Зов долга. Родственные связи

      — Что—то меняется, что—то остается прежним... Границы, меняются, приходят новые игроки, но власть всегда находит себе место. Мы дрались с вами бок о бок, многие из вашего народа ненавидят нас за это. Историю пишут победители, товарищ Вишневский. Лично я думаю, что наши страны победили..., уничтожаешь одного врага— ему на смену приходит еще более опасный. Новые страны, новые цели, новая идеология. Вчерашние враги— нынешние новобранцы, учите их сражаться и молитесь, чтобы они не возненавидели вас за это. День другой, беда все та же. Вы знаете, чего я ищу, генерал— майор. Будьте на чеку.       — Как пожелаете, генерал Шепард. У нас сегодня занятия с новобранцами на полигоне.                                                                   ***       "Чертов понедельник"       День 1— 15:30       Старший— Сержант 1— класса Илона Прайс—Островских       40—й отдельный дисциплинарный батальон СибВО 75—го полка Вооружённых сил       База огневой поддержки "СибВО",       Новосибирск, Россия Что я тут делаю мать вашу. Почему именно я должна показывать этим пацанам, как стрелять? Мне что, заняться нечем?       — Курс молодого бойца открыт.       Еще и по—русски не разговаривают, бедный переводчик.       Мы стояли на небольшой возвышенности на полигоне под палящим солнцем, которое неумолимо выжигало не то, что глаза, но и душу. Надеть черную униформу было моей большой ошибкой, осознала я это только сейчас, когда вспомнила, что сегодня идет отбор в элитный отряд. Попаду ли я туда?       В итоге все вышло так, как я и думала, Бурят сам будет всем этим заправлять.       От размышлений меня отвлек голос лейтенанта, что проводил инструктаж новобранцам. Выслали их к нам для того, чтобы воссоединить "дружбу народов". Не думаю, что начальство это глубоко оценит. Впрочем, нас ведь никто особо и не спрашивал, министерство обороны распорядилось, а дальше крутитесь, как хотите.       — Сейчас сержант, Чур, быстренько покажет, что вам нужно делать. Без обид, больше половины из вас стреляет от бедра, как попало— пустая трата пуль. Вы мазилы и выглядите, как придурки.       Я оглядела этих ребят разных национальностей и пришла к выводу, что из них мало кто вернется после серьезного задания живым. Глаза ошалелые, движения заторможенные и не аккуратные, как будто на экзамен пришли школьники.       — Сержант, Чур, что я имею ввиду? — Бурят посмотрел на меня и указал, на автомат М4А1, — Возьмите оружие со стола и стреляйте по мишеням позади вас.       Я покорно схватила винтовку, осмотрела и принялась демонстрировать, как стреляют эти балбесы. Солнце слепило глаза, из—за чего было больно смотреть на эти мишени ярко— красного цвета. Передо мной в тридцати метрах выскочили цели и началась пальба от бедра, честно говоря, это вообще не удобно, по привычке хочется прицелиться, как нормальный человек, но это мы покажем потом.       Одного только понять не могу, почему Бурят сам не мог это продемонстрировать?       Гул от автомата раздавался по всему полигону, отдача у оружия в таком положении довольно ощутима и по мишеням попадаешь через раз, а лучшие солдаты должны с одной пули валить на землю противника.       Окончив дело, я повернулась к сержанту, откинув косы назад.       — Понятно, что я имею ввиду? — переводчик чуть уснул и поспешил перевести бедолагам фразу на английский, — Дождь пуль по всюду. Вы должны принять устойчивое положение и поразить цели используя прицел. Сержант Илона, покажите нашим друзьям, как стреляют бойцы клана «Славяне». — Я заняла позицию,       — Сперва вам нужно присесть, а затем прицелится в мишень.       На этой фразе я открыла точечный огонь по мишеням, четыре секунды и все цели повержены.       Неожиданно вспомнилось, как нас учили стрелять в институте, было еще то зрелище. Много матов со стороны командующих, хлесткие подзатыльники и штрафные патрули за оплошности, вот она Всея Руси дисциплина, мать вашу. А иначе никак, сделал не по уставу, готовься к худшему.       