Майор Гром, можно просто Игорь.

      Алкоголь больше не веселил, новые знакомства по давно. По-другому жить будто не представляется возможным. Что ему теперь делать? Сидеть в отделе, перебирая бумажки? Ни одна девушка не смогла привлечь внимания Игоря. И даже парни. Вот только Серёжа и всë тут. И, господи, как же это отвратительно звучит. Ибо он прекрасно понимает кого он любит. Да и что там, Разумовскому хватило сил убить дорого ему человека. Будь это взгляд со стороны Димы, то им стали бы явные упрëки. И парень остался бы прав. Это ведь даже не любовь? Может, односторонняя одержимость? Стоило ли заикаться после такого о какой-то симпатии? Гром понимает, что нет. Но думает. Постоянно. На работе с вечным то-ли похмельем, то-ли огромным недосыпом. Фëдор даже считать перестал. Волнуется, все волнуются. Дима в особенности. Но никто не подходит, не спрашивает. Вроде бы и отойдëт. Да только не «отойдёт». Сейчас на его душе лежит три отвратительных поступка. Лично Гром не думает прощать это себе. Даже то, что Сергей был посажен в психушку без его ведома. Плевать. Всë, абсолютно всë можно было сделать по-другому, но нет. Про себя даже как-то пошутил. Вспомнил местную шутку-прикол: «–Как-то раз я читал о вреде алкоголя, в итоге я бросил читать, — Джейсон Стэтхом, кстати.»       Конечно, с юмором у полицейских всë плохо. Но почему-то тогда этот прикол оказался как раз в тему.       Прокопенко, каждый раз видя такое состояние Игоря, вспоминал Костю. Так похожи, до жути. От того и страшнее. Порыв и стремление к работе пугают до жути. Одного уже свело это в могилу. Фëдор своими руками спасал его и не раз. Часто наблюдал не легальные способы работы, зато зачастую эффективные. А сын нагляделся, работает так же. Но сможет ли Игорь пройтись ровно, не упав? Известность сделала только хуже. Теперь каждый раз Гром вспоминает то, что пора бы забыть и попытаться отпустить. Фëдору иногда становится жаль, что Игорь не его родной ребёнок. Конечно, на духовном уровне они настоящая семья, но Гром по-просту порой не может ему довериться. Это печально. Костя стал появляться в мыслях чаще, чем те же месяца два назад. — Живи настоящим, хватит, — стальной голос, который, увы, слышит только один человек, пронизывает всë тело. Опять. — Да я стараюсь. — и хочется продолжить, оправдаться. Мол, я не слабак. — Да я вижу как ты стараешься, — он одним взглядом указывает на всë произошедшее образно. — Но у тебя ещё есть шанс на исправление ошибок. Думай, — наставление от Констанина, отца Игоря, не особо помогло родной кровинушке. Лишь добавило новых ненужных мыслей.       Подобных разговоров было много, однажды даже Дима застукал за такими. Пришлось после долго оправдываться, что Игорь не псих. Но ему было всë равно, парень лишь беспокоился и не в коем случае не собирался упекать того в психушку. Зато Гром стал всë больше похожим на психбольного. Трудно всё-таки жить в одной квартире. К сожалению, пока что так будет лучше для всех.       Всякий интерес к работе иссяк. Митингов нет и не будет в ближайшее время. Хорошо, наверное. Но ментальное здоровье Игоря упало на дно, терерь даже не скроешься за тонной работы. И, скорее всего, это «здоровье» потонуло навсегда. Никому он, видимо, не сдался. Если к Прокопенко домой он ещё сам ходит и на дежурные вопросы намеренно отвечает с излишними красками, которых нет, то всем, кого он знал до этого, стало от чего-то плевать. Жизнь буквально застыла. Вот тебе и известность. Разве в этом прелесть? Или просто люди не те? Хотя, на Димку он зря гонит. Разве тому лучше? Убили подругу, потенциальный парень оказался соучастником преступления, а после он вообще сбежал. Ничем не лучше. Оправляться после этой ситуации они будут долго. А Майор даже представить не может что делать дальше. Как жить с такими мыслями обо всëм произошедшем? Хотелось вырвать нахрен сердце, лишь бы перестать чувствовать абсолютно всë, зато больше бы не болело.       