Не такая уж и тёмная сторона: Часть 3.

      — Питер… — ко мне подошёл Тор с крайне смешанными чувствами.              — Ещё не всё. — ответил я не до конца отрегенерировавшими губами. Я уже чувствовал, как прямо сюда открывается переход между мирами. А значит шоу ещё не закончено. Выдернув из себя Гунгнир, я отдал его Тору. Мне эта асгардская жердь была ни к чему.              Открытие перехода между мирами дело не мгновенное даже с учётом «Схождения миров», а потому спецэффектов пришлось немного подождать. За моей спиной появилась арка перехода, по которой сверху-вниз стекала изумрудная дымка. Обернулся я как раз к тому моменту, когда, пройдя сквозь эту дымку, в Асгард пришла она – Богиня Смерти.              В очередной раз тронный зал погрузился в полную тишину. Все замерли, тщетно пытаясь осознать происходящее. Исходящую от неё мощь и силу трудно было не почувствовать. А ведь это её обычное состояние, даже и близко не похоже на её режим демонстрации силы.              — Что стоишь столбом? — обратился я к Тору. — Поприветствуй старшую сестру. — и подтолкнул его в сторону Хелы.              — Сестру? — вновь замер, сделавший всего пару шагов, Бог Грома.              — Ладно, тогда я сам. — я выхожу чуть вперёд, вставая перед Хелой, но сбоку. — Представляю вашему вниманию старшую дочь Одина. Богиня Смерти – Хела! — говорил я громко, чтобы как можно большее количество асов меня отчётливо услышало. И уже после этого обратился непосредственно к Богине Смерти. — Удовлетворена?              — Более чем. — степенно и величественно отвечает Богиня. Единственная из знакомых мне асов, кого я могу действительно уважать. — Однако, мне хотелось бы узнать, что здесь произошло. Коротко.              — На Асгард напали некие Тёмные Эльфы, так что сначала я помог твоим сородичам разобраться с ними, а потом вызвал на бой Одина, который, к слову, так и не вступил с ними в схватку лично.              — Понятно. Воистину сегодня день пробуждения древних легенд. — усмехается она. — Я принимаю исполнение твоей клятвы. — говорила она негромко, но последние слова, кажется, можно было услышать из любого уголка плоскоземельного Асгарда, что, в купе с полыхнувшими изумрудным светом глазами, проняло многих. Это уже можно было назвать демонстрацией крупицы силы.              — Питер, я не понимаю… — обратился ко мне Тор, бросив тщетные попытки осознать непонятное.              — Потом поймёшь. — глядя на исчезающую с тыльной стороны метку чемпиона Богини Смерти, отвечаю ему. — Теперь это твои проблемы. Твоё королевство, твоя семья, твоя ответственность. А мне, пожалуй, пора.              — Постой, ты не можешь вот так просто уйти! — не сдерживая сил придержал меня за плечо Тор.              — Могу, и уйду. — жёстко и без намёка на какое-либо дружелюбие ответил я, отчего Тор дёрнулся, как от пощёчины. — Но, пожалуй, я потрачу несколько лишних минут и кое-что тебе разъясню. — смягчил я тон. Иметь Тора во врагах не хочется, хотя казалось бы – я только что убил его отца и вообще Царя, так что кто тут враг номер один, как не я? Но тут очень важны детали и обстоятельства. — Буду краток. Твой брат заявился на Землю во главе инопланетной армии с целью поработить мой мир, но ценой больших жертв и титанических усилий нам удалось победить. Дальше больше, вместо компенсации причинённого членом царской семьи Асгарда ущерба, твой отец и царь просто вышвыривает меня в запечатанный им же Мир Мёртвых, где, по его мнению, у меня не было ни малейшего шанса выжить. То есть он сознательно обрёк меня на долгую и мучительную смерть за то, что его сын решил поиграть в бога и проиграл. Согласись, что у меня достаточно причин, чтобы ненавидеть как Одина персонально, так и весь ваш Задград в целом. И, тем не менее, я спас жизнь твоей матери и девушке, помог отбить нападение и лично убил вражеского главаря, после чего вызвал Один на честную и справедливую дуэль по всем вашим правилам и традициям. А теперь скажи мне, ты правда всё ещё считаешь, что у меня есть какие-то долги и обязательства хоть перед кем-нибудь из вас? — ответить Богу Грома было нечего. — Предлагаю нам с тобой прямо здесь и сейчас официально признать, что никаких обид и долгов между нами нет, и разойтись миром. Проблем у нас обоих хватает и без этого.              — Хорошо… — принять и признать мою правоту Тору было нелегко, но тем не менее, он это сделал. — Ни долгов, ни обязательств. — мы пожали руки. — Иди с миром.              — Спасибо, — киваю ему. — И удачи.              Я подошёл к толпе из воинов Асгарда, что всё ещё заполняли тронный зал в большом количестве. Если бы взглядом можно было бы хотя бы поцарапать, то мне бы точно разорвало на куски. Военная элита Асгарда меня крепко невзлюбила, но оно и понятно. Кто-то возможно даже решился бы напасть, но властный приказ Тора: — Пропустите его! — охладил их пыл. Прежде чем двигаться сквозь толпу, я поймал взгляд стоящей неподалёку Джейн Фостер, что стояла немного позади Фригги. Полный ненависти и жажды крови взгляд последней я спокойно проигнорировал и, по сути, мог легко вернуться домой. И всё же, решил сделать одолжение Тору и Джейн.              — Мисс Фостер, не желаете отправиться вместе со мной обратно на Землю?              Мой вопрос застал её врасплох. Она не знала, что и думать, а потому обратилась с немой просьбой подсказать правильное направление к тому, кому доверяла больше других. Тор молча кивнул. Понимает, что сейчас Асгард слишком опасное место для неё. Грядут разборки из-за власти и волнения из-за смерти Одина, который, как я понимаю, был довольно весомой фигурой на политической карте. Джейн в этом котле явно было не место.              — Хеймдалл. — обратился он к широкоплечему чернокожему асу в золотых тяжёлых доспехах. — Отправь их в Мидгард.              — Слушаюсь, мой Царь. — Ас, конечно, подчинился, но даже Джейн поняла, что он с куда большей охотой укоротил бы меня своим мечом на голову, чем отпустил.              До Радужного Моста наш путь прошёл в молчании. Лишь при отправлении на Землю, Хеймдалл сказал несколько напутственных слов мне лично:              — Справедливая кара настигнет тебя, смертный. — в ответ я легонько пнул лежащий рядом камешек, коих повсюду лежало немало, после разрушений причинённых вторжением Тёмных Эльфов. Камешек этот угодил прямо в лоб темнокожего асгардца, который к счастью для него был прикрыт шлемом. Издав забавный звон камешек отскочил от шлема, а самого Стража Радужного Моста заставил покачнуться. Что было дальше, я уже не увидел – сработало устройство перехода и нас переместило на Землю.              — Пусть меньше выпендривается. — ответил я на немой вопрос Джейн.              Переместили нас аккурат к жилищу мисс Фостер, которое представляло из себя трейлер, размещённый на одном из бесконечного множества пустырей региона Нью-Мехико. На дворе ночь, мирная тишина и красивейшее ночное небо, усеянное мириадами звёзд. Наконец-то я дома… Конечно, мой дом, из которого меня тогда выдернул Тор, находится в нескольких тысячах километров отсюда, но теперь такие расстояния для меня не проблема.              — И что теперь будет? — спросила Джейн Фостер так же, как и я вглядывающаяся в звёздное небо, но по совершенно иным причинам.              — Сложно сказать. Но тебе лучше не забивать этим голову. Подобные проблемы далеко за пределами твоих умений и возможностей. Мой тебе совет – ложись спать и возвращайся к своей прежней жизни.              — Я сама решу, что мне делать. — тут же переключилась в режим «сильная и независимая» Джейн. Похоже, у неё имеется серьёзный психологический триггер на эту тему.              — Нисколько в этом не сомневаюсь. Я лишь дал совет, а как тебе жить свою жизнь решать можешь только ты сама. Пожалуй, на этой ноте я откланяюсь. Удачи и всего доброго. — попрощался я с ней, прежде чем погрузиться в Тень.              Да, из Хельхейма я выбрался и при этом сильно прокачался, как чисто физически, так и по навыкам со знаниями. Запертая в Мире Мёртвых Богиня Смерти не то что бы стала такой уж неожиданностью, но вот то, что она окажется Старшей Дочерью Одина, которую тот также сослал в этот мир, после чего запечатал навеки вечные… Это, пожалуй, можно было даже назвать провидением или судьбой. Не знаю, представлял ли Один какую свинью сам себе подложил, но уже и не интересно – он мёртв, а остальное уже не важно. А самое смешное, что свою дочь он подверг такому наказанию за то, что испугался её силы! Я знал, что Один трус и вообще редиска, но чтоб настолько?       