Я, ты — мы

      Меня зовут Андрей Петлицын, и я бывший натурал. Спросите, почему бывший? Потому что вот уже десять лет я живу счастливой жизнью с парнем и вот моя история.       Начну издалека, со своего детства.       Рос я в полноценной семье, с мамой, папой, с дедом и бабушкой. Дед и бабуля были родителями отца, мамины родители на тот момент умерли, а больше у неё родственников не было, так что родители отца и ей заменили родителей. У нас была очень дружная семья. Жили мы в своём большом двухэтажном доме, со всеми вытекающими: сад, беседка, клумбы, гараж.       Детство было беззаботным и счастливым. У отца была сеть кафе и один ресторан. Дело начал дед, а приумножил папа, так что жил я в достатке до определённого времени. В один из дней мои родители не вернулись домой. Их жизни унесла авария на трассе. Из-за густого тумана и гололёда на дороге перевернулась фура, перегородив обе полосы. Родители ездили куда-то по делам: то ли закупки делать, то ли ещё чего. В общем, перевёрнутая фура собрала возле себя груду транспорта в обе стороны. Темно, туман, плохая видимость…       В этой мешанине металла была и машина родителей. Короче, дед попал в больницу с инфарктом, следом за ним и бабуля. Сначала не стало бабушки. Дед крепился, у него был на руках я, работа. Но не прошло и года, как не стало и его. Мне было двенадцать лет.       Сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать…       А после к нам в дом приехала какая-то троюродная тётка по линии отца, со своим мужем, и взяли опеку надо мной.       То, что тётушка хабалка и бескультурие на пару со своим муженьком алкашом, было полбеды. Я думал, что всё со временем наладится, стерпится… Я всё же теперь не один! Но…       Тётка ухватилась бульдожьей хваткой в бизнес отца и деда, а я вскоре оказался в детском доме.       Домашний ребёнок, который рос в любви и доброте, оказался среди брошенных, озлобленных детей.       В первый же день я был ограблен и избит. На меня набросилась свора бешеных псов! Потому что я другой, я из другого мира.       Всё, что у меня осталось в руках, это альбом с семейными фотографиями, памятью о той счастливой жизни, которую я защищал как дикий кот. Не знаю, чем бы закончилось избиение… ломаными руками, рёбрами или ещё чем похуже, если бы за меня не вступился мальчишка.       С этого момента моя жизнь поменялась кардинально.       — Пошли вон, шакалы! — раздался басовитый голос над моей гудящей головой, которая перед этим получила от кого-то со всей дури в ухо. — Эй, ты как, живой? — моего плеча участливо коснулись.       Я, скрученный в позу эмбриона, сжимал свою прошлую жизнь из замерших эпизодов счастливых лиц родных, мёртвой хваткой держал двумя руками альбом у своей груди, боясь хоть на минутку ослабить мышцы. Вопрос заставил приподнять голову и посмотреть на своего защитника.       Если до этого я считал себя довольно высоким для своего возраста и довольно симпатичным (от девчонок в школе отбоя не было), то против этого пацана я смотрелся заморышем.       Почти сформированный мужчина: и рост, и плечи, а внешность…!       Белокурые волнистые волосы падали большими кольцами на плечи, брови и ресницы тёмного цвета. Губы такие очерченные, яркие… Всё в нём было идеально красивое. Короче, я впал в ступор, завис, офигел! Парень был умопомрачительно красив.       — Эй, тебе плохо? — потряс он меня за плечо.       — Нормально. — хрипло выдавил из себя я.       — Ну, тогда поднимайся, хорош валяться. — и протянул мне свою крупную ладонь.       Я замешкался, перемещая поудобней своё сокровище и протянул ему свою руку. Парень аккуратно поддержал меня, подтащил к себе ближе, ставя на ноги.       — Живой? — я махнул головой, мол да. — На, нос вытри. — и сунул мне мне в руку бумажную салфетку.       Я с благодарным взглядом принял подношение и вытер кровь из-под носа.       — Да-а… Знатно тебя отделали… Чего защищал-то?       — Альбом… Там мама, папа, дед с бабулей…       — Ясно, это святое. У меня такой памяти нет.       — Это как? — с удивлением поинтересовался я.       — Эх, домашний мальчик… — криво улыбнулся мой спаситель и потрепал мне волосы, — сирота я, без имени и племени.       — Как без имени?       — Как-как, подкидыш я. А, вообще, Серёга я, люди добрые имя дали. Сергей Веснин. Веснин, весной нашли потому что. Ну, будем знакомы? — и снова протянул мне руку.       — А я Андрей Спицын. — пожимая ладонь, представился я, и получил в ответ улыбку, преобразившую лицо Сергея, делая его ещё красивее.       — Пошли. Тебя в какую комнату поселили?       Я назвал цифру.       — О! Наши комнаты через стенку! — и снова сверкнул белозубой улыбкой.       Вот так в одно мгновение я получил друга, брата и единственного близкого человека.

