Цветы из стали

Разумеется, тихо и гладко нечего не прошло. Набравшиеся наглости мальчишки — из числа соучеников Лин и даже некоторые постарше — стали наседать с неудобными вопросами. Отмалачиваться не вариант, поняла она: и пришлось разок — громко, чтобы услышали все — проговорить всё вслух. Да, дочь главы; да от женщины из уничтоженного клана Цишань Вэнь; мать мертва и призвать её к ответу за все злодеяния не выйдет. Мальчишки сначала замерли, потом попытались что-то прокричать (обидное, злое, возмущенное), а потом заткнулись и задумались. «Ты врёшь!» — воскликнул один из особо неугомонных. Но остальные осадили его — что глава объявил о появлении наследника, про то все знали. А вот подробности — что угодно (хоть про шлюху или крестьянку) всяко было бы безобиднее соврать, чем возвращать из небытия имя ордена Цишань Вэнь. Отчуждение, которым и до этого была окружена Лин, теперь стало куда более заметным. Спасало только то, что её не волновало одиночество. Да и мнение окружающих. А для того, чтобы устроить какую-нибудь подставу — такую чтобы серьезно навредить — ни у кого бы духу не хватило. Глава бы этого просто так не оставил. Они сохраняли авторитет, продолжали тренироваться бок о бок с Лин и в принципе не сильно шарахались. Куда хуже обстояли дела с Цзинь Жуланем. Тот, в первый раз услышав истрию в пересказе, побил рассказчика. Потом подскочил к Лин и затребовал объяснений. Выслушав ещё раз, накричал на неё, потом полез с кулаками, а потом вдруг залился горькими слезами. «Как ты могла? как ты могла?» — повторял он. Лин спокойно сидела за столом и ждала, пока этот концерт закончится. Истину изменить она не могла. Выбор был сделан тогда, когда она пошла выполнять наказ матери — и ещё раз подтвержден, когда глава попросил остаться. Менять расклад она не будет. Из ниоткуда появился глава и за воротник вытащил племянника из-за стола (дело было в трапезной). А затем отчитал в уголку за то, что тот не умеет держать себя в руках. Мальчишка извивался, кричал во все горло. Физономия у него была совсем красная и мало связного вырывалось из его рта. Потом принялся колотить кулаками по груди собственного дяди и среди жутких всхлипываний нет-нет да можно было выловить слово «предатель». Глава же упорно тащил истерящего племянничка подальше из любопытных ушей, к дальним галереям, где стояли самые тихие павильоны, в том числе и храм предков. Прикинув в уме, Лин отправилась за ними следом. У входа в храм, глава отпустил Цзинь Лина. Тот уже устал кричать — только хаотично всхлипывал и пытался отдышаться. Ничего связного он сказать не мог. Тогда глава уселся на мостки, притянул к себе одной рукой мальчишку, другой поманил Лин. Та опасливо покосилась на двоюродного брата, но всё-таки опустилась на порог храма. Рука главы Ордена Цзян запуталась в её волосах, это дарило странное спокойствие. Отдышавшийся Цзинь Лин поднял голову: «Дядя, ответь, почему?!» «Война закончилась, А-Лин». «Но В…» «Она тебе сестра», — глава изо всех сил пытается не повышать голос, но Лин чувствовала, как искрит кольцо-кнут на той руке, что треплет ей волосы. Страшно, однако, не было. А-Лин шипит нечто невнятное, а потом пристраивает голову на колени к дяде. «Ты никогда о них, — он попытался кивнуть в сторону Лин, но вышло так себе. — ничего никогда не рассказывал. А теперь вдруг…» «Мне жаль. Я был уверен, что видел, как Вэнь Цин сожгли на костре 13 лет назад — прямо перед походом на Луаньцзан, — он поджал губы, казалось, что сейчас лязгнут зубы. — Кажется, что тогда я мог что-то изменить и от этого понимания…» Он оборвал путанную речь и глубоко вздохнул, продолжая перебирать пряди на вихрастой макушке А-Лина и аккуратно похлопывая по гладкой прическе Лин. Та все вспоминала грустную мамину сказку — про братьев, лекаря и глупые ошибки. От слов отца веяло сейчас таким же горьким сожалением. «А будет ли счастливый конец у сказки?» — тихо спросила она. «Давай представим, что до плохого ещё идти очень и очень далеко», — ответил ей отец.