Часть 1
7 июня 2024 г., 22:00
Нападение Тёмных Эльфов было неожиданным и стремительным. Вся вселенная была твёрдо уверена, что Тёмных Эльфов давным-давно истребили. Настолько давно это было, что даже Один не застал тех времён. А ведь он уже проживает далеко не первый миллениум. Настолько древний враг был абсолютно непредвиденным фактором. Впрочем, не единственным в этот день.
Не нужно быть гением, чтобы связать появление Камня Реальности или же Эфира в Асгарде с появлением этих ребят. Один сразу связал эти события воедино, как и его жена Фригга, которая не просто так носила титул «мудрейшей ведьмы». Не сговариваясь, они начали действовать:Один в спешке организовывал оборону, готовясь встретить основной удар противника лично, а
Фригга поспешила увести цель их нападения в более безопасное место, поэтому и повела Джейн Фостер, в теле которой и сидел вышеупомянутый Камень Бесконечности, в собственные покои. В текущем положении, когда было сообщено о диверсии внутри дворца и тюремном бунте, это было самое оптимальное решение.
Покои жены Одина были защищены даже лучше сокровищницы, однако увы – враг оказался слишком силён чтобы его удержали даже элитные гвардейцы, а также хорошо знаком с иными способами защиты асгардцев, поэтому не прошло много времени, как на пороге царских покоев появился лидер Тёмных Эльфов Малекит в сопровождении лучшего из своих воинов, которого немногим раньше обратил в последнего из «Проклятых». С помощью особого обряда обычного тёмного эльфа могли одарить огромной силой, выносливостью, прочностью и живучестью, но был тут существенный минус – всепоглощающая ярость, жажда битвы и крови. Только великие воины, чья воля была крепка, удостаивались этой чести. Однако, даже при условии того, что сила воли у воина достаточно крепка, чтобы контролировать своё кровавое безумие, ждёт его всё одно – смерть. В лучшем случае, такой «избранный» проживёт с месяц, прежде чем проклятие выжжет его изнутри. Во всех смыслах.
Фригге не оставалось ничего другого, кроме как лично принять этот бой. Будь ситуация немного другой она бы, несомненно, вышла победителем, но опять же увы. Жена Одина была могущественной ведьмой, но откровенно слабым бойцом ближнего боя. Обычные наносили ущерб «Проклятому», но тот его спокойно игнорировал, а времени на то, чтобы исполнить что-то более мощное и изощрённое, ей никто не дал.
Фригга чувствовала, что пришёл её конец. Проклятый крепко держал её за шею и вот-вот должен был насадить Царицу Асграда на свой монструозный меч. Бушующая вокруг «Проклятого» энергия Хаоса, невидимая глазу, не позволяла женщине сплести даже самое простейшее заклинание, разрушая то на самых начальных этапах, постепенно проникая и в её тело, что скоро и вовсе лишит её контроля над собственными магическими силами. Впрочем, мертвецам ли о таком волноваться?
Смерть была неминуема, неотвратима и тем не менее – она не случилась. В последний миг, что-то её защитило. Между проклятым и Фриггой возникла мужская фигура, причём настолько быстро и внезапно, что сама Царица даже не успела ничего отследить. Вот она висела на вытянутой руке проклятого монстра, а в следующий миг уже оседает на полу с всё ещё удерживающей её рукой за шею, но отделённой от тела, а между ними стоит воин в чёрных одеждах. Именно одеждах, а не броне. В руке его был меч, от которого нестерпимо веяло смертью.
— Кажется, я как нельзя вовремя. — сказал он одном из языков Мидгарда.
Проклятый же, взревев от ярости и боли, замахнулся своим мечом, но сделать ничего не сумел. Много раньше, чем он успел нанести удар, его голова отлетела отдельно от тела.
— Ну здравствуйте, мамаша. — пренебрежительно обратился к ней человек, когда обернулся.
Увидев его лицо, Фригга сразу его узнала. Тяжело забыть лицо того, кто убил твоего сына.
