Триада Лун: Резервные зеркала

Я редко вижу Спайка. Во-первых, он так предан Чёрной Луне, Твайлайт Спаркл, и сам так ей дорог, что практически не кажет носа из Её владений. А в некоторых историях Она вовсе защищает его правилом, что представить само его существование невозможно. Во-вторых, мы почти никогда близко не дружим. Как правило, Свити Белль и Эпплблум привязаны к нему куда сильнее, а я стою в сторонке и не мешаю им. Но бывают исключения. Некоторые из моих я хранят тёплые воспоминания о них. Он всегда был превосходным ведущим наших игр, разве что, может быть, слишком обидчивым.. Так что в этой истории я снова стою рядом и не мешаю Пинки приветствовать Твайлайт – явно растерянную – на пороге библиотеки. Она утаскивает Твайлайт на улицу. Мы заходим внутрь, и я потрясенно вдыхаю. Золотой Дуб всегда, в каком-то смысле, золотой. Хоть чуть-чуть. Я помню его великолепным в золотой осенней листве. Помню окружённым рунами из золотых нитей, вплавленных в стекло. Помню нарисованным на волшебной картине в запретной части Королевского Замка. Иногда эту связь выдаёт обычное, слегка желтоватое полированное дерево его полов. Такой обстановке, пожалуй, позавидовала бы Белая Луна, если бы она была способна на столь низменное чувство. Просторный зал с колоннами. Полы деревянные, но при этом сверкающие вызывающе золотой полировкой. Огни высоких канделябров отражаются в невероятно гладком полу, и блики слепят мне глаза. Книги не столько стоят на полках, сколько летают или висят в воздухе, слегка колеблясь на короткой привязи к невидимой пространственной сетке. Сам воздух внутри чуть не искрится от разлитой в нем силы, каждое заклинание только ждет как бы попасться на глаза незадачливому читателю, случайно произнестись и исполниться. Каждый наш шаг звучит будто бы громче предыдущего, и наш собственный запах чуется слишком ясным — мы очень сильно спешили в зачарованную библиотеку. Я отчетливо чую вкус крови на языке, тоже не из приятных. В лёгкой панике я снова пытаюсь вспомнить. Разве не в этом самом зале мы мирно играли? Мы, когда я была Биттеркап, моей потерянной памятью. Хотя «зал» — то такое, скорее уже «пространство» — этой библиотекой могут  пользоваться несколько девяток пони одновременно… но как, КАК это всё помещается в огромном, величественном, волшебном, но всё же дубе?! И тут, впервые с той первой ночи после моей нечаянной подмены Биттеркап, я вижу. Отчётливо вспоминаю, как оно было. Уютная деревянная комнатка на втором этаже обычной библиотеки, плотные шторы на окне, спиральная лестница. Овальный стол с фигурками. Это белое величие — точно не оно, но что же тогда? Откуда тогда эта память? В реальном мире успевает пройти девять ударов, друзья уже стоят вокруг, думая как мне помочь. С ними Спайк, меньше любого из нас, его большие зеленые глаза с вертикальными значками увеличены огромными очками в серебряной оправе: он тоже беспокоится за меня. Я не даю вопросу выскочить изо рта — я уже понимаю, и мое сердце ёкает, что для них так должно быть, для них это единственная реальность и что они её часть. Не буду их тревожить. Не сейчас. Пока не соберу доказательств и сама не вспомню. Вместо этого я вспоминаю, что от нас просила Пинки Пай: Мне нужны обнимашки. Я получаю их — меня обнимают, горячо и все-все сразу. Это немножко чересчур по ощущениям, но я действительно чуть подуспокаиваюсь. Я наливаю себе в чашку воды из огромного сверкающего графина. Пью и теперь мой голос только слегка дрожит — вода просто божественна, идеально чистая и вкусная, как в Свечении, в посмертных владениях Белой Луны. Я спрашиваю про — Стилус подсказывает название — Справочные материалы по Элементам Гармонии. Спрашиваю, как сделать, чтобы Твайлайт не узнала, и игнорируя недовольное фырканье Кварц, с подсказки Стилуса мы договариваемся так: Спайк выдаст нам личное письменное разрешение взять книгу, но в формуляре записи о выдаче не будет. Спайк, скрепя сердце, соглашается. Он находит и приносит её: коричневая обложка, окованная золотом голова единорога, из глазной прорези угрожающе сверкает зелёный глаз. Голова охвачена тонким, словно бы защитным, кругом. Спайк составляет и подписывает разрешение. Он берет с нас обещание что мы не скажем Твайлайт, иначе его накажут: моё сердце сжимается. Затем я делаю одну очень правильную вещь, или в тот удар мне так кажется. Пока я иду к выходу, сердце моё полнится невыразимого ужаса, вся душа рвётся наружу из всей этой белизны и золота, но я нахожу силы приостановиться на пороге и открыть книгу. Страницы пусты. Ничего, только белое сияние отличной дорогой бумаги. С первой до последней страницы — ничего. Я гляжу на это. И чувствую как в сердце закипает злость. Неправильно. Всё это — неправильно. И теперь — вот теперь, я всё это буду исправлять, хочет оно того или нет. Потому что, клянусь голодными звёздами, ничего больше я так не хочу в этом мире, как предотвратить восход Красной, вернуть Биттеркап домой — и теперь этот мир решил играть с моими воспоминаниями? С городом, который я люблю? С моими друзьями? Нет, Молча клянусь я себе. Конских яблок тебе. Я поворачиваюсь к Спайку. — Это у вас нормально? — И раскрываю перед ним книгу. — Я не… Я не знаю, — говорит он, встревоженно — возможно из-за моего голоса. Я не могу дальше делать вид, что так всё должно быть. Мои крылья раскрыты, я нависаю над ним. — Нет. Нет, это не нормально — говорю я ему. — Совсем. Или мы это исправим, и скоро, или- или да, мне придётся сказать Твайлайт Спаркл. И не только. Он нервно сглатывает и согласно кивает.