Я, ты — мы

       — Серёг, я дома! Дом встретил непривычной тишиной. Обычно когда Сергей работает, то фоном у него музыка играет, а тут тишина… странно. Дома нет, что ли? Вроде бы не говорил, что куда-то собирался… После обхода первого этажа, Серёжка нашёлся у себя в мастерской, спящем на балконе в кресле. Хорошо, что лето. Сергей раскинул руки по подлокотникам, голова покоилась в неудобной позе, во шея у кого будет болеть. Надо будить.       — Серёжа… — тихонько потрепал его за плечо, — эй…? Сергей, с черезчур бледным лицом, медленно выплывал из сна, сфокусировав мутный взгляд на мне, затем губы тронула ласковая улыбка.       — Андрей… привет. А я вот, что-то так в последнее время устаю… присел и уснул.       — Ты не заболел случаем? — забеспокоился я. — Ну-ка, дай-ка лоб… — приложился губами, — вроде бы температуры нет… На мои действия, это сонное чудо, блаженно улыбнулся:       — Всё нормально… мамочка! — фыркнул и захихикал.       — Тьфу на тебя! Я тут переживаю, а он потешается. Жду внизу на кухне, кормить буду нас. Давай очухивайся… сынок!                    После ужина мы пили чай и делились планами на ближайшие дни. Сергей посмеиваясь сверкал глазами с каким-то лихорадочным блеском и не здорово палыхал румянцем щёк. Я снова зацепился за его внешний вид:       — Братиш, ты точно не заболел, что-то мне твой видок не нравится…       — Да не, всё путём, устал только, нужно поспать.       — Устал, поспать… Не ты ли весь день спал? Может сходишь к терапевту, вдруг какой вирусняк поймал?       — Ладно, на днях схожу, уговорил.       Но поход к врачу вышел быстрее, чем планировался, потому что, выходя с кухни, Серёжка рухнул на пол как подкошенный и потерял сознание.       Как не странно, но скорая помощь приехала быстро. К её приезду, Сергей пришёл в себя, хоть он и был слаб, как котёнок, но пытался отбрыкаться от вызова. Я был испуган, потом зол, а затем не покалебим. Ага, он тут валяется без чувств, а я буду это игнорировать, скрутил ему кукиш под нос и обозвал придурком.       Фельдшерица померила давление, температуру, взяла мазок на «ковид», что-то вколола и порекомендовала обратиться к участковому врачу, «и не затягивать», строго закончила она свой диалог.       И вот пошла череда дней, где был извечный вопрос «ты к врачу сходил?». У Сергея, как будто специально находилось миллион неотложных дел, вместо того, чтобы сходить на приём. То у него встреча, то заказ, то я пишу…       Следующий обморок закончился госпитализацией, здесь уже я настоял, что ему нужно сделать наконец обследование.       Следующим шоком стал диагноз — лейкемия. Это был такой удар, что я не мог слова вымолвить на вопросы врача. В ногах образовалась такая слабость, что если бы я не сидел, то свалился бы мешком. В груди защемило, а голос доктора доходил, как сквозь вату, я тёр грудь и очумело моргал.       —… выпейте воды.       — Что?       — Воды выпейте. Вы хоть слышали, что я вам говорил?       — Доктор, простите… Это…       — Я понимаю — шок.       — Что… что нужно делать?       — Попробуем лечить. Но, вы же понимаете, Андрей… Можно к вам по имени буду обращаться?       Я только согласно кивал, а у самого крутилась мысль, «я не могу его потерять, он всё для меня в этой жизни, без него я ничто. Я не хочу жизни, где его нет!».              — Времени много упущено, конечно, болезнь прогрессирует, но мы ещё повоюем.       — Упущено время… А я говорил изо дня в день, а он меня не слушал.       — Мда… Как я уже сказал, будем пробовать лечить вашего брата. Но вы же понимаете, Андрей, что это не насморк?       — Понимаю… А есть шансы? — с мольбой я задал вопрос.              — Шансы есть всегда и мы поборемся.       — Да, пожалуйста, он единственный родной человек который у меня остался…       — Андрей, идите домой. Приходите завтра, на данный момент вам тут делать нечего. Да и ночь на дворе. Всем нужно отдохнуть и вам, и вашему брату, да и мне тоже. ***       Моя жизнь разделилась на работу, где я думал о Серёге и больницу, где опять были мысли только о нём. Серёжа проходил курс химиотерапии. От былого красавчика почти ничего не осталось, глубоко посаженные глаза смотрели устало и безрадостно, но на губах играла всё такая же ласковая улыбка. Вместо шикарных кудрей на голове красовался ёжик миллиметров пять, волосы стали выпадать прядями и пришлось постричь его под ноль.       Серёжа гладил свою голову и грустно улыбался, а я уверял его, что отрастут, поправится и будет всё хорошо!       Я верил сам и убеждал его.       Пришлось продать парочку кафе, чтобы обеспечить полноценное лечение. Я бы продал всё, лишь бы был результат!       Никогда в жизни не молился и не ходил в церковь, но вот я стал посещать храм, зажигать свечи, молиться, просить бога не забирать моего названного брата, ведь он в своей жизни ничего плохого не сделал!       