Теорема Вендетта

      Переваривая всю полученную от Долохова информацию Северус пришёл к утешительному выводу — то, что его здесь ждали, это не плохо. Больше его не ждали нигде — ни в Хогвартсе, ни в том, что осталось от Ордена или Пожирателей, ни где бы то ни было на родине. Усилия, приложенные к тому, чтобы он начал здесь преподавать, доказывали его ценность как сотрудника. В этот день даже холодные белые стены дворца будто стали приветливее. Рассуждая о планах на будущее и замазывая свежеизготовленной лечебной мазью бровь, Снейп решил и дальше находить ответы на свои вопросы. Оставленный на комоде рогатый артефакт никак не сдавался, какие бы заклинания, раскрывающие вредоносную сущность предмета, он не применял. По крайней мере это значило, что он неопасен. Если вспомнить слова библиотекаря, он принадлежал какому-то психованному школьнику. На обеде Северус собирался познакомиться с другими своими коллегами, чтобы среди них вычислить местного преподавателя Артефакторики и расспросить. Однако в свой выходной все они, похоже, отсутствовали. Столовая вообще была полупустой и не такой заряженной студентами атмосферой. Похоже, по воскресеньям многие находили повод покинуть школу по своим делам или просто развеяться. Ему бы тоже не помешало разгрузить голову после сегодняшней лесной нервотрёпки.       — Не знаете, что это? — спросил он за столом как бы невзначай, вытащив загадочную штуковину из внутреннего кармана мантии. Кощей едва уловимо пожал плечами, а Рита на мгновение застыла и очень тяжело сглотнула, взглянув на неё так пронзительно, словно он достал пистолет из её шкафа в лаборатории. Её руки дрогнули, и вилка с лёгким звоном упала на тарелку.       — Где вы это взяли? — её голос прозвучал неожиданно резко, и она приосанилась даже больше обычного.       — В библиотеке.       — Ясно. Значит, эм… Это прошлогодний проект Якубовича. Провальный, — она одарила Кощея многозначительным взглядом, под которым он слабо приподнял уголки губ, как вейла играя в саму невинность. Снейп не мог отделаться от ощущения, будто на поверхность начавшегося разговора всплыл какой-то старый конфликт, и сейчас никто не хочет развивать его дальше, и поэтому ответ последовал без подробностей и эмоций. Какое-то время паузу заполняли звуки столовых приборов, и всё-таки учитель решился продолжить:       — И что он делает?       Глаза Бессмертного, казалось, зажглись интересом, как фосфорные спички. Рита окончательно отложила приборы в сторону и ответила, практически не задумываясь:       — В лаборатории, — без пояснений она поспешно встала и форсированно зашагала в сторону преподавательского жилого здания, не оставив иного выбора, как кивнуть на прощание безразлично уставившемуся ей вслед директору и отправиться следом не менее стремительно.       В лаборатории витал запах алхимических реагентов, чего-то металлического и травянистого (должно быть, после изготовления мази) одновременно. Белизна, простор и свет — ему нравилось здесь работать.       — Это, — она указала на артефакт, который он всё ещё держал в руках, — Алхимический Компаратор. Официально он не существует вовсе.       Её голос снова стал ровным, вся резкость будто осталась там, далеко за столом, манера изложения вмиг оказалась профессиональной. Она протянула руку, не спрашивая, и взяла Компаратор, поставив его в центре стола. Её движения были быстрыми, точными и уверенными, словно она не в первый раз имеет дело с этим устройством. Рогатая структура замерцала едва уловимым светом под солнечными лучами.       — Инструмент для анализа свойств ингредиентов, — продолжила она, положив в серебряную чашу два мелких кристалла из ближайшей баночки. — И для их сравнения. Например, если вы хотите определить, насколько совместимы два компонента, и узнать, не вызовут ли они взрыв… — Она вытянула палочку и произнесла тихо, но чётко: — Веритус Аналитика.       Мягкий свет залил устройство, когда его магические контуры ожили. Кристаллы из драконьей слюды в основании чаши начали светиться, реагируя на свойства компонентов. Через несколько секунд рогатая структура слабо заискрилась. Она провела палочкой над ней, произнося:              — Скриптум Патент.       