Тремор

Сегодня весь день шел дождь - Марат промок, как собака, таскаясь по улице. Так и заболеть можно, а сейчас на это очень не хватало времени. Планов на следующую неделю было дохрена, плюсом Вахит зудел на фоне, постоянно напоминая о работе и пытаясь склонить на очередную аферу. Марат не против - Андрюша только потом поимеет его в голову сотней разных способов, продвигая важность моральных принципов и нормы поведения. Ага, плавали. Спасибо. Уже было проще пару недель пожрать хлеб с солью, чем смотреть на его постное, недовольное лицо. С другой стороны, это его базовый вид, так что, может и прокатит. Только надо решить, как все это аккуратно преподнести. Телефон назойливо трезвонил, отсвечивая кучей пропущенных от отца - Вова, наконец-то, сдал про отчисление из универа. И так уже неделю: когда папенька осознает тщетность попыток? Что, думает, до этого был в черном списке и обратно туда не попадет? Смешной он, однако. Стоило бы пойти работать в клоуны. Марат завис около отдела с колбасой, пытаясь вспомнить, какую придурь на этот раз затребовал Андрюша. Там же точно что-то было - его последнее время стало заносить на полезное питание и все это было как-то связано с его домашним цирком. Марат во всю эту ерунду впрягался добровольно-принудительно, потому что секса хотелось. И спокойствия: быстро стало понятно, что проще соглашаться и не спорить, ведь терпеть напряженное молчание под боком было до ужаса неудобно. Андрей ему список писал в телеге, или опять забыл? Кажется, второе. Ну, ладно. Смысла напоминать ему нет, Марат не железный, а дома заканчивалось вообще все и сразу, так что тащить придется дохрена. Стоило бы и Андрея запрячь, но он сейчас с работы и милостиво сказал, что доедет сам, можно не подвозить. Ублюдок точно знал, что сегодня в магазин надо. И явно этого не хотел. Потом будет невинно копаться в пакетах и утаскивать себе под бок все самое вкусное. Это они уже много раз проходили. Хер с ним. Марат отыграется, но позже. От вибрации в штанах было неудобно - сколько еще раз нужно скинуть, чтобы до отца дошло? Отчислился и отчислился, в чем проблема? Так-то сразу было очевидно, что учеба ему нахер не упала, чего ожидали? Что он ради приличия все годы отходит? Ну, точно. Марат в зеркало с утра смотрелся, на конченного идиота, вроде, не похож. Вова, вообще, как про отчисление узнал, кажется, на несколько минут разучился разговаривать. Тяжело дышал в трубку, выдавливал из себя по букве. Пытался, видимо, не сорваться. Марат ему, если честно, спизданул случайно - Андрюша таскался под боком полуголый, потому что майку в шкафу нормальную найти не мог, мозг как-то поплыл, ну, он и выдал. Вова всего-то спросил, чего он так рано дома - привычно было отмазаться, что прогулял. Но нет, блять. Андрей еще так потом на него смотрел, с укором, как будто это не он тут виноват. Марат вообще-то только ему не врать обещал - на остальных-то похуй. Оказывается, нет. Кто бы знал, что Андрюша окажется таким моралистом? А как людей по углам пиздить, так он первый. Что и как работало у него в голове, оставалось загадкой. Марат так нихера и не понял, но уже особо и не пытался. Смысл? Андрей хрен что скажет, сделает очередную дичь, просто потому что, ничего и никому не объясняя, и будет сидеть довольный - с этим всем было проще свыкнуться и лишний раз не задумываться. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Или как там было? Мысли соскакивали, сбивались куда-то не туда. Уже было в целом логично, что он отупел настолько, что кроме Андрея нихера не осознавал. Раздражало, местами, конечно, но тут тоже как есть - он и так слишком много раз пытался от всего этого избавиться, чтобы осознать, что вот тут как раз и не получится. Домой нужна сметана или та еще не испортилась? Он вообще хоть что-то с ней ест? Пельмени в прошлый раз отлично и без залетали. Значит, нахер надо. С другой стороны Андрей. Марат о нем подумал, зачем-то взял сразу две пачки. Ну, мало ли? Потом же все равно ему идти придется. Очень мирный и спокойный Андрюша, так-то оказался домашним тираном и шпынял его как нехуй. Марат для галочки выебывался первое время, но быстро отпустило - делаешь, то, что ему хочется и получаешь то, что хочется уже тебе самому. Работало на ура, так что ладно. Опять же - проще сходить в магазин, чем дергать себе нервы из-за того, что у Андрея локально течет чердак. Вообще, с ним было до ужаса сложно и просто одновременно. Этакий Андрюша-Шредингера: он как бы рядом, но при этом где-то на своих отлетах в мыслях, едет крышей и устойчиво стоит на основах нормальности. Марат иногда ощущал себя канатоходцем - одно неловкое движение и все полетело в задницу. С балансом у него всегда было сложно, так что тут выходили проблемы. Однако, что-то же получалось - иначе бы они до этой точки не дошли, это точно. Андрей одуплился, когда