Трудно было справиться в одиночку с кучей папарацци. Люди окружали буквально везде. Автографы просили дать. Им восхищались. Отказать никогда язык не поворачивается. Если людям так спокойнее — отлично. Грандиозная поимка Чумного доктора и впрямь принесла славу и известность. Но она больше ни к чему. Нет того человека, который сделает про тебя новый выпуск на ютубе. Даже если засрëт. Раньше было приятно смотреть подобное. А Гром и не замечал такой мелочи. Ну правда, насколько ему было приятно! А сейчас что? Известность стала только шире. Люди даже подписывали петицию, на установку памятника. Как будто это чересчур. Но ведь им так проще и спокойнее. И правительство не отказало. Стоит теперь около его прошлой сгоревшей квартиры. Вот, по новостям очередной отрывок про него-хорошего. А в кадре на месте ведущего не та, которую хотелось бы видеть. Поэтому дальше двух минут он не мог просидеть за телевизором.       Теперь единственный факт, который волновал Грома — очередная пропажа Олега Волкова. И если в деле о Чумном докторе его имени ни разу не упомянули, то воспоминания остались. И помнилось, что этот человек участвовал во всех погромах. Куда и по какой причине пропал? Вот это останется, по всей видимости, неизвестностью. Может и к лучшему. Теперь город будет жить в спокойствии.       На работу он заявлялся в одной и той же одежде. Гардероб как-то нет сил обновлять. Ему вообще эти вещи Фëдор отдал. Джинсы, что когда-то носились и были тому в пору. Кофта на молнии. Выглядела как будто с бомжа стянули. Где-то дырки даже есть. И он обещал выкинуть это и купить новое. Но лень. Идти в город, искать что-то по размеру. Потом как-нибудь. Футболка, благо, его собственная. Но весь лук был очень странным. Кроссовки, которым тоже лет сто. Осталась неизменным эта недо-шляпа. Ну, так называют его головной убор половина отдела. Впрочем, Игоря всë устраивает. И ведь прошло всего два месяца. А дальше что будет? — Игорь, тебе письмецо, — Прокопенко вышел из своего кабинета, только ради этого. Положил конверт и направился обратно. Лишь зря из мыслей зря вывел. Плевал он на эти хрени. Вот ну зачем ему эта бумжка? — Что это? — неожиданно на горизонте показался Дубин. — Откуда мне знать? — с бумажных волокит взгляд перевëлся на аккуратно запечатанную бумагу. — Это не первое такое, странная рассылка нынче, — а Диме показалось это странным — никакие нормальные компании не станут высылать что-то в конверте. Друзья какие-то? Думаю, даже если всë настолько плохо, они предупредили бы. Он начал крутить и осматривать от кого и кому. Мало ли ошибка. — Бля, Игорь. — бумага была резко отброшена в сторону. Гром сразу посмотрел на напарника, в чьих глазах читались ужас и непонимание. — Ну что там? Приглашение в секс-шоп? — откровенно не понимая всей проблемы, он снова с пофигизмом берёт конверт и рассматривает. А вот тут стало интересно.       От Юлии Пчëлкиной. Ну да, конечно. Глупая шутка, от кого бы она не была. Открывать абсолютно не хочется. Вот зачем ему очередные проблемы? Хотя мало ли, может, предсмертное что-то. Бумага надрывается и раскрывается, обрывок бросают куда-то на пол. Приоткрывая, теперь уже Игорь был в полном шоке. Деньги и письмо. Ну нет, не могла же она всë знать. «Привет, Игорь. Уж не знаю когда и при каких обстоятельствах ты получишь это, но я уверена тебе это понадобится. Возможно знаешь уже, Чумной доктор — Сергей Разумовский. Очень надеюсь, что вы его словили. Этот парень преследует меня. Ходит вечно за мной. Страшно, однако. Понятия не имею что он хочет сделать. Хотя, понятно, что убить. Я не смогу избежать этого, да и тебя, к сожалению, не