Книга

      Ужас и бессилие неожиданно сменились оглушительной яростью.       Чтоб он сдох, чтоб он сдох, чтоб он сдох! Костьми лягу, но убью его!       О, это идея так воодушевила меня, что я, не откладывая, пошла в строительный магазин. Дико? Да. По мне? Тоже да. Я ведь сумасшедшая. Я не хочу жить в мире, где существуют такие выродки. Что за жизнь меня может ждать после убийства человека, я не задумывалась.       Следующим днём, вновь после полудня, я стояла у подвала в резиновых сапогах. Я надела респиратор, у которого усовершенствовала систему креплений: теперь через лоб и затылок проходили дополнительные ремешки, чтобы его нельзя было сорвать и вырубить меня, сунув под нос платок с хлороформом. (Конечно, он, вроде бы, не работает мгновенно, но лично проверять это желания у меня не было.) Ещё на голову надеты яркий налобный фонарик, а также каска, чтобы удар по голове не оглушил. Под рубашкой я вкруговую обмоталась журналами, которые, по идее, должны уберечь от ножевого ранения. Большие пластиковые очки защитят от перцового баллончика и ножа (вылетающий на высокой скорости диск угловой шлифовальной машины останавливают ведь). А к лодыжке у меня примотаны ножны с дедушкиным клинком.       Я вздохнула, достала строительный пистолет и спустилась вниз, включив фонарик. К счастью, в подвале никого не было. На одной из полузатопленных полок с взорвавшимися соленьями лежала книга, которая почему-то сразу бросилась мне в глаза.       Когда я выходила обратно, то увидела его, преграждающего мне путь. Нас разделяло всего пять ступеней. «Ну всё», — подумала я, — «сейчас он и задушит меня в этом самом подвале». Однако я потеряла самообладание лишь на мгновение, потом в моей голове что-то щёлкнуло, я подняла пистолет и выстрелила безо всяких колебаний.       БАХ!       У меня заложило уши. Дюбель оставил его без глаза, но он даже не вздрогнул. Просто отошёл на некоторое расстояние, освободив проход. Я передёрнула затвор и не спешила выходить. В этом проходе с заряженным пистолетом, пусть и строительным, у меня было явное преимущество. Стоп, а что, если он будет бросать в меня теми же самыми кирпичами, которые свалены в гору неподалёку? Он же просто собьёт меня с ног! Я быстро спустилась, отошла за стену и встала в тёмный угол, внимательно наблюдая за отражением выхода в колеблющейся воде.       — Простыть не боишься?       Я ничего не ответила.       — Я даю слово, что не трону тебя. Выходи.       — Помогите, пожалуйста, тут была дыра в полу, я ногу повредила!       Это неправда. Просто застрелю этого жуткого деда, если он спустится. Не позволю ему убить себя, даже если жизнь для меня мучительна. Тот факт, что он не отреагировал на потерю глаза, может говорить о том, что он находится под воздействием каких-то веществ. А вдруг он меня ещё и изнасилует перед смертью?       — Не собираюсь я тебя убивать. Не за этим я столько за тобой таскаюсь. А ещё, просто, чтобы ты знала, Я бы даже за деньги тебя не трахнул. Ты дылда, да ещё и плоская. Так что этого точно можешь не бояться.       — Кто бы вам предложил! Вы мне поможете или нет? Я же не шучу.       Я услышала, как он спускается, и приготовилась. Как только тёмная фигура показалась из-за угла, я нажала на курок. БАХ! В ушах снова зазвенело. Приятный запах пороха ударил в нос, я вожделенно уставилась на вход, ожидая, что старик повалится лицом в воду, но вместо этого нечто тёмное пролетело над водой, мягко подхватило меня, и вынесло из подвала.       — Ну, хватит. — Он вздохнул. — Ты же за книгой? Вот.       — Да на кой чёрт мне твоя книга… — Прорычала я, выхватывая из сапога нож, и вонзила ему в ухо.       — Либо ты берёшь книгу и делаешь то, что я скажу, либо я наношу тебе этим ножом пятьдесят крайне болезненных, но не смертельных ударов. Тебе когда-нибудь вырезали анус? Отрезали нос, уши и язык?       — Давайте книгу. — Сказала я самым милейшим голосом, на который была способна.       — Вот так бы сразу.       — Это правда бесплатно? — Я не знала, что ещё спросить, и спросила самую глупую вещь, которую могла. Он ведь говорил, что цена уже уплачена.       — Правда. Если ты имеешь в виду деньги.       — Почему?       Он ответил, что книга всё равно к нему вернётся, и своё она получит.       — А что будет со мной, когда я завершу ритуал?       — Ты получишь желаемое, - как-то ехидно сказал старик, ведь демоны лукавят, но никогда не лгут!       В книге были описаны дохристианские магические практики. Куда более мрачные и жуткие, чем христианские. Старик подробно объяснил мне, как и что нужно сделать, чтобы завершить сделку, и отпустить его в свой мир, откуда я его призвала, чем я и занялась той же ночью, боясь, что он перережет верёвку, на которой я попытаюсь повеситься (если попытаюсь, не желая подчиняться), и всё-таки вырежет мне анус. А потом вызовет скорую, дождётся моего выздоровления и заставит, всё же, завершить начатое. Я вернулась в свою квартиру, подготовила все необходимое и завершила ритуал в первое же новолуние. Не успела я подумать о том, что же будет дальше, как у меня внезапно остановилось сердце, хоть я и не имела с ним никаких проблем. Я лежала с адской болью в груди, не в силах надышаться. Вроде и дышишь, но воздуха всё равно не хватает. Так я и умерла. И последним, что я увидела, было ухмыляющееся лицо старика, забирающего книгу из моих рук.       А могло ли быть иначе? Могла ли я спастись? Кто знает. Идти в полицию не было смысла. Сказать, что сумасшедший дед угрожает порезать мне задницу и лицо? С другой стороны, вдруг после смерти что-то есть, и он так и не отвяжется? К тому же, одиночество продолжало и продолжает меня снедать, не смотря на то, как я храбрилась. Мне никогда не избавиться от него. Сделала всё, как он просил, потому что мне это ничего не стоило.       И всё-таки… И всё-таки не бывает ничего бесплатного. Своя цена есть у всего. Велика ли та, что заплатила я? Я распрощалась с безрадостной, одинокой жизнью, но после долгой охоты в Его лесах, очутилась здесь, запертая и забытая своими же пленителями. Цена-цена… Не знаю. Но склонна думать, что нет. В самый раз. Ведь я получила то, чего так отчаянно желала, пусть и невероятным для себя путём. Жаль, что я не могу вернуться обратно, и рассказать людям, что:       А. жизнь после смерти существует;       Б. нельзя недооценивать магические практики. Это не просто танцульки, глуповатые стишки и каракули. Ну, и ещё целое разнообразие всякого. Это опаснейшая дорога в бездну, сквозь которую можно выйти, куда угодно. И не факт, что им по прибытию всё понравится. Гранд Этернум, нижние уровни Канцелярии, настоящее время.       Подаюсь вперёд и, зажав ушные каналы, визжу так, что взрывается ближайшая лампочка и трескается штукатурка.       Др-др-др-др.       Заработала и наполнилась мясом кормушка. Они бросают живых (иногда от мяса идёт пар, а в кишках дерьмо) или уже забитых овец в трубу с перегородкой, где их нарезают лезвия. Совсем как хлеб в магазине. Потом перегородка открывается, и мясо падает в кормушку, которая, к тому же, выполняет роли раковины и поилки, когда опустошается и моется.       Я поднимаю глаза и вижу себя в зеркале кормушки-раковины. Острые бугорки позвонков, длинная шея, переходящая в овальную голову, большую часть которой занимает безгубый рот. В нём выстроились, словно лыжи на базе, длинные и острые белые зубы. Редкие чёрные волосы грязными прядями свисают почти до колен. Они похожи на витые прутья, сквозь которые можно разглядеть рёбра, обтянутые кожей.       Мне давно удалось разыскать все входы и выходы. Их немного. Все они заперты и охраняются неприветливыми людьми в касках, со щитами и винтовками, которых я прежде никогда не видела. Дула у них очень широкие и оканчиваются линзами. Подходить ближе и заглядывать в какую-нибудь из них, я, конечно, не стала, хоть мне и было интересно, как они устроены. Уж очень угрожающе эти охранники кричали. И кричат каждый раз, когда я приближаюсь. А ещё они встают в стойку, отходят за щиты и целятся в меня. Не могу их винить, зная о своём внешнем виде и репутации старика, которому служила.       