Марат уже стоял на кассе - ему очень нужен был сельдерей и листья салата. Марат не особо понял, когда превратился в травоядное, но, видимо, когда-то это произошло, иначе вот это все, нахера? Пришлось все равно идти и искать. Дома Андрей его ждал - чинно выполз из комнаты, с сочувствием осматривая Марата: - Плавать в лужах не очень, знаешь. Надо купить тебе зонтик. Умный какой. Загляденье просто. Марат усмехнулся, передавая пакеты ему в руки: - Займи себя делом - в следующий раз сам в такую погоду потащишься. Андрей, потому что знал, что такого не будет, только пожал плечами и пошел на кухню. Марат бессознательно уставился ему на задницу, немного зависая: было же в нем что-то прекрасное, да? Вот они уже четыре месяца вместе, а ебашило каждый раз как первый. До этого Марата всегда за пару недель отпускало, и то, это в лучшем случае. Еще, раньше это всегда были девушки. Теперь был Андрей и женского в нем было ровным счетом нихера - разве что тайная страсть к мелодрамам, которую Марат спалил пару недель назад. Ржал, как сволочь, пока Андрюша с самым независимым видом чистил историю браузера. Он, впрочем, делал с таким лицом вообще все. Марат, местами, ощущал себя идиотом - Андрей равнодушно смотрел вокруг, абсолютно спокойно и уверенно внешне, выдавая такое, что было непонятно как реагировать. И действительно казалось, что это мир вокруг ебнулся, но точно не он. Марат, изначально, эту фигню заметил. Думал, что быстро с этим разберется, повеселиться в процессе. Очень было любопытно, что там, под этим безразличием - обычно оказывалось что-то совсем жалкое и отвратительное. И вот. Теперь приходится тащить домой пакеты с травой, которую потом Андрей удивленно обнаружит в холодильнике уже испорченной. Человек, который уверенно запивает транквилизаторы энергетиком, действительно будет придерживаться здорового питания, Марат поверил. - Надо что-то на ужин думать, - Андрей шуршал на кухне, добросовестно разбирая пакеты: - Я так-то задолбался, чтобы готовить. И я тебе чай поставлю. Марат хмыкнул, торопливо переодевая штаны. Вздрогнул, ощущая озноб по телу. Чай - значит, чай. Может, реально пронесет и не сляжет. Вахит скинул ему какую-то ссылку, но переходить не хотелось - сейчас что-то думать было совсем лениво. Отписался ему, что поговорят обо всем завтра, у него сегодня выходной. Представил, как Вахит бормочет свое любимое, картавое "придурок" в ответ. Стало почти весело, но не сильно - завтра это все вживую слушать, стоило бы морально настроиться. Отец снова позвонил - Марат с чистой совестью скинул, отбрасывая телефон на кровать. Упорство, у них семейное, но здесь победа была очевидной. Игнорировать проще, чем долбиться в закрытую дверь - такое, теперь, он знал на опыте, спасибо, Андрюша. Тот как раз зашел в комнату, выкладывая на кровать пачку чипсов, кириешки и квас. Спросил: - А две сметаны зачем, кстати? В холодильнике третья, новая, пару дней назад же купили. Марат пожал плечами, стараясь вспомнить собственную логическую цепочку. Допустим, ее не было. - Тебе на пельмени? - А их чего не взял? - Андрей приподнял одну бровь, разглядывая Марата с интересом: - Вот они-то позавчера и кончились. К тому же, я за раз упаковку не съедаю, просто чтоб ты знал. Вот за такое Марат его и обожал - всегда, находясь рядом, очень четко осознаешь себя конченным. Андрей вот так смотреть начнет - спокойно, ровно. Скажет что-то, тоже абсолютно невозмутимо и пожалуйста. Прям чувствуешь себя умственно отсталым. В этом с ним и был прикол - Андрей никогда не повышал голос, не скатывался в оскорбления и мог звучать лишь слегка раздраженно. От этого почему-то было гораздо хуже, потому что сразу чувствовал себя неразумным ребенком, без единой клетки мозга. Марат притянул его к себе, прижимая ледяные пальцы к чужой пояснице: - Ты бы напомнил, не? Я так-то и забыть что-то могу, а ты у нас тут по дому отвечаешь. Андрей фыркнул, отстранился, выскальзывая из его рук до жути профессионально. Покачал головой, направляясь снова на кухню: - С каких пор, Суворов? Кажется, ты меня с кем-то перепутал. Марат потащился следом, пытаясь бесполезно отогреть руки в карманах штанов: - Я за все плачу. А тебе вечерами нехрен делать - вот и развлекайся. Андрей бросил на него задумчивый взгляд из-под нахмуренных бровей, доставая чашку. Майка на нем задралась, обнажая полоску кожи на боку - Марату адски захотелось провести по ней языком, оставляя несколько укусов по ходу. Или нагнуть Андрюшу прямо около стола - было бы красиво. Идеально. - Я могу платить тоже - ты этого не хочешь, - ровный голос Андрея вырвал из приятных мыслей, возвращая в суровую реальность. - К тому же, я тут гость, а уборки мне и по работе хватает. - Ты сам отказался ко мне переехать. Мог бы для вежливости об этом не напоминать. - И не думал. К тому же, ты еле терпишь меня несколько