****
Сказать по правде, возвращаясь из Хельхейма, обратно в Асгард, я не ожидал увидеть что-то подобное. Нападение? В самом сердце могущества Одина? Это кто такой смелый и решительный? Надо будет при встрече пожать ему руку. Я-то рассчитывал на то, что мне придётся с боем прорываться во дворец, потому как не засечь моё появление было попросту невозможно. В обычных условиях невозможно. А вот во время вражеского вторжения, меня хоть и безусловно обнаружили, но затеряться в бушующем повсюду хаосе было нетрудно. Вот так вместо ожидаемого превозмогания и обильного нагибания, я мог спокойно разведать всё, что меня интересовало, не тратя лишних сил и времени. Полчаса и я уже был в курсе общего положения дел. Подслушал переговоры солдат здесь, выцепил одного из младших командиров для допроса там и так далее. Некие Тёмные Эльфы атаковали Асгард с непонятными целями. Пусть сейчас их наступление и выглядит успешным, но это только пока и только за счёт эффекта неожиданности, который уже вот-вот улетучится, и они столкнутся со всей мощью Асгардской обороны. Пусть урон они нанесли немалый, но по сути – это самоубийственная атака. Слишком их мало для того, чтобы рассчитывать на победу. А значит, цель их заключается в чём-то ином. Буду это учитывать, но по большому счёту, мне они никак не мешают, а очень даже наоборот. Моей целью является Один. Точнее его смерть. И добиться этого будет весьма непросто. По изначальному плану, мне надо было вызвать его на дуэль. Есть у них такая традиция и даже закон, однако, конечно, не всё так просто. Простому и даже не очень простому смертному Один может отказать, и никто ему ничего не скажет. Полноправный вызов может бросить либо другой полноправный бог, либо избранный им чемпион. У меня есть вещественной доказательство того, что я являюсь избранным чемпионом Богини Смерти. Однако, тут есть нюанс. Хела – имеет весьма расплывчатый статус в иерархии Асгарда – спасибо Одину. Это даёт ему очередной шанс «соскочить» с дуэли. А уж зная трусливую натуру Одина – он воспользуется любым шансом, чтобы это сделать. Даже в ущерб собственной репутации. В общем, с учётом всего мой план был в том, чтобы взять какого-нибудь заложника, чтобы у Одина не было ни малейшей возможности отказаться от дуэли. Лучшим вариантом на эту роль была его жена. На её поиски я и отправился. Причём успел как раз вовремя – какой-то бугай чуть не пустил её на кебаб. Пришлось его окоротить. Сначала на одну руку, а потому и на одну голову. Коротко приветствую царицу, которая явно находится в крайне ошеломлённом состоянии. Слишком много невозможных событий на единицу времени. Сначала вымершие Тёмные Эльфы атакуют Асгард, а тут ещё и я появляюсь, причём не просто так, а спасая её жизнь. Шестерёнки в её разуме натужно скрипели, пытаясь уложить всё произошедшее в привычной картине мира, но получалось не очень. — Ты обязана мне жизнью. Помни об этом. — сказанное мной помогло ей немного восстановить рвущийся шаблон. Пусть я и спас её, но не из благородства или ещё чего-нибудь светлого, вечного и нефильтрованного, а из мерзопакостной корысти. Такая картина была её куда привычнее. — Можешь выходить. — сказал я в сторону дверей в спальню Царицы Асгарда, из-за которых сейчас выглядывала молодая женщина. — Врагов поблизости больше нет. Кто бы не послал этого бугая за жизнью Фригги, он был уверен, что одного его хватит. И был прав, но вмешался я. — Ты случаем не Джейн Фостер? — снова обратился я к вышедшей женщины. — Вы меня знаете? — недоумённо спрашивает она в ответ. — Не совсем. — видел только несколько фотографий, когда просматривал досье Тора, собранное ЩИТом, но ей об этом знать не обязательно. — Но я читал о вашей работы. Рад познакомиться, я Питер Паркер. — я протянул ей руку в знак приветствия. — Питер Паркер? — недоумения на её лице стало больше. — Но вы же пропали без вести больше года назад. Даже ходили слухи, что вы погибли от полученных ран в ходе «Битвы за Нью-Йорк». — протянула она мне руку в ответ, причём чисто машинально. И тут произошло странное. Что-то из её тела, при нашем контакте, хлынуло ко мне. На миг я даже растерялся, но не дал этой паразитической дряни, чем бы она ни была, закрепиться в моём теле. Напряжённое внутреннее противостояние, занявшее