смогу предупредить. Только хуже станет. Купи себе уже телефон, деньги приложила. — Игорь, ты чего? — а у названного вновь начинают идти слëзы. Она всë знала. Сука, всë. Не сказала, думала как лучше будет. Да фиг там плавал, Юль! Сильная девочка, его девочка. Волевая. Знаю, винить начнëшь себя. Но не стоит, виноват тут только один человек — и вы его ещё не словили, Майор Гром. Ты знаешь этого человека. Олег Волков стоит или стоял за делами Доктора. Именно он каким-либо способом влиял на парня. У него ведь вообще шизофрения какая-то. Я понимаю, что не разумно это всë. Но Сергей сам всë это выдавал, говоря не осторожно по телефону с Олегом. У меня дома есть запись с диктофона. Если получится, послушай. Я люблю тебя. Всегда буду. Твоя Юля.»       И что в такие моменты делают люди? Чем и кем руководствоваться? Девушка знала даже больше, чем нужно. Тогда понятно к чему такая смерть. Псих, просто псих. Он найдёт, отомстит Волкову. Обязательно. Теперь есть шанс начать жить заново. Всë исправить. Это письмо стало новым глотком воздуха. Даже теперь, когда Юли нет рядом, ей удаëтся помочь выкарабкаться из этой запутанной сети. Невероятная девушка. Любимая. — Дим, нам нужно ехать к Вениамину, — явно краснющие глаза устремились с надеждой на напарника. — Прошу, давай сначала ты мне всë расскажешь. Фëдору тоже, — он уже протягивал письмо. Но. Последние слова. Наверное, стоит. Но довольно трудно это провернуть. — Тогда прочитай письмо, собери пару-тройку информации о нынешнем положении Рубинштейна. Мало ли куда он перебрался, а я пока скажу Прокопенко, — Дубин вчитывается. Видно, как его самого трясëт. Но ничего не изменишь. Сейчас надо действовать, пока ещё не поздно. Прошло только два месяца с посадки, под некий арест, Разумовского. Гром надеется, что тот остался в сознании всë прошедшее время и он не застанет его настоящим психом.       Каких-то формальностей не проявилось при захождении в кабинет, ибо нужно было сделать всë максимально быстро. Конечно, такой визит не устроил Фëдора, но мужчина понимал — этому есть причина. — Что-то серьёзное, Игорëк? — тëплый тон голоса пробирал насквозь. При других обстоятельствах Гром остался бы и потрещал о том, какие все плохие. — Дело не в Разумовском, он не виновен, — удивлению не было предела. — Послушай. Влюблённость пройдëт, не беспокойся, — конечно Прокопенко подумал именно об этом, а о чëм ему ещё стоило думать? — Нет! То письмо было от Юли, — только Фëдор хотел прервать речь Игоря, как он жестом одной руки остановил. — Это всë трудно, но, пойми, если Олег Волков вернëтся, то станет только хуже. И полиция будет точно бессильной, — бред сумасшедшего, а вроде и звучит правдоподобно. — Ну и что ты хочешь от меня? — обречённо вздохнув, Глава уже смирился, подумав, что ничего хуже быть не может. — Не трогать меня и Диму, мы будем красть Сергея Разумовского, — Игорь решительно отправился к выходу из кабинета. И так реакция была ясна. В след доносились крики о неправильности, но хуже ведь не будет? — Майор Гром, я запрещаю Вам использовать полномочия полицейского и требую сложить все нужные документы на стол, — вот именно поэтому парень любит работать в тишине. Когда что-то натворил, бьют не так сильно. Тело передëрнуло, парень остановится. Да сдаваться не в его перспективах.       Ему похрену. Сложит и сложит, выкрасть Разумовского затея трудная, но выполнимая. И ксива тут точно не поможет. — Даже если сейчас вы будете нам мешать, всë последующее говно заставите ведь именно меня разгребать, — стальной взгляд пронзает душу мужчины. — А я предпочитаю делать всë сразу. — Попробуй одуматься, ты творишь откровенную чушь! — но на столе оказывается кучка из бумаг, а самого пасынка и след простыл. Отлично поговорили.       