***

      Время спустя.       Сергей через неделю покидает детдом, выпускается во взрослую жизнь. Сегодня он пошёл смотреть квартиру, что выделило государство. Я ждал его с нетерпением и одновременно с тоской, ведь мне ещё целый год предстоит находиться в этом гадюшнике, без моего брата и друга.       Пока Сергей отсутствовал, я торчал у окна на подоконнике и следил за воротами, ждал его возвращения из города. Вот калитка открылась, впуская Серёгу, и я рванул к нему на встречу.       — Ну, чего там? — спросил я, подбегая к собственнику законных метров.       — Как бы помягче сказать… — хитро блеснул глазками Серёжа. — Ремонт предстоит большой, квартирка подубита, но… — вскинул он деловито указательный палец к верху, — руки есть, подшаманим! Что ещё? Коридор имеется, кухня, туалет, ванная и одна комната, но комната большая! Квартира находится на втором этаже пятиэтажки. В общем, жить можно. А главное же никого вокруг, понимаешь?       Я понимал, радовался за него и грустил одновременно.       — Ну ты чего? Я же не навсегда куда-то уезжаю! Я же тут! И к тебе приду, и ты ко мне!       — Угу. — соглашался я с его доводами. — Угу.       — Устроюсь на работу, потом поступлю в художку, потом ты выпустишься и заживём мы с тобой как короли!       — Заживём, кто же спорит… Просто без тебя же… а поговорить…?       — Так для этого есть телефон! Будем на связи в любое время!       — Где я тебе телефон возьму? Воспитка двери на ключ закрывает на ночь… — понуро рассуждал я.       — Тьфу, фу ты, ну ты! Я же деньги получу и нам телефоны куплю. Ты же у меня один, родня, брат. Ты чего? Я тебя никогда не брошу, если только смерть не разлучит нас! — пафосно закончил свою речь Серёга и заржал.       — Да, ну тебя! Тянет какой-то театральщиной! — и тоже засмеялся.

***

      — Серёга! Я завтра выпускаюсь! Ура-а-а! — орал я в телефон.       — Тебя встретить, выпускник?       — Учись! Нечего пропускать пары! Что я ребёнок, чтобы встречать из школы… Да я почти тебя ростом догнал, а ты всё «тю-тю-тю Андрюша». Я волк, я волк свободной стаи!       — Ладно, стая учится, а ты когда приедешь пожрать наворгань, приду голодный, но не злой.       — Замётано! Жду с пожрать будущего великого художника!       — А будущий шеф-повар пусть колдует, что повкуснее! Всё, Андрюх, я побежал, сейчас звонок будет.       — Ага, давай до завтра!

***

      Что я сделал первым делом, в своём свободном плаванье, это, конечно, я приготовил нам поесть с Серёгой.       Потом мы сидели на диване перед телевизором и обсуждали поход к адвокату. Пора было возвращать себе дом и дело отца, хоть от него и остались уши осла.       Ходил я смотреть и на ресторан, и кафешки. Помещения кафе пустуют, хорошо что они в собственности были, а то и этого бы не осталось. В рабочем состоянии был ресторан, сданный в аренду, и одно кафе, сомнительного ассортимента. Кафе было похоже больше на забегаловку для алкашей. Я как увидел, во что всё превратилось за пять лет, сидел и плакал как ребёнок.       Столько у меня злости скопилось к этой родственнице «седьмая вода на киселе», просто слов нет!       В общем, пришёл я с адвокатом, с полицией к себе домой, до этого я приходил, хотел по человечески поговорить, но меня даже за калитку не пустили, мол ты никто и звать меня никак. Ну и наглая тварь!       Выводили тётку под белые рученьки, муж её сам скакал впереди всей процессии, а она всё орала, что не имеют права, что тут всё её, ну и в том же духе.       Свой дом я не узнал, всё что было дорого памяти — ничего не осталось. Засаленная мягкая мебель, везде грязь, половина вещей, вообще, видимо продана. Другого объяснения я для себя не нашёл, а спрашивать, где всё у этой гадины, пусть валит туда откуда выползла.       Сбегал в магазин, купил новые замки и поменял всё к чёртовой бабушке. Ключи у них, конечно, изъяли, но как говорится, бережёного бог бережёт.       Перед тем как уйти, обвёл двор взглядом, посмотрел на разруху, дал себе слово, всё привести в порядок, закрыл калитку на новый замок и поспешил к нам с Серёгой домой.       Вечером за ужином обсудили ситуацию и решили, что потихоньку делаем в доме ремонт, потом переезжаем, а Сережкину квартиру сдаём. Всё же Серый студент, ему учиться надо, а не работать грузчиком, картины дрожащими руками не напишешь. А в доме будет места много и комнаты нам отдельные, и студия для Сергея, а главное вокруг будет тишина. Никто не орёт за стенкой, не стучит, не долбит.       Решили, сделали ремонт и переехали.       Пустующие помещения от бывших кафешек сдали, пусть хоть так пока деньги приносят. Почему эта дура до этого не додумалась, либо по фигу было или ещё чего? А вот с рестораном пришлось перезаключать договор найма. Забегаловку закрыл, там помещение убили, нужно либо самим нанимать бригаду для ремонта, либо сдать, пусть сами делают. Ничего, выучусь и налажу работу своего наследства.

