Искры темного пламени

1 1847. Год «Ветров», месяц Солнца. Атерийская империя, Лэнгрон. Серебряный район, общежития императорского университета. Я проснулся от кошмара. Резко подскочил на белой кровати, сердце мое бешено стучалось. Дикий липкий страх сковал все мое тело, а после резко отступил как после мгновенной боли от укола. Сон стал потихоньку забываться. Поняв, что сейчас утро, а мой часовой механизм, стоящий на тумбочке у кровати еще не прозвенел я с чувством облегчения позволил себе упасть на мягкую подушку. Закрыл веки и попытался снова провалиться в сон, но все никак не получалось. Тогда я решил, что, если уж проснулся, то соберусь на занятия пораньше, за окном уже все равно было светло. Как же хорошо, что в месяц солнца погода становится более приветливой и Лэнгрон наполняется зеленью и теплом. Хотя по утрам все равно улицы окутывает белый туман. Быстро натянув свои темно-синие брюки, белую льняную рубашку и такой же темно-синий пиджак с золотыми узорами и эмблемой факультета истории императорского университета я подошел к кровати своего соседа по комнате. Посмотрев на спящего друга, я злорадно улыбнулся. Наклонившись над ним и приблизившись к его лицу, набрал в грудь воздуха и громко крикнул. – Алекс, пожар!!! В ту же секунду Александр резко открыл глаза, судорожно дернулся и попытался вскочить с кровати. Я успел отскочить от него во время. Он с громким стуком упал с кровати и выпучил на меня свои большие зеленые глаза. Меня же накрыла волна дикого смеха. Если посмотреть со стороны на эту ситуацию, то могло сложиться впечатление что мое действие по отношению к моему другу было глупым. Но в свое оправдание скажу, что это была месть Александру за его прошлые шуточки надо мной. А как бы поступили другие если бы их окатили холодной водой с утра? – Калеб, – сквозь зубы процедил Алекс и со змеиным прищуром посмотрел на меня. Я же в свою очередь продолжал смеяться над ним. Картина действительно была смешной, а месть сладкой. – Идиотская шутка… – Соглашусь, облить меня водой пока я сплю действительно идиотская шутка, – парировал его ответ я. – А вот мой безобидный розыгрыш ни как тебе не навредил. Алекс лишь что-то проворчал себе под нос. – Такая рань, – недовольно подал голос он и протер лицо руками. – Почему ты в форме? – Просто решил, что было бы неплохо нам с тобой прийти в университет пораньше. Алекс закатил глаза и рухнул на пол. Стянув с кровати одеяло, он укутался в него и попытался укатиться под кровать. Александр Эйгл не особо любил занятия и в принципе остался бы жить в особняке своих родителей до скончания времен, но его мать постоянно настаивала на получении образования. И вот в свои семнадцать лет он является студентом на факультете истории императорского университета. Алекс был лучшим среди всех других одногруппников, но и в лени он был на первом месте. Науки разного толка довались ему хорошо, что очень удивляло, зная, как он любит подремать. Но вот то, что ему давалось тяжелее всего это держать в руках шпагу. Единственное что он никак не мог освоить. Я же, Калеб Обраер, был усыновлён матерью и отцом Александра, Милисентой и Михеем Эйгл. В отличие от Алекса я хорошо владел искусством фехтования, ну может ни как элитный гвардеец императорского двора, но вполне не плохо держал в руке шпагу. С раннего детства я остался без родителей, чета Обраеров скончалась от Ионийской лихорадки, попавшей на улицы Лэнгрона по морю из Хурама. Семья Эйгл была в дружественных отношениях с моими родителями и были рады принять меня в свою обитель. К тому же Милисента Эйгл, мать семейства, всегда мечтала о двух сыновьях, но судьба одарила ее тремя дочерями и лишь одним сыном. Поэтому, как только я появился в их доме, то меня одарили любовью и заботой. Дочери семейства Эйгл; Элизабет, Лианель и Марианна были в то время уже взрослыми девушками, а сейчас и вовсе имеют любящих мужей. Мои старшие сестры всегда относились ко мне благосклонно и между нами никогда не вспыхивали ссоры. Отец семейства Михей Эйгл был известным человеком в серебряном районе. В детстве он часто брал нас с Алексом на охоту и обучал владению пороховым оружием и искусству фехтования. – Алекс, давай, поднимайся. – Нет! Я набрал в грудь воздуха, а после тихо выдохнул. Мне не особо нравилось, когда Алекс сопротивлялся моим идеям, но все же он всегда на них соглашался. Особенно если я предлагал что-то равноценное своим идеям. – Ну что ж, – ответил я и поднялся, отряхнул свои брюки. – Тогда пойду без тебя, может вдруг, ну кто знает, встречу в холле университета Хлою Фицройл… Из-под кровати высунулся край одеяла, убрав его рукой, передо мной появилось лицо с явной эмоцией интереса и одновременного недоверия. Алекс поднялся на ноги все еще придерживая одеяло, как бы говоря мне что в любой момент он снова уляжется спать если ему не понравиться то, что я скажу. – Хлоя? – переспросил Алекс, а я кивнул. – А ей то что делать в такую рань в университете? – Ну ты же в курсе что она является правой рукой преподавателя ботаники, – ответил я и добавил в свой тон заговорческой нотки. – Она с самого утра дежурит в оранжереи университета. Алекс долго обдумывал мои слова, а после поднял на меня свои зеленые глаза. – Твоя взяла сэр Калеб Обраер, – поклонился он и ему на лицо упали его не длинные черные волосы. Я одобрительно кивнул и одарил его своей лучезарной улыбкой. После сказал ему что буду ждать его в холле общежития и вышел из комнаты. Коридор встретил меня тишиной и легким полумраком, того объема света, что давало окно в конце длинного коридора было недостаточно, а свет включали только в вечернее время. Внутреннее убранство общежития ничем не уступало даже императорскому дворцу, ну разве что здесь было поскромнее. Высокие потолки, длинные ковры, которыми был застлан деревянный пол, люстры с лампочками похожими на грушу. Спустившись на первый этаж, я присел на маленький диванчик что стоял напротив большого камина. Большие окна главного холла пропускали достаточно света чтобы осветить большую комнату. За стеклом явно был легкий туман, но радовало то что он был не густым, как это часто бывает в Лэнгроне по утрам. Спустя некоторое время послышались спешные шаги по лестнице, я молился чтобы это не был смотритель