А в один из дней врач произнёс самое волшебное и желанное слово — ремиссия. Господи, я плакал и смеялся, как помешанный так, что врачу пришлось вкатить мне дозу успокоительного.       А потом я спокойный, как удав, с идиотской улыбкой обнимал Серёгу и не мог надышаться его пропахшем лекарствами телом.       — Ну, Андрюх, чего ты…? Я с тобой, помнишь, что пока смерть не разлучит нас?       — О смерти ни слова! — шмыгнул носом я Серёге в шею.       — Ладно, ладно… — и успокаивающе похлопал меня по спине.                                ***       Сергей начал работать в своей мастерской, как какой-то одержимый, будто боялся не успеть вылить все свои мысли на холсты. Я ходил на работу, а по вечерам пытался откормить этого сумасшедшего художника и избавить от худобы. Брат всё больше походил на себя прежнего красавчика, лицо играло здоровым румянцем и улыбкой, а волосы стали отрастать и сворачиваться в крупные кольца.       Наше тихое счастье продлилось ровно год, ровно до того момента, когда нас пригласил в кафе Сашенька со своими друзьями. Серёге было интересно общаться с творческими людьми, а я прицепом с ним, впрочем мне тоже было интересно общаться с ними. Было всегда не скучно.             И вот сидим, смеёмся, вдруг брат побледнел, поставил чашку кофе на стол, прошептал моё имя и свалился со стула на пол.       Снова была скорая и снова страшные слова, болезнь вернулась…       Я бегал по врачам, таскал Серёжкины медицинские бумаги… Снова была химия. Снова, снова, снова…! Ненавижу это слово!       Как не бились врачи с болезнью, сколько денег бы не тратилось… Серёжке лучше не становилось. Осталось только найти донора. Я верил и молился, чтобы нашёлся такой человек.       Работа, дом, больница, дом, работа, больница… В таком режиме, «дня сурка», прошло пол года.       Новый год мы с братом встретили в палате.Серёга, худой, измождённый, вяло жевал мандарин, а я привалился к его боку, подвинув его на больничной кровати, и вот такие, оба уставшие, мы смотрели советские комедии на ноутбуке и смеялись.       Было хорошо и даже спокойно, и я уснул под мерное дыхание Сережки.       — Андрей, Андрюш… — вырвал меня из сна зов и пожатие руки.        — А, что… что уже утро?       — Почти… Андрей, мне нужно кое-что тебе сказать, только ты не злись, пожалуйста.       — На что?       — Погоди, не перебивай, может быть мне больше не хватит смелости выговориться, признаться…       Я попытался спросить в чём дело, но Серёжка сжал своей худой рукой мою ладонь.       — Я тебя очень люблю, знаю и ты меня тоже… Но я люблю, как мужчина может любить мужчину…       От удивления я рыпнулся встать с кровати, но был остановлен снова пожатием руки.       — Люблю и полюбил ещё там в детском доме, когда ты посмотрел на меня своими неимоверными глазами, лежащий, побитый, но не побеждённый.       Я был всем доволен, лишь бы быть с тобой. Ты стал для меня всем и любимым, и семьёй. Ты самое лучшее во мне. И если бы не моя трусость тебя потерять, я бы стал добиваться ответного чувства. А теперь уже поздно и не страшно. Я хочу чтобы у тебя в жизни была любовь, и не важно кто это будет, мужчина, женщина… Любовь не имеет пола, она просто есть. Полюби и будь любим, мой Андрюшка, будь самым счастливым… А сейчас я посплю, ладно? Потом будешь ругаться на меня, хорошо?       Серёга прикрыл глаза, вздохнул и улыбнулся, всё так же крепко держа меня за руку.       — Хорошо. — прошептал я. Прогоняя его слова у себя в голове. Шок? Нет, почему-то нет. Удивление? Да. И наверное принятие и благодарность… Я повернулся к нему лицом и прошептал в его ухо. — Я тоже тебя люблю…       Сергей расплылся в улыбке и шепнул, «спи» и снова пожал мне руку. Мы так и уснули, крепко держась за руки.       Разбудило меня солнце, такое редкое зимой, ярко резануло по закрытым глазам. Я сощурился глядя на солнечный свет в окне. Ярко, светло и улыбка сама собой растянула губы.       — Серёж, спишь? Посмотри какой сегодня солнечный день! Слышь? — я потряс его руку. Рука была тёплая и расслабленная. — Просыпайся, соня…       Сергей никак не среагировал. Поворачиваюсь к нему лицом, смотрю, на губах улыбка, глаза закрыты.       — Эй, — подряс его сильнее, — хорош спать, я же вижу как ты лыбишься! Встава-ай! — потряс посильнее за руку, голова матнулась из стороны в сторону, выражение лица не поменялось. Я бросил взгляд на грудь… она была не подвижна. — Серёжа… — растерянно позвал я. — Сергей! Ну же, ну… — подскочил с кровати и затряс его сильней. — Сергей! — отчаянно закричал я. — Очнись, очнись! Нет, ну нет же! Господи-и… не-ет! Очни-ись! Боже, боже-е… Нет! Ну, пожалуйста! Очнись! Господи, что мне делать, что мне делать, что мне делать без тебя! Как жить, где нет тебя! Серге-ей! Очни-ись! Мы не договорили, мы... Мы, есть, слышишь?! Есть! А-а-а-а... Серё-ёжа-а...! Господи-и... за что?! Сергей! Очни-ись! Ну, пожалуйста, пожалуйста-а...! Серёжа-а-а-а-а.... А-а-а-а-а...!       Что было дальше я не помню, стёрлось из памяти.