновались. Фей кивнула. Закончив приводить мою измученную губу в порядок, она чуть отодвинулась от меня. Мы сидели на каменной лестнице, рядом стояли большие деревянные ящики, судя по их размерам там явно хранилось что-то огромное. Я попыталась рассмотреть, что на них было написано. Буквы явно были из атерийского алфавита, значит этот товар направлялся в Атерию, может в столицу или другой город. «Фарфор» было написано на одном из ящиков. Вазы и посуда… Я-то думала что-то ценное, но похоже богачи и элита империи любит побаловать себя иноземными товарами. Как же это было лицемерно с их стороны; «– Мы ненавидим твою расу, но любим предметы вашего народа…». Будь я немного смелее как Фей то, наверное, тоже могла высказывать свое мнение. Хотя я и так позволила себе одну вспышку гнева и к чему это привело? Сегодняшнее происшествие в очередной раз заставило держать свой язык за зубами. Физическая расправа отличное средство для внушения страха. Этим и пользовались атерийские солдаты… – Они сами нас бояться, вот и бьют. – говорила Фей. – Таким образом они вселяют в нас страх, кто-то боится и подчиняется, а кто-то как мы, например, все равно продолжает стоять на своем. Скорее уж Фей стоит на своем. Ее дух авантюризма и безудержный огонь в сердце делает из нее настоящую петарду! В любой момент хлопнет. Но вот искры моего пламени в сердце могут нанести непоправимый вред, такой что ушибы и ссадины от ударов покажутся лишь незначительным повреждением. И именно этого я и боюсь, что если бы в тот момент, когда нас схватили огонь, мог вырваться наружу… и чтобы тогда случилось? Мысли проплывали в голове, как облака на небе, которых гнал морской ветер. Мы сидели так еще пару минут, приятный морской бриз обдувал лицо, которое пульсировало от боли. Но она потихоньку проходила. Солнце садилось за горизонт и небо окрасилось в ярко алые цвета с примесью сиреневого оттенка. Облака в небе будто горели сказочным огнем. Фей открыла глаза и ахнула. Все рабочие в порту смотрели на это красивое явление. Оно завораживало. Дело в то что в заливе Ионии в Дзынь-Лианском море не было «пылающих» закатов уже несколько лет. По легенде Восточного царства, много лет назад перед своей смертью в древней войне Кинку дракон Дзынь-Лиан, наше божество, изверг самое красивое пламя на земле. Оно переливалось всеми цветами и поднималось до самых небес, а попав на облака случился Небесный пожар, который поглотил все небо, но то было не страшное бедствие, а дар великого божества своим людям. Это явление назвали «пылающим» закатом и появлялся он очень редко. Этот дар имел очень важное значение для нашего народа ведь оно было символом или предзнаменованием о скорых переменах. И перемены эти были не из разряда покупки новой одежды, а о действительно важных событиях. Например, похожий закат произошел двадцать восемь лет назад, а после случилась Восточная Война с Атерийской Империей за «Запретный» пролив, на севере Хурама. И то что сейчас происходило в небе привело всех в состояние не то ужаса, не то восторга. Ужас перед чем-то страшным, может закат был знамением новой войны, а восторг перед знамением чего-то хорошего… Я посмотрела на подругу, но она уже сложила руки в молитве и благодарила великое божество за этот знак. Ее губы медленно двигались и нашептывали древние слова. Я сделала тоже самое, не гоже сидеть без дела в момент великого явления. Когда она закончила то посмотрела мне в глаза. Огонек внутри нее так и горел. – После сегодняшнего, это самое лучшее что могло произойти! – выдохнула Фей. – Дзынь-Лиан послал нашему народу знак… … Спустя час мы уже шли по улочкам квартала Красок. Бумажные фонарики, висящие то тут, то там сияли оранжевым и красными цветами. Все люди, кто встречался нам по пути только и делали что обсуждали «пылающий» закат. Что же боги хотели этим сказать? О чем хотели предупредить? О каких переменах, хороших или плохих? Время покажет. Небо над нашими головами стало темно синим и уже можно было увидеть мириады ярких звезд и созвездий на небосводе. Самые известные из созвездий были видны в это время года, а именно Голову Дракона и созвездие Серены. Пока я смотрела в небо, усыпанное сияющими огнями, Фей поглядывала на свое лицо в маленькое круглое зеркальце, которое ей одолжила одна из Дев театра Юнь Мэй. По пути домой мы зашли в известный во всей Ионии театр, чтобы попросить о помощи родственницу Фей, которая работала там Девой. Она согласилась нам помочь дала нам немного маскировочной пудры. Актрисы театра, Девы, часто пользовались такой пудрой чтобы спрятать некоторые детали на лице, в основном это были мешки под глазами. Но судя по синяку Фей там нужно было много пудры… – Как думаешь, родители заметят? – спросила Фей и близко придвинулась ко мне, так чтобы я видела ее лицо. – Если ты будешь липнуть к ним также, как липнешь сейчас ко мне, то думаю да, заметят. – Ох, – выдохнула подруга. – Не переживай, ты что-нибудь придумаешь, как всегда. Услышав это Фей улыбнулась мне, мы прошли еще несколько улиц, а после распрощались. Она не спеша пошла в сторону своего дома. Я постояла немного, провожала подругу взглядом, а после и сама поспешила домой. Наш ресторан готовился к закрытию, поэтому посетителей уже не было. Когда я вошла внутрь то увидела, как мама собирает посуду и относит ее в мойку на кухне. Повар Мао помогал мыть посуду. Официантки убрались в зале и уже ушли. Остановившись на середине зала, я только сейчас осознала, что же скажу маме о цветах? Вырученную за их продажу руну я так и не принесла. Может соврать, дескать наткнулись на хулиганов, и они украли деньги. Нет так не годится. Мама может спросить «– Пустую корзинку они тоже украли?», да и в принципе врать ей не получиться, мама чувствует ложь, точно так же, как и пересоленный бульон. Вдруг на секунду я увидела на ее лице странную эмоцию. Растерянность? Мамины руки немного дрожали, а глаза странно бегали из стороны в сторону, она что-то обдумывала. Мне было знакомо это выражение ее лица, точно такое же у нее было в тот самый день, когда она получила ожоги… Половица под моими ногами предательски заскрипела и от этого звука мама резко развернулась. Посуда выскользнула у нее из рук! Она охнула и прикрыла рот рукой. Я сразу же рванулась с места и собирать осколки. Из кухни выглянул Мао, спросил нужна ли помощь, но мама мотнула головой. – Эрида, – выдохнула мама и пришла мне на помощь. – Прости, я