В универе была практика, но меня часто забирала воинская часть, там практики было гораздо больше. На много больше и это не простые вылазки в лес или учения с Китаем, нет. Это были реальные боевые действия. Тот ужас, что я смогла узреть во время обучения, не видели мои сокурсники, но в одном я им завидую. Они получили звание лейтенанта, а я только сержанта, потому что учеба моя раздвоилась на университетский корпус и на реальную военную базу, во— втором случае, получить повышение не так просто.       Я встала с приседа и услышала, как хрустнули колени, но виду не подала, старость — не радость, молодость — не жизнь.       — Все очень просто. Хочешь поразить мишень— целься через прицел. Укрытие малой прочности вполне можно пробить из некоторых видов оружия. Сержант покажет вам.       Выскочила фанера, а за ней виднелись мишени. Пару выстрелов и цели пойманы. Я оглянулась на Бурята, он тяжко вздохнул и вытер со лба пот, печально оглядывая парней и переводчика. Мне от чего—то стало смешно.       Я понимала, что скоро конец моей практики и я пойду отсюда, а вот Айдару с ними быть еще часа два точно. Хотелось бы как—то ему помочь, но возиться с кем— то и обучать, явно не мое.       — И последнее по счету, но не по значению; осколочные гранаты. — Я перевела взгляд на маленькие снаряды. Хм, помню, как доказывала знакомому медику, что настоящие гранаты не сильно—то и тяжелые по сравнению с тренировочными, которые вылиты из железа полностью.       Взяв гранату, я повернулась в сторону мишеней, готовясь выдернуть чеку и бросить       — Бросьте гранату так чтобы поразить сразу несколько целей.       Молча проведя манипуляции, мощным броском запустила ядро в сторону мишеней, прогремел взрыв и мишени упали. Встряхнув рукой, я снова повернулась к бойцам, увидев их потерянный взгляд. Что ж. На этом лучше и закончить. Переводчик все переводил, вид у него был, будто сейчас в обморок упадет, не удивительно, черная униформа не подходит для такой погоды.       — Хорошо. Гранаты могут скатиться по наклонной плоскости. Дважды подумайте, прежде чем кидать гранаты вверх по склону.       Я подошла к Буряту ближе и на мой немой вопрос, могу ли я идти по своим делам, он ответил со вздохом.       — Спасибо тебе, сержант. Иди на другой полигон к Дмитрию. Там Генерал Шепард и генерал— майор Вишневский. Они хотят проверить тебя в деле.       Ответив тихое «да», я направилась в указанном направлении.       Я знала для чего отбирают лучших из лучших. Этому Шепарду нужен новый человек для дополнения в элитный отряд. И я попадаю в категорию «лучшие». К сожалению или к счастью.       Подходя к полигону, который выкопан в земле, я наткнулась на Дмитрия, старший лейтенант, которому поручили заниматься рутиной. Перед тем, как спуститься вниз, я осмотрела свой внешний вид, собиралась с утра в спешке.       Легкие черные берцы туго зашнурованы, поправила упрощенную разгрузку, осмотрела черные брюки, которые выглажены со стрелками, не знаю зачем, но боевая одежда тоже должна быть презентабельна, так нам всегда говорили, стрелки на брюках— залог успеха. Смешно, но параноик прапорщик считал именно так. Поправила ремни разгрузки на бедрах, попутно осмотрела катану. Да, специфика нашего отряда— это то, что нам разрешено использовать холодное оружие такого плана, разумеется, если ты докажешь, что во время боевых действий и стычек оно тебе поможет, а также, что умеешь им пользоваться. Мне удалось это сделать, так как дополнительно Прайс заставлял меня заниматься фехтованием и Кендо и теперь она всегда со мной, поскольку и обучение дало свои плоды, я смело владею холодным оружием.       Эдакая идеальная машина для убийств. Осмотрела черную кофту с короткими рукавами и вшитым под нее высоким горловищем, как на водолазках. Руки все забиты татуировками, и каждая сделана на память и несет какой—либо смысл, надеюсь Шепард на это закроет глаза. И даже русого цвета волосы, обычно свисающие ниже задницы, были собраны в ненавистные два хвоста и заплетенные в широкие косы, но, чтобы добавить себе еще больше женственности, на висках заплела еще две косы. Волосы очень густые и длинные, приходится изощряться.       Поймите правильно, я же девушка и хочется иногда побыть леди. Хотя бы быть похожей на нее.       Как всегда. Да, в такой одежде я выглядела как парень. И никакого намека на хрупкую девушку, если бы не волосы. Но это правильно, ведь мужиков среди меня больше, чем я когда—то могла себе представить. Мужицкий дождь.       «Намного больше, в разы и все источают грубую мужскую силу», — подумала я медленно, но верно, приближаясь к скопившейся кучке молодых парней возле полигона. Поправила волосы. Я готова.       Выдохнув, спустилась вниз.       На ящиках сидел Дима, разглядывающий свой пистолет. Светлая униформа выглядела на нем как—то не так. Не шла она ему к лицу, сразу не старший лейтенант, а какой—то рядовуша, но мы об этом ему говорить не будем.       Доброе светлое лицо посмотрело на меня с легкой улыбкой. Ко мне он трепетно относился, не знаю почему, возможно из—за того, что я чем—то похожа на его сестру, когда—то он об этом упомянул в столовке.       — Ну, сержант, с возвращением.       — Здравствуй.       — Генерал Шепард хочет взять одного из наших для важных спецопераций. Он лично приехал посмотреть на нас.       Я все равно не понимала, почему нельзя взять кого—то поопытнее меня. Например Диму. Зачем Бурят внес меня в эти списки? Я же буду на фоне других солдат смотреться нелепо, а значит и доверять мне важные задачи не будут.       Раньше меня это раздражало, еще со времен института, но сейчас стала проще к этому относиться. Лучше лишний раз не проявлять инициативу.       — Мне задача ясна, сэр. — Он по-доброму улыбнулся и указал на оружие, которое я могу выбрать.       — Хах, я знаю, Илона. Улыбайся и бей в цель, — со вздохом проговорил он, отдавая магазины для MP5К, — На тебя смотрит Шепард. Он отбирает лучших в элитный отряд... Если ты хочешь. Ладно, приступай, отсчет времени начнется, когда выстрелит первая мишень.       Я подошла к сетке, ожидая, когда откроются ворота, чтобы дать старт.       За невысокими сетчатыми воротами виднелись сооруженные преграды, наложенные друга на друга мешки с песком, вдали небольшая постройка, внутри которой лестница ведущая на возвышенность. На бетонных блоках были указатели — красные стрелки. Чуть поодаль стояло еще одно двухэтажное здание — две комнаты сверху и снизу, проведя взглядом доступное окружение, вспомнила, что площадка для стрельбы имеет форму буквы «П».       Раздался гудок, и сетчатые ворота распахнулись. Я уверенно сделала несколько шагов, как вдруг выскочило три фанерных мишени.       — Целься через прицел, ну давай, — крикнули в рацию.       Я, немедля, метко прострелила все мишени и направилась дальше. Появилось ещё две: «враг» и «гражданский». Нейтрализовав нужную цель, я подбежала ближе к зданию. Ещё один выстрел — фанера в дверном проёме упала на пол и подняла столб пыли. Очередной «враг», прячущийся за «заложником», тщетно попытался застать меня врасплох, когда я переступила порог строения, которое, как казалось, может развалиться в любой момент. Было бы время это подлатать.       Пуля точно пробила дерево, не задев «гражданского».       — Отлично, Чур, время идет, — донёсся до меня голос лейтенанта. — Теперь наверх.       Я послушно вбежала по лестнице. Внезапно выехавшая фанера чуть ли не съездила мне по лицу, за что и получила прикладом. Черт, надо же так облажаться.       Во второй комнате выскочило три, поставленные в ряд, цели. Я бросила в них гранату и выскочила через оконный проём. Громыхнуло, я приземлилась, пачкая темные брюки пылью. Последовали щелчки, которые оповещали о появлении мишеней. Две сзади в окне и две спереди, скрывающиеся за «гражданскими».       Выдернув чеку из второй гранаты, я запустила её в окно. Затем лихо кувыркнулась и, достав из кобуры кольт, точно и быстро метнула пули во «врагов». Боеприпасы пробили фанеру, откалывая щепки.       Я вскочила на ноги, перемахнула через преграду, за которой стояли мишени, срезав катаной головы фанерам и побежала к выходу.       Пыль я подняла столбом и выбегая, увидела испепеляющий взгляд сверху. Наши глаза пересеклись; холодные серые глаза смотрели с недоверием и презрением, но доля заинтересованности все же есть. Смотрит этот генерал, как на кусок мяса. На моржа похож. Наш—то, Вишневский, мужчина хоть куда. Намного мужественнее выглядит чем этот. Как его…       — Очень хорошо, Чур. Двадцать пять секунд. Это супер.       Стряхнула пыль с брюк.       — Можешь отправляться к себе. Тебя позовут, если ты прошла отбор.       Я со скучающим видом отдала честь и поспешила уйти с глаз начальников, что активно стали что—то обсуждать.       