Карс. Ведь поймай он меня в столь ранний час то точно бы завел очередную песню о том, что студенты не могут покидать общежития до сигнала «подъем». Но мне повезло, это был Александр. Форма университета сидела на нем идеально, как-то сестра Лианель пошутила что Алекс в ней, как перевернутый треугольник. Ну она не соврала, разве что сейчас Алекс подрос и вытянулся и теперь форма на нем смотрится как на статном гвардейце. – Я согласился пойти только ради Хлои Фицройл, – твердо ответил он. Я же в свою очередь шутливо поднял руки вверх. Хлоя Фицройл была студенткой университета и училась на факультете ботаники. Ее пышные кудрявые каштановые волосы, голубые как море глаза и миролюбивый характер покорили сердце Алекса. Он часто рассказывал мне о том, как же она прекрасна и как по вечерам он часами писал ей письма, а при встрече на занятиях передавал ей их. Это была их маленькая игра, в которую она играла с удовольствием. Правда мне до конца еще не было понятно какие у них были отношения, но по довольному лицу Алекса, когда он был в компании Хлои я видел, что у них все только начинается. Незаметно выскочив из холла, мы оказались на территории общежития. Повезло что смотритель Карс нас не видел, и мы его тем более. На улице было довольно-таки тепло, хотя легкий морозец присутствовал. И как я заметил раньше, все окутал легкий туман, не такой густой что руки вытянутой не увидишь, но достаточно плотный что было видно лишь легкие, но узнаваемые очертания высоких ворот общежития. Быстро покинув наше место пребывания, мы вышли на улицу. Мощеные дороги были слегка влажными от тумана. Где-то мимо нас проехала карета, а по пути встречались тихо проходящие парочки. Мы остановились на небольшом перекрестке и увидели, как одинокий фонарщик забирается на своей лестнице на фонарный столб чтобы затушить свечу в нем. – И когда правитель столицы уже заменит эти фонари на электрические? – недоумевал Алекс. – В каком году они создали первые лампочки? – В 1830-м нашли применение току, а уже в 1831-м создали лампочки и пустили их в обиход, – ответил я на его риторический вопрос. – Вот-вот, а сейчас уже идет 1847-й, а в «Серебряном» районе все еще фонари на керосине… – покачал он головой. История была нашим общим увлечением. Мы знали все о столице Атерийской Империи и о ее внутреннем устройстве на протяжении многих лет. Знали и о истории Восточного Царства Хурам, Северном Королевстве Иридан о мятежном государстве Зарида и об островах Атал Алон, на которых находился Северный банк. Меня и Александра можно было назвать ходячими учебниками истории. Подойдя к огромному мосту Дария перед нашими глазами предстали тихие воды реки Куайт-ривер. Это большая река рассекала столицу на три большие части, а при градостроительстве в 1457-м году это помогло разделить столицу на три района. Золотой район – здесь находиться императорский дворец, дома богатых господ и императорский университет. Серебряный район – здесь в основном живут купцы сколотившие свое состояние на торговле или люди имеющие хорошую родословную или же связи с жителями из Золотого района, военные генералы или знаменитые деятели культуры и науки. Здесь и находится общежитие университета. И третий район, Медный – здесь в основном живут люди рабочего класса, служанки, фонарщики и т. п. Но по большему счету здесь живут бедняки. В 1830-м году, семнадцать лет назад именно здесь, в портах Медного района началась страшная эпидемия Ионийской лихорадки, унесшая жизни многих жителей Медного района, а после и Серебряного, жизни моих родных… Говорят, что она пришла в Атерию по морю из жаркого Восточного Хурама. Лекарство искали больше шести лет и этот долгий срок сильно изменил уклад жизни в стране и во всем мире. Но даже то, что от лихорадки есть лекарство не изменяет того факта, что болезнь никуда не делась. Зараженные передавали страшную хворь по воздуху или через прикосновения, а на вещах больных оставались следы этой болезни. И император Эйдан Беренайк, вместе с советом приняли решение сжигать умерших от болезни людей их вещи и дома. Живых зараженных же увозили из столицы и предавали огню… Это было страшное время, но как говорил правитель, это было просто необходимо, ведь иначе лихорадка могла унести жизни не только людей из столицы, но и целой страны. Но ни все были согласны с такой политикой, многие жители Атерии считали, что проблему с живыми зараженными можно было бы решить иначе, более гуманно. Но император считал, что, уничтожая заразу в начале своего существования, он обеспечивал жизнь тем, кто мог заразиться. И все это было до создания лекарства… Эйдан Беренайк был личностью противоречивой, с одной стороны я понимал почему он принимал такие решения, но с другой стороны это было ужасно. Ведь те, кто только-только заболел были преданы огню незамедлительно и солдатам, которые зачищали в те времена улицы, было совершенно неважно ребенок это или старик. Не удивительно что у Эйдана была такая позиция ведения дел, ведь он в последние месяцы Восточной Войны завоевал последний порт в «Запретном» проливе. Битва при Си-Джине, так прозвали то побоище. Туда отправили 68 солдат и из всех тех юных парней в возрасте от семнадцати до двадцати лет, выжил только Эйдан Беренайк. Он сражался с хурамскими солдатами до последнего, сражался яростно и безжалостно. И даже наличие на поле боя молнибитов и огнедышащих не поколебало его, у него не было ни мысли о том, чтобы бежать. Так он получил свое прозвище – Плащ из огня и пепла. Ведь это было единственное что осталось тогда от порта Си-Джин. И тогда в 1822-м, в год «Восходящей зари» он прибыл в Атерию с головой убитого им генерала хурамской армии Сянь Чжио. А после смерти императора Дария Беренайка, отца Эйдана, в 1823-м году он занял трон и правит по сей день. И казалось-бы, что Восточная Война окончена и мир может вздохнуть спокойно, но именно тогда Зарида, мятежное государство решило развязать новую войну… Вдруг меня из мыслей вывел толчок в спину. Я посмотрел на Александра. – Ты чего такой кислый как хурамский лимон? – смеясь спросил он. – Да так, – ответил я. – задумался. Перейдя мост Дария, мы вошли на территорию Золотого района. На контрольном пункте для горожан нас остановил гвардеец в синем мундире. Он