не хотела тебя напугать… Мама не ответила лишь судорожно подбирала осколки. Что с ней? – Где ты была? – вдруг резко спросила она, в голосе слышался надрыв. – Ты же отправила меня продавать цветы, забыла, – ответила я. Она взглянула на меня, и я поняла, что видела вовсе не растерянное лицо матери, а напуганное. И к этой эмоции прибавилось еще и удивление. Она протянула к моему лицу руку и коснулась разбитой губы. – Великий Дзынь-Лиан! Эри что случилось? Ну вот и что теперь сказать, она и так в растерянном состоянии так теперь еще и эта губа… – Все в порядке, – я судорожно стала придумывать чтобы ей ответить, мне не хотелось обманывать ее, но и волновать правдой тоже приятным мне не казалось. – Я просто… упала, каменные плиты на портовой площади скользкие по утрам. Обман вышел таким себе и на душе стало гадко. Мама с недоверием посмотрела на меня, она точно раскусила ложь, но ничего не сказала. Решила пропустить обман? – Фей помогла тебе промыть рану? – спросила она. Я кивнула. – С тобой все хорошо? – вдруг шепнула я. Она помедлила с ответом. – Атерийские солдаты сегодня спалили дом на окраине города, там жила семья и… – ее голос дрогнул. – И все из-за того, что эта семья была родом с Зариды. Что я ощутила в этот момент? Ужас, шок, ненависть, а может все сразу. Атерийцы… Сколько зла они принесли; с начала Восточная Война, после оккупация Хурама вместе со столицей. Потом военный конфликт с Заридой. Их неприязнь к другим расам и страшные расправы над метисами и жителями Зариды. Высокие налоги на захваченных территориях и просто нечеловеческое отношение к людям. С одной стороны, мы живем тихо и не сталкиваемся с их агрессией, но сама мысль что эти люди творят зверства по соседству с нами, очень пугала. И я понимаю страх матери, ведь ее дедушка был с острова Независимого государства, так еще и я метиска. Узнай об этом солдаты атерии, живущие в столице, нас бы тоже сожгли не раздумывая. В первую очередь за то, что мой отец оказался предателем Атерии и связал свою судьбу с женщиной из чужой страны. Во вторую же очередь из-за того, что в наших жилах течет, какая никакая, кровь народа Зариды, а во вторую просто ради потехи… Но как бы это все не было ужасно я видела, что мама что-то недоговаривает. Ее пугало что-то еще, помимо перечисленных фактов. И кажется я знаю, что именно, ее пугало то что солдаты могут узнать обо мне, о том, кто я… … Повар Мао закончил свою работу и попрощался с нами пожелав доброй ночи. Остальное же время мы убирали ресторан в тишине. Лишь изредка я спрашивала об этом страшном происшествии. Оказалось, что семья состояла из четырех человек; отец, мать, старшая дочь и младший сын. Они были знакомы с одной семьей из Хурама и приехали сюда к своим друзьям. Вот только они переплыли море без документов и это стало точкой отсчета к этому страшному событию. Атерийские солдаты сразу приметили эту семью, из-за их акцента и решили проследить за ними, а после правда вскрылась. Никаких разбирательств, ничего, их просто закрыли в доме, а после подожгли. А семью что им помогла увели под стражу и никому не известно, что их ждет… Жители Зариды были предателями Империи и именно поэтому их уничтожали… Страшно и то, что армия Восточного Царства до сих пор не вмешивается в самоуправство этой страны, но оно и понятно. Не важно есть у тебя оружие или астреи среди солдат, ты все равно падёшь перед мощью Атерийской Империи. Они владеют самым большим морским флотом, их армия оснащена лучше, чем любая другая, под их властью находиться самая большая и плодородная часть континента. Выступить против них – подписать себе смертный приговор. Когда кухня и зал были убраны я отправилась в свою комнату, а мама решила немного посидеть в саду. – Я хочу немного побыть одна, – ответила она и улыбнулась мне, улыбка была очень уставшей. Поднявшись в свою маленькую, но уютную комнату я зажгла свечку в бумажном фонарике. Переоделась и расстелила свою постель. Голова коснулась мягкой подушки, и я поняла, как же сильно мне этого не хватало… За окном, вдалеке, я видела огромный лик Луны и ее младшей сестры Селены. Два светила освещали всю Ионию, порт и все кварталы столицы. В саду мирно жужжали цикады. Легкий ветерок проник в комнату, и я поежилась. Я повернулась на бок и стала думать о маме, о том, что ее могло еще так напугать… и о ее ожоге на руке, о причине этого ожога и о том, что именно эта причина могла и пугать ее. … Когда мне было семь лет я часто любила играть в саду и порой эти игры заканчивались тем, что мама постоянно прогоняла меня оттуда. Причиной тому была моя детская неосторожность из-за которой страдали мамины цветы. Обычно я не только паясничала, но и училась готовить, чтобы помогать маме на кухне. Повар Мао был добрым другом моей мамы и часто делился со мной разными кулинарными хитростями. В один из летних дней я как обычно игралась в саду, пускала в небо бумажных журавликов, которые озорной ветер подхватывал и уносил с собой. Мама и Мао работали на кухне, а когда появлялась свободная минутка мама приходила и проверяла все ли в порядке с ее садом, попутно принося мне рисовый пирожок и гладя меня по макушке. И вот когда в очередной раз она пришла и с серьезным видом оглядела свой сад то предложила мне помочь ей на кухне, я отчего-то запротестовала. Мама ласково рассмеялась и разрешила мне еще немного побездельничать. Но я дала слово что после обязательно приду на кухню. Когда она ушла я вдруг заметила движение в кустах красных роз. Там кто-то прятался. Мое детское любопытство взяло вверх, и я решила посмотреть кто же там. Мое бурное воображение рисовало разные картины от котенка, до детёныша дракона. Последнее навряд ли, ведь все дети в Хураме знали из священной книги Гуан Жи Шу что последний дракон исчез более двух тысяч лет назад. Но попробуй объяснить это ребенку, который всем сердцем верит в сказки, ведь астреи обладали магией, а значит и драконы где-то могли обитать… Подойдя к колючим кустам, я аккуратно раздвинула стебли с шипами, они больно впились в мою мягкую кожу. Странный зверек все не появлялся, но я видела его маленькое туловище. Придвинувшись еще ближе, я поняла, что зверек гораздо больше чем я себе представляла. Его черная щетинистая шкура замерла в готовности прыгнуть и прежде чем я поняла кто это существо вылетело из кустов и набросилось на меня! Огромная толстохвостая крыса с белой костлявой мордой и