дней подряд - все еще не очень понимаю, как ты себе это постоянно представляешь. - Не неси херни, солнышко, - Марат оперся боком о дверной косяк, залипая на чуть подрагивающих пальцах Андрея. - Из нас двоих, долго находиться вместе не можешь именно ты. Меня, когда ты рядом, все полностью устраивает. Что, правда. На самом деле, даже преуменьшение - Андрея около себя хотелось постоянно, стабильно, каждую ебанную минуту дня. Его было мало, нужно было гораздо больше, нужно было ближе, но так не выходило: оказывается, вне всего этого еще оставалась другая жизнь. Андрей до сих пор постоянно ускользал. Как песок - чуть-чуть разжимаешь хватку и светлые ручейки текли вниз, без единого шанса на возврат. На него можно смотреть, можно получать его внимание, прикасаться, чувствовать, но все равно. недостаточно. Марат не умел нормально. Это данность, это факт, он не стремился в отношения, потому что куда проще справляться самому с собой, либо находить кого-то на один раз, чтобы расслабиться. Ему не хотелось. А что теперь? У Андрея пронзительные голубые глаза. Под этим взглядом почему-то всегда ощущаешь себя до боли обнаженным, оголенным проводом, что вот-вот рванет. Что-то держится под кожей, плавится неявными импульсами и со всем этим ничего не сделать. Увы. Марат пытался. Он не умел быть мягким, не умел быть нежным или ласковым. Почему-то все сразу рушилось, стоило только попробовать. Марат хотел бы что-то сделать иначе, правда, но это было бесполезно. С Андреем получалось даже хуже чем обычно. С ним все нормальное, что в Марате было, разрушалось окончательно. Распадалось на сотни осколков, которые еще попробуй собери. Все это было тупо, бессмысленно и бесполезно, но остановиться не хватало сил. Андрей приезжал к нему домой, целовал, обнимал, вроде, даже старался, но в нем все равно, всегда оставалось что-то холодное, абсолютно непробиваемое и закрытое. Попробуй разбери, что там у него в голове. У самого Марата ровное нихуя, кроме желания и болезненной необходимости. Андрюша даже не представляет, что он с ним делает. Ему-то что? У него есть куча своих забот и вопросов, которые гораздо важнее, чем ебанутая маратовская одержимость. Андрей не знает, что он дрочит на него вечерами, вспоминая каждый ебанный миг того, что между ними происходило. Андрюша не представляет, что раньше Марат тащился в универ только потому что ему до зуда под кожей необходимо было этого ублюдка увидеть. Он не понимает, что Марат едет крышей с такой скоростью, что мог бы обогнать и свет, и звук, и все что там еще быстро двигается. В самом начале, когда он только начал ловить за собой какие-то неадекватные порывы, Марат старался соскочить. Надеялся, что если он выведет Андрея из себя, увидит в нем хоть что-то слабое, жалкое, то и его самого отпустит. Но время шло и потом уже суть стала совсем не в этом - хотелось просто чего-то. Хоть немного, чтобы внутри стало легче. Чтобы осознать, что он не один тут такой. Андрей подошел ближе, обхватывая ладонями лицо - Марат выдохнул, ощущая себя немного дезориентировано: - Чего так завис? Все в порядке? Андрей смотрел внимательно, немного мягче, чем обычно. Под таким взглядом всегда хотелось сделать что-то совсем дикое, чтобы получить еще. Больше. Сильнее. Марат так и не научился чувствовать границы. - Да. Обдумываю наше текущее положение, - Марат криво усмехнулся, обхватывая чужое запястье: - А ты что-то говорил? Андрей задумчиво покачал головой, нахмурившись - захотелось прикоснуться губами к крохотной складке между бровей, провести пальцами по напряженной линии челюсти. Эти желания оставались всегда. Прикосновения были нужны, необходимы до боли, это никогда не отпускало. Хер с этим. Уже все равно не получится соскочить. - У нас все отлично, не знаю о чем ты думаешь. И кстати, я могу оставаться с тобой дольше нескольких дней, - Андрей провел большим пальцем по скуле, отстранился, забирая мимолетное ощущение тепла: - А еще я сделал тебе чай. Нужно будет за тобой смотреть, чтобы ты не простыл. И зонтик сейчас закажем. Марат поморщился, сглатывая подступающее раздражение. Нормально все будет - просто что-то сегодня грузило от лишних мыслей. Но Андрей, походу, озадачился - устроился под боком, не пытаясь своровать себе большую часть пледа, даже не стал сам выбирать, что они будут смотреть сегодня вечером - до этого только пару раз у Марата право голоса оставалось. Был вообще мягкий, аккуратный, на ужин пошел бутерброды делать и старательно хреначил чай каждый час. Даже откопал где-то его теплую домашнюю кофту - Марат про ее существование сам забыл, а тут вот как. Начал пытаться косить под умирающего, но его быстро раскусили. Жаль, конечно, но и так сойдет. На самом деле, вот такие мелочи с Андреем и были самыми идеальными. Он так и не научился говорить ртом, что ему нужно и что он чувствует. Сейчас