немало субъективного времени, в то время как в реальном прошло всего несколько секунд, закончилось тем, что мне удалось загнать эту пакость в свой меч. Из-за этого на нём появились алые прожилки, что создавали впечатление будто меч вот-вот треснет и рассыплется на осколки, но я чувствовал, что из без того могущественное оружие стало ещё сильнее. — Ч-что это было? — всё вышеперечисленное сопровождалось визуальными эффектами в виде миниатюрного смерча из алой дымки, что пронеслась сначала по телу Джейн, а потом и моему, окончив свой путь в моём мече. — Хороший вопрос. — я многозначительно посмотрел на уже поднявшуюся с пола Фриггу, которая с нескрываемой тревогой смотрела на мой меч. Узнала, значит. — Эфир покинул твоё тело, дитя. — несмотря на своё состояние, Фригга всё ещё умудрялась сохранять свою царственную величественность в словах, жестах и тоне. — Мама! Джейн! — а это через балкон к нам влетел Тор. — Питер? — что градус недоумения в этой комнате растёт слишком быстро. Хотя надо признать, что растерянный Тор воинственно раскручивающий свой молот выглядит донельзя забавным. — Да, это я. — а что я ещё должен был сказать? Разве только… — Прежде чем сделать или подумать какую-то глупость, хочу заметить, что я тут только что спас от смерти твою мать и девушку. Опусти свой молот, у меня нет желания вредить тебе или им. — Это правда? — обращается он к женщинам. И будь здесь только Фригга, то возможно она бы и попыталась как-то выкрутиться и очернить меня в глазах своего излишне благородного сына. Однако… — Правда. Я сама всё видела. — кинулась к нему в объятия Джейн, отчего Тору всё же пришлось опустить свой молот. — Было так страшно. Тот здоровяк уже был готов убить твою мать, но появился Питер и спас её и меня. — Фостер, конечно, не ревела – всё же большая девочка – но пару всхлипов всё же было. — А ещё извлёк из меня Эфир, так что я теперь, похоже, больше не умираю. Последние слова принесли Тору как облегчение, так и немало тревоги. Что же за дрянь такая этот Эфир, раз его даже царская семья так опасается? Но едва ли мне сейчас кто-то будет об этом рассказывать. Пусть я и проявил себя с максимально положительной стороны, но все, кроме Джейн, понимают, что я оказался тут не просто так и в союзники меня записывать никак нельзя. — Питер, я понимаю, что не в праве тебя об этом просить, но я прошу – помоги нам отбить нападение Тёмных Эльфов. — слова дались ему нелегко, но тем не менее, он пересилил себя и попросил помощи. А для разумного с характером как у него это ой как не просто. Даже немного дополнительного уважения в моих глазах заработал. — Действительно, — отвечаю я. — у тебя нет права просить меня о чём-либо, однако я помогу. Но ты и весь Асгард будете мне должны, ты согласен на это? — Я… — Тор сомневался. Ещё больше сомнений в него вселял взгляд Фригги, который буквально кричал: «НЕ СМЕЙ СОГЛАШАТЬСЯ!!!». Но, видимо, положение и правда было отчаянное. — согласен. Конечно, это всего лишь слова, которые ничего не помешает нарушить той же Фригге или Одину, но Тор слишком благороден, чтобы сделать это так просто. К тому же, Тор, скорее всего, подумал, что в качестве оплаты я буду требовать отмену приговора, чтобы я мог спокойно вернуться домой. А вот Фригга явно понимала, что я сейчас достаточно силён чтобы эту свободу не просить, а просто потребовать или даже поставить перед фактом. — В таком случае, куда направимся? — Эльфы бросили все силы на штурм тронного зала, нам надо спешить туда. — Веди. Минут через десять мы уже ворвались в тронный зал, где шёл жестокий бой между асами и эльфами. Битву не вели только двое – Один, восседающий на своём троне с копьём в руке, а также один из Тёмных Эльфов, который сжимал в руках две сабли футуристичного вида и не сводил взгляда с Одина. И вот он наконец прыгнул на возвышающегося на троне Всеотца. Прыжок вышел бы красивым. Через половину тронного зала, а это метров тридцать, но вмешался я, перехватив его в самой верхней точке, ударом ноги, который тот принял на скрещённые сабли, я вбил его в пол. Меч я спрятал, так как не хотел показывать его Одину раньше времени, поэтому вступил с этим Эльфом в рукопашную схватку. Тор же, видя, что у меня всё в полном порядке, решил разобраться