Что ж, надеюсь все пройдет гладко, и Вишневский за мой забег на полигоне не позовет меня на "ковер".       Идя мимо тех самых парней с полигона к казармам, я услышала пару слов на английском и мой позывной. Они отвлеклись от бурно обсуждаемой темы и одновременно посмотрели на меня: кто открыто и нагло засмеялся в кулак, а кто оценивающе осматривал. Ну да, я же баба. Я бы хотела высказать пару ласковых, если бы к нам не подошел Бурят и не разогнал бы этих бездельников. Под крики "Вам заняться нечем?" новобранцы тут же ретировались и рассыпались по уголкам базы, как тараканы.       Конечно убежишь, когда к тебе приближается шкаф в два метра ростом с якутской внешностью, при этом имея большую мышечную массу и басистым голосом шлет тебя на английском с диким русским акцентом. Я бы вообще в воздухе растворилась.       Сопляки тут же разошлись, продолжая окидывать меня заинтересованными взглядами.       — Сегодня новое задание?       Айдар постучал рукой по штурмовой винтовке, которая была у него на спине:       — Как же иначе?       Я понимающе кивнула. Его взгляд был устремлен куда—то вдаль, где небо встречается с землей. Такой резко отрешенный и задумчивый одновременно, в карих глазах читалось беспокойство. Последние дни он встревожен, а если его взгляд таков, значит дела серьезные и стоит ждать нехороших вестей. Иногда думаю, как мы вообще смогли найти общий язык, мы совсем разные.       — Я слышал, Вишневский что—то придумал для тебя, — отчаянно сказал он, так и не решившись посмотреть мне в глаза.       Я заинтересовалась его словами.       — Скорее всего… Ты прошла отбор. — Я не показала никаких эмоций и лишь думала о том, как так быстро приняли решение и почему я? Но на этот вопрос мне никто не ответит, если я его не задам. Я все же надеюсь, что меня не возьмут в силу того, что я баба. Хотя бы из—за этого. Да я тут работаю, да я имею слово и вес в коллективе, да я жопу рвала, чтобы обучиться мастерству ведения боя, я не отлипала от профи солдат, тренировалась у них и задавала кучу вопросов. А все, потому что я должна быть лучшей в своем роде, я должна быть лучше для женщины.       Я хотела иметь уважение и у меня вроде получилось. Лишний раз никуда не лезу, много не болтаю и молча выполняю приказы.       — А вот и он… — протянул Бурят и, хлопнув меня по плечу, пошел в сторону наблюдательного пункта.       Шепард и Вишневский довольно быстро подошли ко мне, шаркая подошвами берцев по асфальту и тем самым поднимая пыль столбом. Густые слегка поседевшие усы, камуфлированная униформа и военный шерстяной берет с голубой общевойсковой флэш—эмблемой Армии США, не позволяли спутать с кем—либо другим. Он всегда был в таком неизменном виде. И рядом Вишневский с добрым лицом и наголо выбритым подбородком, в военной фуражке и парадной униформе.       Я перевела на них любопытный взгляд, расправила спину, отдала честь в ожидании новых указаний.       — Здравия желаю, товарищ генерал— майор, — громко сказала я и вгляделась в добрые темно—серые глаза. Умный дядька Вишневский, это был первый человек в списке, у которого я хотела учиться. Да, институт и параллельная служба на базе дала свои плоды, я окончила учебу раньше, чем нужно было, спасибо Джону и мне не пришлось отсиживать задницу в универе. Два зайца сразу.       Было ли тяжело? Не то слово, мысли все бросить и жить обычную жизнь были всегда, да и сейчас иногда всплывают.       Я не особо умная, больше гуманитарий, но на отсутствие предрасположенности и интересу к математике и прочим точным наукам закрыли глаза, когда я проявила себя в других сферах.       Шепард покашлял в большой кулак, чем вывел меня из моих размышлений. Вид был серьезный, поэтому с такой же серьезностью стояла и я.       Генерал Шепард все еще молчал, затем отвел меня чуть в сторону, достал футляр с любимыми сигарами из кармана брюк и после того, как зажег одну из них, хриплым прокуренным голосом спросил:       — Ты ведь еще не забыла, что я спас твою жизнь на одном заданий и теперь ты должна мне? Пришло время платить по счетам.       В памяти мгновенно ожила картина недавнего прошлого…       Ох… Я надеялась, что он забыл про меня и думал, что я померла. Не люблю быть кому—то должной, а все, потому что я вызвалась помочь отряду Шепарда в выполнении задания. Мой энтузиазм меня и погубил.       