Умерев в своей квартире, я очнулась в новом для себя мире, где мне отрядили обширный участок леса с ручьём и известняковыми пещерами, который находился прямиком у замка и назывался Беличья четверть. Другие три четверти назывались: Лосиная, Кабанья и Волчья. Круглая область за ними делилась на двенадцать частей. Область ещё за этим кругом — на двадцать четыре. К тому же, в самом замке постоянно находился большой гарнизон. И в два раза больший гарнизон был рассеян между участками.       Беличья четверть… Думаю, с белкой у меня мало сходств. Разве что длинный хвост. Ну, и тот факт, что мне нравится собирать черепа (словно лесные орехи, шутили селяне). А что? Здесь мне очень полюбились сувениры. При жизни сувенирные магниты, тарелки и прочую лабуду я ненавидела, но черепа ведь совсем другое дело. Хотя, может, лучше называть их трофеями? Обладать ими очень приятно, и теперь я могу понять охотников, делающих чучела и вещающих дома фотографии с удачной охоты, хотя раньше не особо могла.       Чёрт возьми, только сейчас мне пришло в голову, что нужно было загадать избавление от таланта отталкивать людей, а не саму встречу с другом!       Я начинаю прыгать, царапать стены и бить хвостом. Верещу и беснуюсь. Двери блок-постов хлопают, с металлическим визгом запираются засовы.       Не сказать, что я слишком сильна физически, но моя особенность — пси и звуковые атаки. Я могу заставить человека отрубить себе голову. Внушить ему жуткий ужас, заставить наброситься на тех, кто рядом. Я слышу мысли всех, кто находится поблизости. И могу ухватиться за них, словно за ленты. Написать на них всё, что мне вздумается, потянуть на себя, оборвать, и вообще сделать всё, что захочу.       Однако это отнюдь не значит, что я всесильна, как я убедилась на практике, хоть способности и казались мне долгое время очень удачными. Но если ни о чём не думать, то я не узнаю, что кто-то приближается. Разумеется, если при этом не шуметь. Я достаточно слаба физически, рассеяна, да и драться не люблю. Поэтому старалась не показываться на глаза, и звуковые атаки использовала только в крайнем случае. Если противник оказывался на близком расстоянии.       Конечно, я могу не только внушать очарование смерти, отчаяние, горечь, обиду, злобу, ненависть к себе, но и успокаивать, развеивать печаль, веселить, даже усыплять. За это меня и любили селяне, считая покровительницей людских снов и сердец. Особенно эти способности полезны в случае маленьких детей, я думаю. Я часто усыпляла их, если чувствовала, что матери измождены и нуждаются в отдыхе. А ещё развеивала тяжелые думы вдов, вдовцов и сирот, отвергнутых влюблённых, иррациональные страхи людей и прочее. Они считали, что я храню их, и что они на особом счету у старика, однако на самом деле он просто был к ним добр, как и ко всем остальным.       Замок. Какой же феодал без замка? Большая его часть находилась под землёй, куда уходила золотоносная шахта. Во время разработки шахтёры наткнулись на обширную, вентилируемую систему древних тектонических пещер, которые были переоборудованы в самые разные помещения. От кухни, столовой, кладовых, комнат прислуги, казарм, оружейных, большой санчасти, многочисленных спален, залов, галерей и библиотек до туалетов и ванных комнат, расположенных в местах, где пролегает горный ручей и впадает в полноводную реку снаружи. За пределами замка, снаружи, находились мастерские, магазины, общинный дом, две школы, три небольших больницы, почтовое отделение, конюшни, оружейные (в которых хранились пушки, подвижные баллисты, катапульты и стреломёты), таверна, хмелеварни и прочие здания. Всё это было обнесено двумя зубастыми каменными стенами, меж которых, словно верные истуканы, вытянулись доджоны . Дальше основной комплекс зданий окружали пшеничные поля, сады и фермы, в лесу стояли пилорамы и хижины охотников, процветало несколько деревень.       