Rises the moon.

Прошло пять лет с тех пор, как Нора вступила в ряды банды Аскеладда. Она выросла, закалившись в суровой действительности, и стала холодной и отстраненной от почти всех, кроме Аскеладда, Бьерна и Торфинна. Её сердце, однажды наполненное надеждой и мечтами, окаменело под воздействием постоянной жестокости и насилия, которые она наблюдала ежедневно. Нора ненавидела остальных членов банды, считая их не людьми, а дикими зверями. В их глазах она видела лишь жажду крови и ненависть, их руки всегда были покрыты кровью невинных, а их смех – наполнен мрачной радостью от страданий других. Каждый день, проведенный среди этих варваров, был как испытание, где она должна была сохранять свою человечность среди тех, кто её полностью утратил. Она видела, как её "товарищи" насиловали и убивали, не испытывая ни капли сострадания. В их действиях не было ни чести, ни милосердия, лишь животные инстинкты и желание разрушать. Нора испытывала глубокое отвращение к этим людям, которые наслаждались страданиями других и жили только ради убийств и насилия. Их жизнь казалась ей непрекращающимся кошмаром, в котором она была вынуждена существовать, стараясь не стать такой же, как они. И только Аскеладду она могла полностью довериться, ведь знала... нет, ведь чувствовала, что он отличается от этих варваров. Аскеладд, несмотря на свою беспощадность и жестокость, которую он не раз демонстрировал как врагам, так и своим подчинённым, имел в себе нечто большее, что выделяло его среди других. Он обладал тонким умом и стратегическим мышлением, которые сочетались с определённым кодексом чести. В его действиях всегда была цель и смысл, не просто жажда крови и разрушения. Он видел в Норе не просто инструмент, но и человека, обладающего ценными качествами, и это для неё значило больше, чем можно было выразить словами. С Бьерном у неё были совершенно иные отношения. Он был для неё защитником, иногда проявлял заботу, особенно когда дело касалось детей в банде, коих было всего двое — она и Торфинн. Бьерн, словно могучий медведь, становился между ними и голодными, озверевшими подчинёнными, удерживая их на расстоянии. В этом мире, где каждый день был борьбой за выживание, его защита казалась бесценной. Он мог остановить жестокую драку одним своим присутствием, и его уважали и боялись все, кто знал его силу. Нора за эти годы полностью изучила искусство переговоров, отточила свои навыки до совершенства, что позволило ей стать незаменимой для Аскеладда. Он доверял ей самые сложные задания, где требовалась не только хитрость и ум, но и способность вести переговоры на грани жизни и смерти. Она научилась прокрадываться в тыл врага, договариваться с теми, кто обычно не вступал в переговоры. Каждая её миссия была пропитана страхом и жестокостью, и Нора понимала, что её жизнь висит на волоске, любой неправильный шаг может привести к катастрофе. На такие опасные миссии обычно отправлялись лишь она и Торфинн. Это позволяло не вызывать лишнего шума и демонстрировать потенциальным "союзникам" или "врагам" (в зависимости от ситуации), что они пришли с предложением, а не с угрозой. Торфинн, как и Нора, был ребёнком войны, видевшим немало ужаса и смерти. Их связи это только укрепляло, каждый из них нес на себе бремя прошлого, которое невозможно было забыть. Они стали напарниками по необходимости, но их взаимопонимание не всегда выходило за рамки простого сотрудничества. Нора и Торфинн тщательно обсуждали каждый план, прорабатывали детали, чтобы избежать ошибок. Их миссии были полны опасностей, каждый шаг мог оказаться последним. Они знали, что должны быть внимательными и осторожными, ведь малейшая ошибка могла стоить им жизни. Ну и конечно же, Нора прекрасно знала, что главная цель Торфинна — отомстить Аскеладду за смерть отца. На протяжении этих пяти лет, она повидала достаточно их дуэлей, которые неизменно заканчивались в пользу Аскеладда. Эти дуэли были жестокими и бескомпромиссными, каждый удар, каждая рана оставляли