В общем, на почве неприязни к Одину мы и сговорились. Конечно, к этому мы пришли не сразу. Хотя бы просто потому, что наткнулся я на Хелу в том мире далеко не сразу. Бродил по бесплодной ледяной пустоши с полностью отключившимся чувством хоть какого-то направления, натыкаясь периодически на группы живых мертвецов, которые, разумеется, не были ко мне равнодушны. Сожрать не хотели, конечно, но убить так точно. Сильны они особо не были, но их бессмертие сильно действовало на нервы. Да, разлетались они на куски даже от простого удара, но через некоторое время вновь «собирались» и оживали. Одного я даже в целях эксперимента специально измочалил до состояния костной муки, но он точно также в последствии «ожил», сформировавшись из кучки костной пыли в свою прежнюю форму. Неприятный противник. Однако и мне они, по сути, ничего сделать не могли. Зомби были слабы и медлительны, по большей части, а те что были порасторопнее могли представлять опасность только для обычного человека, так как слегка превосходили того по физическим параметрам, а для меня – это даже не груша для битья, так – пыль под ногами.       Но что у них было не отнять, так это настойчивости и упорства. Даже если я отрывался от встреченных групп мертвецов, они постоянно меня преследовали, будто чуя. Всегда и везде.       Перспективы были далеко не радужные. Даже хоть какой-то абстрактной идеи о том, как отсюда выбраться у меня не было, а на чью-то помощь рассчитывать было невозможно. Кругом ледяная пустошь и мертвецы – ни одного признака хоть какой-нибудь еды или источника воды. Я, конечно, могу долго продержаться без всего этого, но и у меня имеется предел.       Так я и брёл через пустошь Хельхейма, пытаясь безуспешно выдавить из себя хоть какую-то дельную мысль, но по факту лишь всё глубже копал яму отчаяния. Следить за временем, как и направлением движения, в этом мире было попросту невозможно, а потому не могу сказать, сколько времени я бродил, пока не наткнулся на хоть что-то, кроме очередной группы мертвецов. Может день, а может и год, но на тот момент казалось, что как минимум вечность.       А наткнулся я на меч, торчащий из глыбы льда посреди ледяного «ничего». Я не эксперт в мечах, но на мой взгляд, он выглядел совершенно невзрачно. Простой прямой полуторник с крестообразной гардой. Причём материла клинка и рукоятки был один и тот же, по крайней мере на вид.       Я бы, наверное, прошёл мимо, не став рисковать ради непонятно чего, так как нужды в оружии у меня не было, но тут встрепенулся Веном. Да, полноценного общения у нас до сих пор не получалось, но скажем выразить какое-то простое желание так, чтобы я мог это понять у него получалось. А сейчас и вовсе был какой-то замысловатый посыл, который я интерпретировал как: «Надо, но опасно!».       Конечно же, сразу хватать непонятную железяку я не стал, а постарался её хоть как-то изучить, но к чему-то большему, чем: «Эта штука определённо похожа на меч» так и не пришёл. А потому всё же схватился за рукоять меча, ожидая какой-нибудь подлянки. Которая, конечно же, не преминула последовать, а именно – чёртов меч попытался мне мозги взломать. Я буквально чувствовал его «щупальца» на своём разуме, но, не без помощи Венома, удалось отбиться и подчинить артефакт себе. Между тем, я ощутил, что у меча и симбионта есть что-то общее, заключающееся в их природе.       Однако, куда интереснее на тот момент для меня тот факт, что ко мне наконец вернулось чувство направления, так как появился ориентир. Я чётко чувствовал, что где-то далеко-далеко в той стороне что-то есть. И это уже вселяло надежду. В общем, я отправился в сторону появившегося в восприятии ориентира.       Им оказалась Хела. Как выяснилось, меч позволял мне ощущать её божественную природу, так как он, по сути, был создан именно для того, чтобы обладателей этой божественной природы убивать, ведь, как я узнал позднее, убить бога окончательно – задача нетривиальная, даже если ты весь из себя такой крайне необычный смертный.       