Странная история

Дни тянулись незаметно, один за другим. Я просыпалась, ела, иногда снова рыдала и засыпала. Такая жизнь не была обременительной: я ничего не делала, ни о чëм не печалилась и ни о чëм не задумывалась. В первые дни в голове вообще было слишком пусто. Перед глазами появлялись одни и теже лица. Чаше всего, я видела женщину, что теперь стоит называть своей матерью… Я на удивление быстро свыклась с этой мыслью, так же быстро как с мыслью о своей смерти. Необычно, но факт: моя смерть воспринималась мной, как что-то обычное, посредственное, не имеющее значение. И в тот момент, когда я умерла, и позже, когда я уже жила, мне было всë равно. Ну умерла и умерла. Ничего такого. Люди умирают каждый день и моя смерть не выходит за рамки обыкновенного.       *** Громкий шопот прорезался сквозь пелену сна. Недовольно морщась, я открыла свои, ещё слегка подслеповатые, глазки. Расфокусированным взглядом «просканировала» местность на предмет шума, меня разбудившего и наткнулась на две любопытные детские мордашки. Два мальчугана с интересом рассматривали меня, а я с интересом рассматривала их. Чесно, только полусонное состояние не позволило мне, как минимум, вздрогнуть от выражения их лиц. Оба черноволосые, с обьëмными кудряшками и такими пугающими моськами. Судя по всему эти мальчуганы, на вид которым было года 2-3, были близнецами. Ну или на крайний случай двойняшками. Вот только друг от друга они отличались кординально. Один мальчишка смотрел на меня с нескрываемой злобой на лице. Хотя что странно: его (удивительно для японцев) широко открытые, голубые глаза прям лучились добротой и заботой, на столько, на сколько это могут выражать глаза двухлетнего ребёнка. Другой же мальчуган наоборот широко улыбался, застывшей, будто намертво, улыбкой. Глаза его были так сощурины, что казались полностью закрытыми. Возможно ли, что они тоже были голубыми? Удивительно, но этот мальчик казался даже более жутковатым, чем его брат.       *** Соя был рад. Нет, он действительно был очень рад. Смотря на это маленькое создание, что мама сейчас держит на руках и просит называть эту кроху «сестрëнкой», Соя буквально переполнялся чувством счастья. Удивительно, но не смотря на свой юный возраст, мальчик правильно понял, что вот этот сонный комочек, который сейчас вперил на него свои удивлëнные глазки, стоит защищать. У него и мысли не возникло о том, что он может как-то навредить СВОЕЙ сестрëнке. Нет! Ни в коем случае! Соя, со всей детской наивностью, был готов утверждать что уже любит этого нового члена своей семьи. Нахоя был мрачен. По нему конечно и не скажешь, но он действительно был мрачен. Удивительно, но его мысли (как и мысли его младшего брата) не совсем соответствовали мыслям обычного 2-хлетки. Первое о чëм он подумал, так это о том, что теперь его любимая мама будет уделять ему ещё меньше внимания. И всë из-за… Из-за… Из-за вот этой пузатой мелочи, на которую так умильно смотрит его брат. Противно. Внимания от родителей и так было не слишком много, да и то оно делилось поровну с Соей. А после появления этой мелкой времени на него, на Нахою, у мамы совсем не останется. Несправедливо! Он не собирался делить СВОЮ любимую маму с кем-то ещё. Ему и его надоедливого младшего брата хватало с головой. И чего этот наивняк смотрит на этт полулысое, сморщенное нечто, так умильно, а? Что он в этом комке будующих проблем нашëл?       *** Моя мать что-то увлечëнно щебетала, своим уставшим хрипловатым голосом, обращаясь к тем двум нарушителям моего сна. Чтож… Это мои… братья, получается, да? Как я уже замечала, на вид им было года 2-3. Как их вообще в род.дом пустили? Разве нет какого нибудь запрета на проход в данное помещение маленьких детей? А то они меня ну уж очень сильно напрягают. Кстати! Они же явно пришли не одни, так ведь… Их, скорее всего, привëл отец. Ну и где он? Хотелось бы взглянуть на главу семьи, под чьим началом мне теперь суждено жить. Да и интересно взглянуть на мужчину, что даровал, как минимум одному из близнецов, такие красивые голубые глаза. Волосы то, достались явно от матери: иссиня-черные локоны женщины слегка завивались на концах (хотя это врядли объясняет черезмерную кудрявость еë сыновей). Через ещё 15 минут монолога со стороны матери, дверь в палату немного приоткрылась и на пороге появился статный мужчина с каштановыми волосами и невероятно красивыми небесно-голубыми глазами. А вот и батя, судя по всему, подъехал… Он, окинув всю нашу компанию взглядом и слегка задержав глаза на моей, недавно родившейся персоне, что-то коротко сказал пацанам. Судя по всему, это было сообщение что этим двум уже стоит собираться и уходит. Быстро попрощавшись с матерью, мои новоиспечённые старшие братья, поспешно покинули помещение. Вот так и произошло моё первое знакомство с моей новой семьëй. Если, конечно, это вообще можно назвать знакомством.       *** Уже где-то через недельку, нам вместе с мамой позволили удалиться из этого царства белых стен. Короче, выписали и сказали возвращаться домой. За нами заехал глава семейства с двумя, почти одинаковыми мордашками, на задних сиденьях. Дорогу из род. дома я, мало сказать «запомнила плохо», не запомнила вообще. Да и не особо надо, собственно. Моë новое местообиталище, оказалось обычной двухкомнатной квартирой, где одна комната отводилась детям, а вторая (что логично) родителям. Детская, что странно, была обставленно весьма скудно: у стены стояла, не очень-то и новая, двухэтажная кровать, на полу постелен небольшой коврик, в углу стоял ящик с немногочисленными игрушками, а у окна находилась старая-престарая люлька. Как я выяснила намного позже, пара привинченых полок были заставленны книгами самого разного содержания: от детсадовской литературы до учебников по квантовой физике, предназначеный для учеников старшей школы. Блеклые желтоватые обои и паркетный пол. Увидеть остальную квартиру возможности не было — меня сразу же поместили в люльку. Едва коснувшись головой подушечки, я вырубилась…