Огонь их души

Представим себе жаркое лето, какого не было два столетия. Оно пришло в край, где солнце, казалось, решило отыграться за все годы промозглой сырости и нескончаемых дождей. Земля потрескалась, листья на деревьях завяли, и даже самые стойкие цветы поникли под нещадным светом небесного огня. Но именно это знойное лето предвещало возвращение каравана, старого и доброго, что был здесь раньше — и вернулся вновь. В небольшой деревне, затерянной на юге королевства, куда не доходили имперские воины, да и о новостях говорили разве что слухи, по-прежнему верили в чудеса. Деревня Солнца — неофициальное, но любимое всеми название — жила своей неспешной жизнью. Именно здесь началась история, о которой не рассказывали песни бардов, но которую помнят костры и звёзды. Одна дева, юна лишь внешне, жила с родителями в скромной землянке, утопающей в зелени. Она помогала матери развешивать плетёные гирлянды из цветов, что не боятся жары. Праздник был близко. Говорили, что караван пробудет три дня и три ночи, привезёт с собой не только товары и редкие яства, но и музыкантов, фокусников, рассказчиков и, конечно же, странников. Одному из них предстояло остановиться в их доме. Это было честью — и испытанием. Ею оказалось — испытание. Когда девушка увидела своего временного соседа, сердце её сжалось. Молодой, крепкий, красивый, но... хмурый, молчаливый, с каким-то отстранённым взглядом. Словно всё происходящее было ему безразлично. А ещё — грубоватый и упрямый. Она надеялась, что хоть праздник отвлечёт её от необходимости делить с ним угол. Первый день прошёл в приготовлении. Торговцы раскладывали лавки, местные дети — носились меж повозок, стараясь заглянуть в каждый тюк. Кузнец Сорел уже закатывал рукава, демонстрируя новые клинки, а пекарь Тама раскатывала тесто, угощая всех свежими лепёшками с мёдом. Девушка познакомила своего гостя с ними — нехотя, по настоянию матери. Он молчал, кивал, иногда отвечал коротко, но всё же не был дерзок. Просто чужой. Вечером площадь наполнилась огнями. Факелы, фонари, даже магические шары света закружились над головами. Музыка заполнила улицы, запах жареного мяса, пряностей и сладостей вплелся в воздух. Девушка, нарядившаяся в лёгкое платье с цветочной вышивкой, надеялась затеряться в толпе, но он нашёл её. — Танцуешь? — спросил он, и, не дождавшись ответа, протянул руку. Он не улыбался, не шутил, просто смотрел. Глаза его, впрочем, были не ледяные, а живые, будто хранили в себе другое лето. В танце он оказался неожиданно грациозным. Движения были резкими, точными, но в них чувствовалась сдержанная сила. Её сначала злило, что он не отводит взгляда, потом — пугало, и, наконец, зачаровывало. Второй день начался с жары, но в сердце девушки уже была прохлада утреннего сна, в котором он держал её за руку, и оба шли среди поля одуванчиков. Странно. Она даже не помнила, чтобы такие поля были поблизости. Она показала ему деревню. Он, молча, шёл рядом, изредка задавая вопросы: сколько людей живёт, чем живут, как проходят зимы. На лавке у старого фонтана они присели. Мимо шла слепая старушка Мина, наставница всех детских сказок. Увидев девушку с гостем, усмехнулась: — Береги сердце, милая. Те, кто в глазах держит бурю, чаще приносят штиль, да только после шторма. Он улыбнулся. Впервые. Днём они обедали у дома главы деревни. Шумный, седой Фаррик предложил вино, мясо, жаркое, а потом попросил гостя показать, откуда он. Парень отказался — вежливо, но твёрдо. Он пил мало, но ел охотно, и смеялся, когда за столом дети устроили бой подушками из цветов. Девушка вдруг заметила: он не мрачен. Просто — осторожен. Ночью праздник разгорался с новой силой. Люди играли в загадки, старики вспоминали былое, а подростки устраивали фонарный пуск. Девушка стояла у берега речки, глядя, как огоньки улетают к небу. Он подошёл, молча, как всегда, и сказал: — У нас такие пускали по другим поводам. — Каким? Он долго молчал: — Когда прощались. Она не стала спрашивать. В ту ночь они не танцевали, просто сидели на камне у воды, и делились тишиной. На третий день он помогал местному гончару чинить крышу, а вечером играл с детьми в догонялки. Он оказался неожиданно ловким и смешным. Малыши повисли на нём, как на дереве, визжали от восторга, а он, отмахиваясь, смеялся: — Да вы, похоже, сговорились! Вечером, под звуки медленной мелодии, он подошёл снова. — Один танец. Просто один. Я ухожу завтра. — Ты ведь говорил, что ничего не будет. — Она смотрела в землю. — Я говорил, что не должен. Но тут, кажется, свои правила. И они танцевали. Медленно, почти не двигаясь. Тела их были рядом, дыхание сплеталось в одном ритме, а взгляды говорили больше слов. Потом он проводил её до дома. Уже на пороге она хотела что-то сказать, но он приложил палец к её губам: — Тсс... Тайна семьи. Ночью она не спала. Память будто пережёвывала каждый миг, каждое слово. А наутро его не было. Ни записки, ни прощания. Только цветок у порога — иссохший, но всё ещё пахнущий ночью. Прошли недели. Праздник закончился, караван ушёл, жизнь вернулась в русло. Но в ней — осталась пустота. А через девять месяцев родились близнецы. Дети двух рас. Двух душ. Двух историй. Одного удалось спрятать. Второй — был утерян. Люди шептались: ведьма родила от духа. Старики говорили — кровь демона. Она же молчала. Никому не рассказывала, что во снах к ней приходила фигура в плаще, а над колыбелью звучал шёпот: — Малыш, ты не потерян. Ты просто ждёшь. Один из близнецов рос, не зная родителей. Другая — ушла искать своё имя. Мир был полон ответов. Но и вопросов стало больше: Как караван знает, когда возвращаться? Кто проклял лес эльфов? Почему драконы не вмешались в катастрофу Эндроса? И кто же был тот парень, что пришёл с караваном? Но, дорогой читатель... Мы не расскажем всё сразу. Истории, как и танцы, лучше смаковать медленно. Следующий шаг — это рассказ о двух душах: Анселе и Радгае. Кто они? Откуда? Почему именно они? Потому что некоторые истории — вечны. И всё началось не с начала, а с той самой встречи. Той самой песни. Того самого танца под звёздами...