Боль. Эта боль в голове не кончалась. Она не отпускала меня, держала в зверском напряжении, сдавливала виски как в тисках, и невозможно было терпеть. Хотелось громко кричать, но даже рот, в котором явно ощущался металлический привкус, не открывался. Кажется, тело вообще не поддавалось мне в тот момент.       Получила ранение, солдаты США пытались меня спасти, но мест не хватало в вертолете, они могли спокойно меня оставить там, и никто ничего бы не доказал, подорвалась на мине и все, числиться умершей. В какие—то моменты я думала, что зря они меня спасли, но ребята были настойчивы и искренне хотели мне помочь, врачи в их лазарете были со мной крайне добры, а чтобы забрать меня потребовалось спрашивать разрешения у самого Шепарда для отправки второй вертушки.       Глаз предательски заболел... Я сморгнула пелену неприятных воспоминаний и растерянно уставилась на Шепарда затем на Вишневского, он помрачнел, глубокомысленный взгляд которого был устремлен к полигону. Да, на том задании мы бок о бок сражались с морпехами и меня тяжело ранили, поддержки не было, ситуация была критическая и, если бы не Шепард, я бы тут не стояла.       Но сейчас я и правда жалею о своем решении им помочь.       Американец медленно затянул сигару и пустил дым изо рта прямо мне в лицо, отчего я сразу же отмахнулась и закашляла, стараясь не выказывать неуважения. Порой генерал изрядно действовал на нервы кому не попадя, наши ребята не очень любят, когда он приезжает. Ну как не любят, кроют добротными матами.       — Никак нет, сэр. Я все помню. Жду приказов, — отчеканила я.       Шепард вновь демонстративно затянул сигару, не сводя с меня задумчивого взгляда. Если буду проявлять неуважение к нему, то запятнаю честь своего генерала, а я не могу этого позволить, я не могу подводить начальство в силу своей работы и преданности.       Кажется, в голове мужчины возник какой—то план. И наверняка этот план полное днище днищенское, в которое он хочет меня втянуть. Вишневский просто выполняет условия договора, поддержка друг другу. Не генерал решает, решают те, кто выше, всякое министерство обороны и прочие. Вишневский тоже пешка, только повлиятельнее.       Сомнений не возникало в моих догадках.       — Ты слышала о таком отряде, как "ОТГ—141"? — Шепард изогнул густую бровь, вопросительно глядя на меня.       Есть те, кто о них не слышал? Убойные ребята и такие же серьезные.       Только не говори, что ты собираешься закинуть меня к ним. Там такие дяди работаю, там не место девочкам в роде меня. Че я там буду делать? Смешить их?       — Так точно, — кивнула я.       Шепард с довольной ухмылкой посмотрел на догорающую сигару, медленно стряхнул серый пепел и вернул заносчивый взгляд ко мне.       — У тебя… Двойная фамилия. Прайс—Островских? — с акцентом выговорил он мою вторую фамилию. Мне не нравится его заинтересованность.       Я знала, кто был Джон. Раньше он работал на Шепарда, но в те времена, генерал не решал вопросы с заданиями для команды Прайса.       — Так точно. Джон Прайс был моим опекуном и дал мне свою фамилию.       Он улыбнулся, даже ухмыльнулся.       — Завтра утром ты переходишь в ОТГ—141. Твоим капитаном будет Джон МакТавиш. Все подробности объясню в штабе.       Мои глаза округлились, но я вовремя опомнилась и, поправив косу, которая упорно стягивала мою голову, спросила:       — Генерал, Вы уверены, что я справлюсь?       — Конечно, — свысока хмыкнул он, вновь приложив сигару к тонким пересохшим губам, — Иначе, зачем бы я выбрал именно тебя?       Мне совсем не нравилось это. Я опустила голову, переваривая информацию, которая свалилась как снег на голову в июне. «И зачем Шепарду переводить меня в элитный отряд?» — нет, конечно, я не сомневалась в себе, но его слова мне казались слишком подозрительными. Почему Вишневский молчит?       Дядь, спаси меня. Я не справлюсь.       Вишневский нарочито покряхтел, привлекая к своей персоне должное внимание. Я подняла глаза и с нескрываемым любопытством произнесла:       — Товарищ, генерал— майор, разрешите обратиться? — Тот кивнул в ответ, — Не сочтите за дерзость, но мне непонятно Ваше решение. Я вот уже два года служу в клане "Славяне". Почему Вы не хотите перевести в тот отряд, например, Дамира?       