красными, как зловещие огни во тьме, глазами с диким визгом бросилась на меня. До меня не сразу дошло что случилось, а поняла я только в тот момент, когда эта тварь, ростом с ребенка чуть младше моего возраста, впилась своими острыми зубами в мое плечо. До этого я думала, что толстохвостые крысы живут в горах Хурама, но увидев ее в портовом городе, в столице, в нашем саду я очень сильно испугалась. Ведь звери эти могли запросто искалечить взрослого человека, а детей так и вовсе разорвать… Тогда мне объяснили, что эти крысы спустились с гор в город из-за голода, а в городе полно еды. Но в тот момент, когда чудовище впилось в мое плечо и до крови рвало его, мне было совершенно не до того, как это крыса оказалась здесь. Я пыталась закричать, но из-за испуга мой голос просто пропал. Я не могла выдавить и писка. Пыталась бить это существо свободной рукой, но крыса еще сильнее сжала свою челюсть, один рывок, и я осталась бы без руки… Вдруг я потеряла равновесие из-за веса крысы, и мы вместе упали на землю. Больно стукнувшись головой о почву перед глазами прошлась рябь. Голова кружилась, а боль в плече не утихала, еще немного и я потеряла бы сознание. И тут я ощутила новое для себя чувство. Что-то первобытное, такое что передается из поколения в поколение. Внутри меня замерцал свет. Древнее чувство, которое помогало нашим предкам выживать в опасных ситуациях. Цепляться за жизнь всеми силами. Я вдруг как ошпаренная резко вцепилась свободной рукой в зверя и стала тянуть его, тянуть изо всей силы. Скалясь от боли мое лицо приняло суровый вид. Всем телом я прижалась к земле, а рукой пыталась оторвать от себя эту тварь. Но к чувству самозащиты прибавилось еще что-то, что-то гораздо древнее всех человеческих чувств. Искры потухшего пламени внутри меня засияли и ярким, безудержным огнем вырвались из меня! Из моей раны вырвались языки пламени и обожгли крысу. Та отскочила и дернула своей мордой-черепом и с лютой злобой посмотрела на меня. Огонь продолжал выходить из моей раны и вот по спирали он объял мои руки и стал разгораться. Искры хлынули на землю, на траву, на мамины цветы и моментально все вспыхнуло. Во мне проснулись силы чтобы подняться. Огонь вокруг меня был необычный, в алых языках пламени присутствовал и черный цвет. Черно-красное пламя, нет, темное пламя охватило большую половину сада. Удивительно, но этот огонь нисколько не обжигал, я ощущала только легкое тепло, приятное тепло. Огонь окружил крысу со всех сторон, и зверь понял, что выхода почти не осталось. Он был загнан в угол. – Эрида! Вдруг сзади меня раздался вскрик я обернулась и увидела маму. Она была напугана, но не при виде огня, а при виде того что ее дочь вызвала его. Ведь в саду не было ничего такого из чего можно было бы разжечь хоть маленький язычок пламени. Зверь, воспользовавшись тем что я отвлеклась кинулся в сторону моей мамы и вцепился ей в руку. Она закричала от боли и тут я испугалась еще сильней. Я молниеносно кинулась к ней на помощь и вытянула руки и тут то и случилось то, о чем я жалею большего всего на свете. Я не могла контролировать эту силу. Из моих ладоней вырвалось пламя, которое горело ярче чем, когда крыса кинулась на меня, огненные стрелы полетели в сторону мамы и захлестнули ее. Крыса сгорела моментально, а вот мамина рука была поглощена огнем. Дикие крики боли заставили меня прийти в себя и огонь в моих руках погас, от страха я сама закричала. Что я наделала?! Тут то на наши крики и сбежались все, кто был в ресторане. Люди были обескуражены увиденным, но не растерялись и сразу же принялись тушить пожар. Откуда-то выбежал парень с ведром воды и выплеснул его на маму, потом другой парень стал тушить горевший сад и на помощь ему пришли другие. Ко мне подбежал Мао и стал меня трясти, приводя в чувства. Но я была как в трансе и смотрела только на плачущую маму и на страшные ожоги на ее руке. Вечером, когда все произошедшее успокоилось мы с мамой, сидели в ресторане. Ей пришлось его закрыть раньше, а посетители вызвали местного лекаря. Она дала маме немного опиума чтобы успокоить боль. Но вот мне ничего и давать не пришлось, от укуса крысы не осталось и следа, ожогов у меня не было. Возможно, что огонь, который вырвался из меня залечил мои раны. Когда лекарь убедилась в том, что здоровью матери ничего ну угрожает она попрощалась с нами и оставила одних. Я рассказала маме о случившемся, на что она ответила лишь молчанием. И так мы и сидели в этой оглушающей тишине. Мне было не комфортно, сидеть вот так, но прервать наше молчание я не могла. Мама сидела на стуле с перевязанной рукой и с распухшими от слез глазами смотрела куда-то вдаль. В ее глазах читалось что-то такое что я не могла разобрать. Мама что-то обдумывала и что-то во всей ее реакции говорило мне о том, что она не сильно то и была удивлена моей силе… Мама знала о ней? Она первая нарушила тишину. – То-что сегодня произошло крайне важно сохранить в тайне Эри… – всхлипнула мама. Я не понимала почему, ведь про пожар уже знали все наши соседи, весь квартал Красок. – Никто не должен знать, что причиной пожара стала ты… И я поняла, что она имела в виду. Огонь, который разгорелся появился из-за меня. Из-за меня мама пострадала и получила эти страшные ожоги… – Никто ни должен знать… что я монстр? Мама резко дернулась и повернула ко мне голову. – Монстр? Нет, – четко проговорила она. – Девочка, напуганная диким зверем, девочка что обладает удивительным даром, да, но никак не монстр… В ее словах прозвучала забота, но этого было недостаточно. Да, я была девочкой, но не напуганной диким зверем, крыса уже не имела никакого значения, я была напугана своей силой. Тем на что эта сила была способна, если крыса вспыхнула и превратилась в пепел моментально, то что было бы с человеком если бы я направила всю свою злость на него? И меня это пугало, маме повезло, если можно так сказать, она получила только ожоги. Я хотела было что-то ей сказать, но она перебила меня. – Ты должна молчать о своей способности Эри, не потому что ты монстр, нет, а потому что в нашем мире живут злые люди, которые могут забрать тебя у меня… – по щекам мамы пробежали слезы. – Разлучить нас с тобой, то что ты сегодня сделала не твоя вина, ты же не знала о своей силе, и то что произошло со мной тоже не твоя вина ты всего лишь хотела помочь мне… Да, я не знала о своей силе, но мама точно знала, я видела это. Она знала с самого