Гера для Зевса

      — Иди глянь, Герыч, — указал подбородком Свят на третий ряд мясной секции.        Герасим вздохнул, коснулся лба, потерев; провёл ладонью по ёжику. Взгляд остановился на засвеченной макушке, вертящейся из стороны в сторону.       Туда-сюда.       — Ну? — Свят вылупился на него.       — Баранки, блядь, гну.       Герасим поднялся.       — Да не боись ты: пацанчик всего лишь маленько на голову больной. Не заразно же.       — Не заткнёшься — сам пойдёшь.       Свят отвернулся к экранам, продолжив наблюдать, как дурной потрошит упаковку гаспачо-карпаччо — или как там называется эта хрень. Герасим вышел из комнаты, направившись в зал. Первый ряд, второй… у третьего он остановился и подождал.       Дело надо делать.       Точнее, выставить его и молиться, чтобы это недоразумение не вернулось.       Если бы ещё было за что…       — Гера! — материализовалась перед ним проблема насущная.       Срань господня.       — Я должен сопроводить вас к выходу, — пробубнил Герасим заученную фразу, — и в который раз просить, чтобы вы не вскрывали товары в магазине.       — Я ведь всё равно заплачу.       В этом и заключалась, мать вашу, проблема.       — Таковы правила, — парировал Гера.       И раз сто уже их повторял.       На что пацан только широко улыбнулся, подцепил нарезку и отправил в рот, начав медленно жевать, сверкая клыками в перерывах.       У Герасима аж кулаки зачесались, но ему и так сделали выговор: клиент не буйный — никакого применения силы. Многого хотели — он не дипломат, чтоб языком чесать. Или за шкирку, или пусть сами разбираются.       — Пожалуйста, — начал он терпеливо, мысленно выбивая всё дерьмо из груши, — пройдёмте со мной к кассе и к выходу.       — Только если позовёшь меня по имени, Гера, — тут же прилетела ответочка.       Какого хрена эта сопля к нему на ты? Не, Герасим, конечно, был мужиком простым — на ты так на ты (обычно) — и во всех этих официозах мало разбирался, но чтобы сопляки наезжали на него вот так сразу?       — Следуйте за мной, клиент, — процедил он, отворачиваясь.       Лишь бы дел не натворить.       Сука…       Герасим вздохнул и… вздрогнул.       — А за руку возьмёшь, чтобы проводить, Гера? — защекотало дыхание затылок.       Он тут же обернулся, но пацан где стоял, там и остался — что за хуета?       — Вы что-то сказали?..       — Когда я ем, я глух и нем, — пропели ему в ответ.       И вновь эта блядская улыбка.       Может, действительно вывести пацана и объяснить, что да как происходит, когда слишком борзеешь? Такие уроки в виде пары фингалов только и понимают. Вот только если шкет подаст жалобу, Герасима уволят, а это уже будет уроком ему: не стоит учить клиентов — не его это обязанность.       Но, блядь, как же бесит…       Гера вновь вдохнул и медленно выпустил воздух.       — Идём, — поманил его пацан и сам направился к кассе.       Ниже едва ли не на голову, щуплый на вид, со шлемом выцветших завитушек на башке — скрутить его, что ли, и за патлы в землю мордой ткнуть, чтоб прекратил шастать сюда и тратить его время?       Люда, уже знакомая с чудачествами пацана, вздохнула, пробивая вскрытый товар, а затем кинула взгляд в сторону Герасима — осуждающий взгляд, будто бесполезнее его только надпись на витрине «Не облокачиваться!», проигнорированная пацаном: облокотился сразу потому что.       — Пакет нужен? — монотонно спросила она.       — Нет, спасибо. По дороге доем.       Люда многозначительно хмыкнула, а Герасим вновь оглядел его.       Может, голодом морят?.. Поэтому шмотки висят, будто с чужого плеча. Свят твердит, что мода такая, но какая ещё мода, если с сопляка чуть ли штаны не сваливаются?       И не по сезону вечно. На улице дубак, а этот в рубашке и сандалиях…       — Карта клиента?       — Разумеется, — достал тот телефон.       Ещё б её не было.       С тех пор как Герасим его в первый раз увидел — или же приход пацана совпал с его сменой, — так и не потерял из поля зрения. Вечно где-то поблизости ошивается: то жвачку, то минералку, то вон — упаковку мяса. И всё. Герасим не осуждал: сам закупался подобным образом, но не бегал в магаз по двадцать раз на дню.       — Проводишь? — вырвал его из размышлений голос недоразумения.       Пацан вопросительно смотрел.       Вообще-то, Гера выпроваживал его, а не за компанию, блядь, прогуливался до кассы и обратно, но кому какое дело?       На улице ещё и дождь накрапывал.       — Вы собираетесь так домой идти? — всё же не сдержался он, стоило дверям супермаркета смежиться за спиной.       Пешком по слякоти в сандалиях?       Пацан опустил взгляд, будто оглядывая себя.       — А что такое? Мне не идёт? Могу травмировать своим видом прохожих? — и вновь поднял глаза.       Герасим пропустил мимо ушей аж целых три вопроса — и какая ему, на хрен, разница на машине тот или пешком собрался? Его дело. Ага. В который раз он повторил:       — Не вскрывайте товары внутри магазина или идите в другую сеть.       — Если я не буду так делать, разве же ты придёшь ругать меня? — поинтересовались у него.       Вот те на.       Пацан внезапно шагнул вперёд со своей неизменной лыбой, делающей выражение сыто-плутоватым каким-то:       — Я могу доверить тебе секрет, Гера?       Что ему оставалось ответить? Скажет «нет», так пацан всё равно доверит — на лице всё у него написано. Герасим кивнул — лишь бы поскорее отделаться, и желательно, чтобы обошлось без травм.       Чудик тем временем склонился к его плечу и прошептал:       — Я — бог.       Шутник, мать его.       — Шли бы вы…       На хуй.       — …домой, — выдохнул Герасим. — Скоро ливанёт.       Но не тут-то было. Пацан вцепился в его предплечье.       — И я всегда добиваюсь желаемого, Гера, — произнёс тот, глянув исподлобья. — Пусть ты и делаешь вид, что не понимаешь моих намёков, но и я прекрасно понимаю, что всё до тебя доходит.       Как схватил его, так и отступил, сбежав по лестнице, на последней ступеньке обернувшись и радостно помахав.       Герасим сглотнул.       Внутри клокотала злость — догнать бы его и морду начистить. Чёрт… Блядь. Сука! Он едва не сплюнул, глядя в отдаляющуюся спину.       Ничего он не понимал и не хотел понимать — пацан своими странностями не заразит его и мысли не отравит: Гера, потому что, как все. Нормальный он. Другим выживать сложно, а Герасим и без этого не в масле с рождения катанный. Не как некоторые, не как этот…       Да пошёл он.       — Ну? — появился Свят, доставая сиги из кармана.       — В душе не ебу, — фыркнул Герасим и зашёл внутрь.       — Может, набодяжим чего сегодня? — догнали его.       — Настроения нет.       — Пацан чё-нить не то ляпнул?       Гера что, выглядит особо впечатлительным или легко задеваемым, чтобы его чей-то базар да за душу брал так легко?       — Ничего, — процедил он.       Да похуй на него.       Просто похуй.