Однако времена постепенно менялись, магия давалась не всем, в отличие от научных разработок, которые в обученных руках становились смертоносными орудиями. Наука неуклонно развивалась. И пока маг учится всяким премудростям пол жизни, другой жал на рычаги и беды не знал. Всё это с самого начала вело к перемене расстановки сил, и ожидаемый переворот как раз пришёлся на моё время. Старикан мёртв.       Конвенант больше не желает делить власть с «Замками-Городами» и некоторыми процветающими провинциями, поэтому «железной рукой возвращает власть королю». Короче, законно грабит и избавляется от сильных феодалов, боясь, что однажды они объявят о своей независимости или заключат какой-нибудь пакт и избавятся уже от конвенанта, духовенства и короля. Конечно, страх этот небезосновательный. Вот почему непокорные провинции, отказавшиеся принять требования (честно скажу, безумные), по поводу расформирования личных легионов завоевываются, целые дворянские семьи попадают в опалу и уничтожаются, как и те, кто открыто не «желает признать законную власть». Такова официальная формулировка. Вот что сейчас происходит в стране. И вот почему я здесь. Как подопытная мышь. Но, к счастью, за мной уже идут, поэтому всё в порядке. Селяне не забыли меня. И не бросили. Как знать, быть может, мы однажды правда увидимся. Однако они копают издалека, а копать могут только перед дождём, чтобы вода затем смыла все запахи и следы. Земля здесь жёсткая, твёрдая, неприветливая, с камнями на глубине, которые приходится обходить. Не знаю, сколько они ещё будут этим заняты, и сколько отмерено мне. Но тот факт, что меня хотят спасти, очень приятен.       Я хорошо слышу, и точно знаю, что там наверху есть какое-то здание. В нём работает очень много вытяжек, и больших ламп, а в помещениях постоянно кричат пленники, стеная, крича и умоляя до хрипоты. А по территории ездят тяжёлые машины, привозя самые разные грузы и увозя тела через три контрольно-пропускных пункта. Я так давно не видела солнечного света… Остается только бесконтрольно слоняться в этом огромном лабиринте, чтобы не сойти с ума.       Я забралась в высокое помещение, проскользнув в освещённый проём, и это оказалась душевая. Пол, мощёный пожелтевшей плиткой, между которой залегла бурая грязь, был неровным. Её шероховатые края впивались в мои стопы.       Кхр-кхр.       Кхр-кхр-кхр-кхр.       Шрр-х.       Под полом что-то громко скреблось и копошилось. Как только я обратила внимание, раздался голос: «Эй, там! Кто-нибудь, вытащите меня! Поднимите плитки!»       Я подцепила те, края которых выдавались наверх, и убрала в сторону. Затем отковыряла и отломала остальные. Перед моими глазами оказалось небольшое углубление, испещрённое бороздами, которые оставили чьи-то зубы, а на дне лежал, покрытый пылью, хорошо знакомый тёмный прямоугольник.       Я сразу же его узнала. Это была та самая книга…       Когда я вытащила его, то на мгновение отвлеклась.       — Тьфу!       Бросив взгляд на яму, я увидела его. Из ямы по плечи торчал мой старый знакомый и отплевывался от бетона.       — Но как?.. Яма же неглубокая…       — Да, не важно, как. Важно «когда»! Давай, помоги мне.       — Тебе это не нужно… — Я отвернулась. В этот момент мне стало понятно, что всё кончено.       — Вредина. — Его фигура вытянулась, словно резиновая, и он вылез из ямы, как червь.       Я вспомнила тогдашнее ощущение ужаса, когда реальность перестаёт быть настоящей.       — Однажды ты пожертвовала собой, чтобы найти тех, кто примет тебя. А теперь книга желает знать, пожертвуешь ли ты ими ради собственной выгоды.       Я заглянула в дыру, откуда он выполз, и потрогала дно основанием ладони. Холодный бетон. Постучала по нему. Глухой звук.       — О, яма настоящая. Да, ты наверняка хочешь знать, зачем чем-то жертвовать, когда можно посидеть и дождаться спасения, но не тут-то было, дорогая! На днях тебя выпотрошат и замаринуют для какой-то там высшей школы. Новость, как по мне, плохая. Так что я не мог остаться в стороне.       — Тот факт, что я осталась здесь одна, твоя книга и устроила… — Обречённо прошептала я сквозь слёзы, резко всё осознав.       