поиски дьявола

му цин зажимает виски ладонями, в попытке хоть немного унять головную боль или отключить себя хотя бы на пару минут. священные пару минут тишины, с которыми он попрощался в тот момент, когда в его размеренной, спокойной и идеальной жизни появилась маленькая аварийная сирена. а что ещё хуже - на самом деле это к лучшему, один бы му цин не вывез - к этой сирене в комплекте шёл самый ненавистный на тот момент человек. — фэн синь.... я тебя прошу... - му цин всем нутром чувствует, как справа уже набирают воздух в лёгкие для протеста, поэтому идёт на опережение. - хотя бы на 10 минут, пожалуйста... возьми её на руки. он знает, что фэн синь тоже устал. что у него тоже нет сил и что после ночной смены у кроватки и подработки утром ему скорее хочется не отдохнуть, а умереть, но если му цин сейчас же не получит хотя бы каплю спокойствия, то откинется на этом диване намного быстрее. диван пружинит слишком сильно, по резким движениям, - которые му цин не видит, но уже наизусть знает, как они выглядят, - и тяжёлым шагам, становится понятно, что фэнь синь недоволен, может даже зол и не стоит оставлять его одного с маленьким ребёнком, однако единственное, что делает му цин - утопает в подушке и отключается сразу же, как плачь замолкает где то в стороне ванной. и он уже не чувствует, как его ноги укладывают на диван, укрывают пледом и переставляют радио-няню на пол возле. когда одним утром в его дверь позвонил фэн синь, похожий на воставшего из могилы мертвеца, прижимающий к груди потрепанный жизнью рюкзак, му цин завис, не веря своим глазам, чем и воспользовался этот "подонок" - проник в квартиру и прямо в обуви попёр закрывать все шторы на окнах, под возмущенные крики на фоне и угрозы пристрелить его прямо в своей дорогой квартире. но они резко оборвались, когда фэн синь, забившись в угол с пледом, содранным с кресла, напевая что-то похожее на колыбельную, аккуратно растегнул молнию рюкзака, который все время прижимал к себе, и дрожащими руками укутал в плед, на удивление, спящего крошку. они просидели в тишине ближайший час. му цин с ужасом наблюдал, как когда то собранный и сдержанный начальник целого спецотряда по охране влиятельных лиц, теперь сидит у него в квартире, прижавшись к углу гостиной, и вздрагивает даже от собственного чуть шумного выдоха. и чем больше он наблюдал - тем больше видел. круги под глазами, почти прозрачная кожа, которая так сильно обтянула костяшки пальцев, что чудо, как она ещё цела. его все ещё мелко потряхивало, словно он никак не мог согреться. правую ногу иногда, судя по всему, сводило, - последствия свежей травмы, которой не дали должного восстановления - а по теряющемуся взгляду становилось понятно, что организм отключается на пару мгновений, не выдерживая всего треша. и ребёнок. чёртов ребёнок. у фэн синя. в руках. — фэн синь - шёпотом, на грани слышимого, но тот сразу вздрагивает, прижимая малыша ближе, и озирается в полутьме. му цин включает торшер, возле которого сидит -..... чай будешь? малышку - что это девочка му цину сообщили так, будто раскрывали государственную тайну - фэн синь не выпустил из рук ни когда они пили чай, ни когда ходил умыться, ни когда выяснилось, что эта малышка - единственное, что осталось от пропавшего месяц назад се ляня. после последней новости они чуть не подрались, но у одного из них на руках был ребёнок, а у другого ком в горле от осознания через что пришлось пройти этому придурку, что бы провезти маленького ребёнка из штатов в китай без документов, так ещё для начала скрыть её от хуа чэна. они оба понимали, что скрыть от него что-то, что касается се ляня, невозможно. но раз за весь месяц он их не поймал - можно себя немного обмануть. за вещами для маленькой жое - все сошлись на том, что се лянь дал ей прекрасное имя - они отправили домработницу, при знакомстве с которой у фэн синя вновь сработал инстинкт защищать и бежать, поэтому му цин закрыл его в своей спальне, в