***

      — Андрюха! Ты не поверишь! Мои картины будут выставлены в выставочном зале «Палитра» — орал Серёга из коридора, пока раздевался, вешал куртку в шкаф и менял кроссовки на тапки.       Я торчал на кухне и пробовал готовить по новому рецепту, мудрил, шаманил с мясом.       — Представляешь?! — уже кричал восхищённо друг чуть ли мне не в ухо, хватая при этом со сковороды прямо пальцами кусок мяса и, блестя глазами, подув на него, кинул в рот.       — Эй, это между прочим был экспериментальный вариант, в единственном типа числе! — опомнился я от наглости воришки.       — М-м-м… вкуснотень… И ничего не единственный, вон целая сковородка!       — Точно вкусно?       — Ещё бы! Ты кулинарный бог!       — Пф… скажешь тоже… — зарделся я и заулыбался от похвалы. — Ладно, сейчас значит будем есть.

***

      Жизнь текла, время шло, из мальчишек мы превратились в (не постесняюсь этого слова) красивых мужиков. На Серёгу бабы гроздями вешаются, ну и я не отстаю.       Мы с ним как «инь и янь», белокурый ангел Серёжка и я, чернявый бес Андрей. Но вот чего-чего, а вот жениться пока мы не собирались, да и не было у нас постоянных отношений, так на раз-два и забыли. Да и никто не цеплял, всё мимо. Серёжа писал свои шедевры, обрастая заказами, а я потихоньку оживлял бизнес. И вот мой брат Серёга дорос до своей персональной выставки! Как я был за него рад, слов нет.       Стоим в толпе, по стенам Сережкины работы, под ними цена, вокруг нас люди, художнику выказывают восхищение, то и дело подбегает парень, милашка лет двадцати, организатор выставки, шепчет, что та или иная картина продана. Брат благодарно кивает головой и довольно блестит глазами.       В последствии выяснилось, что организатора зовут Саша или как его все называли, Сашенька, и он является сыном хозяйки выставочного зала, и что мать дала ему «карт-бланш» на подборку работ для выставки и возможность заключать договора с художниками и последующими их работами. Как-то незаметно Сашка влился в нашу семью и стал нашим другом. Теперь мы с Серым иногда, под напором и уговорами Сашеньки, выползали из дома погулять — то в клуб, то в кафешки.       Сашенька. По другому его и не хочется называть. Этакий хрупкий ангелок. Ликом светел, красив как принцесса, строен, не высокий. Голову венчает копна золотых кудрей, бровки вразлёт, ресницы длинные, любая девчонка обзавидуется. Глаза цветом молодой листвы, такого яркого насыщенного цвета, будто линзы вставил. Губы у него всегда тая́т улыбку, уголки приподняты, они то и создают этот эффект. А когда смеётся — так вообще херувим с ямочками на щеках. И ещё оказалось, что он гей. Для меня это что-то абстрактное, никогда не задумывался на эту тему, да и, по большому счёту, плевать мне кто с кем спит, главное, чтобы человек был хороший. А Сашенька очень хороший, добрый, отзывчивый и без гнили, а это показатель. Серёга предлагал попозировать Сашке, но тот махнул рукой, «да ну, вот ещё», и засмеялся.       Всё у нас с Серёжкой складывалось зашибись, всё получалось, как мечталось когда-то в детском доме по вечерам, когда вроде бы и кормили нас, а живот всё равно бурчал и жрать просил. Так хотелось иметь деньги, чтобы была возможность купить себе всё, что душе угодно.       И вот мы взрослые люди, живём в достатке и можем есть-пить, что захочется. Наше тихое счастье рядом с друг другом, никто нам пока был не нужен, нам достаточно, что мы есть у себя.       Но, как известно, беда приходит откуда не ждали.