Шепард жестко сжал сигару в руке, и на какую—то долю секунды мне показалось, что на ее месте вот—вот окажусь я, если не заткнусь.       Вишневский поспешил подойти ко мне и строго посмотрел на американца, тот стиснул зубы и отвернулся. А чего пылить? Я не тебе вопрос задала, усатый ты прокуренный морж.       — Дамир — наш связной. Ясно? Этот вопрос был решен уже давно, и ты прошла отбор, в чем я не сомневался. И это я приказал внести тебя в список кандидатов, так как могу рассчитывать на тебя. Ясно, сержант?       Кристально ясно…       — Так точно! — ответила я, робко уставившись в его пронзительные глаза.       — А теперь за мной. Весь инструктаж в штабе, старший—сержант.       Я печально обернулась на Константина Викторовича. Он только кивнул и поспешил удалиться, а у меня сложилось впечатление, что меня продали, как ненужного котенка или хотели отдать в "хорошие руки".       Поживем увидим.                                                                         *** Утром я ушла из казарм пораньше и сидела на скамейке возле КПП, ждала. Раньше меня пришел только патруль, но со мной они разговаривать не стали. Остальных сопровождающих не было. С Шепардом приехала целая делегация, боится, что на него могут напасть. Как—будто он тут кому—то нужен.       Чуть подальше, у почты, стоял УАЗ, большой, похожий на океанский лайнер, зеленого цвета корабль, готовый увезти меня в светлое будущее.       Как бы не так.       Вид меня порадовал, я уселась на вкопанную в землю покрышку и стала ждать. Это было довольно утомительное занятие, но в казармы возвращаться было далеко, и я решила здесь сидеть. Смотрела на рыжеволосого патрульного, пробовала его гипнотизировать, думала, что неплохо бы по прежним обычаям завести баян и при встрече на своем пути какого— нибудь мальчишки немедленно ее, если верить классике, это их здорово раздражает.       Впрочем, я и без баяна неплохо справилась. Стоящий поодаль патрульный скоро не выдержал моего пристального взора и кинул в мою сторону неодобрительный взгляд, и тут же неожиданно побагровел, что в сочетании с его зеленой формой выглядело пикантно, я порадовалась и даже послала мальчишке аэропоцелуй. Парень едва не воспламенился, не в лирическом смысле этого слова, а в буквальном. Чуть не загорелся, короче.       Я решила, что не следует форсировать события с нарядом, я еще успею поразить его сердце бешеным огнем своей куртуазности, поэтому я от парня отвернулась и стала развлекаться сочинением прозвищ для моих новых начальников. Я вообще люблю придумывать прозвища, в этом что—то есть, иногда статьи сочиняются под названия.       — Привет, — сказал Бурят.       Он появился вдруг, я даже и не заметила откуда, наверное, дожидался на парковке, наблюдал издалека, молодец, так все вожди поступают.       — Мне нравится твой подход, Илона, — парень покровительственно кивнул. Вчера на нем еще лица не было, а сегодня уже на позитиве, у беременных реже настроение меняется. — Побеждает тот, кто приходит на поле боя первым.       Мы посмотрели на парнишку.       Патрульный, значит. Этого и следовало ожидать.       — Ты готова?       — Готова. А ты?       — А я подавно. Я гляжу, наш наряд уже на месте, пойду поздороваюсь.       Айдар пошел знакомиться с новеньким патрульным, почти сразу вернулся и серьезно спросил:       — Он нормальный?       — А что?       — Да так… – парень потер лоб. — Что—то у меня дурные предчувствия…       Он вздохнул и принялся бродить туда—сюда по площади, издали поглядывая на патрульного с опаской.       Остальные сопровождающие тоже стали потихоньку подтягиваться, на площадь собирались солдаты, наши и не наши.       А че так много? Меня всей базой провожать собираются? Собственно, все эти рядовые и ефрейторы и все остальные интересовали меня не шибко, с ними я успела пообщаться на организационном собрании, а вот самого Вишневского я допрежь не видела. На собрание он не явился, и теперь мне хотелось узнать почему. Я направилась к сопровождающим Шепарда.       Парни стояли возле еле живого фонаря и молчали. Капрал… ну, вообще никакой. Штаб—Сержант тоже. Их никто не провожал, и, как мне показалось, выглядели они при этом решительно и классово чуждо. Не то что как—то нешибко наряжены, наоборот, неплохо, даже дорого, о чем говорить, на армию США выделяются колоссальные деньги.       — Как самочувствие? — нагло осведомилась я.       — Хорошо, — неприветливо ответил капрал. — А что?       Подозрительный какой лысик.       — Говорят, у вас там вспышка инфекции на базе была в штате Орегон, — я кивнула подбородком в сторону. — Лихорадка нижнего Нила, вирус Эбола, все такое. Многие заразились.       — Нет у нас никакой лихорадки, — ответил капрал.       Поглядел на меня недоброжелательно, впрочем, понятно, они нас не очень любят.       — Как это нет лихорадки? — удивилась я. — А Шепард нам вчера сказала, что у вас там все совсем плохо. У всех поголовный понос, диарея и общее недержание организма.       — Нет у нас никакого недержания, — строго ответил штабник с жутким акцентом. — А ты, наверное, та самая Островских?       И так прищурился, недобро. А я стала вспоминать – не писала ли я чего—нибудь про них в отчетах? Если и писала, то только положительное, ну, разве что про неоправданное финансирование немного поругалась. Хотя кто их, пендосов, знает, может, злобу затаили на слово правды.       — Ну, Островских, — сказала я. — А что?       — Ничего. — Штаб—сержант отвернулся.       Капризные какие, кисейные барышни.       А капрал так по—медвежьи на меня уставился, точно я была его кровный враг, хотя мы с ним еще ни разу не поссорились даже.       — А ты? — опять нагло спросила я. — Тебя, как звать?       Парень демонстративно отвернулся.       — Значит, не хотим дружить. Я вот всегда хотела у тебя спросить…       — Потом спросишь, — сумрачно оборвал меня капрал. — Ты вообще знаешь, что…       — И запор, — в ответ перебила я.       — Что запор? — не понял капрал.       — У вас, как я погляжу, в Орегоне не только понос, — улыбнулась я. — Но и наоборот. Знаешь, есть прекрасный способ…       Капрал стал увеличиваться в размерах от злости, ситуация начала обостряться, я уже подумывала, как выйти из этого положения с честью… Помог нам Дамир, наш связист. Он подошел к нам, улыбнулся в соответствии со своим внутренним миром и идиотически сказал:       — А я был однажды в Орегоне. Нас там гороховым пюре угощали.       Штаб—сержант остолбенел от ярости. Они там, в Орегоне все очень большие патриоты. И если кто—то на Америку тянет, они просто в бешенство приходят.       — Вот о гороховом пюре и поговорите, — сказала я и отправилась грузиться в УАЗ, похлопав Дамира по плечу.       Вещей у меня было немного, рюкзак и спортивная сумка, я забросила рюкзак в багажник, успев отметить, что там уже расположилось несколько дорожных сумок явно заграничного происхождения. Пендосы.       — Внимание! — крикнул Бурят.       Внимание! Организационный момент! Все собираемся на площади! Внимание!       Из КПП выбрели, два парня, сразу видно – не наши люди, обувь у всех чистая, на лицах нет прыщей, волосы без перхоти. Я сразу решила, что их буду называть просто – Пол и Джин, у меня подруга любила эту группу, до сих пор иногда слушает и слезу роняет.       Подъехал второй УАЗ.       Америкосы робко огляделись и направились к Буряту, а я забралась в машину и выбрал себе местечко на переднем сидении. Специально. Вот захочет пендосу в окно посмотреть, а я стану на него ехидно смотреть через боковое зеркало, пацан засмущается и сделает вид, что просто решил глянуть горизонт, вернет взгляд вперед и будет мучиться. Благодать.       Ко мне подошел водитель. У него был какой—то немецкий вид, усы, борода, я подумала, что его зовут, наверное, тоже соответствующе, как—нибудь на букву «ш».       — А ты чего не выходишь? — водитель.       — У меня недостаточность, — ответила я.       — Какая еще недостаточность?       — Общая. Могу показать, если хотите.       Я стала задирать униформу.       — Нет, не надо, верю.       Мужчина усмехнулся и отправился на место водителя. А я устроилась поудобнее и подумала, что буду каждый раз придумывать ему новую фамилию, для развития фантазии. Штрассенбах.       Ко мне подошел Бурят.       — Сейчас вы на аэродром, наши ребята тебя проводят конвоем, — взгляд был у него печальный, — Береги себя.       — А как же иначе.       Мы улыбнулись и пожали друг другу руки.       