были хотя бы попытки, но этого все равно было мало. Все важное проявлялось так - осторожно, ненавязчиво, тихо. Марат, сначала, такое вообще не понял, потому что сам он привык действовать с размахом и по зову сердца, но потом допер. Андрюша хера с два смог бы нестись по городу, как проклятый, чтобы просто забрать с работы, но при этом запоминал каждый шаг, отслеживал его состояние лучше, чем кто-либо другой и видел такие детали, которые сам Марат хуй бы заметил. Это все раскрывалось со временем и постепенно. Оказалось, что Андрей в целом очень много думает, додумывает и выворачивает. И что, под всем этим внешним спокойствием, очень даже много тараканов. Он терпеливо слушает абсолютно любой заскок, даже если Марат тупо матерится час, высказываясь о погоде. Ему нормально, если у Марата прилив эмоций и нужно к нему лезть, вот прямо сейчас, под руку, даже если он чем-то занят. Андрей ровно относится к его взрывам, ему без разницы, что он шумный и резкий, его устраивают разбросанные на полу вещи и вечный хаос. На самом деле - Андрей устойчивый. Его хреначит по жизни, что-то постоянно с ним происходит, а он местами, уже даже не замечает. В худшем случае, мрачно задумается и затихнет на пару часов. Марат так не может. Если что-то нужно, то значит, других вариантов нет. Хочется орать - надо. Хочется объятий - похуй все, он здесь. Все, что касается работы, учебы, спорта, было под контролем. Но вот с близкими людьми? Эмоции херачили через край, выливаясь чем-то неприглядным и опасным. Марат пытался затормозить в моменте, осваивал все эти дебильные практики с дыханием, считал в голове, но это как-то не особо помогало. Что можно считать, когда переполняет до такой степени, что мыслей не остается совсем? Андрей, наоборот, контролирует каждый свой жест, в нем все, кроме дрожащих рук, было идеально выверенным и продуманным. Всегда спокойный, закрытый, защищенный. Ничего лишнего, никаких взрывов - только тишина и покой. Так казалось сначала. А потом Марат увидел остальное. После душа Андрей подлез сам - прижался губами к уголку губ, едва-едва прикасаясь влажным языком. Марата уже от этого разъебало на все сто, он сразу захотел больше, пытаясь перетянуть Андрея на себя всего, полностью. Инициатива от него все еще была редкой, но от этого, каждый раз, особенно желанной. Андрей отстранился, оглядывая его пристальным, пронзительным взглядом: Марат выдохнул, ощущая, как плавятся мозги, превращая его в один сплошной оголенный нерв. - Как твое самочувствие? - буднично спросил Андрей, нависая сверху, проводя рукой до края штанов. Сука. Вот чуть ниже, а? Марат бесстыдно повел бедрами, облизывая губы: - Если сейчас остановишься, то точно будет херово, солнышко. Будь человеком, Андрюш - я так-то кончить хочу. Андрей человеком был наполовину - Марат уже представил, как охуенно было бы сейчас вбиваться в его рот, но получил только ладонь. Все равно вышло отлично, потому что целоваться тоже идеально - с такими губами, только этим заниматься и стоило. Андрей целовал сладко, медленно и тягуче, от чего все внутри выворачивало, скручивало от желания, какой-то бесконтрольной, бездумной необходимости. Потом, раз сам не получил, то решил все равно исполнить - Андрей, от отсосов терял голову, расслабляясь до невозможности. Марат, честное, нахер, слово, никогда не думал, что вот такое у него получится, что ему самому будет нравится. Но вот. Он здесь - на коленях, около кровати, вылизывал чужой член и заново возбуждался от вида Андрея. И было до охуения просто позволять вбиваться в свой рот, когда он смотрел так - темно, жарко, так, что хотелось отдать вообще все что угодно, чтобы это не заканчивалось. На второй заход Андрей не пошел - лениво растекся по кровати, подставляя шею под поцелуи. После оргазма он всегда тупил и долго собирался с мыслями - Марат, наоборот, наполнялся энергией и был готов на все и сразу, пребывая в эйфории. Андрей его в итоге отпихнул и потащился умываться, что-то уверенно сообщая про универ, пользу здорового сна и позднее время - спасибо, бля, большое, а можно что-то более приятное? Видимо, нет. Опять же - обламывать Андрюша умел лучше всего. Ночью долго не мог заснуть - лезло в голову всякое, мешаясь. Почему-то вспомнил, как Андрей к нему приехал. Сам, сообщая, что соскучился. Марат такого от него не ждал, в планах было бухать еще несколько дней и уже потом брать ублюдка штурмом. Но тут повезло - хоть и вышли некоторые нюансы. Они тогда много разговаривали. Андрей очень спокойно и уверенно ему сообщил, что ложь прощает первый и последний раз - Марат покивал, галочку в голове поставил, но честно говоря, потенциально, в тот момент согласился бы и стриптиз станцевать зимой посреди улицы. Было уже как-то все равно, что там такое конкретно Андрей говорит - приехал же. С остальным можно было по ходу дела разобраться. Андрей