Волчьи игры

      — Расслабься, — небрежно бросил Питер. — Мне будет проще, если ты расслабишься.       Айзек мысленно взмолился. Питер вот-вот проткнёт его шею — что может быть более расслабляющим, правда? Айзек не ответил, собираясь с духом. Кончики когтей коснулись кожи, примеряясь, отчего Лейхи непроизвольно вздрогнул.       Он мог поклясться, что слышал, как Питер глубоко втянул через нос воздух, словно хотел ощутить запах его дрожи полными лёгкими.       Этот мужик, полный насмешек и сарказма, не должен был вызывать такого волнения, но его история известна, и хорошо известно, на что он способен. И этого было достаточно, чтобы действительно бояться повернуться к нему спиной.       Впрочем, эти размышления рассыпались мелким бисером, когда когти вошли в заднюю часть шеи, и Айзек, простреленный болью, намертво вцепился в Хейла.       Мешанина чёрно-голубых красок и нечётких очертаний обожгла веки изнутри, и Айзек больше не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. К счастью, это продлилось недолго, и пока Лейхи приходил в себя, Питер уже разговаривал с Дереком, рассказывая о том, что увидел.       Эрику и Бойда нужно было спасать немедленно, поэтому нельзя было терять ни минуты. За это время Питер не обращал особого внимания на Айзека, но когда они с Дереком уходили, Лейхи не мог не почувствовать прожигающий спину взгляд.