попросил показать ему наши удостоверения и пропуск. Показав ему бумаги и наши золотые медали университета, знак того что мы студенты, который еще и служил нашим пропуском. Гвардеец одобрительно кивнул и пропустил нас вперед. Шлагбаум поднялся, и мы прошли дальше. Пропуск – важная вещь для перемещения по районам Лэнгрона. У горожан это обычно были медали с выбитыми на них именем и фамилией и специальные документы, а вот приезжим обычно выдавали письменные разрешения на передвижение по районам. Если же у тебя не окажется пропуска, то тебя просто развернут обратно, но это только в лучшем случае, а так просто прогонят пинками. Золотой район был невероятно красивым, высокие белые дома, выстроенные рядами и плотно прижатые, друг к другу высились в верх от трех, до четырех, а то и пяти этажей. Серо-синие крыши были треугольными, но местные художники не упускали возможности забраться на какое-нибудь здание и нарисовать пейзаж города с высоты. Красивейший вид с крыш, визитная карточка столицы, ну разве что с этим мог посоперничать вид на императорский дворец. Вдруг где-то прозвенела трель колокольчиков, и мы с Алексом увидели, как по рельсам вделанных в мощеную дорогу движется сине-белый трамвайчик. Хлопнув меня по плечу Александр побежал за вагончиком и я, не теряя времени бросился за ним. На бегу запрыгнув в вагон мы согнулись, пытаясь привести дыхание в порядок, а после рассмеялись своей рассеянности. – Чуть не пропустили, – улыбнулся Алекс. Вагончик проезжал мимо рядов высоких зданий, маленьких зеленых сквериков и парков. Мимо нас пронеслись и некоторые статуи, большие фонтаны, а далеко впереди появилась небольшая гора, но которую трамвай с таким нехотением въезжал. Сойдя на своей остановке, мы вышли на площадь Далины и перед нашими глазами открылся вид на утренний Лэнгрон. Туман уже сошел, и мы видели огромную часть суши и простирающееся до самого горизонта море. Так же взору представился утопающий в зелени Золотой район, а над кронами деревьев высились белые здания с серо-синими крышами. Отсюда были видны и серые крыши серебряного района. Архитектура Лэнгрона была выполнена в одном стиле, но вот по оснащенности отличалась. Если в Золотом районе уже ездили трамваи и были электрические фонари, то вот в Серебряный район и Медный такой прогресс еще не пришел. Оторвавшись от красоты утреннего города, мы повернулись к еще большей красоте. Императорский университет. Передняя часть этого массивного здания представляла с собой перевернутую букву С, в центре высилась большая куполообразная крыша из которой по ночам выглядывал огромных масштабов телескоп. Цветовая гамма здания отличалась от городской, здесь было много золотых элементов, на стенах тут и там были витиеватые и перекрученные узоры растений, а на крыше высились статуи прекрасных существ, а где-то в тени ужасные горгульи. А по ту сторону громадного здания находилась самая большая в мире оранжерея, в которой были собраны все виды растений, а также самые редкие. Не теряя больше не минуты, мы отправились в университет. Войдя в громадный холл, я заметил, что не только мы пришли рано, оказывается здесь было довольно-таки много студентов. Молодые люди в синих пиджаках и брюках, а девушки в синих юбках и белых рубашках с синими жилетками носились по залу и коридорам. По их ошарашенных лицах было понятно, что в университете что-то произошло. Обычно такое волнение начинается перед подготовкой ко встрече с важными людьми. Александр остановил студента, проходящего мимо, я глянул на его эмблему на пиджаке. Факультет астрономии. – Олле, что случилось? – спросил он. – К нам приезжают люди из императорского дворца, – выдохнул испуганный Олле. Мы с Алексом переглянулись. Что понадобилось высокопоставленным людям в университете? – А кто именно? – спросил я. – Точно не знаю, сам только что узнал, – задумался парнишка. – Но вроде бы это советник императора. – Керин Мавар! – выдохнул Алекс. День только начался, а уже с невероятной новости. Советник императора, его правая рука, по значимости чуть ли не сам император едет в университет. Такая новость действительно способна ошарашить кого-угодно. Мы попытались расспросить Олле еще немного, но кроме этой информации он ничего нам так и не смог рассказать. Поэтому пришлось искать ответы у того, кто точно наверняка знает зачем же Керину Мавару понадобилось отправиться в университет. – Эх, – вздохнул Алекс. – Придется встретиться с Хлоей чуть позже. Я рассмеялся над ним. Влившись в толпу снующих туда-сюда студентов, мы направились к главной лестнице и поднялись на второй этаж. Пройдя по извилистым коридорам, мы остановились перед кабинетом преподавателя нашего факультета. Селен Талия – был вторым по важности после директора и одним из самых выдающихся историков нашего времени. Он вел историческую хронику Атерийской империи и других стран с 1780-о и в плоть до наших дней продолжает свое дело. Профессор Селен был удостоен медали за заслуги перед империей и входил в состав совета при императоре, но в возрасте пятидесяти лет покинул его и обосновался в университете. Все студенты обожали его лекции, так как характер профессора располагал к себе людей. Он был для всех нас как чудаковатый, но в хорошем смысле, дальний родственник. Постучавшись в огромные темные двери кабинета профессора истории, мы выждали пару секунд, а после вошли. Перед нами предстало большое пространство, залитое утренним солнцем. Ряды учебных столов высились друг над другом уходя лестницей в самый конец кабинета. На стенах висели различные карты стран и огромного контента Паналии. Селен Талия в своем естественном виде; с задумчивым лицом и перьевой ручкой в зубах, сидел над большой кипой бумаг и тщательно перебирал документы, попутно попивая свой излюбленный чай с хурамскими лимонами. Его серебряная шевелюра была аккуратно уложена назад, а на носу сидели круглые очки в золотой оправе. Профессор был тем самым человеком, у которого на каждый день был припасен определенный наряд. По понедельникам он обычно носил синий пиджак в клеточку и такие же брюки. А по вторникам часто любил одевать белую рубашку с закатанными рукавами, а поверх зеленый пиджак. Так как сегодня был вторник мы застали профессора в его зеленом пиджаке и