Ход Ферзем

Около полутора лет  спустя...

      — Оклемался, наконец. - как сквозь толщу воды услышал Егор. Он попытался что-то промычать, но язык, казалось, распух до таких размеров, что не помещался во рту. Шевелить им оказалось практически невозможно.       Внезапно кто-то крепко схватил парня за волосы на затылке, и оттянул его голову назад, вынуждая запрокинуть лицо к потолку. Рывок был сильный, ему показалось, что несколько волосинок уж точно были вырваны с корнем. Впервые за полтора года он пожалел, что отрастил длину до плеч.        — Не так я представлял нашу новую встречу спустя полтора года томительной разлуки, милый Егор. - произнёс голос, хорошо знакомый, но который он не слышал уже давно. И если когда-то он вызывал приятные мурашки, то сейчас единственной вызванной реакцией была дрожь ужаса.       Бердников рванулся, пытаясь освободиться от держащей его за волосы руки, потом попытался поднять руки, чтобы помочь себе ими. Не удалось ничего из этого. Он сидел на стуле и был то ли парализован неким препаратом, то ли накрепко привязан.       Через постепенно рассеивающийся молочный туман перед глазами Егор увидел лицо склонившегося над ним человека. На нём была белая карнавальная маска в виде птичьей головы, но узнать его не составляло труда. Хотя бы по меди волос, которые за прошедшие полтора года стали заметно длиннее. — Какая встреча... - процедил парень. Ему это удалось с трудом. — Привет, Бердников. Я скучал. - Разумовский улыбнулся, снимая маску. И это было страшное зрелище...       Егору некогда очень нравились улыбки Сергея. Они делали его лицо таким живым и очаровательным, задорным и немного детским. Да, в их последние встречи он улыбался уже немного иначе, но не так, как сейчас. Не так, чёрт возьми. — Понимаю, это не особо взаимно. - Разумовский изобразил на лице сожаление. - Но ты же не станешь возражать, если я поприветствую тебя, так сказать...с чувством?       С этими словами тот, наконец, обошёл Егора, за спиной которого стоял, и выпустил его волосы. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, глаза в глаза, и даже, если Егор и обрёл возможность говорить, он молчал. Сердце заходилось в яростном стуке, переполняемое горечью. — Надо же. А вгляд не остыл. - вынес Разумовский свой вердикт. - Люди, которым уже всё равно, которые ничего не чувствуют, смотрят иначе. — Иди к чёртям. - процедил Бердников. — Я недавно оттуда. - хмыкнул Сергей. - Наверное, я теперь даже один из них. — Ты и был всегда...один из них. — Ого. А раньше ты иначе говорил. С ангелами Да Винчи меня сравнивал. - Разумовский подошёл на шаг ближе, и теперь касался его бедра коленом. - Говорил, что не иначе, как сама Венера Боттичелли мне мать, ибо простой человек не может быть столь одухотворённым и чувственным. — Возможно. Но того человека больше нет. Чумной Доктор убил его. — Пафосная чепуха. Я всё тот же, зависит от того, как посмотреть. Хочешь, докажу? — Да ничего я от тебя не хочу больше. - Егор взбрыкнулся. - Только, чтобы ты отпустил меня и объяснил, какого хера происходит!       Парень слегка лукавил. Видеть Разумовского не тем сломленным, потерянным человеком, которым он был при их последней встрече, было приятно. Сейчас он был в фиолетовом плаще, как и в их самую первую встречу. Элегантный, как всегда. Даже, можно сказать, царственный. Полгода в СИЗО, и год в психиатрической лечебнице не испортили яркой внешности Сергея, но не могли не оставить отпечатка. Взгляд и мимика не оставляли сомнений, что внутри этот человек растерзан в фарш.       И именно они напоминали о том, что он натворил, и почему Егор не должен быть рад его видеть.       Разумовский, игнорируя его слова,        снял перчатку, и прижал ладонь к его щеке. Это было максимально нежное прикосновение. Подушечки пальцев скользнули по виску Бердникова вниз, к уху, вызвав волну приятных мурашек. Большой же палец вскользь коснулся нижней губы. Очень чувственно.       А потом Сергей медленно склонился и поцеловал его. Самым ласковым из всех поцелуев, на которые только был способен. Обычно он такими будил Егора в те немногие счастливые утра, что они провели вместе.       Колотящееся сердце Бердникова пропустило удар, а потом мучительно сжалось от нахлынувших, как губительное цунами, воспоминаний. Заставивших задыхаться. Как же он любил этого человека! Как никого и никогда. Даже Моську*, проклятье. Сколько раз Егор говорил себе за этот год, что любит её и до одури счастлив с ней? Много раз. И это было правдой. Но лишь в мире, из которого он, мысленно, стёр Разумовского. Уверенный, что они никогда не встретятся больше, смирившийся, принявший, переживший это, и похоронивший его в глубине памяти.       