так не считал и очень долго и нудно распинался о том, что поступок херня, Марат - тоже, его моральные принципы отсутствуют, как факт, и с мошенником отношений он не хочет. Или как-то так. Суть была, вроде, в этом. Марат ему тогда сразу сообщил, что вообще-то, он порядочный котик и со всем закончил, одновременно с отчислением. Про это Андрей, как оказалось, волновался тоже и настороженно поинтересовался какого хера так вышло. С универа свалить оказалось легко - он давно думал, хотел, в целом ему все это было не особо нужно. Теперь, когда был небольшой шанс, что Андрей его видеть больше не хотел, стало еще проще. Держаться было не за что, так что он заехал с утра и разобрался со всеми вопросами. Ладно, это было не настолько легко, но суть такая. Андрей, по приезду, очень вдохновлено вещал, что им нужно друг для друга стараться и все сработает. Что на деле? Ну, было не так просто. Если уж совсем честно, то местами у них выходило криво и косо и держалось молитвами. Даже так устраивало. Андрей сонно завозился, выдыхая под боком. От снотворных его вырубало крепко и быстро - Марат прижался губами к его щеке, ощущая себя до жути спокойно, вот так. Близко. Рядом. Так было нормально. Только так и было. Вот тут и вылез нюанс, верно? Андрей как-то вскользь ему сообщил, что нужно обзаводиться личными границами в отношениях. Марат тогда задумался, долго тупил, пытаясь понять о чем тут вообще речь: как оказалось, никаких рамок в отношении Андрея у него и правда не было. Вообще. Он даже и не считал это проблемой, поначалу, какая разница, что ему нормально как угодно? Что в этом херового? Оказалось, многое. Если нет своих, то видеть чужие не получалось тоже, а вот тут уже и был вопрос. Марату было без разницы, если Андрей захочет лазить в его личных вещах, смотреть телефон, что-то проверять и отсматривать. Ему было нормально соприкасаться двадцать четыре на семь, находится все время вместе и быть в зоне доступа в любое время и в любом состоянии. У Андрея это все так не работало. И Марат искренне не втыкал почему. Андрей любил посидеть в одиночестве, не мог рассказать о себе всего, не планировал видеться каждый день, точно не собирался, пока что, съезжаться и никуда никогда не лез. Марат, сначала, думал, что ему просто не интересно - типа, ну, логично же, что если хочется что-то знать, то надо спросить. Оказалось, что даже тут они разные, хотя мелочь же, ничего особенного, а уже какая-то ерунда выходила. Он не спрашивал про его прошлое, не интересовался где и с кем Марат находится каждый час дня, не надоедал вопросами в принципе и, даже с учетом его вранья, все равно никуда не совался лишний раз. Андрею, на деле, все любопытно, как сам потом объяснил, но лезть с лишним, по его мнению, не собирался. Марат этого всего не понимал от слова совсем. После того разговора, он искренне и честно предлагал свой телефон проверять, как и сказал изначально. Это же нормально, чего нет? Но Андрюша только смотрел на него, как на идиота и каждый раз отказывался. Марат ничего из этого не понял. А потом волшебным образом возникло слово "границы" и стало еще сложнее. Оказывается, что в отношениях нельзя сливаться в одно целое и вообще, это так не работает и еще что-то про уважение. Андрей наслушался всего этого умного от психотерапевта и уверенно сообщил ему, терпеливо пытаясь разжевать все как для дебила. Марат, так-то, тупым не был. Но этот концепт не уловил. Получалось, в итоге, что у них Андрею все можно, а Марату нихрена нельзя. Это, местами, до жути раздражало, но Андрюша уверенно вещал, что у них уже есть небольшие продвижения. Правда, почему-то оказалось, что Марат все это разъебал, когда неделю назад предложил съехаться - Андрей смотрел на него долгим и усталым взглядом, качая головой, а потом задумался на несколько часов в тишине. Что такого-то? Он же не в первую неделю с этим полез. Хотя, строго говоря, уже там мысль была. Андрею про это он не сказал - вот тут его бы разорвало. Просто - а чего нет? И так часто дома тусуются, потому что Андрею не нравится ходить где-то вместе на публике. Этого Марат не улавливал тоже - ну, да, так не принято, но можно же просто разбить лица недовольным и радоваться дальше. В чем проблема-то? Но тут тоже не выходило. Поэтому на улице была команда держать руки при себе и ходить смирно. Марат ходил - бесился, раздражался, но терпел. Какие еще были варианты? Еще, оказалось, что Андрей не хочет его постоянно, ему не нужно много внимания, да и вообще, он может существовать абсолютно автономно, не задумываясь. Опять же - Андрею, вроде, на него не насрать. Вроде, у них все взаимно. А почему так по-разному? Даже сейчас, перед сном, Андрей спихнул его на расстояние, жалуясь, что жарко и вырубился. Марат, как ебанутый, ждал пока он заснет, чтобы лечь уже нормально, рядом. Андрей еще на утро