окружении множества подушек и одеял в надежде, что это хоть немного его успокоит. так они собрали по мелочи, лишь самое необходимое, и чудом успели уехать из города, как в квартиру прибыли люди хуа чэна. уже почти два месяца они втроём живут в маленькой однушке, на которую чудом хватило тех денег, которые му цин успел снять до того, как его счета заблокировали, и пытаются справиться с восьмимесячной жое, которая своей светлой головой пытается собрать все углы. в тайне му цин восхищается тем, как фэн синь целый месяц пробыл в дороге с этой маленькой фурией на руках. мысли сообщить о девочке хуа чэну были, но они сошлись на том, что, хоть тот и был дорог се ляню, но как личность - полный отморозок. отдать ему малышку равняется скормить мышку льву, о которой он тут же забудет. они не готовы расставаться с единственной памятью о се ляне вот так просто, даже если знаменитый хуа чэнджу сделал для его поисков больше, чем они сами. звонок в дверь рушит всё спокойствие, словно карточный домик. фэн синь влетает в комнату бесшумно, оставляя малышку в кроватке, пока му цин, все ещё сонный и еле соображающий, передаёт ему пистолет и замирает, пытаясь удушить панику в груди. — мальчики - слабый стук в дверь проходится по нервам железным кнутом - я вам пирог принесла. ну, помните, я обещала. с грушей. фэн цин выдыхает и идёт открывать дверь пожилой соседке, пока му цин медленно стекает на пол от облегчения. эта соседка прилипла к ним с самого переезда, очевидно запав на него, му цина, а потом прониклась жалостью, смотря на их мрачные, усталые рожи. она подкармливала их, вот так же стуча в дверь и никогда не заходя внутрь, потому что у них слишком ярко горела в уставших глазах желание стрелять и бежать, когда на их порог кто-то покушался. му цин даже нашёл в себе силы усмехнуться, когда вспомнил, как фэн синь, вернувшись с подработки, увидел как староста подъезда пытался разглядеть сквозь замочную скважину что же происходит в такой таинственный квартире и вырубил его банкой тушенки. они тем вечером ели эту тушенку и очень сильно ржали. за этими мыслями он не сразу замечает шаги, что разрушают неожиданную тишину их коробки. он даже не успевает открыть глаза - висок холодит прижатое дуло, а пространство вдруг начинает давить, когда в комнату входит Он. Его шаги заглушают панически забившееся сердце, гул крови не слышен за Его тихим напевом неизвестной песни, му цин даже не осознал, что безвольного фэн синя бросили у его ног, ведь во все глаза наблюдал, как дьявол во плоти, искупавшись в крови невинных, тянул свои лапы с острыми когтями к белоснежной коже щеки такого чистого и юного создания. — здравствуй, цветочек мой - голос Его был шёпотом змеиным, проникал в самое нутро и выжигал там все от ужаса - ты так подросла, да? — нет... му цин мог только шептать, не смея дёрнуться, ведь верные псы тут же украсят его мозгами ближайшую стену. мог только шептать и смотреть, как это чудовище поднимает их сокровище на руки - пожалуй, до странного бережно - и садится на кресло, лишь на миг хмурится, жалея свой костюм. му цин то знает, какой он брезгливый и сейчас наверняка считает, что забрался в помойку, хотя сам оттуда вылез. валялся в грудах мусора, пока се лянь не решил подкормить его, как брошеного бродячего пса и с тех пор нет в их жизни спокойствия, его сносил ураган под названием "убогий мальчишка", который поставил цель забрать их прекрасного и светлого се ляня в своё тёмное логово и измываться там над бедной его душой. и теперь, когда се лянь пропал, а они с фэн синем спасли последнюю его частичку души - дьявол пришёл забрать и её. лишить мир последнего лучика света, последней надежды в лице малютки жое. дьявол усмехается ему в лицо, а малышка знай себе улыбается, тянется к тонкой косичке за ухом этого нелюдя и совсем не подозревает, что за картина разворачивается вокруг её маленького светлого мира. волосы хуа чэна непривычно собраны в пучок, лишь