Мягкий щелчок. Из скрытого механизма появился лист пергамента, покрытый идеально выведенными строками текста. Рита взяла его и протянула Северусу.       — Результат анализа. Здесь указаны базовые свойства кристаллов, их взаимодействие и рекомендации по использованию.       Снейп взял пергамент, внимательно изучая текст, прежде чем снова перевести взгляд на устройство. На него как будто Силенцио наслали, потому что несколько секунд он не мог выдавить из себя ни одного слова, особенно цезурного. Это же сложнейший алхимический проект, и он исправен как швейцарские часы! Раз это правда изготовил Якубович, Снейпа вновь кольнуло разочарование из-за того, что он не проявил ровным счётом никакой инициативы касаемо выставки.       — Ему не место в пыльном, забытым Мерлином углу… — тихо проговорил он, отложив листок в сторону.       — Я тоже так считаю! — охотно согласилась женщина, даже шагнув ближе. — Но в Академии всё иначе, что привело ко… многим неприятным вещам.       Он скептически выгнул бровь. Пока что всё это походило на очень мутную историю, и ему вспомнилось, как выглядела Рита на стенде несмотря на то, что одержала победу её ученица. Сомнения в том, что неудачливым конкурентом Самосваловой оказался Якубович, развеялись прахом. Подобный артефакт действительно заслуживал хоть каких-нибудь наград. Впрочем, если разум Якубовича настолько нестабилен, что он так истерично отрёкся от собственного изобретения, неудивительно, почему Самосвалова оказалась впереди.       — Предлагаю оставить его здесь. Не хватало ещё, чтобы его как ведро для швабр использовали, — произнёс Северус, мысленно добавив «с того библиотекаря станется», на что в ответ сразу получил кивок. Похоже, Рита и не догадывалась о дальнейшей судьбе Компаратора.       На душе стало легче от одной разгаданной тайны, беспокоившей его уже не один день. Желание муштровать Якубовича только усилилось, учитывая, на что способен этот юноша. И пора бы уже выработать привычку не удивляться экстраординарности учащихся. В кого не ткни — настоящий сброд талантов. Антоним происходившему в Хогвартсе. Теперь нужно сменить тему — дальше ворошить осиное гнездо из чьих-то там разногласий и соперничества не хотелось. Северус постоял немного, наблюдая, как Рита убирает Компаратор в тщательно запертый шкаф. Мысль пришла сама собой — ему действительно стоило отдохнуть. И пусть обстановка здесь всё ещё казалась не такой родной, но возможность провести время вне стен лаборатории сулила хоть какое-то разнообразие. Он прочистил горло и, стараясь звучать максимально небрежно, заговорил:       — Как насчёт прогулки? Я слышал, у вас здесь есть… Рубиновый двор, — припомнив слова Столенина, предложил он. Исходя из того, как парень выглядит и какую обстановку имеет в комнате, вкус у него достаточно хороший, и едва ли бы он рискнул посоветовать Северусу плохое место, учитывая, что любую пакость Снейп способен вернуть с огромными процентами, и в этом уже убедились слабо справляющиеся на его уроках ученики.       Рита резко замерла. Её ладонь зависла над дверцей шкафа, а затем она с сухим щелчком окончательно заперла её. Лицо Риты как будто бы осталось бесстрастным, но что-то в ней изменилось — может, слишком затянувшаяся пауза, может, чуть сузившиеся глаза.       — Рубиновый двор? — переспросила она медленно, словно давая ему шанс передумать.       Северус нахмурился. В её тоне прозвучало что-то… многозначительное? Словно он невзначай предложил что-то непристойное. Но предложение было сделано, а забирать слова обратно он не собирался.       — Да. Хочу развеяться. Вы ведь не собирались провести остаток дня в лаборатории?       Она выдохнула — и улыбнулась. Совершенно обычной, нейтральной улыбкой, в которой тем не менее чувствовалась какая-то странная напряжённость.       — Хорошо, почему бы и нет? — ответила она, и прежде чем Северус успел заметить что-то ещё, её тон вновь стал деловым. — Это интересное место.