начала, но почему-то решила не говорить мне об этом. Возможно я и не была виновата, но все же огонь был моим. И именно поэтому я буду винить себя, потому что не смогла справиться со своей силой. Я почувствовала, как и мои глаза наполняются слезами. Мама утаила от меня о моей разрушительной силе. – Пообещай, что ты будешь молчать. Я кивнула. А после мама встала из-за стула и крепко меня обняла. И тогда я расплакалась. Мы так и провели весь остальной вечер. Обнимали друг друга и успокаивали. Тогда мне открылась правда обо мне. Правда, которую мама скрывала и по сей день не открывает ее мне всю. Откуда у меня этот дар, от отца, что умер на войне? От дедушки или бабушки? От богов что решили посмеяться над смертными? Откуда бы не появилась эта сила, я должна была хранить ее с самого детства. Боясь того что рано или поздно произойдет что-то такое, что заставит искры внутри меня снова вспыхнуть. Тогда-то я и узнала, что я астрей, огнедышащая. … Лежа на кровати я развернулась на другой бок. Вот причина, которую мама боялась. Ведь помимо других народов и метисов, атерийцы больше всего не любили астреев, так как в годы Восточной Войны они выжигали тысячи атерийских солдат. И не дай великий Дзынь-Лиан узнать солдатам обо мне, ведь если так, то маму могут казнить за скрытие астрея, за смешение расы и за принадлежность к народу Зариды. Расклад был просто прекрасным… И это заставляло бояться и меня. Бояться за жизнь мамы, за жизни людей с которыми мы были в добрых отношениях, ведь их могли бы привлечь к ответственности за то, что общались с нами, да и за свою жизнь я боялась тоже. Этот тяжкий груз мама хранила все эти семнадцать лет, а после правда огненным дождем упала и на меня. Поворочавшись еще немного я поняла, что сон придет ко мне еще не скоро и решила посмотреть на ночной город из окна. Накинув на себя легкий шелковый халат, я подошла к окну и оперлась о него. В саду меж цветов и кустов летали светлячки. И тут я заметила маму. Она до сих пор стояла на улице. В ночной тишине до меня донесся ее тихий плач. И именно сейчас я поняла, что происходит что-то такое, о чем мама боится мне рассказать. Страх, что-то сильно много его за этот вечер… 3 Атерийская империя, Лэнгрон. Золотой район, особняк семьи Фицройл. Большая комната в синих оттенках находилась во мраке вечерних теней. Я сидела на подоконнике большого окна и опиралась на стекло, по которому барабанили капли дождя. В помещении было тихо, как и во всем доме, только изредка я всхлипывала из-за ужасной утраты. Утраты дорогого мне человека. Известия о смерти моего дедушки пришло сегодня днем и это нанесло сильный удар для всех членов нашей семьи. Род Фицройлов был прославлен в Золотом районе, мы были не последними людьми в императорском дворце. А вот мой дедушка Адонис Кадмос Фицроил так и вовсе был Военным советником императора Эйдана Беренайка. Но новость о том, что он оказался предателем Атерийской Империи повергла всех в шок. На нашу семью обрушилась волна презрения от наших друзей и соседей. Всего за несколько часов фамилия нашей семьи стала как черная метка для жителей Лэнгрона. Мой отец, Джекоби Фицройл, работал на посту секретаря в архивах дворца, но новость о предателе в нашей семье сильно очернила его. И он потерял свое влияние у своих коллег, а после получил письмо, в котором говорилось о его переводе в Серебряный район. Мама, Анна Фицройл, и мои братья, Джеймс и Ричард, были ужасно разбиты этим известием. Но меня больше всего возмущало не потеря нашего влияния, или какого-то места на работе, а гибель дорогого мне родственника. Его казнили прямо на собрании советников, да и руку к этому приложил Керин Мавар. Я была обозлена на мать и отца за их отношение к дедушке. Они показали свое лицемерие к нему. Ведь когда он был жив именно дедушка помог отцу прорваться на пост секретаря в архивах. Именно дедушка проложил дорогу моей матери в мир богатых дам, а моим братьям помог вступить в кадетское училище, где они стали гвардейцами на защите императорского дворца. И вот кто-то пустил грязный, ужасный слух о его предательстве как его шея была перерезана острым клинком. А семья вместо того чтобы оплакивать человека, который подарил нам возможность вырваться в верха, плюётся в его сторону ядом. Я никогда не просила о высшем обществе, о возможности жить в Золотом районе, о дорогих платьях или драгоценных камнях. Для меня, как и для дедушки, всегда была важна семья. Я хотела получать от них заботу и любовь, но вместо этого они дарили все свое внимание своей роскоши. Только дедушка всегда был со мной, а теперь я осталась одна. Я не верила в то что он был предателем. Он был добр ко всем и предательство с ним никак не вязалось. Стук в дверь выдернул меня из вязких мыслей. Одёрнувшись от окна, я глянула на большую белую дверь. Она беззвучно отворилась и на пороге появилась Мадлен, моя служанка. Она была одета в черное платье. Девушка была чуть старше меня. Она взглянула на меня с грустью. Закрыв за собой дверь, она прошла через комнату и присела рядом со мной. У Мадлен были черные волосы, заплетенные в косу, глаза были как изумруды, а кожа смуглая. Я посмотрела на нее и новый поток слез хлынул из моих глаз. – О Хлоя, – успокаивающе прошептала она и потянулась ко мне чтобы обнять. Я подалась в ее объятья. Приятная ткань ее платья коснулась моей кожи. И с новой начала плакать. Мадлен гладила меня по моим кудрявым каштановым волосам и успокаивала. Так мы просидели с ней некоторое время. А после она помогла мне встать и дала мне белый платок из кармана ее платья. Пока я приводила себя в порядок Мадлен закрыла шторы в моей комнате и включила электрические лампы, что висели на стене. Их жужжание и теплый желтый свет заполнили комнату. После Мадлен подошла к моей кровати с балдахином и принялась заправлять ее. – Не утруждайся, – прохрипела я. – Я сделаю это сама. Мадлен кивнула, а после подошла ко мне. – Твой отец зовет тебя на ужин. Я вздохнула с презрением. – Лучше бы он оплакивал своего отца, а не разводил драму на фоне отъезда из нашего особняка, – выпалила я. Мадлен понимающе кивнула, но все равно стала настаивать о том, что мне нужно спуститься в столовую. – Хлоя, ты сегодня ничего не ела, тебе нужно подкрепиться. – Я не могу Мадлен, – с отчаяньем выдохнула я. – Не могу сидеть с ними за одним столом, они думают лишь о своем благополучии, за весь день даже не говорили о том где и когда