косичка с бесячей бусиной просто заправлена за ухо и свисает до самой груди. — что ты... что.. - из груди вырываются лишь жалкие хрипы, но му цин заставляет себя говорить увереннее - отпусти ребёнка, ирод. — тише, тише - псы хуа чэна реагируют быстро, прижимая тело обратно к стенке, пока он сам сжимает маленькую ладошку в своей огромной и говорит, даже не обернувшись на му цина - давай не будем пугать бедную девочку. она итак пережила достаточно ужаса, живя с вами двумя... сколько? боги, три месяца?! последний вопрос он каверкает, отчего жое на его коленях заливисто смеётся и всем в комнате - некоторым наверняка впервые, все знаю как коротка бывает жизнь людей в банде этого ублюдка - удаётся увидеть улыбку самого хуа чэнжу. он варкует с малышкой ещё какое то время, шокируя общественность и фэн синя, который за это время пришёл в себя и сел рядом с му цином, вытирая кровь со лба салфетками, что так заботливо подал им "адвокат дьявола". инь юй явно заслуживал большего, чем рабство в компании такого начальника, но никто не произносил такие мысли вслух. — почему ты просто не оставишь нас в покое? фэн синь устало роняет эти слова, но они, словно колокол, рушат хрупкое спокойствие момента. хуа чэн весь подбирается, каждая жила в его теле становится натянутым механизмом, который уничтожит их, сделай они неправильное движение. все в комнате чувствуют эту перемену, сам фэн синь невольно сжимается под грозным взглядом чёрных глаз из под бровей. образ заботливой курицы исчезает в секунды, возвращается ледяная аура, даже жое стихает, но вместо слез просто прижимается к чужое груди и тянет в рот бусину. — оставить... в покое? - слова ножами режут по плоти - в покое, когда вы лишили этого покоя меня? вломились в мой дом, перевернули всё вверх дном, забрали последнее, что геге оставил мне и скрывались в этой халупе, пока я Китай на уши ставил? скажите, вы хоть осознает кого вы забрали? — если ты думаешь, что это мы сделали что-то с се лянем, то тут ты ступил. мы бы не посмели.. — вот именно! - хуа чэн резко прерывает фэн синя, который тут же заткнулся ор его рева - поднять руку на се ляня у вас кишка тонка, но вот на что-то более хрупкое... му цин догадывается первым. вскидывает неверящий взгляд на жое, пытаясь прогнать эту мысль, но она уже заполнила все его нутро. он качает головой в отрицании, хватается за руку фэн синя, как утопающий, вот только твердость во взгляде напротив и полная спокойствие инь юя лишний раз подтверждают догадку. — фэн синь... ты знал, да? - спросил и пожалел,до фэн синя тоже дошло и он смотрел на него потерянным взглядом, таким же, как его собственный. — придурки. — да не может быть.. - они пытаются скрыть то, как вздрогнули от чужого голоса. до, они придурки. полезли в пасть с тигру и теперь точно спустятся по пищеводу вниз. фэн синь набирает побольше воздуха в лёгкие, как перед последним броском. - но как... стой. не говори. я не хочу знать. просто.... — просто заткнись. - хуа чэн закатывает глаза и не глядя принимает плед - чертовски дорогой на вид плед - из рук инь юя, потому что малышка жое, выматавшись истерикой после обеда, решить которую они не могли до его прихода, сладко уснула на чужой груди. - она моя дочь. моя и геге. я отъехал на пару часов, что бы проверить последние улики, которые могли вывести меня на след геге, как я получаю звонок, что какой то долбаеб ворвался в мою квартиру, убил мою охрану, зарезал невинную няню и выкрал ребёнка, сьебавшись на мотоцикле! честно сказать, я чуть не поседел там же - мой маленький цветочек, моя доченька, которую я лелеял и оберегал пять месяцев, посмел коснуться какой то подонок. вы протянули лапы к золоту и теперь.... дракон откусит ваши головы. плавно поднявшись, хуа чэн вышел из квартиры с ребёнком, аккуратно завернутым в мягкую ткань, следом за ним ушёл весь свет, а жалкие крупицы сознания вытеснил удар прикладом. может, так даже будет лучше... му цин отчаянно устал...