***

      — Дерек? — Айзек, закрыв за собой дверь лофта, прошёл вглубь. — Дерек? Кора?       Чёртов Дерек с его загадочной мрачностью, от чего недалеко ушла и его сестра! В лофте было темно, как в пещере, и Айзек поспешил включить свет.       — Твою ж!.. — вздрогнул он, когда тусклый свет лампочек озарил лестницу, на нижних ступеньках которой сидел Питер.       — Привет, — махнул ему Питер.       — Не мог ответить, когда я звал?! У вас это что, семейное?       — Дерека нет дома.       — О, спасибо, я уже понял.       — Возможно, тебе поможет другой Хейл?       Айзек остановился и вновь повернулся к лестнице.       — Пожалуй, обойдусь.       — У тебя снова проблемы с контролем? — Лейхи изменился в лице. — Откуда я это знаю? — опередил его Питер.       Хейл поднялся со ступенек и приблизился к Айзеку. Тот по инерции отшагнул назад, чему Питер усмехнулся.       — Ощущение, что ты меня боишься.       — Скорее, осторожничаю. А то кто знает, что тебе может взбрести в голову.       — Возможно, в этом отчасти есть и моя вина. — Айзек нахмурился, не понимая. — В том, что разворошил твои воспоминания, и теперь ты не можешь об этом не думать.       Лейхи неожиданно подошёл к нему сам, почти впритык и с широко раскрытыми глазами.       — Ты увидел не только хранилище, да? Что ещё? Что ещё ты увидел?!       — Ти-ише, волчонок, не стоит так остро реагировать, — весело протянул Питер, беря Айзека за локти, чтобы зафиксировать его в одном положении. — Это тебе не телевизор, где можно щёлкать каналы. Иногда всплывает и то, чего ты совсем не ищешь.       Пыл Айзека приостыл, и он вновь отступил, осознав, что находился к Питеру непозволительно близко. Питер чему-то хитро прищурился и улыбнулся, не отводя от глаз Айзека пристального взгляда.       — Не важно, что там, — проговорил Лейхи. — Раз Дерека нет, я пошёл.       — Мой дорогой племянничек и половины не понимает из того, что значит быть альфой. А вот я…       — Неужели? — Айзек задорно улыбнулся, возвращая себе былую уверенность. — Скажи это Скотту. Ему-то с альфой наверняка повезло куда больше, чем мне.       — Возможно, методы мои были несколько суровы, но иначе Скотт не стал бы сильнее. — Питер вновь усмехнулся, плавно приближаясь к Айзеку, чему тот не придал значения. — И если бы он примкнул ко мне тогда, эта сила стала бы значительно выше, и противостоять Девкалиону сейчас ему было бы куда проще.       — Меня терзают смутные сомнения, — съязвил Айзек. — Почему ты вообще говоришь со мной об этом?       — А почему ты продолжаешь слушать и всё ещё не уходишь? — Айзек моргнул. Ответа не находилось, и потому молчание затянулось на пару мгновений. — Ты слишком активно сопротивлялся мне, а этого категорически нельзя делать.       Пальцы Питера вдруг оказались на шее Айзека и мягко пробежались по задней части подушечками, из-за чего Лейхи вздрогнул. Однако с места не сдвинулся.       — Если бы я не удержал тебя, могло случиться непоправимое. Думаешь, это из-за сопротивления твои видения были такими смазанными? — Айзек остановил на нём серьёзный взгляд. — Вовсе нет.       Хейл отошёл к столу, чтобы плеснуть в бокал немного виски. За окном накрапывал дождь — мелкие капли тихо стучали по стеклу.       — Тогда что? — сдавшись, спросил Айзек, чего Питер, очевидно, и добивался — это он умел делать лучше всего: заставлять думать, что это нужно тебе.       — Твой отец. — Айзек непреднамеренно сглотнул. — Его в твоей голове настолько много, что, возможно, те немногие светлые воспоминания из детства просто вытеснены им. Отсюда и вся эта каша.       — Питер, чего ты хочешь? — устало сказал Айзек. — Если ты не собираешься становиться моим личным психологом, что, я полагаю, вряд ли, можешь просто сказать, что тебе нужно?       — И почему меня всегда в чём-то подозревают? — почти обиженно бросил Питер. Горлышко бутылки звонко стукнуло о бокал в дёрнувшейся руке.       — Потому что это ты, Питер, — произнёс Айзек так, будто сказал самую очевидную вещь в мире. — Извини, но я не готов обсуждать самую серьёзную травму своей жизни с чокнутым волчарой, у которого самого имеется приличный список психологических проблем.       — Я не очень хорошо знал своего отца, — непринуждённо продолжил Питер, не оборачиваясь. — Но мы с Талией очень хорошо были знакомы с его кулаками.       Взгляд Айзека, блуждавший по лофту, мгновенно застопорился на затылке Хейла.       — Талия была намного старше, но почему-то ничего с этим не делала. И когда я наконец научился обращаться, я едва не убил его.       Звук жидкости, ударяющейся о стенки бокала, заполнил всё помещение, так как все остальные звуки моментально стихли. Даже дышать громко Лейхи остерегался.       — Но Талия остановила меня.       — Почему? — искренне удивился Айзек.       — А почему ты не убил своего отца, когда заполучил силу оборотня? — Питер повернулся, облокачиваясь на стол. Айзек опустил взгляд. — Видишь? Я понимаю тебя куда больше, чем ты думаешь.       — Это всё равно ничего не меняет, — вновь ощерился Лейхи. Его глаза забегали в растерянности, и Питер незаметно ухмыльнулся, довольный тем, что сумел посеять зерно сомнения.       — Разумеется, — всё так же улыбаясь, проговорил Питер и, оттолкнувшись от стола, прихватил бокал с собой, после чего двинулся к лестнице. — Кто я такой, чтобы делиться со мной подобным? Я ведь навсегда останусь маньяком-психопатом, не сумевшим отнять жизнь у нашего папаши-тирана. А Талия навсегда запомнится мудрой и благородной волчицей, которая стала легендарной альфой, убив своего альфа-отца.       Айзек широко распахнул глаза, наблюдая, как Питер неспешно поднимался на второй этаж. Сердце пустилось вскачь, и Айзек не знал, от чего именно.       — Дерек с Корой в ветклинике, — бросил Хейл напоследок. — Если созреешь для разговора, я почти всегда здесь. Мне всё равно скучно и нечем заняться.

***

      С того дня произошло многое. Стая альф разбита, Дарак мёртв, Девкалион ушёл, а Дерек лишился своих бет и своих сил, чему в последнем поспособствовал Питер.       Ведь всё это было не просто так.       Питер знал, что это окончательно подкосит Дерека. Знал, что тот запрётся в себе и вновь отгородится от всех. Знал, что оттолкнёт от себя последнего уцелевшего бету и прогонит его.       Это то, что Питеру было нужно.       Питер предвидел это задолго до того, как всё случилось. Предвидел, кем станет Скотт. Предвидел, что гонимый Дереком Айзек придёт к единственному человеку, которому доверял.       Питер сближался заранее, чтобы к тому моменту уже иметь толику себя в мыслях Лейхи — того, кто буквально поселился под боком новоиспечённого альфы.       Стайлз слишком умён и подозрителен, чтобы пробовать через него. Лидия — слишком хорошо знакома с влиянием Питера, которому она не поддастся во второй раз.       Айзек же — слишком хрупок внутри: изломан и душевно изранен, а значит, со множеством брешей, через которые не составит труда пробиться в его голову и закрепиться там.       Чтобы ближе подобраться к Скотту.       Однако Питер не предвидел, во что всё это выльется для него.