будут хоронить дедушку! И будут ли его вообще хоронить по традиции?! – Тебе тяжело, и ты ужасно разочарована в поведении своей семьи, но ты должна найти в себе силы спуститься туда, – продолжала Мадлен. – Они говорят, что дедушка предатель, но это они предали его… – Ты должна быть сильной, ради Адониса, ради самой себя, – ответила Мадлен и крепко сжала мои руки, а после посмотрела мне в глаза и прошептала. – Вспомни как он говорил тебе; Даже когда ты окружена врагами, даже когда ты раздавлена – не смей показывать своей слабости! Подними голову выше и сделай так чтобы никто не усомнился в твоей силе. Эти слова как стрела вонзилась глубоко мне в сердце. Я помню их еще с детства. Как дедушка постоянно говорил мне их в минуты отчаянья и грусти. И как же приятно снова услышать эти сильные слова, вселяющие в меня надежду и тепло. И хоть уже и не от дедушки, но от доброй подруги. – Я знаю, что в скором времени нам с тобой придется расстаться Хлоя, – продолжала говорить Мадлен. – Но я хочу, чтобы ты была сильной и не позволяла своим родственникам продолжать давить на себя и очернять имя дорого тебе человека. Я хочу, чтобы ты запомнила меня, которая поддерживала и будет поддерживать тебя всегда, где бы ты не была, прямо как Адонис. Я смотрела на нее и от ее слов почувствовала уверенность в себе. Хоть боль и грусть все еще томились в моем сердце, но внешне я все же буду сильной. Как и учил меня дедушка. Как об этом говорит сейчас Мадлен. И она права, как бы я не хотела остаться с ней, но в скором времени мы должны расстаться. Из-за переезда в Серебряный район отец будет вынужден продать наш особняк и распустить людей что помогала нам в ведении быта. Отец не сможет платить им за работу, а значит они должны будут искать нового работодателя. Но всем сердцем надеюсь на то что с Мадлен мы еще увидимся. – Ох, и еще, – еще тише проговорила Мадлен и оглянулась на дверь. – За день до своей смерти Адонис передал мне письмо. Что?! Дедушка оставил какое-то послание? – Что это за письмо? – так же тихо спросила я. Мадлен взяла меня под руку и повела к кровати, а после вынула из кармана платья пожелтевший конверт с красной печатью. Девушка протянула мне конверт. Я аккуратно взяла его. Единственное что он успел оставить после себя уместилось в моей ладони. Конверт был немного пухлый. Я взглянула на Мадлен. – Он доверял мне и попросил хранить его, а после передать его тебе, в момент, когда на вашу семью упадет черная тень… Когда упадет черная тень? Он знал, что что-то случиться? Я только-только собралась духом, а тут выясняется что-то такое, что может перевернуть все с ног наголову. Я судорожно попыталась открыть конверт, но смуглая рука подруги остановила меня. – Не здесь, – прошептала она. – Дождись, когда ты и твоя семья уедите из Золотого района, прочитаешь, когда будешь в Серебряном. – Но почему? – Потому что за вами следят, да и в Серебряном районе тоже будет слежка, но там ты хотя бы будешь в маленькой безопасности. Твой дедушка передал это письмо тебе потому что верил в тебя, потому что ты похожа на него. Я смотрела то на Мадлен, то на конверт. Мысли мои роились как рой пчел, гудели и жужжали как лапочки, висящие на стене. Что может скрываться в этом конверте, почему за моей семьей следят. Ответы на эти вопросы, а может и больше скрывались за тонким пожелтевшим пергаментом… Но все же я решила выполнить просьбу и опустила руку с письмом. Мадлен одобрительно кивнула и улыбнулась мне. – Я ни считаю твоего дедушку предателем, – ответила она и от этой поддержки снова стало светло. – А теперь спрячь конверт туда, где никто не сможет его найти. Я кивнула. … Спустя какое-то время Мадлен помогла мне привести мои кудри в порядок. Она аккуратно завязала синий пышный бант на моих волосах заплетая из в пышную косу. Я огляделась в зеркало, бело синее платье с рюшами и вшитым жемчугом прекрасно сидела на моей талии. Подарок дедушки. Стоило мне лишь покружиться как подол платья взмывал плавными волнами вверх, сочетание белых и синих тканей создавали эффект морской волны. Наверное, это было одно из самых элегантных и дорогих платьев, которое дедушка мне подарил. – Ты красавица, – выдохнула Мадлен с восхищением. Я посмотрела на нее и поблагодарила ее. А после подхватила ее за руку, и она шутливо присела в реверансе, а я склонила голову. Мы рассмеялись. И от бывшей боли не осталось и следа, ну может глубоко-глубоко внутри меня. – Ну что, отправимся на пир к стервятникам? – спросила Мадлен. Я кивнула ей, и мы распахнули дверь моей комнаты. Набрав в грудь побольше воздуха мы с Мадлен вышли в длинный коридор особняка. Спустившись по огромной лестнице, устланной красной ковровой дорожкой мы вошли в большой каминный зал. Пройдя еще вперед перед нами появилась большая дверь из темно-коричневого дерева. По обе стороны от двери стояли два взрослых человека в черных пиджаках они поклонились нам, а после отворили дверь. Столовая была залита желтым светом, стены были обклеены золотыми обоями, по обе стороны огромного помещения высились большие окна, занавешенные белыми тюлями. На потолке висела огромная хрустальная люстра, а в центре столовой стоял длинный стол, на котором находилась масса вкусной еды. Во главе стола сидел мой отец, рядом с ним мать, а напротив них мои братья. Их взгляды были привязаны ко мне и моей спутнице. Я посмотрела на Мадлен и игриво ей подмигнула ей, а после перевела свой дерзкий взгляд на родителей. Девушка опустила меня, и я проплыла по столовой вперед. Гордо подняв голову и держа осанку, я села за стол рядом с мамой. Джеймс и Ричард так и остались сидеть с открытыми ртами. Не часто я так опаздывала на семейные застолья и не разу не позволяла себе такой способ эффектно появиться. Мама смотрела на меня сделав губы уточкой и подняв одну бровь. До чего же у нее было нелепое выражение лица. Она держала в руке бокал красного вина и по ее виду было понятно – она пьяна. Две рыжие головы моих братьев вышли из ступора и принялись дальше трапезничать. Отец прокашлялся и поправил свои темные волосы, которые уже приобретали седину. – Мы уже было думали, что ты не спустишься – невнятно проговорила мать. – Как видите я здесь… – Перестала лить свои ненужные слезы по предателю? – спросил отец и взглянул на мое платье. Мерзкое и очень лицемерное замечание. Но я все же не решила показывать свою слабость, а просто промолчала и стала накладывать в свою