На улице уже ждал Дима, растрëпанный такой. Даже скорее домашний, родной. Плана не было, обоих настораживало это. Ещё один из фактов — скорее всего Фëдор Иванович уже позвонил в больницу и их там ждут защитнички. Плевать, Игорю нужен Разумовский. Быстром шагом, в молчании, они пришли к близлежашему причалу. Причалу, где обычно проводятся экскурсии. А соответственно и множество людей там ходят. Люди резко сыпятся на тушу Игоря. «Куда?», «Зачем?» Да какая разница им? Дима сразу сел, на него всем всë равно. А вот Грома зажали. Шумихи навели только. Свалить теперь надо ещё быстрее, ибо сюда просто приедет полиция и разгонит народ, плюсом ещё и их парочку загребут. — Диман, лодкой управлять ведь умеешь? — мило, что он вообще задал этот вопрос. Тогда, когда назад пути нет. — Твоë счастье, что да, — Дубин закипал от непонимания. Почему никто не заботится о нëм? — Какой у нас план действий? — теперь, когда у них есть свободное время, они могут поговорить. — Да-а.. Особо нет, — по началу брови собеседника поднялись выше неба. У Грома и нет плана? — Я просто не знаю как там обустроено всë. Да и понятия не имею, поджидают или им плевать, — парень откинулся, пытаясь расслабиться. — Хорошо, это ещë куда ни шло, — небольшая паника подступала, когда они всë дальше оказывались за пределами города. Но Дима понял из чужих слов, что некий план присутствует. — Так и что делать? — наконец очнувшись, надо было спросить самое главное. — Если они не приставили пару-тройку новых охранников к нашему приезду, то просто проберусь, изучу кое-какие документы, — на этот моменте Дима начал возмущаться, не дав Игорю договорить свои мысли. — В каком смысле документы?! — со всей резкостью он поднимается с сидячего положения на стоячее. Показывая все свое недовольство. — Я согласился сюда ехать, буквально сбегать, только ради документов? Это ведь очень опасно! — не то, что бы Дима был как-то против. С другом он поехал бы в любом случае. Просто.. Ради одних документов? — Бля, Дим, попробуй хоть раз меня до конца дослушать. Не перебивай, — в мгновение щëки покраснели и Дубин обратно сел на своë место. Неловко вышло, он-то подумал что это весь план. — Мне нужно хоть что-то знать о диагнозе Сергея, мало ли какие условия ему потребуются. — Игорь задумался. Сейчас они вместе с напарником снимают квартиру. Чем-то она была похожа на прошлую Димкину. Чуть-чуть просторнее на одну комнату. Но из-за размера каждой спальни, квартира казалась ещё меньше. И вот куда они поместят Разумовского? На коврик под дверью? Тогда ему и в психушке не плохо живётся. — Ладно, с жильëм ещё думать будем, — заметив смятение в силах друга, он попытался успокоить его. — Если нас всë-таки будут ждать, то вырубим половину. Быстро стырим парнишу и свалим, — и тут над головой Игоря почти буквально появляется лампочка, прям как в детских мультиках. — Постой, я пойду с «этим» спать в отель и не париться, — а собственно, деньги имелись, почему нет? — Зачем всë усложнять? — Дубин удивился порыву друга. Опять начинает решать проблемы в одиночку. — Не усложнять, это обычные меры предосторожности. Мы не знаем насколько он опасен. Если что, в отеле точно быстро помогут, — за разговорами они почти доплыли до здания. — Игорь! — Дима попытался крикнуть, но максимально тихо. Только для собеседника. — Мотор нахрен глуши, — он пальцем показывает на чëрный выход. Который видно, но очень фигово. — Олег Волков?! — вот это сюрприз, неужели они опоздали? Хотя, нет. Сергея рядом не было. Может, проведать решил? О Боже, ещё хуже. — Дим, я уверен они что-то обсуждали. Мы как раз вовремя, — глаза вновь загорелись. Юля была права, не мог этот человек пропасть. Особенно когда его дружка запрегли сюда. — Нет-нет, — а Дубин отрицал такое появление. Ему больно смотреть на него. Конечно, итак было понятно, что этот татарин сущее зло. Но сердцу разве прикажешь?       