***

      — Что ты здесь делаешь?       Лейхи, собираясь на тренировку по лакроссу, обнаружил Питера на крыльце дома МакКоллов, при этом продолжая держаться за дверную ручку. Хейл улыбался — и улыбался странно. Будто… искренне? Айзек не понимал.       — Ну как, уживаетесь со Скоттом?       — Э-э… ну да?..       — Не считая периодических отлётов в стену?       — Откуда ты?..       — Эллисон правда того стоит? — перебил его Питер. — Эх… — вздохнул он и вернулся на дорожку перед домом, после чего направился к дороге. — Жизнь ничему вас не учит, да?       — Эллисон не такая! — Айзек пустился за ним вслед, удобнее перехватывая на плече сумку.       — Так же, как и Кейт? — Питер резко обернулся, и Лейхи едва не вписался в него всем телом. — Та, что не моргнув глазом спалила всю мою семью дотла? Она тоже была не такой, Айзек. — Лейхи закусил губу, уводя взгляд в сторону. — Я воздал ей по заслугам, а меня за это заклеймили серийным убийцей и психопатом, подожгли — снова! — и перерезали горло, а Кейт Арджент проводили в последний путь со всеми почестями. Ведь она же была не такой.       Питер продолжил движение к дороге. Айзек остался на прежнем месте и вновь не мог подобрать слов. Потому что всё, что ему говорили про Питера, — правда. Но то, что говорил сам Питер, — тоже правда, и Айзек понятия не имел, как эти правды разграничить.       — Ты идёшь на тренировку? — спросил Хейл, открыв дверцу машины. Айзек кивнул. — Садись. Я подвезу. — Лейхи не отказался.       Вот оно.       В этом всё было дело.       Питер не понимал, почему рядом с этим мальчишкой его тянуло на подобные откровения. Каждый раз хотелось откусить себе язык, чтобы он больше не сморозил подобную глупость, но всё это забывалось под взглядом больших круглых глаз.       Красивых.       Нужно было думать о Скотте, власть над которым стала бы ощутимее, если обратить Айзека в свою веру. Вот только с каждым днём Питер убеждался, что Айзек влиял на него куда больше.       Воспоминания мальчишки разбередили собственные, давно забытые — те, что Питер похоронил глубоко в себе и запер под семью замками. А Айзек так просто взял и сорвал их все, сам того не подозревая.       И теперь хотелось узнать его поближе. Хотелось разложить по полочкам — выяснить, почему мысли о нём никак не хотели покидать сознание.       Айзек совсем не похож на Питера, никогда не был похож и никогда не станет, но Питер был похож на него. В далёком прошлом, будучи ещё, возможно, ребёнком — беспомощным, не умеющим обращаться.       И ожесточившимся, когда пришло осознание, что никто не поможет, если не взять всё в свои руки.       Просто Айзек эту ступень так и не перешагнул, хотя были все на то предпосылки, и теперь Питеру было интересно, что же дало ему столько сил, чтобы не сорваться в эту бездну.       Когда Айзек впервые заговорил с ним о том самом разговоре между ними, они сидели в кафе, в которое заскочили на обратном пути от лофта Дерека. Питер стал так часто подвозить Айзека, что это почти вошло в привычку. А Лейхи и не сопротивлялся, чем совершенно Хейлу не помогал.       — Он не всегда был таким, — рассеянно начал Айзек, уткнувшись взглядом в стаканчик с кофе. — Мы жили как обычная счастливая семья: любящие родители и дружные дети. Но затем мама умерла, а за ней и старший брат, и отец…       Питер прищурился, скрещивая руки на груди.       — Его было уже не узнать. Вся его боль выливалась в гнев, который он вымещал на мне, а я никак не мог это остановить.       — Так вот почему, — хмыкнул Хейл, узнав наконец причину. — Ты помнил его хорошим человеком. И даже несмотря на то, кем он стал после, ты не забыл. А вот моего отца не за что было любить. — И прежде чем Лейхи успел что‑то спросить, Питер, отогнав навязчивые воспоминания, тут же продолжил: — Твой контроль улучшился?       Айзек тепло улыбнулся, довольный, словно ребёнок, получивший высшую оценку за итоговый тест, и Питер вторил этой улыбке.       Слишком чист. Слишком невинен и наивен в сравнении с Питером. Хейл был уверен, что может запачкать его одним только прикосновением своих рук — по локти в крови.       Он зачем-то решил убедиться в этой глупости, накрыв ладонью руку Айзека, который тотчас же закаменел. Осознав сделанное, Питер невозмутимо обхватил пальцами его запястье, нащупывая вены, словно так и планировал.       — Всегда слушай свой пульс, — проговорил он, не отрывая от руки Айзека взгляда. — Будешь контролировать его — сможешь и всё остальное.       Питер крепко сжал запястье и приподнял его над столом, глядя теперь Айзеку прямо в глаза, отчего тот стушевался ещё больше.       — Вот только почему сейчас твой пульс настолько нестабилен? Это залог твоего контроля, я ведь тебе уже говорил.       — Всё!.. — Лейхи выхватил руку. — Всё нормально. И я всё помню. Нам пора ехать.       Лейхи вскочил с места и выбежал наружу, а Питер так и остался сидеть с зависшей в воздухе рукой.