белой рубашке. Оторвавшись от своей работы Селен быстро глянул на нас, а потом отодвинулся от стола и вытянулся. «– Разминаю старые кости» обычно говорил профессор, когда так делал. Кивнув нам в знак приветствия и жестом руки предложил нам пройти. – Второй курс, – задумчиво проговорил он, и приложил свою большую руку к белой бороде. – Но ваши пары должны начаться еще только через три часа, зачем вы пришли так рано? Александр посмотрел на меня укоризненно, как бы показывая профессору что спрашивать нужно об этом у меня. Я виновато прокашлялся. На лице профессора дрогнула улыбка. – Да вот, как-то захотелось с утра пораньше прийти, – начал я. – Вдруг понадобиться наша помощь. – Ну что же, раз уж вы пришли, думаю работенка для вас двоих найдется. – сказал профессор, а после поднялся со своего стула. Аккуратно рассортировав свои документы и разложив их по стопкам вышел из-за стола. – Только если вы не против? Я кивнул. Посмотрев на Алекса, заметил, как внутренне он не особо то и хотел куда-то идти, но тоже кивнул. – Что ж, прошу пройти за мной в кабинет реликвий. … Для студентов исторического факультета, кабинет реликвий был тоже самое, что для детей детская площадка. Сам по себе кабинет представлял огромное круглое помещение без окон, разве что с единственным окном, которое находилось под потолком. Потолок кабинета был куполообразной формы, и был расписан картой звездного неба. Прочерченные круги, которые служили картой, были специально выкрашенные в золотые оттенки. Сама же карта была темно синей, а звезды, изображенные на ней, были из самых больших кристаллов, добытых на рудниках и шахтах континента Паналии. Самая яркая звезда в нашей системе – Зарида из созвездия Серены. А вот и Голова дракона, созвездие представляло с собой четыре маленьких звезды объединённую в ромб. Так же в помещении находились и огромные шкафы, витражи и постаменты, на которых стояли реликвии разных времен. Толстенные фолианты, различные камни округлой формы с изображенными на них древними письменами. Где-то даже были кости давно вымерших зверей. Выйдя в центр кабинета перед нами оказался огромный круглый стол из черного мрамора. На столе была выгравирована карта всех четырех государств и огромный континент. Искусная работа. Во главе Островных Государств находилась Атерийская Империя – военная и промышленная мощь всего мира. На северо-востоке же Северное Королевство Иридан – земля домов и кланов, в основном они промышляли животноводством и рыболовлей. На юго-востоке Восточное Царство Хурам, в первую очередь ценившее торговлю и информацию. Северные острова, от Атерии, на которых расположился банк Атал Алон, принадлежавший Атерийской Империи. И последнее, Независимое Государство Зарида. Во время Восточной Войны воспользовавшись тем, что Атерия была поглощена боями с восточным царством, Зарида подняла восстание и отделилась от состава Атерийской империи. С 1821 года Зарида находится под постоянным окружением Атерии. Нынешний император Эйдан Беренайк делает все для того чтобы подавить вспышку мятежников, которые посмели бросить вызов стране, что веками заботилась о ней. Вот уже около двадцати шести лет две страны находятся на тонком люду, который может в любой момент треснуть и утащить всех в пучину новой войны. – Так и с чем вам нужна помощь? – спросил Алекс. – Я бы хотел, чтобы вы послушали мою новую лекцию, которую я написал для первых курсов! – резко развернулся Селен и улыбнулся нам. – Ну вот… – выдавил Александр. Ну если так подумать, то лекция, которую написал сам профессор Селен Талия должна быть очень интересной. В конце концов они никогда не длились долго, да и рассказывал он все по существу, без лишней воды. – И о чем ваша лекция? – заинтересованно спросил я. – Она еще сырая, но ее тема звучит так «Истории магии», – ответил профессор. – О том, что объединяет мифологии разных стран и о деградации самой магии. – Ого… интересно… – выдавил Александр. Его нельзя было винить, в столь неуважительном поведении и я это прекрасно понимал. Ведь это я разбудил его так рано и заставил отправиться со мной в университет, хотя он мог бы хорошо выспаться. Вдруг в моей голове всплыла мысль за чем же мы отправились к профессору. Визит советника императора Керина Мавара. Но профессор ждал нашего ответа на то, готовы ли мы слушать его лекцию или нет. Я решил, что можно чуть-чуть запоздать с расспросами о советнике и немного послушать рассказ Селена. Я кивнул профессору в знак того что мы готовы слушать. – Кхе-кхе… что ж, – начал он и принял позу рассказчика, обе руки за спиной, грудь вперед. – Известная нам магия существовала в мире миллионами, а то и миллиардами лет. Об этом говорят, как настенные рисунки в пещерах на островах четырех государств, так и развалины древней цивилизации на континенте Паналия. До наших дней магия в том виде, в котором она существовала раньше, увы, не дошла. От нее осталось лишь крохотная искра что живет внутри одаренных людей. Некоторых называют молнибитами, из-за их способности контролировать молнии, кого-то огнедышащими так как они обладают даром к извержению огня. Есть и смотрящие, но их дар частенько разниться… кому-то дана способность читать мысли людей, а кому-то видеть то, что только должно произойти. Всех людей с даром кратко обозначают как Астрейи. В прошлом их было много, как и их видов. Но до наших дней дошло так мало из их рода. Чем же было вызвано это резкое исчезновение? Почему магии осталось так мало? На этот вопрос я и пытаюсь найти ответ. Дело в том, что если изучить мифологию четырех государств и их верования, то в каждом из них можно найти тексты о таинственном Изломе, который и стал точкой отсчета исчезновения магии. В Ириданской Эдде (мифологии) можно найти упоминания о Рагайке – что переводиться с ириданского как Излом. Событие, которое повлияло на богов, их веры. Своего рода божественная война, унесшая жизни половины из известных божеств пантеона Иридана. То же самое можно найти и в священной книге Гуан Жи Шу Хурамского Царства. Там тоже есть упоминания Излома, которое носит название Кинку. Интересный факт, главное божество Хурамской веры, дракон Дзынь-Лиан был повержен в битве Кинку. То же самое и в мифологии Зариды и Атерии. Боги, Яр и Элайна