Festival of evil spirits

      — Шиди Лю, возможно этому Цинхуа не стоит советовать богу войны куда отвести нашего шисюна Шэня, но прошу понять этого ничтожного старика, если вы поругаетесь, то у меня будет намного больше работы прямо перед праздниками. — торопливо лепечет глава пика Аньдин проклиная свою должность и то, что на свете живут такие люди как другие пиковые лорды.       Право слово, если бы один из них был хоть чуточку мягче, а второй не был бы таким валенком плане отношений то ему бы не пришлось, сейчас рискуя собственной шкуркой предлагать Лю Цинге отвести этого ядовитого аспида – Шэнь Цинцю на фестиваль чей первый день проходил прямо у подножья двенадцати пиков.       —Шисюн Шан, думаешь ему понравится? — неуверенно спрашивает Лю Цинге беспокойно перебирая пальцами брелок на своем мече. Это было дорогое, изящное изделие, декорируемое нефритом и Шан Цинхуа уже знал кто же был дарителем подобной безделушки. Только полный изящества, спокойствия и неземной красоты Шэнь Цинцю мог бы рискнуть и украсить гордость всего пика боевых искусств – Ченлуань.       Нервно вздохнув словно решаясь не на свидание, а на самоубийство Лю Цинге деревянными движениями запрыгивает на свой меч и взлетает в воздух направляясь на пик четырех искусств.

***

      Привычный ветер треплет волосы Бога Войны Байчжань, он старательно дышит по своей же методике успокаивая себя. То, что он придумал эту технику дыхания чтобы приводить в порядок чувства перед сложными битвами он предпочитает игнорировать во избежание красных ушей, которые Шэнь Цинцю замечал уже рефлекторно.       Путь с одного пика на другой по небу был быстр, особенно с его скоростью перемещения на мече, так что, совершенно не запыхавшись, но уже успев немного успокоится Лю Цинге барабанит в дверь бамбуковой хижины и напрягает слух, улавливая мельчайшие шорохи за стенами.       —Небеса. Чем же я так согрешил, что какой-то альтернативно одаренный решил, что будет чудесным решением навестить меня в этой прекрасный, а самое главное тихий, безлюдный день? — тихие жалобы, что слышит Лю Цинге заставляют его усмехнуться и предвкушающее затоптаться на месте.        То, что его возлюбленный не жаловал, людей он знал, но полагал, что возможно тот сменит гнев на милость, когда вместо проблем придет он. К тому же он пришел чтобы пригласить его на фестиваль, успокаивал себя Лю Цинге. Он не принес новых проблем, наоборот предложить прогуляться и отдохнуть от забот что все время висели на учителе нескольких десятков молодых адептов.       —Шэнь Цинцю вытряхивай свои старческие косточки из хижины, пошли гулять! — пиковый лорд Байчжаня решил действовать по своим правилам, не поддаваясь на жалобный тон и забарабанил с новой силой по двери напугав проходивших рядом учеников.       —Шишу Лю? — недоуменно загомонела толпа и из нее бесцеремонно выпихнули Мин Фаня, кажется, на проверку.       —Шишу мы можем вам чем-то помочь? — учтиво улыбнулся парень, складывая руки перед собой, как и положено воспитанному ученику.       —Помочь мне может только ваш лорд, а посему не задерживайтесь и ступайте по своим делам. — попытался Лю Цинге сделать подобие вежливой улыбки, от вида которой малыши попрятались за спины старших адептов.       С сомнением что четко читалось на лицах маленькие головные боли разбрелись по комнатам, а сам Шэнь Цинцю изволил вылезти из своего дома лениво обмахиваясь изысканным, только недавно подаренным, веером.       —Душа моя, изволь объяснить какого гуя вы вместе с моими учениками решили устроить концерт под моими окнами? — ласково поинтересовался лорд Цинцзина и уставился пронзительным взглядом на своего партнера.       —Я к тебе по делу приехал. — без предисловий, и совершенно проигнорировав неудобный вопрос отвечает Лю Цинге солнечно улыбнувшись. — Полетели на фестиваль? – не понимая, насколько необычно слышать такое от самого воплощения маскулинности лорд Байчжаня тревожно смотрит на закашлявшегося от неожиданности Шэнь Цинцю пока тот хитро прищурив глаза подошел к нему совсем близко и прошептал в самое ушко что мгновенно окрасилось румянцем:       —Я и не знал, что ты такой романтик, любовь моя, — томный, сладкий голос каленой кочергой ввинчивается в сосредоточение нервов Бога Войны и хитрый плут Цинцю добивается своего – румянец дикого смущения окрашивает прелестное, неземное лицо Лю Цинге. Решив, что достаточно шуток он по простом цепляется пальцами за торс лорда Байчжань и говорит. — Ну значит полетели!