Гром умерил свой радостный пыл, поворачиваясь на напарника. А на нëм лица нет. Да уж, встретится с Олегом так — одно из самых худших мест. Не поговорить даже. — Дим, отловим ублюдка и будешь сам вопросы ему задавать, — подбадривать он не очень-то умел. Но порой шутки помогают намного больше, чем сопливые слова поддержки. — Всë в норме, поехали, — никак не находилось момента, чтобы спокойно поговорить. Каждый о своей проблеме. Но ещё чуть-чуть дожать и всë будет хорошо.       Ещё выждав пару минут, для достоверности, ребята оказались у входа. Ну, раз Волков спокойно вышел отсюда, значит Рубинштейну плевать абсолютно. Дима остался сидеть в лодке, наблюдаю ситуацию снаружи. Чтобы в случае чего по рации сообщить плачевную обстановку. Игорь же рванул в кабинет Вениамина. Как ему везёт! Никого. На столе как раз лежало куча папок. В одной из них находилось дело Сергея Разумовского. — Ну-ну. Что ж Вы так врываетесь всë время, — сука, ну кто бы сомневался. Никогда нельзя расслабляться. Но нужные документы уже у него. Осталось лишь свинтить отсюда. — Извините, дверью ошибся, — выход находился по правую сторону от Грома. Жаль, что именно там и стоял Рубинштейн.       Выбора нет — надо отвлечь врача, быстро украсть Разумовского и свалить. Поэтому парень набрасывается, ударяет в лицо и отталкивает в сторону. Это за Серёжу. Хватку из-за этой хандры не потерял. Наработанное годами никогда не пройдёт. Мужик-то он слабый оказался, оклимался не сразу. Что дало огромную фору. Но он будто бы и не собирается звать охрану, бежать, пытаться остановить хоть как-то… Возможно, ему проще избавиться от одного психа, чем параллельно спасать чью-то задницу. Плевать, надо быстрее всë сделать. Но даже рация молчит, неужели так просто? Гром не расслабляется, на чеку остаётся. Страшно. Сейчас каждый шаг на счету.       Палата нашлась не сразу, пришлось побегать. Но вот. Двухступенчатая защита. Не очень действительная, да и ладно. Сначала открывается железная дверь, взломать которую не составило труда. После церемониться с решёткой не хватило сил. Пистолет, два выстрела в замок. Вуаля, проход открыт. — Серёж, на выход, — глаза парня стоило видеть — надежда, он ведь даже ничего не понимал в ситуации. Для чего его забирают? Но лишь небольшое понимание свободы радует.       Долго ждать не стоило. Кое-как встав с отвратительного места, он подходит к спасителю. Запах стоит ужасный, да и сам больной выглядит ужасно. Что с ним тут делали? От бывалого Разумовского остались лишь воспоминания. А будь парень тут дольше, то что? Аккуратно попытвшись расстегнуть рубашку, ребята сдались. Времени и так в обрез. Действовать нужно быстрее, намного быстрее. Так что нож, который был в одном из карманов Игоря, сразу им помог. Получилась такая своеобразная рубашка с короткими рукавами. На улице достаточно холодно, так что Гром сразу отдал свою потрëпанную куртку парню. На разговоры и так далее они выделят отдельное время, сейчас надо выбираться. Медлить не стоит, хоть как таковой погони за ними нет. И вот, выход уже перед ребятами. Лодка с Димой морально становилась всë ближе. Они усаживаются в неё и лишь тогда Игорь заметил знакомую фигуру. Вениамин стоял неподалёку от них, наблюдая за всем этим со стороны. Взгляды пересеклись. Жуть. Мужик не глупый, интересно лишь, что он понял из всего этого? — Игорь, куда мы? — рыжий парень выглядел относительно хреново. Его будто там пытали, а не лечили. — В отель, расскажешь как себя чувствуешь и прочее, — Разумовский не понимал «гениального» плана Игоря, так что просто попытался доверился.       