защищали смертных от Излома и им почти удалось остановить страшное бедствие, но Элайна погибла в этой войне. Интересно и то, что все эти события произошли около двух тысяч лет назад, а руины древней цивилизации Аару, которые нашли на континенте Паналия, имеют такой же возраст. Что меня, как историка, очень интересует во всем этом, так это то, что при наличии таких схожих моментов в мифах разных стран объединяет их. Есть теория того, что все то, что произошло две тысячи лет назад может оказаться не просто вымыслом, а неопровержимым доказательством того, что существовал один единственный пантеон богов. Который в определенный момент был уничтожен таинственным Изломом, который и стал причиной исчезновения магии. А таинственные руины в глуби континента подтверждает эту теорию. – Это же просто потрясающе, – ответил я. Меня поражал масштаб проделанной работы профессора. – Ох, благодарю, – улыбнулся Селен. – Чтобы доказать свою теорию я попросил у императора выделить средства для университета на экспедицию на континент Паналию, чтобы провести там археологические раскопки. Тут то Алекс уже навострил свои уши. – Экспедиция? – переспросил он. Профессор кивнул. – Представьте, как это повлияет на все историческое сообщество! Это же поменяет всю концепцию веры и мифов во всех уголках Островных Государств. – Так вот почему сюда едет советник императора, – ответил я. – Керин Мавар везет мне документы от самого императора, в них есть все что мне необходимо, одобрение на проведение экспедиции, выделенная из государственного бюджета сумма руны для всех затрат, – начал объяснять профессор. – А вы не собираетесь взять с собой нескольких ассистентов? – интерес к экспедиции проснулся у Александра. Несколько часов назад он мечтал о теплой постели, а теперь рвется в экспедицию через Древний океан на дикие берега континента. Профессор рассмеялся. Он знал, что Александр был самым лучшим студентом из его факультета, да, он был еще слишком молод, но все схватывал на лету. В конце концов сам Селен Талия отправился в свою первую экспедицию в гораздо юном возрасте чем Алекс и я. – Хотите предложить мне свою кандидатуру Александр Эйгл? – спросил профессор. Алекс воодушевленно закивал. – А вы, Калеб Обраер? Мне не хотелось прибедняться в этот момент, ведь и меня тоже съедало любопытство. Отправиться в экспедицию по Древнему океану, проплыть через Турлианское море мимо одиноких островов. Высадиться на Тайрайской тропе и дальше в глубь континента Паналии. Найти те самые руины Аару и разгадать древнюю загадку таинственного Излома. Я не мог отказаться. – Думаю будет глупо отклонить такое предложение, – ответил я. – И верно, представьте, как эта экспедиция отразиться на ваших делах! Вы получите признание самого императора и неплохую стипендию в придачу, – подмигнул профессор. Алекс и я переглянулись. Наши довольные лица освещали улыбки и в то же время мы испытывали сильное волнение. Как на это отреагируют родители? – Думаю, что лучших ассистентов, чем вы мне уже не найти. На последних курсах исторического факультета остались только те, кто готов изучать мир по учебникам, а вы наоборот рветесь в саму глубь, подальше от учебников и ближе к местам где когда-то творилась сама история! Вдруг в этот момент огромные двери кабинета реликвий отварились и с громким звуком ударились о стены. Громкий стук каблуков по мраморному полу эхом разносился по всему кабинету. И вот перед нами появился человек облаченный во все черное. Черный мундир, вышитый золотыми нитями, черные брюки и кожаные сапоги. Позади этого человека шлейфом тянулся длинный черный плащ, который был расписан в тех же золотых цветах что и на его мундире. Его черные волосы развевались пока он шел в нашу сторону. Его бледное лицо, которое не выражало ничего и большой шрам на левой щеке внушали в меня легкую дрожь. Позади него шли два гвардейца в синей форме, в руке, каждый держал винтовку с острым наконечником. Да уж, эффектный выход. Подойдя к нам незнакомец, точнее правильнее сказать человек, о котором догадываешься сразу, поклонился профессору. Селен Талия поклонился в ответ. – Советник Керин Мавар. – Профессор Селен Талия, – ответил тот, голос его был высоким и грубым. – Я так полагаю, что вы принесли мне документы от императора? Керин коротко кивнул. А после вытянул руку из-под черного плаща и протянул ее профессору. В черных перчатках он держал свиток запечатанный золотой печатью. Селен взял протянутые ему документы, сломал печать и развернул пергамент. Пока профессор был поглощен чтением мы с Алексом отошли от стола и встали по правую сторону от преподавателя. Керин Мавар взглянул на нас, и я испытал неприятное чувство под его взглядом. Все жители Лэнгрона и всей Атерии знали о советнике императора как о жестком человеке. Он вел армии под знаменами Атерийской Империи на мятежников Зариды. Семьи у него не было. Но его взгляд долго не задержался на нас и какое же я получил облегчение, когда он перевел свое внимание на профессора. – Выдвигаемся через два дня?! – удивленно переспросил Селен. – Императора очень заинтересовало ваше предложение, и он решил, что не стоит тянуть с экспедицией, – ответил Керин. – Что ж, тогда придется торопиться, – ответил профессор и решил рассмеяться, но стальной взгляд советника не позволял такую слабость, поэтому профессор просто сделал вид что подавился. – И еще, – начал Керин. – Император настоял на моем присутствии во время экспедиции. Профессор сильно удивился, но не решился высказывать свое недовольство, а лишь кивнул. После посмотрел на нас с Алексом и ответил. – Тогда я бы хотел взять с собой в экспедицию двух ассистентов… – Этих студентов? – стразу же понял советник и даже не повернул головы. Профессор кивнул. Керин Мавар долго обдумывал то, что предложил ему профессор, а после одобрительно кивнул. После, они еще немного обсудили все что касалось экспедиции, а окончив беседу Керин Мавар поклонился профессору и развернулся в сторону выхода. За мгновение до этого он быстро глянул на нас с Александром и ушел. Во взгляде его было недовольство. Еще бы, экспедиция рассчитывала определенное количество человек, но в последний момент к нему присоединяется еще два участника… затраты. Выбросив эти мысли из головы, я