с массовкой и помочь своим воинам. Уже после битвы мне рассказали, что моего противника звали Малекит и был он не много не мало – а предводителем своего народа и сильнейшим воином среди них. В последнее охотно верю. Против Малекита с его двумя саблями я почувствовал себя морковкой в кухонном комбайне. Сперва я только и успевал, что уклоняться от лезвий его мечей, которые мелькали с какой-то сумасшедшей скоростью и со всех сторон. В какой-то миг мне даже почудилось, что сабель у него не две, а все шесть. Однако я тоже не лыком шит и смог довольно быстро рассмотреть рисунок его боя, подстроиться под него и в последствии сломать, насадив Малекита на его же мечи. Эта битва меня немного вымотала. Однако учитывая, что я шёл в Асгард с намерением пробиваться с боем через все его линии обороны, то был готов к тому, что окажусь в тронном зале перед Одином в куда более худшем состоянии, а тут можно сказать, что вышла прогулка в парке. После смерти Малекита, остальные Эльфы резко приуныли, а асы, наоборот, приободрились, отчего первые очень быстро закончились и Асгард был готов праздновать победу. Даже немного жаль омрачать их радость. — Помнишь меня? — встал я у подножия каменной лестницы, ведущей к трону Одина, на котором тот и восседал. — Как ты смеешь так обращаться к Всеотцу! — взревел на меня здоровяк с двуручным топором и попытался схватить меня за руку. Я даже к нему не обернулся, толкая его ладонью руки, отчего тот улетел к стене, шмякнувшись об которую и вырубился. Все вокруг тут же ощерились оружием в мою сторону. — Один! — тем временем я начал декларировать традиционную форму вызова на дуэль. — Как избранный Чемпион Богини Смерти, — демонстрирую всем вокруг тыльную строну левой ладони, на которой усилием воли загорелся холодным изумрудным огнём знак Хелы, как подтверждение своих слов. — а также обладатель долга жизни твоей жены Фригги, я бросаю тебе вызов! Да будет Игграсиль мне свидетелем! — по помещению прошлась волна энергии, означающая что слова мои дошли до «Древа Жизни», и оно ответило на мой зов. Внешне Один остался невозмутим, но вот внутри у него шла активная работа мысли. Просто так отказать мне при стольких свидетелях он не может, без серьёзных репутационных потерь, вплоть до того, что ему придётся отказаться от трона в пользу Тора. Однако и принимать этот вызов у него желания не было. Один не был слабаком, но он был гордецом и трусом. Сейчас его приобретённая гордость и спесивость говорили о том, что принимать вызов от жалкого смертного, даже не полубога – это позор. А врождённые осторожность, трусость и ум говорили о том, что не такой уж я простой и жалкий смертный, раз смог выбраться из Хельхейма живым и здоровым. Не говоря уже о том, что я только что на его глазах убил Малекита и явно не продемонстрировал всей своей силы. — Это правда? — он спустился в самый низ лестницы, встав перед мной на расстоянии метра, смотря мне прямо в глаза. Обращался же он к стоящему рядом Тору. — Да, отец. — слова дались Тору нелегко. Врать он не мог, точнее не хотел, но и подставлять Одина под мой меч тоже. — Да будет так. — спустя несколько минут размышлений, ответил Один, ударив набалдашником своего копья об пол, отчего помещение заполнил мистический звон. — Выбирай оружие, смертный. Один решил не откладывать это дело в долгий ящик. Если быть точнее, то он решил, что лучше разобраться со мной сейчас, когда он свеж и полон сил, а я уже потратил некоторое их количество на битвы. И меня это полностью устраивало. — Меч. — я выставляю ладонь параллельно полу и из моей собственной тени выплывает меч, ложась прямо мне в руку. Всеотец его узнал, а также понял, что за красные прожилки на нём виднеются, а потому просто охренел, мягко говоря. Лицо его, конечно, не дрогнуло, но единственный глаз выдал все его эмоции. По традиции мы должны были разойтись по разным сторонам импровизированной арены, к чему мы, собственно, и приступили, но спустя лишь пару шагов, сделанных друг от друга, Один нанёс удар мне в спину, выстрелив лучом энергии из своего Гунгнира. А это значит, что он сейчас боится так сильно, что даже не заботится о том, как выглядит перед своими людьми и сыном. От удара в спину я легко ушёл, а шокированные лица асов и Тора стали