Наша компания уселась в машины и транспорт тронулся, Айдар мне помахал на прощание, а я ему в ответ и от этого стало грустно. Я так привыкла к ребятам и вот так вот я на год их покидаю. Целый год… Бурят сказал, что время пролетит и не замечу, в чем я сомневаюсь. Как выяснилось Шепард улетел еще вчера и будет ждать меня на базе в Англии под Манчестером.                                                                         ***       Спала я, кажется, долго, проснувшись же, обнаружила, что самолет вовсю катит по небу. Внизу мелькали деревни разной стадии заброшенности, постоялые дворы с заправками, лесопилки с горами отработки, всякая прочая разруха, я вздохнула счастливо и свободно, отметив с удовольствием, что путешествие началось.       Путешествие началось! Дом остался позади, остался позади город, база и всякая прочая дребедень, впереди была дорога путешествия и море удовольствия. Я не сомневалась, что меня не примут радушно, но очень надеялась, что они мои ожидания превзойдут.       Я счастливо улыбнулся и огляделась.       На соседнем ряду сидели капрал, двигал бровями, изучал записную книжку, и на лице у него блуждало некое сомнение. Я его понимала. Юные разведчики, нашивки на рукаве, все такое.       Приглянуть за ними, что ли. Отчего же не приглядеть. Пора выходить на международный уровень. В своем отечестве я мало востребована, отправлюсь в сторону Запада. Скажу, что мне тут рот затыкают, не дают правду доносить до народа. Вот, к примеру, капрал с сержантом – они меня всегда ущемить готовы.       Чего же мне от скуки помирать, пойду докопаюсь до них, времени еще полно.       Я поднялась с места и, держась за спинку соседнего сиденья, громко спросила у америкосов:       — Капрал, а когда мы прилетим, в питомник заедем?       Америкос обернулся:       — В какой питомник? — спросил он на ломаном русском.       — Как в какой? В змеиный. Мне сказали, что у вас он есть, что вы их дрессируете, для атаки на врагов.       Надеюсь, меня не выкинуть из самолета без парашюта.       — Ты что—то путаешь, — заметил капрал. — У нас нет змей.       — А почему? Почему вы их не заведете? У нас вон, медведей дрессируют, так они получше любого бойца будут. Вы же так говорите, американцы.       Показывать свою неприязнь нужно еще уметь и главное не переборщить, довести до кипения, но не кипятить. Философия и тактика, однако.       Капрал растерялся. А я смотрела на него с облегчением. Честно говоря, я совсем не знала ни про какой питомник. Хотя нет, знала, но не про змеиный, а про питомник для собак, но он тут был совсем ни при чем. Просто мне захотелось его позлить. Выводить из себя американца ведь так приятно. Я бы даже сказала, что это оказывает на меня терапевтический эффект. Нормализуется внутричерепное давление. И потом, немного отравить ему настроение было просто моим святым долгом, когда отравляешь настроение начальствующему работнику, он начинает гораздо лучше работать. Почти в два раза лучше. Иногда в три. Для этого, кстати, штрафные наряды и придуманы – чтобы повышать эффективность всякого производства, ведь для того, чтобы лошади шибче бежали, их принято жарить шпорами. Впрочем, на этот счет у меня своя теория.       — Милая дама, я не знаю, про какой питомник ты говоришь, — повторил капрал. Ну, милая дама можно было бы и помягче сказать.       — Ну да, никто не знает, — сказала я.— Это тайна. Из городского бюджета выделяются деньги на содержание змей, причем деньги немалые, в то самое время как в тот же городской бассейн уже пять лет не могут налить воду. А змеи ничего, размножаются! Каждый день по полкоровы съедают, капрал, а правда, что ваши танкисты большие любители…       — Девушка! Прекратите этот балаган! — рассерженно сказал капрал и будто акцент пропал. — Это возмутительно!        Ты сначала русский выучи нормально, потом ори.       — Примерно вот так в нашей стране угнетают свободу слова, сплошные гонения, — пояснила я в никуда. — Бюрократизм, коррупция.       Я не очень помнила, какие там были гонения, наверняка какие—нибудь были.       Думаю, стоит пока помолчать. Повеселились и хватит. Мне с ними еще до базы ехать, а то выкинут с машины, где—нибудь в пустыне и ищи потом.       Отверзся путь, как чистый лист, и я в пути. Я оптимист.