Хела оказалась дамой своеобразной, но, делая скидку на пребывание в полном одиночестве сроком в несколько тысяч лет, все её «особенности» были вполне себе терпимыми. Без даже хоть какой-то попытки вступить в диалог, она натравила на меня орду мертвецов, которую я утихомирил с помощью своего нового оружия. Поверженный этим мечом мертвец больше не вставал, успокаиваясь окончательно. В общем, нашу дипломатию мы начали с агрессивных «переговоров».       Потом, когда Богиня Смерти, немного пришла в себя, мы смогли пообщаться более нормально. Да, несколько тысяч лет заключения не прошли для разума Хелы даром, но нельзя сказать, что он повредился или исказился. Просто сама по себе Богиня Смерти впадала от безысходности и безделия в некое подобие летаргии. Из серии: «свет горит, а никого дома нет». Пробуждение из этого состояния было неприятным, долгим и тяжёлым.       Если коротко, то Хелу изгнал в Хельхейм Один за то, что испугался её силы. Из её рассказов выходило так, что они на тот момент времени вели захватнические войны во всех мирах, до каких могли дотянуться и асгардаская империя протиралась тогда далеко за пределы девяти миров. Хела же была самым главным и приближённым генералом в войске Одина. Преподнесла ему на блюдечке сотни миров. И Одина это напугало. Ведь с такой силой, политическим весом за свой огромный вклад в экспансию и ещё большей любовью народа по этой же причине, она могла и позариться на его место. Тогда-то Один и изгнал её в этот мир, который сам же и запечатал своей силой, а сам развернул пропаганду о том, что Хела погибла в одном из сражений и теперь Богиня Смерти будет хозяйничать в своём новом царстве. Что сказать? Спасибо тебе, папаша, за дочь! Не встреть я её, вряд ли бы выбрался из Хельхейма.       Подводя итог, Один оказался редкостным трусом и дураком, что, к счастью, сыграло мне на руку. Хела, когда пришла в себя полностью, пояснила мне и за меч, который имел множество названий, но мне больше всего понравился «Богоубийца», за его возможности и за нарисовавшийся в её голове план по побегу.       Суть в чём: Один запечатал Хельхейм надёжно, но лазейка-то всегда найдётся. Например, все чары Одина были направлены на противодействие и удержание тут именно Хелы, а я так – мошка, не требующая внимания. Тем более, что сбежать мне удалось только благодаря исключительным обстоятельствам, которые невозможно было предугадать.       Во-первых, крайне опасный для любого существа божественной природы артефакт, который Один так же похоронил в Хельхейме, как и свою дочь. Хела воспользоваться им в силу своей божественной природы не могла, ведь этот меч был буквально божьим бичом, а одним из его имён было: «Богоубийца». Простой и даже не очень смертный также едва ли бы смог совладать с этим артефактом. Если бы меч взял надо мной контроль, то я бы просто бездумно пошёл и убился об Хелу, потому как в него было заложена ненависть ко всему божественному.       Во-вторых, я уже упоминал о схожей природе меча и Венома. Да, они оба имели симбиотическую природу и более того, принадлежали к одному виду существ-симбионтов. И именно благодаря этому сходству, мне удалось подчинить полуживой артефакт себе.       В-третьих, крайне важную роль сыграл факт того, что после нескольких тысяч лет одиночного заключения в мёртвом мире Хела не сошла с ума. Невероятная сила воли. Конечно, бесследно подобное даже для божественной психики не проходит, но по сравнению с тем, что могло бы быть, можно сказать, что она справилась с этим испытанием без последствий. А это, в свою очередь, позволило нам с ней наладить диалог, договориться о взаимопомощи и разработать план побега.       В-четвёртых, «Схождение миров», которое происходит примерно раз в пять тысяч лет. Во время этого космического события границы миров «Иггдрасиль» истончаются, вплоть до того, что повсеместно открываются пространственные разломы, позволяющие свободно перемещаться между мирами.       Хельхейма это, конечно, не касалось. Один запечатал мир надёжно, поэтому о такой роскоши, как открывшийся хоть куда-то пространственный разлом можно было даже не мечтать. Однако, кое-какая лазейка всё же была. Меч, носящий имя «Богоубийца», даровал своему обладателю не только возможность убивать богов окончательно и за счёт этого постепенно усилятся, но и открывал доступ к теневому измерению. И вот уже через него можно было перемещаться, в теории, куда хочешь, но на практике были свои нюансы.       