приятным бонусом. Битва была непростой. Пусть Один и был трусом, но далеко не слабаком или неучем. Копьём он своим владел виртуозно, как и магией, а потому просто чтобы подобраться к нему на расстояние удара пришлось попотеть. Конечно, можно было использовать какие-нибудь трюки, уловки, хитрости, чтобы облегчить себе задачу, но мне нужна была максимально чистая и убедительная победа, поэтому только прямое столкновение. Уклон от луча в сторону, проскользнуть под ним же в обратку, чтобы сбить прицел Одину, рывок вперед на сближение, отскок назад и вылезший из-под пола каменный шип меня не достаёт. Удар ноги крошит пятиметровый шип на осколки, выстрелившие в строну Одина, заставляя его потратить время на защиту. Я же сокращаю дистанцию ещё больше, приближаясь на расстояние удара, который один принимает на древко своего копья, скользящим блоком уводя в сторону, а тупым концом копья пытаясь нанести удар по мне. Так мы и «фехтовали» некоторое время. Я использовал исключительно своё меч и тело, а Один прибегал помимо этого ещё и к обширному арсеналу заклинаний и артефактов. К концу нашего поединка для окружающих победитель был очевиден. Я получил несколько ударов магической молнии, в правом плече сидел осколок от ледяного шипа, да и в целом меня неплохо так подкоптили огнём, в то время как по Одину не прошло ещё ни одной моей атаки. Однако, я точно знал, что победа будет за мной. Один держался хорошо и будь он моложе, то исход мог бы быть и другой, но он стар. Даже по меркам Асгарда, а у старости есть свои особенности. Всеотец также это понимал. Он устал и проиграл битву на выносливость. Следующая наша сшибка будет последней и живым останется стоять лишь один из нас. Ухожу от очередного луча из копья, отскок от каменного града, рывок вперёд, чтобы уйти от столба огня – очередной танец смерти. У Одина был чёткий план на этот танец, как и у меня. Битва длилась уже не первый десяток минут, поэтому времени чтобы изучить манеру боя друг друга у нас было предостаточно. И вот Один в полуметре от себя снова ставит преграду в виде огненной стены, которая наносит немалый урон – это я уже успел уяснить. У меня остаётся лишь несколько вариантов – отступить либо же обойти эту стену. Первый вариант можно сразу отбросить. А обойти я эту преграду могу лишь тремя путями – слева, справа либо сверху. «Сверху» тоже отбрасываем сразу – самоубийство, справа мне путь блокируют загоревшиеся на полу руны какой-то магической пакости, а значит, что путь мне остаётся один – слева. Один тоже так думает, потому как этот сценарий мы разыгрываем уже не первый раз, и я всегда обходил эту стену слева, даже несколько раз специально напарываясь на копьё Одина якобы в последний момент уклоняясь от удара, чтобы минимизировать урон. Вот и сейчас он готовился к тому, что я выскочу именно слева, ведь я всеми силами и возможностями убеждал его в этом, а потому он готовил свою последнюю атаку именно там. Это и стало решающим. Я прошёл не слева, а сквозь стену огня, понеся серьёзный урон, едва не сгорев в этом пламени и нанёс свой удар, пролетев по инерции дальше. Этот манёвр дался мне тяжелее, чем я думал. От боли хотелось выть, я на несколько секунд частично ослеп, так как магическое пламя повредило глаза. С большим трудом удалось остаться в сознании и дождаться пока глаза регенерируют в достаточной степени, чтобы увидеть собственными глазами лежащее на полу тело Одина, а недалеко от него его же отсечённую голову. Судя по выражению лица на ней, Всеотец вполне мог даже не успеть осознать свою смерть. Впрочем, уже плевать. Главное свершилось. С трудом понимаюсь на ноги. Пожгло меня огнём сильно. Часть плоти пропекло до состояния угля и сейчас она с большим трудом регенерировала. Ох это чувство нарастающих лицевых мышц и кожи, оно не забываемо! На этом фоне торчащее из живота древко Гунгнира, которым меня проткнул насквозь Один, когда я вылетел на него из огня, совершенно терялось. Но меня вполне примиряло с реальностью тело Одина, постепенно обратившееся золотыми искрами, которые попытались рассеяться в пространстве, но все их притянуло к моему мечу. Это значит, что Один действительно мёртв, а мой меч поглотил его божественную суть. Сказать что все были в шоке – ничего не сказать.