сосредоточился на других. Если нас с Алексом утвердят в этом деле, то что же будет с учебой? Обратившись к профессору, мы получили ответ. – Я отправлю ректору университета документы о вашем вступлении в экспедицию под моим руководством, вам дадут освобождение от занятий на все время нашего с вами путешествия. Так же отправлю письмо вашим родителям, но думаю, что и вы сами их об этом предупредите. Мы кивнули. После профессор Талия объяснил, когда состоится наш отъезд и где мы должны встретиться. Спустя час начались занятия в университете, и мы с Алексом попрощались с профессором. Выйдя из кабинета реликвий, мы встретились с толпой студентов, которые с любопытством смотрели на нас. Ожидаемая лавина вопросов обрушилась на нас мгновенно. – Вы видели советника императора? – раздался первый вопрос. – О чем он говорил с профессором Талией?! – затем еще один. Уже через секунду со всех сторон стоял гул. Александр почувствовал какое-то воодушевление, иначе я бы и не смог объяснить эмоцию гордости на его лице. Он любил находиться в центре внимания, когда он кому-то нужен. Как же в нем это все умещалось? Его добродушие, способности к учебе, невероятная лень и нотка нарциссизма. Если так подумать, то это многообразие его качеств и делало его человеком. Ведь в нас нет определенной черты характера, в нас живет палитра разных черт. Человек может быть хмурым, но с добрым сердцем, а может и совсем наоборот. По дороге в кабинет, где вот-вот должно было начаться занятие, Александр отвечал на вопросы студентов. Изумленные тем, что они услышали начинали радоваться за Алекса, на меня и внимание не обратили, хотя он сказал им что Нас с ним, профессор выдвинул в качестве своих ассистентов. Возможно такой не интерес к моей персоне был объяснен тем, что я особо то и не выделялся среди студентов. Я и не считал себя каким-то особенным. Учился хорошо и меня это устраивало, была небольшая компания, в которую мы с Алексом входили и это тоже было хорошо. Я вел самую обычную жизнь студента, а вот Александр наоборот был у всех на слуху, точнее фамилия его семьи. Семья Эйгл – была одной из самых знаменитых в Серебряном районе. Милисента и Михей прославились тем, что владели компанией по транспортировке товаров через море из соседних стран. Отцу Алекса, Михею, это дело перешло от его отца, а тот в свою очередь собирался передать его в свое время и Алексу. Но не только это делало их знаменитыми, сестры Алекса были самыми лучшими выпускницами императорского университета за всю историю Атреии. Соответственно такого же результата ждали и от него, ну Алекс в принципе справлялся со всем и оправдывал ожидания родителей и преподавателей. Поддерживал доброе имя семьи Эйгл. Весь остальной день я провел в раздумьях о предстоящей экспедиции. Отправление должно было состояться через два дня, а место встречи порт Анны Холл в Серебряном районе. Нам предстояло проделать долгий путь по волнам Древнего океана, плыть через бушующие воды Турлианского моря. Высадка на одиноких островах, в маленьком портовом городке Земель, знаменитый своей репутацией распутного города… Дальше лежал путь на Тайрайскую тропу, небольшую группу островов, которая прилегала к континенту Паналия. Там находилась Атерийская колония Колторан. А после, дальше в глубь лесов забытой земли. К месту нашей экспедиции, древние руины погибшей цивилизации Аару, которая существовала целых две тысячи лет назад. И по мнению профессора, она имела отношение к таинственному Излому. Сообщив об этом родителям они, как и ожидалось, были очень взволнованы этой информацией. Сам Керин Мавар, советник Императора Эйдана Беренайка и его правая рука дал добро на наше участие в столь важной для империи экспедиции. Отец был очень горд, а мама наоборот очень сильно переживала за нас, как и любая другая мать. Спустя некоторое время мама уже писала письмо своим дочерям дабы оповестить их о столь невероятной новости. Прошел один день, а волнение все так же витало в воздухе. Что ждало нас там, за тысячи и тысячи километров морской пустоши? Какие тайны мы могли узнать? 2 Восточное царство Хурам, Иония. Квартал Красок. Лучи утреннего солнца пробивались через щели бамбуковых тростинок, которые были сплетены вместе в одно полотно и служили шторами. Я потянулась и почувствовала, как же сильно затекло мое тело, а после приятное расслабление растеклось во мне. Я лежала на импровизированной кровати, обычном матрасе, постеленном на полу. Оглядела комнату, она была небольшой, квадратной. Белые стены, на которых висели разрисованные картины из пожелтевшего пергамента. На картинах были изображены небольшие пейзажи, но в основном это были журавли, а рядом с ними иероглифы хурамского алфавита. Ширма с изображением персикового дерева ограждала вход в мою комнату. И небольшая тумбочка из темно-коричневого дерева, на которой догорала палочка благовония. Большое круглое окно, которое располагалось напротив тумбочки было единственным источником света днем, а вечером я зажигала круглые красные фонарики, висящие под потолком. С улицы доносились разговоры горожан, детские веселые крики и скрип тележек. Город проснулся уже давно, а я только что встала. Мама будет очень недовольна, но как обычно улыбнется мне своей доброй улыбкой и даст рисовый пирожок. Не теряя времени, я поднялась и начала собираться. Достала из тумбочки всю необходимую одежду и круглое зеркало. Надела черные узкие штаны, зеленую рубашку с узорами птиц и высоким воротником. Обмотала вокруг талии пояс. После села перед тумбочкой и поставила на нее зеркало. Заплела свои длинные черные волосы в косу, а после заколола их нефритовой заколкой, подарок мамы. Осмотревшись в зеркало, я игриво улыбнулась себе. Вспомнила как в детстве часто брала это зеркальце у мамы, а после она решила отдать его мне. Закончив со сборами, я поднялась с пола и прошла к выходу из комнаты и чуть не забыла одеть свои черные туфли. Они были сшиты из темной плотной ткани. Вполне удобные и прочные. Спустившись по лестнице на первый этаж нашего дома, я сразу же учуяла запах лапши со специями. Мама уже работала. Наш с мамой ресторанчик находился в порту хурамской столицы Ионии. Мы жили в квартале Красок, он был переполнен различными магазинчиками и ресторанами