Он не стал ничего отрицать.       — Спасение близко, надо ведь радоваться, а не плакать.       Не получив ответа, он сделал круг, огляделся и сказал:       — Ладно, я пока оставлю её у тебя. Хорошо подумай, я очень хочу видеть тебя рядом! Мы обоснуемся у наших старых союзников на дне морском! Там у тебя будет много новых друзей, так что решайся. И забудь всё, что было. Тот, кто живет прошлым, заранее проиграл.       Затем прыгнул обратно в дыру, словно в трубу водяной горки, и исчез в ней. Я оглянулась, схватила книгу и разорвала её пополам. Из той потекла густая кровь. Затем бросила её в яму и накрыла плитками. А в следующий раз, когда пришла проверить из интереса, ямы уже не было.       В коридоре послышались шаги. Забившись в самый угол душевой, я обняла свои колени. Затем подумала и встала. Не видать им моего страха.       В низком проходе показались широкие дула винтовок.       Может, я и не самый важный персонаж истории, но друзей не предаю. В самом начале, когда я только начала обживать свою четверть, ты пришла ко мне. Вплетала в мои волосы яркие ленты, надевала на голову душистый венок из полевых цветов, приносила лучшие кусочки со стола. Мы проводили вместе очень много времени. Ты говорила, что окружающие просто не понимают, как я чудесна.       Эри…       Мне было плевать, очаровала ли её книга, или она сама так решила, главное, что у меня появился близкий друг. Для которого я всё равно, что сестра. И даже когда меня заключили сюда, она, дворянка, устроилась уборщицей, и добросовестно убирала в поте лица катакомбы, населенные угрюмыми и раздражительными чудовищами, отмывала с глубоких кормушек разводы бараньей крови с прилипшими к ним нитками сухожилий и кроваво-костную крошку. Вырванные и брошенные на пол, растоптанные в суматохе грязные бараньи кишки. Брызги крови были даже на потолке, и она тщательно смывала их, а я ей помогала. И каждый день она мне рассказывала, насколько продвинулись в прокладывании тоннеля. Если продвинулись. К сожалению, копать они могли только, если будет дождь, как я уже сказала. Чтобы тот смыл все следы.       Чужих стражей, любимых питомцев и просто лесных чудовищ становилось всё меньше и меньше. Кого-то выкупали в частные зверинцы, кого-то в учебных заведениях разбирали заживо, делая из этого целое событие, а затем отправляли остатки в музей. Кто-то погибал без дневного света, вдали от привычной среды обитания, и, быть может, от тоски. Самоубийств было очень мало, но многие ждали до последнего. Умерших Эри приковывала к большому буксиру, пока стражи отгоняли остальных, и вывозила на улицу. Двери за ними съезжались совершенно беззвучно, и шипели при встрече.       С-с-с.       Она тайком проносила небольшие подарочки и письма от близких заключённым. Тех, кто ещё остался в живых. Те, чьи хозяева были казнены или умерли под пытками, по большей части совершали самоубийство. Просили свернуть себе шею, топились или вскрывали себе глотки, кто посмелей.       И вот я осталась одна. Наверняка она за меня очень хлопотала, но почему-то ничего не рассказывала. Только один раз со слезами пожаловалась, будто что-то чинит ей козни и вставляет палки в колеса. Череда случайностей, которые будто бы подстроены кем-то, но она не знала, кому это может быть нужно. Сумма для выкупа давно собрана, она ничтожная, но всё никак не выходит через младшую королевскую канцелярию провести сделку. А одна «Высшая школа магической зоологии и биологической систематики» уже положила на меня глаз, предложив в два раза больше.       Судя по количеству раз, когда Эри приходила расстроенная, я поняла. Всё не случайно. И единственный, кому это может быть нужно… Это тот старик. Зачем? Да, просто потому, что так желает Книга. Просто потому, что ей это кажется весёлым, а ещё она хочет крови. Вернее, ей нужна кровь. Всё вместе.       Я заглянула в одно из дул и вытянула руки вперёд. На них захлопнулись наручники.       Спасибо за то, что ты была, Эри. Прости и прощай… Прощайте все.