Но Сергей не умер. Он был перед Егором, живой и тёплый, дышащий ему в губы, с также стучащим в груди шальным сердцем. И это ломало стеклянный купол того мирка, что Бердников кровью и потом сумел построить для себя за полтора года без него.       Разум велел Егору увернуться, укусить этого ублюдка, или даже ударить лбом в переносицу. Но губы сами распахнулись в ответ, позволяя тому углубить поцелуй. И едва это произошло, Сергей моментально отстранился сам. Он снова улыбался, но уже не так, как в миг, когда Егор только что пришёл в себя. А как раньше, обворожительно и с искренним весельем. — Что и следовало доказать. Ты соскучился. - тихо сказал он. - Тихо-тихо, вот только не надо воды, здесь, в этом городе, её и так хватает...       Рыжий снова наклонился, чтобы сцеловать предательскую слезу, покатившуюся по щеке Бердникова. — Как и в Питере... — Как и в Питере? - Бердников опешил, и разом словно бы очнулся от оцепенения. - А где же мы сейчас? — Не в Питере, очевидно. - загадочно ответил Разумовский, и снова потянулся к нему для поцелуя. — Прекрати этот спектакль. - не выдержал тот, и наконец, собрав волю в кулак, увернулся. - Почему ты на свободе? Как ты сбежал из Чумного Форта? Это ведь ты организовал все эти теракты, да? Твой почерк.. мы с Игорем сразу поняли.       Сергей выпрямился, и вздохнул так, словно беседа вдруг стала для него невероятно скучной. — Очевидно, ты меня недооценивал. - ответил он. - Я нашёл способ сбежать. Но, если бы ты тогда, полтора года назад, не просто ушёл, а помог мне, это бы произошло куда раньше. — О да. Особенно, если бы я объединился с покойником, как ты просил. - иронично произнёс Егор.       Он отлично понимал, что говорит жестокие вещи, но не смог удержаться. Лицо Разумовского превратилось в ледяную маску. Он отступил на пару шагов, снова глядя свысока, и уже без проблесков нежности. — А Игорь... уже и по имени его называешь. Вы теперь друзья-товарищи, да? С человеком, разрушившим мою жизнь. И ты ведь даже не вступился за меня перед ним! — Игорь - честный человек. Я уважаю его и то, что он делает для нашего города. — Теперь, значит, вашего города! — Не мы жгли и громили его, Разумовский! Не мы убивали его жителей. — Что-то наш разговор не клеится. - заявил он. - Я-то ожидал трогательного рассказа о тебе, твоей лишённый смысла жизни во время нашей разлуки. А ты всё обо мне... Прямо по больному режешь. — Хватит паясничать. - прошипел Бердников. - Я, блять, в какой-то конуре, привязанный серийным убийцей к стулу. Ты от меня милой беседы ожидал? — Ну, поцеловал ты меня довольно мило. — Минутная слабость. — Как точно ты сказал. - вскинул брови Сергей. - Слабость. Да, именно она. Слабость - вот что ты всегда питал ко мне. Не любовь. Любовь - великая сила. Иногда она даёт силы совершить невозможное... А ты не захотел даже пошевелить мизинцем ради меня. Хотя и  говорил, что любишь. Бердников покачал головой, не став с ним спорить. — А что с Моськой твоей? Её любишь? - вдруг вкрадчиво поинтересовался Разумовский, поймав его взгляд. По всему телу Егора пробежала дрожь ужаса, но чтобы скрыть его, он натянул на лицо маску ярости. — Откуда ты... - начал он, но собеседник перебил: — Ты всё ещё удивляешься моим способностям. Забавно. А знаешь, это правильно, что ты девчонку завёл. Парни - не твоё. Уверен, отлизывать у тебя получается лучше, чем сосать. Бердников иронично усмехнулся в ответ на эту грязную колкость. — За неё я тебе убью. Понял? - прошипел он, не переставая улыбаться. — Не сомневаюсь. - спокойно ответил Сергей. — Но не переживай. Мне глубоко плевать, как её зовут, где она живёт, какой у неё цвет волос и размер груди. Мне интересен ты, а не она. — Какая честь, боже! - закатил глаза Егор. — А знаешь...я не буду рассказывать, как я оказался на свободе, и где мы находимся. - произнёс Разумовский после недолгого задумчивого молчания. - Лучше я тебе это покажу. Как и то, как выглядит настоящая любовь. Но для этого тебе придётся ещё немножко посидеть здесь и поразмышлять о своём выборе. А чтобы не шумел...       Сергей достал из кармана плаща клейкую ленту и ножницы. Отрезал кусок и заклеил своему пленнику рот. Как в криминальных сериалах, чёрт побери...       А затем он просто развернулся и вышел через дверь без ручек, которую до этого было попросту невозможно рассмотреть в однотонной серой стене этой каморки.       Едва за Разумовским закрылась дверь, как свет погас, и Егор оказался в кромешной тьме. Он грязно выругался про себя, и ещё несколько раз попытался освободить руки или ноги.       Тщетно.