В первую очередь, одним из таких нюансов была конечно же печать Одина, которая отсекала Хельхейм от остального космоса. И уж такую банальность, как перемещение между измерениями, Один предусмотрел. Поэтому в обычных условиях способность уходить в теневое измерение не помогла бы мне сбежать, так как за переделы границ теневого измерения Хельхейма я бы не смог прорваться. Тут-то в игру и вступает «Схождение».       Теневое измерение не однородно и в нём есть такое понятие как: «глубина погружения». Чем дальше хочешь переместиться, тем «глубже» тебе предстоит нырнуть. Чтобы свалить из Хельхейма пришлось погрузиться очень глубоко. Так-то любой «уровень» теневого измерения выглядит одинаково – пустое чёрное пространство без каких-либо источников света, но при этом видимость там была более чем отличной. А отличались эти «уровни» своими обитателями. Если на самой поверхности обретались безобидные мелкие падальщики, то чем глубже, тем сильнее и опаснее были его обитатели.       При этом, чтобы погрузиться глубже, тебе вначале предстоит заставить обитателей этого признать твою силу. Как только они признают за тобой право быть главным, только тогда-то ты и сможешь хотя бы задуматься о том, чтобы идти дальше вглубь. Просто потому, что тебя попросту не оставят в покое, постоянно атакуя в попытке откусить от тебя кусок побольше. С таким отвлекающим фактором уже не поисков перехода на более глубокие уровни измерения.       Чтобы вырваться из Хельхейма мне пришлось спуститься так глубоко, что можно с уверенностью заявлять – ещё ни один смертный, а возможно и бессмертный не погружался так глубоко. Там меня встретили Левиафаны.       Эти тварюшки имеют привычку копировать внешность своей жертвы, но так как они такие же угольно-чёрные, как и другие обитатели тени, то походили именно на силуэт, а не полноценного двойника. Тем не менее, эти твари были до абсурда сильны. Обычные атаки и меры воздействия их не берут вообще. Даже «Богоубийца» пусть и наносил им раны, но чтобы причинить по-настоящему серьёзный урон пришлось выложиться далеко за своими пределами.       Разумеется, действовал я не на ощупь. Прежде чем вообще научиться хоть какой-то управлять артефактом и пользоваться его возможностями, я прошёл долгое обучение. Надо сказать, что Богиня Смерти оказалась хорошим учителем. Ну и я ученик не самый плохой, чего уж там.       И тем не менее, выходит на всё про всё ушло около полутора лет. Меня так долго не было рядом и как много я пропустил…              На этих далеко невесёлых мыслях я и вынырнул из тени перед своим домом. В пределах одной планеты я мог путешествовать через тень в любую точку мира, в течение минуты, при наличии какого-либо ориентира.              — Какого хрена… — не сдержавшись выругался я, когда передо мной предстало то, что осталось от дома, в котором мы с Гвен жили.              Его как будто ракетным ударом проутюжили! Вместо дома несколько метровых воронок, которые уже успели начать зарастать травой, а вокруг куча деревянных подгнивших обломков и прочего мусора вроде кусков бетонных стен.       Ох как мир был близок к краху в тот момент. Уж пошедшего в разнос меня при текущих силах и возможностях Земля бы точно не выдержала без серьёзных последствий. Однако, я сумел сдержать себя в руках, отбрасывая в сторону мысли о худшем, убеждая себя отсутствием доказательств смерти моей жены и ребёнка. Однако, контроль давался мне с трудом, о чём свидетельствовали протянувшиеся ко мне тени.       Чуть успокоившись, я снова нырнул в тень, чтобы тут же вынырнуть из неё у ворот замка Виктора Фон Дума. Вечер, конечно, был поздний, но едва ли это имеет значение. Если он присутствует в своём доме, то примет меня, а если нет, то слуги подскажут, где его можно найти. Сегодня вечером Виктор был дома и, мягко говоря, был удивлён меня видеть. Конечно, ведь едва ощутив его присутствие, я не стал вежливо стучаться в двери и просить аудиенции, а сразу прыгнул через тень прямо к нему. Однако, в этот раз пришлось спуститься несколько глубже, так как от подобных трюков у Дума имелась защита.       