удивлялся, почему они всегда одним комом просыпаются и жаловался, что у него что-то затекло или заболело - у Марата тоже, но в этом же и смысл, нет? Чтобы вот, открыть глаза, а там это чудо сопит. Оно как-то так работало, что даже в шесть утра жизнь приятней казалась. Но это у него. Андрей просто выскальзывал из рук, чесал затылок, мутным взглядом оглядывая все вокруг, и неуклюже топал умываться, без капли радости. А потом еще он как-то спизданул, что Марат не романтичный от слова совсем. Ну да, блять. Вот именно так все. Андрей утром свалил в универ. Марат вызвал ему такси, чтобы Андрюша не пиздел лишний раз, на отвлечения в виде поцелуев. Могли бы и подрочить, но кое-кто соскочил, под предлогом спешки. Опоздать, что, плохая идея? Охренеть, какая пунктуальность. Может, отчисляться в итоге не стоило - на парах все еще оставалась Настя. Андрей с ней, по его словам, общаться перестал почти полностью, но мало ли? Марат все еще помнил тот вечер. Такое вообще сложно было забыть и не дергаться, в подозрениях. Опять же - Андрюша начинал зудеть про доверие, говорил, что вот, он же ему верит, в телефоне не лазит, никак не пытается контролировать, вопросами не достает. Марат обычно мобильный ему просто протягивал, с намеком, что так-то можно, даже пароль уже одинаковый переставил. Андрей на этом затыкался, долго на него смотрел и вздыхал. В общем, круг замыкался, они ничего не решали, но почему-то выходило так, как хотел Андрей. Марат вообще иногда не понимал как это все работает - Андрюша мирный, тихий, из них двоих наименее темпераментный, а все равно все под него строилось. И хоть ты стреляйся, похуй даже если психовать начнешь - Андрей просто ровно и спокойно будет смотреть в ответ и вся злость куда-то уходила, плавно сменяясь ощущением собственной тупости. Его только напором взять можно, и то, с переменным успехом, очень временно и невероятно сложно. Марат планировал еще поспать, но не вышло: почему-то переполняло какой-то нервной, взрывоопасной энергией, хотелось непонятно чего. Полетел зачем-то снова в магазин, закупиться сигаретами. Прошелся пару остановок, чтобы совсем отпустило, но сработало так себе. А это только девять утра - как до вечера дотянуть? Чего вдруг переклинило? Потом позвонила мама. Ее игнорировать не собирался - из всей семьи, он только ее и уважал. На самом деле, если Марат задумывался, а иногда это, к сожалению, само собой выходило, то Андрей был по характеру на нее похож: мама тоже была ненавязчивой и деликатной, легко выдерживающей его взрывы и заносы без капли вопросов. Только Андрюша еще дальше пошел и локально заледенел. Наверное, Марат просто тащился от сложностей - иначе как объяснить, что ему и это нормально было? - Родной, ты с папой и дальше общаться не будешь? - мягко спросила мама по телефону, чем-то гремя на фоне. - Может, раз бы поговорили? Марат хмыкнул, лениво разваливаясь на кровати. Почесал нос, уставившись в потолок: - А надо? Кроме скандала ничего не выйдет. Смысл этого? Мама вздохнула. Что-то снова зашумело - видимо, готовила. Тоже, что ли, что-то на вечер из морозилки достать? Андрей сегодня приедет или нет? Надо узнать. Хотелось, чтобы да. - Но так тоже не получится. Вы же не можете до конца жизни не общаться. - Почему нет? - Марат, - строго начала мама: - Да, он делает ошибки, но он твой отец. И он правда хочет как лучше, понимаешь? Ага, точно. А ему это всралось? Так-то нет. Но кого волнует? Марат раздраженно поморщился, закидывая руки за голову: звонок изначально поставил на громкую, положив телефон на груди. - Давай не будем, окей? Я честно пока ни о чем с ним говорить не планирую. - А потом? Пожалуйста, я очень переживаю. Маме Марат отказывать не умел. Она редко о чем просила и всегда очень мягко и ласково. Как тут нет сказать? У него ни разу не выходило. Да и смысл - хотелось ее хоть как-то радовать, было круто делать ей приятно. Вообще, с ней было всегда было все хорошо. Мама и правда принимала его любым, не пыталась переделать и просто старалась максимально смягчить углы. Марат для нее всегда старался, пытался избежать ее разочарования и грусти. Понятное дело, от этого какие-то вещи он просто не рассказывал, чтобы лишним не грузить, но обычно, мог подойти по любому вопросу, если надо и спросить что куда. Даже, если так подумать, то он в спорте для мамы и остался изначально - это ему помогало не творить ерунды лишний раз, у нее горели глаза от его достижений и хоть тут с него толк выходил, по факту. Пошел, да, потому что Вова. Но в итоге, как будто, все нормальное в нем - это для мамы. - Хорошо. Для тебя сделаю. Но позже - мне пока геморроя хватает. - Что-то новое происходит? - осторожно спросила мама. Судя по звукам поставила чайник. Марат вздохнул. Так-то, он про Андрея, очевидно, никому ничего не говорил. Ну, только так, совсем немного что-то обронить