тарелку салат. Я должна была держаться, ради Мадлен, ради дедушки. Отец потерял ко мне интерес, а после обратился ко всей семье. – Что ж, продолжу на том, где меня оборвали, – едко проговорил он. – Мальчики, вы подготовили все свои вещи? Братья кивнули, они были не в состоянии говорить их рты были забиты едой. – Отлично, я как раз подготовила наши документы и пропуска для того, чтобы мы с вами могли и дальше посещать Золотой район, вы для обучения в училище, Хлоя для учебы в университете и я для работы. Мама прыснула, несколько капель красного вина разбрызгались на белой скатерти. Братья опять отвели свои ошарашенные взгляды от еды и посмотрели на маму. Та начала тихонько хихикать, после чего это перешло в дикий смех. Ее короткие рыжие, с сединой, волосы подрагивали. Отец смотрел на нее с презрением и ждал, когда же она сможет хоть что-то ответить. Похоже вино сильно ударило ей в голову. – А как же я? – повернулась она к отцу, при этом чуть не слетев со стула. – А ты моя дорогая жена будешь привыкать к домашнему образу жизни, – прошипел отец. – То есть пока ты шляешься в Золотом районе я должны отсиживаться дома с детьми? – зло бросила она. Их перепалка была невероятно глупой и бредовой. Джеймс и Ричард глядели на эту сцену не отрываясь. – Они уже давно не дети, да и к тому же я пытаюсь удержать нашу семью на плаву, мой предатель отец не смог этого сделать. Так что это сделаю я! – крикнул он на маму. Она же в свою очередь притихла. Недовольство матери было понятно ведь дни, когда она жила в роскоши, прошли. И теперь ей только и остается что брать от жизни только то что дают. И тут то я отложила столовые приборы. Они со звоном ударились о стол. Братья сразу же перевели свой взгляд на меня, до чего же они похожи на псов, следящих за чем-то интересным. Отец с недоумением посмотрел на меня. Я улыбнулась и покачала головой. А после выхватила стоящий рядом бокал и отобрала у мамы бутылку вина, что находилась рядом с ней. Налила красной жидкости и подняла бокал вверх. – У меня тост! – вдруг громко ответила я. Все, даже слуги что стояли в коридоре посмотрели на меня. Мадлен выглянула из-за двери. Отец неодобрительно посмотрел мне в глаза. Мама вообще перестала что-либо понимать. – Я хочу поднять этот бокал за отца, который в жизни и палец о палец не ударил, за мать, которая только и делала что напивалась на званных балах, за братьев у которых нет своего мнения. За семью, которой всю роскошь подарил предатель нашей великой страны! И залпом опустошила бокал. Мое поступок не имел никакого логического объяснения. Но моя же семья играет в театр абсурда, отрекаясь от человека, который возвысил их. Вот и я тоже хочу немного поиграть в их игру. Прости Мадлен, но я не знаю почему так делаю, а может и знаю. – Думаешь это смешно? – спросил отец. – Да, ответила я, как и то как ты поступил с честью своего отца! Ты даже ни разу не занялся его похоронами, а только и делал что собирал бумажки, которые помогут убежать нам. Ты прогнулся под мнением людей, убивших твоего отца! – я перешла на крик. – Этот человек затягивал войну с нашими врагами! Этот жалкий предатель помогал Зариде! Он не должен быть похоронен как человек Атерии, он будет закопан как собака! – отец резко вскочил из-за стола и начал кричать, нет орать на меня. На его шее вздулись вены. Мама резко вздрогнула. – Ты ничего не знаешь, – ответила я. Я никогда не поддерживала эту ужасную войну Атерии и Зариды. Я не знала кто прав, а кто виноват, в школе и в университете мы обычно не затрагивали эту тему. Единственное что нам говорили так это то, что Зарида была колонией Атерийской Империи. Но после Восточной Войны с Хурамом на Зариде вспыхнул мятеж, и преступники повели свои войска против Атерии, выгнав их со своего острова. Но в какой-то момент Атерия и Зарида смогли заключить перемирие, но оно было кратким. Дело в том, что семнадцать лет назад главная Советница Зариды Мейли Лин и император Эйдан решили заключить политический брак, который мог бы объединить два враждующих острова. Но к сожалению жители Зариды не поддержали эту идею и назвали Советницу предательницей, а после и вовсе решили отправить наемника, который убил новоиспеченную жену императора. Но не только это потрясло жителей Атерийской империи, но и то что в тот момент Мейли была беременна. В тот момент Император потерял жену и наследника, он впал в тяжкое состояние, а после стал крайне редко показываться на публике, лишь изредка. Такое страшное преступление стало началом нескончаемого сражения. И вот теперь по сей день ведется это ужасная бойня. «Люди в Атерии не знают голода или бедствия, поэтому для нас было удивлением узнать, что народ Зариды не хочет получить нашу помощь и поддержку. Так еще при этом так злобно настроены против нас, что позволили себе страшное преступление против императора и своей главной Советницы. Но почему? Что плохого мы сделали? Император посчитал такое поведение целого острова опасным для всех островных государств и принял решение подавить этот мятеж». Именно так нам объясняли это. Почему народ Зариды, который выбрал Мейли на пост главной Советницы, так резко поменял о ней свое мнение? Ведь Мейли была дочерью главнокомандующего Хурамской армией Сянь Чжио. Она пережила тоже что и жители Хурама и Зариды, а из истории известно, что Эйдан Беренайк убил ее отца. Тогда почему же она решила выйти замуж за убийцу, так еще и родить от него? Решение объединить два острова слишком притянуто за уши. Ведь она должна ненавидеть Эйдана, только если Мейли не была взята в плен и насильно выдана замуж... И только сейчас у меня в голове появилась мысль. А что если все не так как нам представляют? Мы же изучали в университете политику и ее методы правления, как некоторые страны промывают головы своему народу. Пропаганда. Ну конечно же, нас с самого детства растили с пониманием того что Атерийская раса чистая, мы жили в роскоши и богатстве, но откуда это все бралось? Конечно же с чужих территорий. Для нас соседние страны представляли, как отстающих соседей, не привыкших жить в богатстве, что они с нетерпимостью относятся к нам. С самого начала императоры Атерии отделили нашу страну от других, превознося наше величие, да что уже и говорить они и столицу нашей страны разделили на три части. А Восточная Война с Хурамом лишь укрепила веру жителей Атерии по поводу соседей, а после и восстание Зариды и убийство жены