***

      Когда они прилетают к подножью праздник уже в самом разгаре. Огни талисманов, разнообразные фонари загадочно мерцают по улицам завораживая каждого вступившего в эту сказку. На входе лорды останавливаются у палатки с масками онни — обязательный ритуал при фестивале нечисти.       Были маски, которые закрывали все лицо, были те которые прикрывали только половину. Уродливые и не очень. Карминовые, небесные, циновые. Уже совершенно опьянев только от атмосферы Шэнь Цинцю сбрасывает с себя надоевшую маску неподражаемого наставника, холодного лорда и остается обычным Шэнем. Любимым и влюбленным.       Аристократические пальцы ловко выхватывают пару приглянувшихся масок и с совершенно довольным видом мужчина возвращается к Лю Цинге потрясая добычей.       — Смотри какая прелесть, буду носить на пике, не будет видно, как я глаза закатываю! — ехидно предлагает Цинцю. — А то как-то неправильно получается, чтоб закрыть кривящийся рот — есть веер, а чтобы закрыть глаза маски нет! — он не может перестать веселится и с довольным цоканьем натягивает маску и на Лю Цинге.       — Для таких красивых господ будет скидка, — бабуля, продающая маски, беззубо улыбается с родительским умилением смотря на пару. — Помню у моего сына тоже был хороший друг, везде-везде ходили вместе. — старушка предается воспоминаниям пока лорд Байчжань кинув на стол пару монет, под шумок утаскивает своего возлюбленного подальше пока он не брякнул какую-нибудь очередную смущающую глупость пользуясь тем что его лицо было скрыто маской.       — Как думаешь ей надо было сказать, что скорее всего этот друг. — Цинцю веселится, делая вид что задумался. — Партнер по па па па ее сыну? — спрашивает мужчина, а потом, как ни в чем не бывало вырывается вперед, поближе к факиру чтобы понаблюдать за выступлением.       Его благородный стан небожителя, застрявшего на земле, выделяется даже в обычных одеждах, даже с лицом, закрытым уродливой маской.       Лю Цинге останавливается в нескольких шагах замирая. Орлиный взгляд сразу же выхватывает легкую, такую что можно спутать с усмешкой, улыбку, и воображение, не контролируемое сознанием, снимает с Цинцю маску, дорисовывает то, как бы искрились его глаза, когда от них бы отражался огонь.       Тихонько, стараясь даже никого не задеть чтобы не спугнуть момент Лю Цинге пробирается к своему партнеру. В двух шагах он снимает маску онни, и наконец, поймав в желанные объятья возлюбленного, целует его в крошечный кусочек оголённой кожи на загривке.       —Похоже, что тебе нравится тут. — шепчет хриплый голос лорда Байчжань и с удовольствием ощущает как Шень Цинцю откидывает голову ему на плечо тихо отвечая.       —Красиво… Давай постоим еще немного? — предлагает мужчина и слышит ответ.       —Хоть до завтрашнего дня. Наслаждайся, любимый.