мог, потому что было сложно спрятать полностью огромную часть своей жизни. Маме сказать было не стыдно - почему-то была уверенность, что она не осудит. Но пока слов не находилось. И все равно - вчера что-то загнался, сегодня, тоже, мысли какие-то были. С этим всем надо было что-то делать. Но как? Как вот эту всю бурю двумя словами описать? Как разобраться с тем, что он не так делал? Что-то же явно не туда шло, местами. Почему с ним так тяжело? Андрею ведь просто не было. Он спокойно многие вещи принимал, но иногда так выглядел - словно решал задачку мировой сложности. С ним, получается, что-то совсем не в порядке или как? - Почему, - Марат сглотнул, ощущая, как слова встают комом в горле. Закончил через силу: - Почему со мной трудно? Типа, я как человек совсем не очень вышел, да? Спросить хотелось не совсем это. Что-то большее, что-то гораздо внушительнее и важнее: но говорить иначе Марат не умел. Так много не умел на деле. Мама вздохнула - Марат представил, как она поправляет прическу и морщит нос, привычным жестом. Почему-то стало чуть легче, самую каплю, но вот. Стоило с ней увидеться в ближайшее время. Он скучал, если уже совсем честно. - Не сложно с тобой. И как человек ты нормальный. Со своими проблемами, как и у всех. - Но меня много. Вот оно, да? В этом дело. Мама хмыкнула: - Ты и правда всегда хочешь сразу все. И эмоциональный очень - я даже раньше удивлялась, откуда в тебе столько. Мало у кого такое можно встретить, родной. - Да, спасибо. Меня очень успокоило, - сухо ответил Марат, криво усмехаясь. - Прям то, что нужно. - Но это правда. И это не плохо - просто вот так. Люди все разные. Кто-то более закрытый, кто-то, как ты, наоборот, - мама помолчала секунду, потом тихо добавила: - Ты очень на отца похож. Тоже темпераментный, не видишь никаких ограничений и пытаешься прогнуть под себя весь мир. Это может быть хорошо в работе, но очень тяжело с близкими. - И что мне с этим делать? Марат сам думал. Много раз - пытался не трахать Андрею мозг постоянными вопросами, пробовал отвлекаться на что-то другое, пытался научиться отстраняться и не лезть. Но внутри все кипело, никогда не бывало тихо, не случалось такого, чтоб было пусто. Всегда было много, сильно, запредельно. И сдерживать все это было до ужаса тяжело и всегда рано или поздно не получалось. - Себя полностью не перестоишь, - мягко сообщила мама. - Ты же не можешь разучиться чувствовать. Просто, здесь, знаешь, нужно человека рядом выбирать, который все это принять сможет. Да и с возрастом станет проще. В целом, это корректировать можно, но совсем другим ты не станешь. Такой характер изначально: есть вещи, которые полностью не убрать. У тебя и так сейчас намного лучше, чем, скажем, пару лет назад было. Просто нужно время. Марат прикрыл глаза. Ага. Какие-то успехи есть, наверное. Перевел тему. Поговорили о чем-то отстраненном, немного даже, про его отчисление. Мама, кажется, была единственной, кто изначально понимал безуспешность этого предприятия и на новость отреагировала спокойно. Марат ей в тот же день и сознался, зная, что так и будет. Потом уже Вова и отец узнали, да. Вообще, так подумать, мама правду сказала: у него и правда чуть лучше стало. Он сам, например, за собой видел, что агрессии стало куда меньше и, по крайней мере, уже нет такой явной угрозы, что его посадят за хулиганство. Ну, за другие вещи. А тут уже прогресс. Что-то в нем и правда было, не совсем нормальное. Марата никогда не волновали условности, правила приличия и вежливости он игнорировал как факт, не желая тратить время. Ему нравилось быть лучше, ощущать свое превосходство и не задумываться о других людях особенно долго. Андрей что-то говорил, про отсутствие эмпатии. Марат погуглил - нихрена. Он прекрасно понимал и знал, что кто чувствует. Просто его это не волновало - это же другое. Спорт ему нравился, потому что там можно было вот это все, огромное, из себя выплеснуть. Плюс, опять же, достижения были, другие видели в нем угрозу и это было приятно тоже. Нравилось драться, нравилось побеждать, нравилась усталость и боль после всего этого. Марат ушел, потому что времени стало меньше, но знал, что, наверное, что-то такое на фоне ему все равно иногда нужно, чтобы хоть немного стабилизироваться. Хоть так, но получалось же. Андрей написал, что сегодня поедет домой - это, почему-то, все еще была та квартира, с постоянным дурдомом. Марата раздражало там все - у них был Саша, который находился в нирване и этот Валера, которого Андрюша искренне обожал. Так-то, есть нюансы. Но тут пока сделать было нечего, нужно терпеть. Марат стискивал зубы и старался не ревновать особо сильно. Выходило херово. Но как есть. Андрей ему все объяснял, что у его Валеры так-то девушка есть, но судя по тому, как он на нее же бесился - ничего нормального там не выходило, чудом, что еще не разошлись. Так