Разговор не клеился от слова совсем. Дима не возникал, понимая всю ситуацию, а двое ребят просто не знали что говорить. Вроде, вот, прошу, та встреча, ради которой вы жили последние два месяца. Поговорите, объяснитесь. Но видимо снова не сейчас. После того, как лодка была оставлена где-то на берегу, все трое рванули к припаркованной чёрной машине. Дима за рулём. Ему ещё этот транспорт отдавать какому-то левому человеку, который согласился подогнать им машину. М-да, хороший мужик, даже денег не много взял.       Вот, разъехались, попрощались и заселились в заранее подготовленный номер. Получается, вот он, тот самый момент. Оба его улавливают. — Так, и? Какой план? — Серёжа сидел на кровати рядом с окном. Напротив него расположился Гром. — Если готов ответить на пару вопросов, то это, скорее всего, единственное что от тебя потребуется, — Игорь принципиально не смотрит в глаза, боясь увидеть там что-то ужасное. — Я не буду разговаривать, пока ты не посмотришь на меня, — парню было не комфортно вести диалог с таким отношением к нему. — Мне не приятно, — он заметил, что реакции не последовало. — Брось, это не к чему, — но обречëнный взгляд всë же упал на фигуру собеседника. Парень сорвëтся, не выдержит, захочет вновь прильнуть к такому родному телу. Прям как тогда, в первую их ночь. И почему он только ушëл?.. — Задавай уже, — Сергей, со всей присущей ему резкостью, выплюнул слова в лицо, ожидая продолжения. — Что делал Волков у тебя в палате за пару минут до моего прихода? — наверное, сейчас это был один из самых главных вопросов. — Чего? Ко мне никого не пускали, кроме сотрудников, — в глазах читалось непонимание, — Да и разве не ты говорил, что Олег умер, пропал без вести или что там? — обида присутствовали в словах Разумовского, но не похоже, что он врал. — Ладно, с этим разберусь сам, — парень покачал головой, понимая, что скоро всем не поздоровится. А прям сейчас вываливать всë и сразу не хотелось. — Лучше тогда расскажи мне что с тобой делали в психушке, выглядишь... — правильные слова трудно подобрать, поэтому на эту затею сразу наплюнули. — Честно, я половину не помню. — Серёжа чуть разомлел от поставленного вопроса. Он прозвучал довольно заботливо. — Мне говорили, да я и сам помню, о птице. — Вот тут поподробнее, — Грому захотелось это узнать не из полицейского дела, а скорее из-за волнения за парня. — В детстве, когда мне было одиноко, то я придумывал такое существо. — возникла пауза, Сергею было очень тяжело говорить о таком, но Игорю хотелось доверять. — В общем мои детские фантазии эволюционировали в нечто отвратительное. Именно оно приходило ко мне и овладевало моим телом, — теперь уже программисту стало стыдно и он опустил голову. Сколько же говна происходило под таким состоянием. Ему никогда не простить себя. — Стой, это из-за этого твои глаза то жёлтые, то голубые? — резко пазл в Громовской голове сложился. Неужели он зря обвинял во всём именно его Серёжу? — Да, а ты сталкивался со мной таким? — вот это уже правда стыдно, как же это ужасно — понимать и ничего с этим не сделать. — Да. Тогда, на кухне ты меня дважды прессовал, — парень резко поднял голову и посмотрел в глаза Грому. Только один он помнил, этого страха не забыть во веки. — Первый раз я, всë же по своей вине, вечером шлëпнулся. Зато утром ты откуда-то возник. Начал приставать и я тебя прогнал, — Майор заметил как парня начало потряхивать. Он пересел на его кровать и обнял так, как никогда до этого. — Забудь про это. Я тоже был хорош, ничего не сделал, что бы помочь тебе, — оба винили себя, ведь каждому есть за что.       