императора. При таком раскладе легко внушить своему народу что тебя все ненавидят, а причины «почему» уже никому не нужны… И если люди в Лэнгроне до сих пор не пришли к такому выводу, то это значит, что пропаганда, которую транслирует нам Император и совет работает и приносит свои плоды… Но может ли моя догадка оказаться верной, что если я сильно ошиблась? Но в ту же секунду я вспомнила дедушку. Доброго человека, который с теплотой относился ко всем, не смотря на твое происхождение, сословие, расу он был добр ко всем. Да он вел войну, но при этом в ней погибло так мало, очень мало людей со стороны Атерии и Зариды. Но если вспомнить тактику боев Императоров Атерии. то можно увидеть как жестоко они вели бои, как по обе стороны баррикад погибали тысячи людей. У дедушки была причина так поступить и возможно эта причина таилась в том самом конверте. И я должна узнать правду. А пока я сама еще ничего не знаю. И пусть эта глупая и мимолетная вспышка гнева и ярости будет всем казаться глупой и нелогичной, для себя я все кое-что поняла. – Ты ничего не знаешь… – снова прошептала я. – Что?! – рявкнул отец. Его крик вывел меня из раздумий. Я посмотрела на него с вызовом, а после просто вышла из-за стола. – Я сыта, – ответила я через плечо. – О нет! Это я сыт твоим поведением! – отец вышел из-за стола и последовал за мной. – Ты что же, думаешь, что ты можешь вот так вот вылить на меня все и ничего не будет?! Ошибаешься милочка! Злобный блеск в его глазах не предвещал ничего хорошего. – Если бы ты спустилась раньше, то могла бы застать беседу о своем будущем, – продолжил отец, мне не нравился его тон. – После того как мы переедем в Серебряный район твоя жизнь измениться так же, как и наша, ты конечно же и дальше будешь учиться в университете, но отныне ты будешь зависима! Нет, только не это… – Так как мой статус сократился мне ничего не остается как выдать тебя замуж за какого-нибудь состоятельного аристократа! Такой союз поможет нам хоть как-то прожить в этом мире, как же хорошо, что у меня родилась дочь с ликом столь прекрасным, что все забудут о том, что мой отец был предателем. Нет, это какая-то злая шутка. Он не может так поступить со мной! Сама мысль о том, что я могу быть для отца разменной монетой вызывала у меня рвотный рефлекс. Так вот кто я для него, выгодное вложение для его безбедного будущего. Жил за счет отца, теперь будет жить за счет брака своей дочери. Ты мерзкий и гадкий человек отец. – Найду тебе такого мужа, который сможет приструнить твой буйный характер! … Ночь была неспокойной. После дождя поднялся сильный ветер, который разогнал тучи и открыл лик двух ночных светил Луны и Селены. Две сестры мирно освещали промокший сад нашего особняка. Мне не спалось, после сегодняшнего застолья я была просто сломана, но даже так я все еще сохраняла гордое выражение лица. Не бывать этому, я не выйду замуж по приказу отца! Только не так. Укутавшись в теплый халат, я сидела на скамейке и просто смотрела в одну точку. Обдумывая разные варианты того как избежать того чем мне пригрозил отец, но ни один из вариантов не оказался рабочим. – Я должна что-то придумать, – прошептала я и нервно постукивала пальцами по деревянной поверхности скамейки. Конечно все мои мысли касались того, как сорвать планы отца, но как? Он все равно устроит свадьбу, только если я сама не найду себе достойную партию… Но и в этом случае отец будет против, ведь ему нужен человек с большим состоянием. И тут у меня в голове вспыхнуло имя дорогого мне друга. Александр Эйгл. Ну конечно же! Семья Эглов одна из-самых знаменитых в Серебряном районе, да к тому же и средствами они не обделены, хотя для меня это и не важно. Важно только то, что если Александр согласится мне помочь, то я обрету союзника и родители никак не смогут на меня повлиять. Отец хочет, чтобы я была зависима от мужа, но Алекс мой друг и мы хорошо знаем друг друга. Если я расскажу ему обо всем, то он меня поддержит. – А что если нет? – опять прошептала я. Встав со скамейки и начав расхаживать по саду, я начала все детально обдумывать. Если Алекс не согласиться мне помогать, ведь это неразумно вот так просить его связать наши судьбы, только для того чтобы спастись от отца. Я всегда думала, что выйду по любви, а не с целью спастись от семьи. В любом случае есть еще и Калеб. Мы с ним тоже были хорошими друзьями, он был очень добр и рад помочь если кто-то действительно нуждается в этом. Калеб был милым и немного застенчивым. Вдруг мои щеки вспыхнули. От чего-то Калеб отдался у меня в сердце сильней чем Алекс. И я не понимала почему. С Алексом мы вели переписки, вместе гуляли и в компании друг друга могли быть самими собой. Но с Калебом я проводила время в разы меньше, но при воспоминании о его голубых глазах, светлой коже и темных волосах, сердце нежно екнуло. Неужели… – Нет, – решительно сказала я. Отец не поддержит партию Калеба, так как он приемный сын Эйглов, а значит прямых прав на наследование состояния у него нет. А отцу нужны средства, а они точно должны перейти к Алексу. Значит его партия подойдет для этого плана идеально, но нужно выдать эту идею так, будто бы отец сам решил выдать меня за сына Эйглов. А после этого все в деталях обсудить с Алексом. Молодец Хлоя, идеальный план, так бессовестно использовать друга. Но с другой стороны, а как иначе? Сбежать у меня не выйдет, некуда, а если мой муж будет на моей стороне, то я смогу получить свободу от отца, да и денег он и не увидит. Но на данный момент я должна следовать совету дедушки, не показывать всем свою слабость. Но все же мысль о Калебе как звездный свет мелькает у меня в голове. Почему же ты, Калеб Обраер, не выходишь у меня из головы… 4 Атерийская Империя, Лэнгрон. Серебряный район, особняк семьи Эйгл. Я крепко держал рукоять шпаги и выполнял боевые приемы. Тренировочный зал в особняке семьи Эйгл был пуст. Алекс уже видел десятый сон, а я же все никак не мог уснуть. Каждый раз закрывая глаза я видел странные и неприятные грезы. Пепел, дым и ярко-красные искры. Этот дым обволакивал все вокруг меня и мне было тяжело дышать. Сон был беспокойным. Проснувшись я не решил будить Алекса как сегодня утром, пусть он лучше выспится, ведь уже через два дня нам предстоит дальняя поездка. Я взглянул на напольные часы и понял, что поездка состоится уже через один день. Время перевалило уже за полночь. Раз уж сон не идет, то потренируюсь. Сегодняшнюю