***

      День клонился к вечеру, и Колдовстворец оживал особым образом — загорался резвыми хвостами жар-птиц, отголосками смеха из людных (или окололюдных) мест, блуждающими огоньками в библиотеке и подготовкой к новой учебной неделе. Кощей вышел из своего кабинета невидимкой, чтобы никого не беспокоить своим обходом в выходной.       Территория магической школы находится на границе между миром живых и миром мёртвых — здесь они ближе всего друг к другу. Для ненасмотренного на духов и хтонь наблюдателя вспомнится атмосфера в доме, где кто-то только что ушёл и как будто вот-вот вернётся: открытые двери, скрип половиц, дымка недопитого чая в воздухе.       На самом деле Кощею пришлось повысить бдительность — Северус и его свежесозданное заклинание по разгонению тумана чуть едва ли не раскрыли его невидимость, причём больше раз, чем того хотела бы видавшая виды нервная система. Очевидно, новый сотрудник всегда сохранял предельную бдительность, учитывая его прошлое. Даже вёл себя всегда настолько образцово, будто с самого начала что-то нехорошее заподозрил о Кощее и знал, что на самом деле он может быть рядом в любую минуту.       Он отвык двигаться как человек, потому что большая часть его жизни — это контакт с, как бы выразились какие-нибудь изнеженные проходимцы, чудовищами.       Ставить в изначальную позу статуи, в которых ранее вселялась всякая чертовщина и творила в них невесть что (впрочем, для разнообразия можно было заимствовать в свою постель идеи их непотребств, что Морена абсолютно поддерживала и даже вела колдографический альбом особенно хороших позиций и идей — у духов была великолепная фантазия от мучавшей их скуки), было обыденным делом. Продлевать всевозможные договоры с духами, принося им дары, и прогонять из замка всё, что может мешать учебному процессу. Любимая Морена преподавала ориентацию по местности и часто решала лесные проблемы на месте либо предупреждала о них. А особенно сложные случаи дочка Мирослава нередко разбирала прямо на своих уроках по Некромантии. Да и девятиклассники, почти не имеющие очных занятий, тоже нередко брали на себя мелкие обязанности по поддержанию порядка в замке.       Короче говоря, Бессмертный не совсем помнил, когда обход замка стал больше похож на прогулку — может, неделю назад, а может и сто лет. Многие вещи во времени он раньше мерял Мирославой и её выходками, но после того, как та некоторое время проотсутствовала, обучаясь в Японии, он снова успел запутаться столько тысяч раз, сколько ему лет. Мира его сама не раз подкалывала: «тебе бы БАДы для памяти попить, камаза два в день — один утром, второй вечером!».        Его губы даже тронула лёгкая улыбка, пока он принимал бесплотный облик, чтобы пройти через очередное столпотворение. Ни палочка, ни даже движения рук для такой магии ему не были нужны.       Как часть обхода оставался лишь Рубиновый двор — место, пользующееся бешеной популярностью у парочек, а также обитель духов Лель и Полель. Для проведения времени в нём даже придумали договорной монумент, устанавливающий доступ и расписание — впрочем, старшим надо уступать, поэтому каждый день оставлялось паручасовое окошко для подобных форс-мажоров. Собственно, как раз согласно этому расписанию Кощей и направился туда. Всё-таки коллеги постарше наподобие Хозяйки Медной Горы знали об истинной цели места и лишний раз не приходили либо вовсе не заводили служебных романов.       По пути Кощей прошёл мимо Северуса и Риты, последняя выглядела немного озадаченно, но всё равно уверенно, как и всегда.       Прийдя немного раньше следующего свободного времени, он прошёл сквозь ворота и отметил, что Двор стал даже прекраснее.       