что, утешение работало так себе, мог бы не пытаться. До вечера катался по работе, встретившись с Вахитом. Перед сном рассщедрился на общение с Айгуль - отношения у них какое-то время были натянутыми, после той ситуации. Нахера вот она что-то Андрею рассказала? Нахуй лезть, если Марат не просил? Но как есть. Она оставалась близким человеком, одним из немногих, кого Марат в своей жизни ценил. И уже ладно, отказываться от нее из-за такой мелочи не хотелось. К тому же - она же не знала, что Андрюша для него что-то значит. А тут вот как. С ней, если честно, было иногда тоже сложно. Она была милой девочкой-отличницей, которая совсем далека от его реалий. Марат во многое ее не посвящал, хоть они и общались с детства, потому что родители были знакомы. Из-за этого даже были моменты, когда отец вкидывал какие-то намеки, но тут было без шансов - Айгуль и дружбу с ним, местами, выносила с трудом, пытаясь примириться с особенностями характера. Что уж говорить про большее? В конечном счете, Марат видел в ней младшую сестру, этакую милую, забавную девочку, которую хотелось оберегать и иногда напоминать о том, что мир совсем не черно-белый и все гораздо сложнее. Она была его другом. Но иногда, если уж совсем честно, Марату казалось, что на полностью нормальную дружбу он тоже не способен - опять же, тут вспоминалось знакомое слово границы, от которого хотелось блевать. Перед сном курил. Андрей отправил ему подряд кучу всратых тик-токов и пожаловался, мол, к ним приехала какая-то Света, происходит скандал, а Саша на нервах спалил пельмени. Охуенно. Вот поэтому Марат съехаться и предложил - там же постоянно какой-то треш случается. Ни дня спокойствия. Познакомиться, что ли? Так-то даже было интересно на эти кадры посмотреть. Андрей записал кружочек - на фоне кто-то орал про неадекватность и больных на голову соседей. Андрюша на видео выглядел спокойно, но Марат уже знал его достаточно хорошо, чтобы понимать - он чудом сдерживает смех. Ну, ладно. Веселится и хрен с ним. Кружочек пересмотрел несколько раз. Залип на едва уловимых морщинках около глаз и чуть дрогнувших в ухмылке уголках губ. Смотрел. Внутри что-то кипело, тянуло под кожей зудом. Все это, если честно, даже не получалось назвать любовью. Любовь, она, вроде, про что-то более мягкое, теплое. В Марате этого совсем не было. Он горел. Всего было много, сильно, безумно местами. Его желания были, иногда, совсем нездоровыми и больными. Он все это понимал, осознавал и поэтому - нет, наверное, не любовь. Что-то гораздо большее. Менее хорошее. Но оно было. И от этого не спрятаться, не скрыться, оно росло и ширилось, мешая думать и жить. Они все еще качались на качелях, приближались друг к другу, чтобы потом отдалиться в непонимании. Марат все еще не осознавал, когда стоит остановиться, а Андрей - когда идти навстречу. И это случалось, снова и снова, но намного ровнее, чем изначально. Марат, если честно, уже как-то к этому привык. И не видел рядом с собой никого другого. Они так и не говорили о чувствах. С Андреем такое рано, хотя он сам мог бы орать о них с балкона. Марат учился осторожности и аккуратности, пытаясь хоть как-то успокоить шторм внутри. Выходило сложно. Но Андрей того стоил. Марат, раньше, все пытался от него уйти. Говорил всякое, делал что-то не нормальное, чтобы потом раз за разом лететь навстречу, в моменте забывая про все предохранители и сомнения. Потом пришло осознание - здесь не отпустит. И все это, дикое, никуда уже не уйдет. Андрею тоже многое тяжело давалось. И с ним было сложно как факт, его в целом от мира хотелось спрятать и оберегать, потому что, честно, как он до своих лет дожил? Марат иногда подвисал на трясущихся руках, кривом шраме, ощущая, как внутри становится до жути холодно. Еще немного и вот этого всего бы не было. Он бы никогда ничего из этого не узнал. Мысль была чудовищной и чуждой. И принимать ее было сложно. Марат не называл все это любовью, но мог бы. Нездоровой и неправильной, но вот такой - сильной и неудержимой. Всепоглощающей. Такой, что и самому было тяжело. Вот они здесь. Хотелось верить, что надолго. Конечно, было понятно, что и дальше будет сложно, может, все же придется пойти на пару сеансов терапии и ему, чтобы где-то стало чуть проще. Но тем не менее. Марат лег в кровать, в темноте уставившись куда-то в потолок. Он не думал, что с ним такое вот случится. Что его настолько завернет на одном человеке, что это даже не девушка будет, что это так трудно окажется. Он не предполагал, что будет скучать уже спустя пару часов и надеяться, что скоро это чудище окажется рядом, недовольно толкаясь, в попытках отвоевать больше пространства. Но вот: Андрюш, привет, я твой. А ты никогда настолько же моим не станешь. Это уже даже не было больно. Просто факт. И с этим нужно было научится жить. Вместе - желательно, именно так.