свои следы не только на телах, но и в душах. Когда она слышала знакомую речь Торфинна о мести, зовущего Аскеладда на бой, она уже прекрасно знала, чем всё закончится. Каждый раз это было словно повторение одного и того же сценария — ярость и решимость Торфинна сталкивались с холодным расчетом и мастерством Аскеладда. Как-то раз, она даже сделала ставку с одним из членов банды, уверенная в исходе боя. Смешно, конечно, но этот небольшой момент юмора был для неё способом справляться с постоянным напряжением. Каждый раз, после поединка, Торфинн оставался с физическими повреждениями, которые нужно было лечить. Аскеладд, как истинный лидер, всегда поручал эту задачу Норе, уверенный, что женская "ласка" лечит всё что угодно. Ага, конечно, Нора проявит ласку... И вот,в один теплый весенний вечер на закате, когда последние лучи солнца касались земли, Торфинн вновь бросил вызов Аскеладду. Нора, облокотившись о меч, несколько раздражённо проговорила: — Тебе самому то не надоело, мальчишка? Мне, честно говоря, ни капли до этого дела нет, так что тешь свою дурь, но не жди, что я буду тебя отговаривать. Торфинн, глаза которого пылали огнем войны, резко обернулся к ней: — Что ты знаешь? Заткнись и не вякай тут! Это мой бой, не твой! Нора, вздохнув, перекинула волосы через плечо и ответила: — Да как ты не видишь, что всё это пустая трата крови? Он тебя прочёл, как открытую книгу. Снова проиграешь, дурень ты этот. Торфинн сжал кулаки и поднял голову, откинув назад свои растрёпанные волосы. — Молчи, Нора. Моя честь — это моя жизнь, и я буду бороться до последнего вздоха. Нора медленно кивнула, подходя поближе и опустив голос до шепота: — Что ж, воин, пусть так и будет. Но помни, каждый бой кует тебя заново. Не стань же ты клинком тупым. Торфинн, кивнув в ответ, обернулся к Аскеладду, который стоял несколько шагов впереди, ожидая начала дуэли. — Сегодня я заберу у тебя больше, чем ты ожидаешь, старик, — громко заявил он. Аскеладд лишь хмыкнул в ответ, его глаза сверкнули хищным блеском. — Докажи это, мальчик. Докажи, если сможешь. Слова были брошены, мечи выхвачены, и вечерний воздух наполнился напряжением предстоящей схватки. Торфинн проиграл. Опять… Неудивительно. На этот раз от Аскеладда он отхватил больше обычного. Война не щадила даже самых смелых. После боя Аскеладд обратился к Норе с просьбой заняться ранами Торфинна. Внутри Норы это вызвало горькую усмешку. Цк, почему я должна лечить его раны только потому, что я женщина? "Ну ты же женщина, ты ласковая, ты можешь утешить," - повторила она в мыслях слова Аскеладда, презрительно хмыкнув. Она подошла к палатке, где Торфинн сидел один, уставившись в пустоту. Проигрыш был тяжел, и последствия его видны были не только на теле, но и на душе молодого воина. — М-да, нехило он тебя так, — бесстрастно проговорила Нора, присаживаясь рядом с Торфинном и начиная осматривать его раны. Её руки были уверенными и точными, когда она промывала и перевязывала порезы и ссадины. В каждом её движении читалась не только умелость, но и скрытая забота, которую она предпочитала не показывать. — Не нужно было ввязываться в это опять, — тихо сказала она, продолжая свою работу. — Ты не выиграешь у него силой, которую показываешь сейчас. Тебе нужно что-то большее. Торфинн молчал, погруженный в свои мысли. Он знал, что Нора права, но гордость и обида затмевали разум. — Может быть, — прошептал он наконец, не встречая её взгляда. — Но я должен это сделать. Даже если это убьет меня. Нора не ответила. Она закончила перевязывать последнюю из его ран и поднялась. — Забинтовано, — сухо произнесла она, уже направляясь к выходу. — Постарайся больше не умирать до рассвета. — Покидая палатку, она знала, что её слова, возможно, ничего не изменят. Торфинн был упрям, как и большинство воинов, с которыми им приходилось сталкиваться. Но Нора также знала, что каждое её слово, каждое действие оставляло в его душе след, маленький шанс на то, что в следующий раз он поступит мудрее…