для туристов, но и жители города с удовольствием ходили сюда. Выйдя в зал, я увидела, что все столики заняты, старики и молодые люди, работники порта и Девы из местного театра Юнь Мэй. Наш ресторан пользовался успехом и в нем было самое разное сборище людей. Осмотревшись я не увидела мамы, значит она на кухне, а не раздает заказы. Вместо нее это делали две молодые официантки. Поздоровавшись с ними, я отправилась дальше. Пройдя на кухню, увидела, как мама разливает по тарелкам бульон с лапшой. А повар Мао готовит вкусное блюдо. Заметив меня, мама сделала недовольное лицо. А Мао постарался стать незаметным, все работники нашего ресторана боялись недовольства на лице хозяйки. – Эри, – сказала она, недовольство... – Прежде чем ты начнешь отчитывать меня, скажу в свое оправдание то, что всю ночь я учила языки стран, – сразу же выдала я. Мама закатила глаза и продолжила разливать по тарелкам только-что приготовленную еду. Насчет изучения языков я не соврала, ведь я и вправду учила их. Мир для меня казался невероятно большим, а квартал Красок в Ионии был всего лишь его малой частью. Островные Государства и континент, моря и острова все это манило меня к себе. Но для того чтобы путешествовать нужно было хотя бы знать языки соседних стран, но благо что мама знала атерийский и ириданский языки и с детства она была моим учителем. Мама говорила мне что когда я вырасту, то смогу отправиться куда угодно и что к этому моменту я буду знать все языки и смогу свободно общаться с людьми. К своим семнадцати годам я знала только два языка; атерийский и свой родной, хурамский, ириданский давался мне с трудом. Но я не сдавалась и продолжала учить его, а мама мне в этом помогала, покупала специальные учебники в издательском доме Мий Юй. – Я понимаю Эри, – вздохнула мама. – Но я хочу, чтобы ты хоть иногда следила за тем во сколько ты ложишься и когда просыпаешься, ведь… – Здоровый сон очень важен для твоего здоровья, – закончила я. Мама лишь устало улыбнулась. Она стояла с большой черной кастрюлей в руках, в своей белой рубашке, немного запачканной от готовки, ее черные с сединой волосы были заколоты в пучок, а доброе и светлое лицо вселяло в меня чувство восхищения. Ведь за этой легкой усталостью скрывалась сильная женщина, которая перенесла многое чтобы построить этот ресторан, воспитать меня и обучить всему тому, что знает сама. И все это одна. Пройдя этот долгий путь, твердо ступая по земле и не склоняясь под сильными ветрами она дошла до этого момента. Стоит прямо сейчас здесь, усталая и улыбающаяся мне. Она всего лишь заботиться обо мне и поэтому постоянно отчитывает меня за то, что я не слежу за своим режимом. – Прости, – тихо прошептала я и улыбнулась ей. Она кивнула, а после положила кастрюлю на кухонный стол. Подойдя ко мне, она протянула небольшой рисовый пирожок и подмигнула. Все, как и всегда, от этого моя улыбка растянулась. – Раз уж ты проснулась, то подкрепись, а после зайди за Фей и сходите на рынок. – сказала мама. – Нужно будет продать несколько букетов, раз Мао вышел на смену то сегодня ты отдохнёшь от готовки. – Хорошо, – кивнула я, а после откусила пирог. Мамина еда всегда была вкусной, вот от того то наш ресторан и пользуется успехом у местных и туристов. Немного посидев на кухне с мамой и поваром Мао, мы поговорили о разных мелких вещах, а после я отправилась на задний дворик нашего дома. Пройдя по узким коридорам вышла на свежий воздух. Передо мной открылся вид на наш маленький садик, синее море и порт Ионии, залитый солнечным светом. Наш дом находился на холме и отсюда можно было увидеть все кварталы столицы. Прекрасное место. Пройдя вдоль кустов различных цветов, я остановилась напротив пионов. Большие розовые бутоны мирно покачивались под легким морским ветерком. Взяв садовые ножницы, я отрезала несколько цветов и аккуратно положила их в большую плетеную корзину. После сделала тоже самое с желтыми розами, хризантемами и еще несколько цветов азалии. Помимо ресторана мы с мамой занимались еще и торговлей цветов. Но в основном цветами торговала я и успевала совмещать это дело с работой на кухне, когда были мои смены. В этот раз смена выпала на повара Мао. В такие дни, как этот компанию мне составляла моя хорошая подруга Фей Юнь. Вместе с ней мы торговали цветами. Про эту девчонку можно было сказать только одно – обезьяна с факелом. Фей была моей ровесницей, но иногда я думала, что ей десять лет, да и по развитию, наверное, тоже. Но я никогда не считала ее глупой, даже несмотря на ее вспыльчивый характер и способность вечно искать неприятности на одно место. По мимо этих черт, она была очень верной и доброй. Мы познакомились с ней, когда я была еще маленькой. Фей часто дразнили из-за того, что она метиска, как и я, ее мать была родом из Атерии, а отец из Хурама. На этой почве мы с ней и сошлись, две девчонки непохожие на других. Что происходит, когда два одинаковых человека находят друг друга? Бедлам! Именно это мы и устроили всем тем, кто подшучивал над Фей, все дети квартала Красок боялись нас как огня. Огня… Я отогнала странную мысль о силе, пожирающей все вокруг. Может мы с Фей и были подругами не разлей вода, но кое-что она не знала и лучше бы никто не знал. Когда я наполнила корзину то выпрямилась и потянулась вверх, а после подхватила собранные цветы и направилась к выходу из сада. Проходя по коридорам снова оказалась в зале ресторана. Мама уже закончила раздавать заказы и сидела у большого круглого окна с нашей соседкой и о чем-то разговаривала. Беседа явно была доброй, это я видела по маминой улыбке. Вдруг мама заметила меня и помахала мне рукой, белый рукав ее рубашки чуть сполз с руки, и я заметила следы страшных ожогов. Меня передернуло, но мама улыбалась мне, и я не решилась показать свой испуг и тогда тоже ей улыбнулась в ответ. Ожог служил напоминанием о далеком событии прошлого, о страшном дне и моей вине… Выйдя из ресторана, я направилась к дому Фей. Подруга сидела на крыльце и играла с белым котенком, его мордочка была черной, как и его лапки. Суэмао – так звали котенка. Белый зверек носился из одной стороны в другую, догоняя игрушку, которая была привязана на ниточку, а ниточку дергала Фей. Тихо подойдя к подруге, я кашлянула, та от