***

      Когда Питер остановился у обочины, Скотт уже по обыкновению ждал на крыльце и сверлил его машину взглядом. После того как МакКолл узнал, что Айзек часто общается с Хейлом, он не спускал с них глаз. И нередко — буквально, как сейчас.       Айзек, перенервничав в кафе, вырубился по дороге, и Питер так и не успел спросить его о чём‑то ещё.       — Айзек, мы приехали, — тихо проговорил Хейл и наклонился к Лейхи, чтобы потрясти его за плечо.       Тот лишь промычал и съехал по сиденью вбок, упав головой на плечо Питера. Хейл замер, а Скотт, вытянувшись во весь рост, незамедлительно зашагал к дороге.       — Ну класс, — вздохнул Питер. — Айзек, проснись. — Он хлопнул его по щеке, и тогда Айзек начал шевелиться, постепенно просыпаясь.       Накинутая на него куртка Питера сползла вниз — сперва Айзек внимательно уставился на неё, не помня, чтобы он её одалживал, а затем, ощутив тепло слева, поднял взгляд.       Нос Айзека задел колючий подбородок, отчего он смешно поморщился. Питер усмехнулся, начиная веселиться из-за сложившейся ситуации и того, чего Айзек пока ещё не осознавал.       Светлые глаза расширились в нарастающей панике — вот и осознание.       Айзек даже не успел отстраниться, потому что Скотт сделал это раньше, распахнув дверь и буквально вытащив Лейхи из машины.       — Да какого хрена, Питер?! — возмутился МакКолл, пока Айзек сонно моргал глазами.       — Всё как обычно. Я просто любезно подбросил твоего птенца до гнёздышка.       — О, теперь это так называется? Прекращай! Что бы ты ни задумал — остановись! И не смей использовать в этом Айзека!       — Я действительно ценю его общество, Скотт, — обезоруживающе улыбнулся Питер, надевая солнцезащитные очки. — Ведь он единственный, кто относится ко мне нормально.       Скотт растерянно моргнул, уловив в словах Питера неподдельную искренность.       — До скорого, Айзек. Надеюсь, к тому времени Скотт не задушит тебя своей безграничной материнской заботой.       Комментариев МакКолла Питер уже не услышал — с визгом колёс он тронулся с места.

***

      План сокрушительно рушился, словно песочная башенка под мегатонной тяжестью морской волны.       Питер никогда не любил признавать поражений, да и попросту не умел, но встречи с Айзеком раз за разом притупляли эту горечь.       Айзек раскрылся для него с новой стороны. Когда его не гложили заботы и проблемы стаи, он был весел и лёгок в своей безмятежности, которую почему-то решил показать именно Питеру — только ему.       Потому что Питеру просто не поверят, если он решит об этом кому-то рассказать. В этом плане Айзеку было безопаснее всего с Питером, как бы парадоксально это ни звучало.       С Эллисон у них вроде бы всё наладилось, чего Питер по-прежнему не одобрял, пытаясь донести до Лейхи, что он для неё всего лишь замена Скотту. После пары ссор на данной почве Питер перестал говорить на эту тему. Расстроенный Айзек ему не нравился.       Что Питеру неожиданно понравилось, так это наблюдать за Айзеком в процессе игры, на которую он попал случайно. Нравилось смотреть на него спящего, когда Айзек, уставший, не добирался до дома Скотта, а приходил в лофт и сразу заваливался на диван.       Это умиротворение на красивом лице и длинные ресницы, отбрасывающие размашистые тени на скулы в свете луны. Питер мог часами сидеть и наблюдать, пытаясь разобраться в природе этих желаний.       Ему нравилась его улыбка, ослепляющая искренностью, какой Питеру никогда не добиться. Нравилось, что Айзек мог вот так просто учить уроки, валяясь на полу и жуя лакричную палочку, пока Питер читал книгу в кресле. Нравилось, что Айзек мог остаться до утра, сварить им неумелый кофе и уйти в школу с бутербродом в зубах.       Нравилось прикасаться к нему и получать прикосновения в ответ, ведь теперь Айзек мог смело заглянуть в его телефон из‑за спины, уложив голову на плечо, и не увидеть в этом ничего странного.       Нравилось, что Айзек повадился таскать его вещи, «которыми ты всё равно не пользуешься». Нравилось, что от него всё больше и больше пахло им.       И не нравилось, что Айзек наверняка видел в нём отца, которого столь трагически лишился.