ночь мы проводили не в общежитии, а дома. Лицо смотрителя Карса было очень недовольным, когда мы с Алексом сообщили ему о том, что ночевать будем дома. Этот старик считал, что все студенты должны оставаться ночевать в общежитии, но и запереть он нас не мог, ведь у нас был письменный приказ от профессора Селена. Старик закатил глаза, а потом ответил. – Забирайте свои вещи и проваливайте шпана университетская, – выплюнул Карс. – И мы тебя тоже любим, – в шутку добавил Алекс. Мы вместе рассмеялись. Взмах! И острие шпаги врезалось в манекен. Звук удара эхом пролетел по залу. Еще взмах и удар, еще и еще. Удары сыпались на бедный манекен, а я в свою очередь принимал разные позиции и новые атаки для удара. Боевое искусство фехтования для меня было схоже с танцем, но только очень опасным. Ведь одно неправильное движение, не та поза или неправильно расставленные ноги и острие вражеского клинка могло вонзится тебе в горло… Вдруг шпага резко выпала у меня из рук и с громким звоном ударилась о мраморный пол. От чего-то я вспомнил сегодняшнее происшествие. То как Керин Мавар изобличил предателя Атерийской империи Адониса Кадмоса. Дедушку Хлои Фицройл. Новость об этом пришла в университет почти под конец учебного дня, и студенты уже успели подарить свой презрительный взгляд бедной девушке. Какое же горе ей выпало… Алекс переживал за Хлою и еще сильней он расстроился тогда, когда не смог с ней поговорить, она как будто бы сквозь землю провалилась. Хотя для всех это было так, но не для меня. … Сидя за своим столом, я слушал лекцию одного из профессоров и немного заскучал. Все студенты перешептывались по поводу смерти Адониса. И тут краем глаза заметил в окне, вид которого выходил на оранжерею университета, как Хлоя спешит от всех скрыться в большом стеклянном здании. Меня одолела тягостная грусть за подругу. Повернувшись к Алексу, я увидел только спящего парня и все же зря я его поднял так рано. Решил сходить поговорить с Хлоей сам, отпросившись у профессора я рванул по длинным коридорам, спускаясь по длинным лестницам я выбежал на улицу, а после направился к оранжерее. Войдя внутрь огромного стеклянного строения, я ощутил, как же здесь жарко и влажно. По разные стороны из больших горшков росли зеленые кусты, цветы и деревья. Каждая часть оранжереи была отведена под определенный климат и везде встречались невероятной красоты растения. Выйдя по каменной дорожке в центр оранжереи, я увидел небольшой пруд, над которым склонилась плакучая ива. Тут до меня донеслись всхлипы, сомнений быть не могло, Хлоя пряталась под кроной этого большого дерева. Раздвинув ветви ивы, я увидел, что девушка сидит прямо у корней величественного дерева. Она сразу же заметила меня и стала быстро вытирать слезы. – Не стоит, – тихо ответил я. – Тебе нужно выплакать эту боль. Я подошел к ней и присел на мягкую траву, а спиной оперся о ствол дерева. – Я устала от этих взглядов. – Понимаю, – ответил я. Хлоя немного успокоилась, но все равно иногда набирала в грудь воздуха, из-за этой истерики ей было тяжело дышать. Так мы и сидели рядом друг с другом. – Ты ощутил то же самое? – вдруг протянула она. Я сразу же понял, о чем она говорит. Потеря моих родных. Воспоминания нахлынули на меня волной. Они не были для меня болезненными, но и приятными их трудно назвать. Как же я давно не вспоминал те дни… – Мне было лет шесть, когда папа и мама скончались от ионийской лихорадки, – начал я. – Я тогда был еще маленьким и не понимал всей горечи утраты, но даже тогда боль была сильной, а с возрастом осознание пришло и мне было невероятно ужасно от мысли того что родных больше нет. Я помню как все смотрели мне вслед и говорили о том, что и я мог подхватить лихорадку, меня никто не хотел брать под опеку, а дети и вовсе дразнились… Хлоя повернулась ко мне. – Но появились добрые люди, семья Эйгл подарила мне новый дом и поддержку, и я буду всегда им благодарен за это, – я улыбнулся этому теплому воспоминанию. – Да, порой нам бывает невероятно плохо, настолько что мир вокруг нас просто трещит по швам, но рано или поздно появиться человек, который нам поможет, спасет. Кто-то, кто подарит надежду на лучшее. Хлоя слушала меня и мне было приятно от этого. Она больше не плакала, но это пока, боль не уходит бесследно. Мы сидели рядом друг с другом, два человека потерявших дорогих людей, такие похожие и в тоже время разные. – Спасибо, – шепнула она, а после придвинулась ко мне и поцеловала в щеку. Я ощутил, как к моим щекам прилила кровь. Я и без того был бледен, а сейчас был, наверное, красный как закат зимой. Щеки Хлои тоже слегка покраснели. Что же это происходит! Алексу нравиться Хлоя, я не вправе был получить этот поцелуй, но в тоже время Хлоя сама решает кому его подарить. – Я хочу уйти, никому не скажешь, что я ушла домой? – спросила она. Я лишь кивнул, на что она подарила мне свою печальную улыбку. А когда поднялась с земли то отряхнула свою юбку и раздвинув ветви ивы скрылась, будто ее здесь и не было. Я же остался сидеть под кроной дерева, пребывая в легком шоке. … Подняв с пола шпагу, я убрал ее в специальный шкафчик, где хранились остальные орудия. Посмотрев в высокое окно тренировочного зала, я увидел огромный лик Луны. Что ж, пора закругляться. Проходя по длинным коридорам особняка, я думал о Хлое, мои мысли были заняты ею. Как скоро она сможет оправиться после этой трагедии? Что теперь будет с ее семьей? И что означал тот поцелуй? Стоп, почему я до сих пор думаю об этом? Алексу я так и не сказал о случившемся, ведь я дал слово Хлое, но все же в тот момент что-то промелькнуло между нами. А может мне просто показалось. В любом случае мне стоит убрать все эти рассуждения подальше, девушка нравиться моему брату, я не могу просто влезть между ними. Это будет нечестно по отношению к ним обоим. Мне лучше сосредоточиться на экспедиции. На том как я буду взаимодействовать с Керином с человеком, который убил родственника моей подруги. А взаимодействовать мне с ним точно придется, ведь он будет наблюдать за всем путешествием, а отчитываться перед ним будет профессор Селен Талия, а значит и мы. Ведь я и Алекс его ассистенты. Войдя в свою комнату, я рухнул на кровать. Глаза закрылись сами по себе, видно сказалась моя усталость после тренировки. Я надеялся на легкий сон, без дыма и огня, но вместо этого меня окутала обычная тьма. Ну так даже и лучше. Нет видений, нет беспокойных грез…