Среди чарующей красоты набухших жизнью деревьев и их рубиновой листвы, чудной магической игры розовато-золотых вечерних лучей, выглядывающих из-за белокаменной беседки, Иван Столенин, сын министра военных сил, ученик восьмого общего, смотрелся как-то неуместно. Тем более — Кощей прошёлся спокойным взглядом по чудной местности ещё раз — в полном одиночестве, не считая незримого директора. Даже неловко как-то стало, что ли, будто Кощей со всех дубов рухнул и пришёл на свидание со школьником. Мальчишка ещё пару мгновений безмятежно колдовал над кустами цветов, но будто почувствовал чьё-то присутствие и замер. Медленно обернулся и задержал долгий, упорный и напряжённый взгляд на Кощее — как Наполеон на горящей Москве. Однако увидеть Ваня Кощея не мог, но явно что-то ощутил всем своим провидческим нутром, прикрывая рукой глаза, словно пытаясь помочь себе понять, что именно пробудило в нём это чувство.       Кощей не двигался с места. Ему было интересно, что будет дальше и какого, в общем-то, рожна он тут забыл без пары.       Что ж, славящийся очень сильной интуицией и доверяющий ей юноша предпринял достойные попытки раскрыть довольно серьёзными чарами чужое присутствие.       — Неплохо, — выразился Кощей, сам выходя, наконец, из невидимости. — Но надо было применять подход от простого к сложному. Ведь я использовал пустяковый метод — простейшую вуаль отвода. А ты сразу взялся за развеивание сложных иллюзий, вроде зеркального двойника, фазового смещения, отражения взора…       — Понял. Надо знать меру, не бить кувалдой по замку и начинать с простых отмычек, — под вялый кивок Кощея подтвердил Ваня. Поразительно хорошо слушающий и сговорчивый сообразительный малец, в отличие от своего отца в его юности. Тихий, смирный, знает своё место (в ином случае не бунтует, когда ему напоминают, что оно не в кадетском классе), время и дело. Даже несмотря на то, что Кощей до сих пор не догадывается, почему Столенин здесь, как долго и чем он тут вообще занимается, он имел именно такие мысли об этом ученике. Лезть в чужую голову Кощей очень не любил — потом долго приходится ментально отряхиваться от опилок.       Словно чувствуя необходимость всё объяснить, Иван вздохнул.       — Я тут навожу порядок и красоту, потому что заверил одного человека, что здесь самое лучшее место, однако немного не учёл влияние убывающей луны в Скорпионе на общую обстановку, а оно не очень радостное в ближайшие дни. И если этому человеку не понравится, то его влияние на мою обстановку станет ещё менее радостное в ближайшие как минимум месяцы, — спокойно объяснил он. Зная его круг общения, это либо Самосвалова, либо Северус, которого по пути видел Кощей, так что этот вариант более вероятный.       Так, выходит, Столенин, сам того не понимая, сделал так, что теперь Северус и Рита идут сюда на свидание?       — О, вечер обещает быть волшебным, — таинственно произнёс директор и слегка изменил оттенок кустов, над которыми колдовал Иван, потому что выбранный им красный не подходил к рубиновому окружению.       — Вам нравится? — решил удостовериться Ваня, заложив руки за спину и посмотрев в глаза Кощею ещё напористее.       — Кому-то из нас действительно нужно уйти. Мне уже кажется, что я правда на свидании, — ещё одна ухмылка в копилку этих приятных редкостей в жизни Кощея. И Столенин очень поспешил уйти, стараясь скрыть похожую усмешку.       Кощей снова обернулся невидимкой. Спустя несколько мгновений он, даже находясь внутри Двора, кожей ощутил, как к кому-то пришло два осознания — «Рубиновый двор — романтическое место» и «Рита согласилась сюда пойти». И эти мысли наряду с «то ли убить, то ли взлюбить этого чёртового Столенина» вспыхнули явно не в рыжей голове Самосваловой.