***

      — Айзек? — Питер нахмурился, почувствовав запах крови ещё за дверью.       Лейхи вошёл сам и медленно переступил порог, низко опустив голову. Хейл замер недалеко от него и не мог понять, что произошло и как ему реагировать.       — Её нет… — тихо выдал Айзек. — Эллисон больше нет… Она… Она… — Всхлип.       Питер размеренно вздохнул и приблизился к Айзеку, чтобы приподнять его голову. Лейхи сгорбился так сильно, что теперь казался ниже Питера.       — Ты был прав… — Влажные глаза посмотрели на Хейла, и тот сглотнул тугой ком. — Она не любила меня… Даже умирая, она была со Скоттом. А я… я был не важен. Никогда не был…       Питер приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но Айзек вдруг зарылся лицом в его плечо, а руки безвольно повисли вдоль туловища.       — Ты ранен, тебя нужно осмотреть.       — Плевать, я исцелюсь.       Питер занёс руку над его головой, замерев на мгновение, но всё же опустил ладонь на затылок, поглаживая немного неумело — ведь его руки привыкли дарить боль и смерть, но никак не ласку.       Питер понятия не имел, что говорить в подобных ситуациях, но Айзеку это, похоже, и не требовалось.       — Арджент предложил уехать во Францию. — Рука Питера замерла в его волнистых волосах. — И я очень хочу… — Хейл стиснул зубы. — Но не хочу терять общение с тобой.       — И что ты предлагаешь? Чтобы я подался за тобой? Ты ведь понимаешь, что этого не будет.       — Я всё знаю, Питер. — Айзек отстранил голову и посмотрел на него. Хейл сощурился. — Знаю, почему мы сблизились. Знаю, что так ты хотел ближе подобраться к Скотту, с самого начала знал. — Глаза Хейла стали шире, но пульс оставался ровным.       — Если ты знал, то почему продолжал подпускать к себе? Почему не сказал Скотту или Дереку, или кому-то ещё?       — Потому что не хотел? — Лейхи выгнул бровь, и Питер удивился ещё сильнее. — Потому что чувствовал, что время, проведённое вместе, для тебя вовсе не обуза? Скорее… наоборот?       — Вздор, — нахмурился Питер.       — Ложь, — улыбнулся Айзек. — И ты продолжаешь лгать даже самому себе. Я ведь нравлюсь тебе, разве нет? Не знаю, правда, в каком именно смысле, но это же так?       — Наивный мальчишка, за кого ты меня держишь? — не сдавался Питер.       — За человека, которому необходим другой человек, чтобы заполнить пустоту? — проговорил Айзек, и Хейл задумался. — Ведь мне тоже нужен был именно такой человек. Всё, что было… было взаправду. Это было не наигранно, так что даже не смей отрицать. Мы ведь действительно… Действительно заполнили нашу пустоту. Друг другом.       Питер выдохнул, принимая поражение. Впервые в жизни.       Потому что каждое слово Айзека сквозило досадной правдой, от которой Питер не мог отмахнуться. Потому что Айзек стал яркими красками, ворвавшимися в кроваво‑серую жизнь Питера Хейла и расписавшими её до последнего миллиметра холста.       И Питер впервые за долгое время ощутил, что он всё ещё жив. Что существование его не прекратилось на том пепелище, полном криков и боли. Рядом с Айзеком хотелось жить дальше — и даже уже не столь важно, в качестве кого.       — Ну так что, летим во Францию? — бросил Питер в своей манере, и Айзек на миг опешил. — Будем питаться улитками и круассанами. Даже интересно, что из этого меня добьёт быстрее.       Айзек прыснул смехом, и Питер улыбнулся уже без прежнего напряжения. Лейхи вновь приблизился и вернул голову на его плечо, теперь обнимая за пояс. Питер разворошил его мягкие волосы и оставил лёгкий поцелуй на макушке.       Чтобы проигрывать могло быть приятно — он и не подозревал.