неожиданности подскочила и кинулась мне на шею! – Эри! Эри! Эри! – начала радостно щебетать она. – Если ты сейчас же не слезешь с меня, то мы упадем, а если мы упадем, то помнутся все цветы! – Ой-ой, прости, – Фей отскочила и стала кланяться извиняясь, в традиции Хурама. Я лишь ей улыбнулась и закатила глаза. – Ты сегодня не на кухне? Мао вышел на работу? Идешь на площадь? Не ожидала такого количества вопросов, но я уже привыкла к такому поведению подруги и улыбнулась ей. – Да, мама попросила продать несколько букетов. – Ой, тогда я с тобой, вот только отведу Суэмао домой, – с этими словами Фей подхватила котенка и побежала в дом. Спустя минуту она как ураган вернулась обратно, собирая свои каштановые волосы в пучок на ходу, попутно заправляя свою голубую рубашку с изображением журавлей. Во рту же она держала рисовый пирог. – Пофли! – пробормотала она. – Когда-нибудь, из-за такого вот действа ты навернешься и сломаешь себе шею, – шутливо заметила я. – Не-а, – хитро улыбнулась Фей. … Спустя некоторое время мы уже стояли на портовой площади, рядом с другими продавцами. Мимо проходили люди, кто-то останавливался посмотреть на мой товар, а после уходили. В такие моменты Фей отпускала про этих людей не самые приятные выражения, и я просто не могла не сдержать свой смех. А вот к тем, кто покупал у меня цветы она относилась снисходительно. Пару раз мимо нас проходили люди в черных пиджаках и синих жилетах, одежда явно нетрадиционная для Хурама, а это значило что это туристы. Заметив их Фей стала голосить во все горло о том, что у нас самые лучшие букеты! Некоторые мужчины и девушки в светлых пышных платьях оборачивались и смотрели на нас с интересом. – Какие красивые пионы. – говорила женщина в белой шляпке с большим пером. – Дорогой, купи у этой девочки букет. Мужчина, что сопровождал эту даму мило улыбнулся мне, после достал из кармана пиджака свой кошель и протянул мне руну. – Пожалуйста дай моей жене букет из пяти пионов, – вежливо попросил он. Пока я брала плату, Фей уже успела упаковать цветы в пергамент и передала их женщине. Та с улыбкой вдохнула аромат цветов их и присела в реверансе. «– Они явно из Атерии». – Какие вы обе милые, – снова улыбнулась она. После она вдруг странно посмотрела на меня. Она явно что-то обдумывала. – а вы не похожи на жителей Хурама… у вас, ну то есть вы… – Не узкоглазые! – вдруг резко ответил ее спутник и рассмеялся. И в этот момент я осознала, что не настолько он и вежливый. Вроде бы обычное выражение, но не самое приятное для жителя Хурама. – Мы метиски, мать из Атерии – ответила Фей и с легким прищуром посмотрела на мужчину, кажется и ей его резкость не понравилась. – О-у… – в голосе женщины послышалось легкое разочарование. – Великие боги, как можно опуститься до уровня смешения крови… – сказал мужчина, а после развернулся и они с со спутницей поспешили отойти от нас, как от зараженных Ионийской лихорадкой. Жители Атерии не особо то и любили народы соседних стран, но при этом они старались сдерживать свою неприязнь к ним. Но вот метисов же атерийцы ненавидели всей душой. Для них смешение Атерийской крови с жителями Иридана, Хурама или Зариды было равно заражению, некоему духовному предательству… Но вот почему-то они забыли, что в их жилах уже давно не течет Атерийская кровь, ведь многолетнее существование человечества перемешало все расы. Но народ Атерии свято верил в чистоту своего происхождения и хотел сохранить это. Мне всегда было тошно от таких взглядов… – Чванливые твари! – резко сказала Фей. – А вот то что большинство солдат Атерии ходит по борделям в квартале Роз ничего?! И ведь правда. Хоть народ Атерии и не любил кровосмешения рас, но почему-то все равно предпочитали видеть в своих постелях экзотичных дев и юношей… мне стало еще противнее на душе. Вдруг я заметила какое-то движение краем глаза. Резкий толчок и я упала на каменные плиты площади. Сильно ударилась головой и перед глазами вспыхнули огни. Голова закружилась. Я почувствовала, как меня кто-то пытается поднять. Это была Фей. Я не долго была в состоянии растерянности и сразу поняла, что случилось. Перед нами стояли два солдата в синих мундирах. Атериские солдаты. Оба держали в руках винтовки, а на лицах так и застыла гримаса злобы. На лбу вспыхнули вены. – Хурамская сука! – вдруг грубо выкрикнул один. Я дернулась. – Кто дал тебе право оскорблять нашего господина, мерзкая полукровка?! – начал второй. Я начала смотреть по сторонам, но никто из присутствующих даже глазом не повел. Все просто делали вид что так и должно быть, что мы сами виноваты… Они боялись, боялись этих солдат. Все жители Хурама знали, что Атерия победила в Восточной Войне, а после оккупировала все портовые города, взяв их под свою власть. Хоть Иония и была столицей Хурамского Царство, но все же по неким законам владели ей аристократы и солдаты Атерийской Империи. И хоть какое-то грубое замечание в их сторону сулило страшные последствия. И вот одно из них. Эти двое солдат стояли и топтали мои цветы, наши с мамой цветы. Я уже на подсознании понимала, что сейчас произойдет и поэтому крепко сжала руку Фей. «– Прошу, только не отпускай». И тут с моих губ сорвалось: – Давай, покажи кто тут сука?! – вдруг выпалила я. От моей доброты и легкой улыбки остался лишь злобный взгляд. Мне было страшно, но я не собираюсь показывать им свой страх, ведь если покажу, то проиграю. Восточная Война может и проиграна, но вот война в душе людей, битва за их честь и достоинство еще идет, она не окончена. Нет. И хоть мне страшно, и я понимаю, что лучше бы молчала, но что-то внутри меня заискрило. Что-то такое что я никак не могла объяснить. Двое солдат переглянулись и легко рассмеялись. А после отошли от нас на шаг. Вся площадь выдохнула, и мы с Фей тоже. Но это была уловка, и вот теперь в мою сторону летит приклад винтовки. Дикая боль отдается у меня в носу, и я падаю обратно на землю и ударяюсь с еще большей силой, чем прежде, о плиты. Рука выскальзывает из ладони Фей. В голове все темнеет. Я чувствую боль, толчки, где-то в боку и крик. Крик как разбивающееся стекло. Настолько мне стало страшно за ту, которая кричала, потому что это был не просто крик боли, это был самый настоящий ужас. Фей никогда еще так не кричала…