Серёжа заплакал. Он ведь так ждал Игоря. Буквально мечтал хотя бы об ещё одной встрече. А теперь его обнимают и успокаивают чужие руки. Хотя, может и родные теперь. В больнице ему не давали жить, создали из него психа. Но таким он не был. Оказавшимся на воле и в правильных руках, это стало прекрасно понятно. Не хотелось уходить от ситуации или вообще что-то говорить. Стоило бы, да есть ли какой-то в этом смысл? — Прости, если бы я нормально размышлял, то ты не пострадал. — Я убил тебя, твои мечты, твою подругу, а ты не презираешь меня, — серьёзные, но заплаканные глаза начинают рассматривать и улавливать каждую новую эмоцию на любимом лице. — Почему, Игорь? — а названный не отзывается. Сам не понимает. — Собачья преданность какая-то, я не знаю, — Гром нервно посмеялся, уже не зная что отвечать. Но вариант «вылить всë, что в душе творится» оказался выходом. — Я.. Я правда не знаю. Но до того, как я узнал твой диагноз, то и впрямь не думал как либо связываться с тобой. Мне трудно это простить. Но скорее не тебе, а самому себе. Я бы мог это предотвратить, не расставайся я с ней, — поток мыслей лил из него ручьём. Но подобные разговоры оказались более вспомогательными, чем сеансы у докторов. Теперь уже собеседник обнимал, а Игорь отрешëнно смотрел в одну точку. — Просто она мне была правда дорога, — Игорь снова пустил слëзы, осознавая свою никчëмность. — Но тебя я так же любил. Люблю, — возникла пауза, в которой Разумовский пытался всë переварить, особенно последние слова. А вот Игорь собирался дальше с мыслями. Только никого нет в его голове и некому успокоить беснующий поток нескончаемых мыслей. Раньше Игорю как-то удавалось этот поток сдерживать — однако, к сожалению, так было лишь до недавнего времени. — Узнав твой диагноз, почему-то весь былой настрой исчез. Это был не ты, Серёж. Ты ведь вообще никак не можешь повлиять на это. Я запутался. Но понимаю единственное — забыть и отпустить не смогу. Я потерял слишком много, чтобы терять ещё одного дорого человека. Последний наш разговор дал понять моему мозгу, что ты мне не мешаешь. Что надо как-то решать проблемы. Я знал, что «чд» — это ты. Но понятия не имел как и что делать. Всë шло на самотëк. На разговор с тобой я перестал сразу надеяться. Хотя надо было. Ведь ты уже отобрал у меня подругу, я… Я не знаю. Другого шанса могло не быть. Некогда было думать. Два месяца казались для меня краем, я просто рванул. Бросил всех и все мнения. Я поехал за тобой лишь по глупой любви, – наконец оцепенение прошло. Зато теперь появился разум, который сам не понимал что только что было сказанно. Просто какие-то мысли в разноброс. Из этого даже вынести что либо тяжело. Гром направил свой взгляд прямиком на лицо Сергея. В чужих глазах читалось сочувствие, максимальное желание помочь.       Но ответить было нечего. Выслушать он выслушал, а в ответ страшно что-то говорить. Серёжа тоже любит его. Стоит сказать об этой мысли. Хотя. Разумовский поворачивает за подбородок чужую голову на себя, чтоб было удобнее, целуя. Сначала это было неловко. Насколько при таком разговоре начинать сосаться — норма? Но Игорь быстро понял настрой, ему самому не хватало этих до тошноты прекрасных губ на своих. Долго целоваться никому особо не хотелось. Но эти пару секунд, где оба забылись, показались просто раем. Хочется абстрагироваться от всех и остаться только друг для друга. После они обнялись настолько нежно и чувственно, насколько просто могли в данной ситуации. Наконец парни вместе. Плевать как долго будет продолжаться это импровизированное счастье. Но хотелось, что бы навсегда. — Я тебя тоже люблю, — Сергей всë же решился. Пора давно было об этом сказать. Не медлить. — Больше всего на свете, — дополнение показалось чересчур важным. И Игорь это ценил. В руках сжал ткань куртки ещё крепче. Ему просто повезло иметь такого человека рядом.       А дальше Игорь, продолжив обнимать очень крепко, говорит что-то про «всё» и «будет», и «заебись» — Серёжа не слушает, потому что Серёжина жизнь это одна сплошная наёбка и слишком хорошему верить нельзя. Но Гром у него особенный. Не обманет ведь, да?