Ну и по выходу из тени пришлось уклоняться от какого-то весьма забористого магического заклинания, которое он в меня запустил.              — Ого! — аж присвистнул я, глядя на то, как около метра замковой стены просто дезинтегрировало в ничто за какой-то миг. — Я, конечно, знал, что ты будешь рад меня видеть, но, чтобы настолько? — да, я так до сих и не избавился от привычки глупо шутить, когда нахожусь в нестабильном эмоциональном состоянии.              — Питер? — с большим сомнением в голосе спросил Виктор, держа наготове ещё какое-то не менее опасное заклинание. К слову, застал я правителя Латверии за вечерней трапезой, поэтому сейчас мы находились в обеденном зале.              — Да. Извини, что так неожиданно, но я только что был у той кучи мусора, что, когда была моим домом, поэтому первоочередной вопрос – Гвен и ребёнок в порядке?              — Да, они живы и здоровы. — потратив некоторое время на осознание ситуации ответил Виктор. Впрочем, он не спешил развеивать заклинание.              Я же выдохнул и буквально рухнул на один из стульев, что стоял у длинного обеденного стола, буквально растянувшись по тому.              — Фууууууххххх… — шумно выдохнул я в скатерть, укрывавшую столешницу, позволяя себе наконец немного расслабиться и выпустить напряжение, в котором держал себя всё это время, начиная с момента перемещения в Хельхейм.              — Рад тебя видеть, Вик. Прости что без приглашения. — всё так же лёжа верхней частью тела на столе, я обратился к Виктору повернув в его сторону голову.              — Я тоже. — кивнул мне он, развеивая заклинание, которое держал наготове. — Даже с учётом некоторых нюансов. — намекнул он на метровую дыру в стене.              — Давай отложим этот длинный разговор на следующий раз, сейчас я хотел бы как можно скорее оказаться рядом со своей женой и ребёнком.              — На твоём месте я бы не рассчитывал на тёплый приём. — вздохнул Виктор, беря в руки столовые приборы, чтобы вернуться к своей трапезе. — Впрочем, это не моё дело. Они сейчас находятся в моей резиденции, что возле озера.              — Синтия? — уточняю я. Потому как у него на территории Латверии есть несколько особняков у озера, но больше всего ему нравится тот, который стоит у озера, которое он назвал в честь своей погибшей матери.              Получив кивок от Виктора, я тут же снова ныряю в тень и устремляюсь к указанному месту, появляясь прямо у ворот упомянутого особняка. И надо сказать, что охрана особняка была на уровне. Вынырнувшего перед ними из-под земли неизвестного охранники тут же взяли на мушку и им хватило хладнокровия не стрелять, хотя было очевидно, что я застал их врасплох.              — Стоять на месте! — приказал мне один из охранников и тут же сделал доклад по рации, как только убедился, что я не предпринимаю никаких действий.              Спустя полминуты примчался вооружённый как на войну патруль во главе с начальником охраны и после недолгих разбирательств меня допустили в дом. Разумеется, всё бы так просто не решилось, если бы не своевременный звонок Виктора, давший разъяснения начальнику охраны. А потом…              — Привет… — застыл я в дверях с глупой улыбкой стоило только увидеть приближающуюся Гвен, которая стала только красивее за время нашей разлуки.              Описать ту бурю эмоций, которая на меня надвигалась в виде любимой женщине у меня получится, поэтому я уделю внимание лишь действиям. Она решительным шагом подошла ко мне и влепила пощёчину со всей силы. Будь я обычным человеком и мою черепушку можно было бы собирать по частям, а содержимое черепной коробки долго и упорно отскребать от ближайшей стены. Я же этого удара почти не ощутил. Да, я мог увернуться, но не стал этого делать. За пощёчиной с некоторой задержкой последовали объятия, страстный поцелуй и затем немного слёз.              — Я дома. — тихо проговорил я, прижимая к себе любимую женщину.              — Агу! — заявило маленькое чудо на руках у служанки, которая только что вошла в вестибюль.              — Госпожа, простите, но я не смогла её уложить спать.              — Всё в порядке. — обратилась к ней из моих объятий Гвен. — Дочке просто не терпится увидеть папу.