Шанс выжить

      Прошёл месяц с тех пор, как Кейл заключил договор с Бикросом. Мужчина исправно приходил в его покои три раза в неделю ближе к вечеру, но не заходил дальше поцелуев, постепенно приучая юношу не смущаться от мягких прикосновений. С каждым таким визитом следов на шее молодого господина становилось всё больше. Стоило одному засосу исчезнуть с белоснежной кожи, как на его месте появлялся новый. В доме графа всё больше стали ходить разговоры о том, что старший сын приглашает в свою комнату мужчину, приказывая магу, служившему в поместье, установить магический барьер, не пропускающий звуки, вокруг своих покоев.       Конечно, Кейл позаботился о том, чтобы слухи никак не коснулись Бикроса, поэтому поручил Рону заказать магический артефакт, меняющий внешность. Юноша был уверен, что дворецкий не станет докладывать об этом отцу, в конце концов речь шла о его единственном сыне.       Кейл проснулся очень рано. Он всегда просыпался засветло, и это уже вошло в привычку. Раньше это было нужно, чтобы помогать отцу с делами, ну а теперь уже тело просыпалось само без причины. Рано просыпаться было удобно: можно было заняться учёбой или сделать что-то, на что ближе к вечеру сил уже не хватает.       Юноша был одет в шёлковый, почти невесомый халат, не утруждая себя тем, чтобы позвать слуг и переодеться. В дни, когда ему не нужно было встречаться с аристократами, Кейл не горел желанием стягивать себя корсетом и навешивать дорогие украшения, особенно с утра.       В дверь тихо постучались, и молодой господин, бросив краткое «Войдите», продолжил читать трактат одного из великих философов Империи Могору прошедшего столетия.       — Доброе утро, молодой господин, — поздоровался дворецкий, неслышно подходя сзади, заставляя вздрогнуть, и ставя на стол чашку лимонада.       — Доброе, Рон, — сдержанно кивнул юноша, ничем не выдавая своего испуга.       Дворецкий всегда передвигался бесшумно. Кейл был уверен, что даже если ему придётся тащить на себе полное рыцарское обмундирование, шаг мужчины совершенно не утратит своей лёгкости. Игнорируя пристальный взгляд слуги, молодой господин отпил немного принесённого напитка, привычно скривившись.       — Как всегда отвратительно, — фыркнул юноша, не смотря на свои же слова продолжая пить. — Ты в своём репертуаре.       — Благодарю, господин, — слуга склонился в почтительном поклоне. — Изволите сменить наряд?       — Да, было бы неплохо, — согласился Кейл, поднимаясь со своего места. Рон был той породы слуг, у которых даже хозяева ходят по струночке. — Сколько у меня времени до тренировки?       — Полчаса, молодой господин, — ответил дворецкий, следуя за юношей в гардеробную комнату. Он всегда самостоятельно заботился об одежде этого щенка, а тот и не возражал.       Будучи первенцем графа, Кейл посещал множество занятий: этикет, письмо, музыка, литература, политика, ораторское искусство, математика, история, география, бальные танцы, семьеведение, языки и многое другое. Юноша свободно говорил на общеконтинентальном языке, языке Роана, Империи и королевства Виппер, мог понимать речь жителей королевства Брек и некоторых других, но достаточно посредственно. Помимо этого молодой господин, всегда любивший внимание к себе, не забывал и про тренировки с мечом, поддерживая хорошую физическую форму.       Кейлу было известно, что многие отпрыски вассалов отца жаждали заполучить его место, однако далеко не каждый из них смог бы осилить хотя бы половину дел юноши.       — Ваш отец желал видеть вас на сегодняшнем семейном завтраке, и впредь на каждом, — напомнил дворецкий, помогая господину облачиться в тренировочные одежды.       — Да, точно, — согласился юноша без особого энтузиазма.       Завтрак с семьёй не представлялся Кейлу ничем хорошим. После кончины матушки отец сам не приходил на семейные завтраки, и в памяти юноши навсегда останутся воспоминания о том, как он сидел за большим столом, накрытом на две персоны, в полном одиночестве. В эти минуты, больше похожие на часы, он сильнее всего ощущал собственную беспомощность и никчёмность. Лёгкая улыбка скользнула по губам молодого господина, когда он вспомнил, как с лёгкой руки Бикроса его завтраки превращались в милых зверят, скрашивающих одиночество. Он тогда был ещё совсем маленьким, всё надеялся, что отец придёт завтракать вместе с ним… Пусть не сегодня… но, может быть, через день или два…       Дни складывались в недели и в месяцы, но отец в обеденной зале так и не появился. Маленький мальчик сдался и перестал ждать. С этого момента он всегда ел в своей комнате. И пусть со временем Бикрос перестал готовить ему зайчиков из морковки и маленькие домики из стейка, он уже не чувствовал одиночества. Будь его воля, Кейл бы предпочёл завтракать одному.        Он знал, что отец ждал его не для того, чтобы просто поесть. Это была попытка вернуть то, что давно было утеряно, построить мостик между ними, который рухнул вместе с матерью, но это изначально было обречено на провал.       — Рон, будь добр, подготовь мне капли от расстройства желудка, — попросил юноша, придирчиво глядя на своё отражение.       — Как скажете, молодой господин, — согласился дворецкий, ни о чём не спрашивая. — И мой сын просил вам передать это.       Мужчина достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист бумаги, делая вид, что только что вспомнил о нём. Кейл даже не сомневался, что слуга притворялся. Дворецкий никогда и ничего не забывал, даже самых, казалось бы, незначительных деталей, так с чего бы ему забыть о бумажке, переданной ему сыном. Впрочем, юноша проигнорировал это обстоятельство, занятый содержимым письма. «Дорогой Кейл, любезно напоминаю вам, что сегодня день нашего с вами свидания, от чего сердце моё ликует, и душа трепещет в ожидании. Вашему подарку я безмерно рад, и жалею, что не могу отплатить вам тем же. В силах моих подарить вам лишь незабываемую ночь, чтобы после любоваться вашим великолепием издалека. Уже и это одно - счастье для меня, и ваша благосклонность, словно дар свыше. В благодарность за столь щедрые дары я бы хотел показать вам иной вид близости, помимо поцелуев. Примите ванну, чтобы лучше почувствовать его. Я помню время, назначенное вами, и буду считать минуты до возможности вновь увидеть ваш сияющий лик.

С любовью, ваш

Милый Друг»

      Письмо было написано ровно так, как и было оговорено. Любой прочитавший его тот час же понял бы, что речь о свидании двух влюблённых, и что эти двое — мужчины, однако это было настолько несвойственно Бикросу, что на него никогда бы не подумали. Впрочем, чтобы наверняка сохранись отправителя в секрете, мужчина писал специальными чернилами, за которыми Кейл посылал Рона. Особенность этих чернил была в том, что они не давали опознать автора письма по почерку. Юноша держал своё слово и заботился о том, чтобы его авантюра не отразилась на слуге.       — Я понял, — кивнул молодой господин, быстро пробегая глазами по тексту. — Передай ему, чтобы воспользовался потайным ходом. Я всё подготовлю.       Кейл, совершенно не переменившись в лице, убрал бумажку в нижний ящик тумбы, где хранились все письма от Бикроса. Если уж его дорогой отец не поверит слухам, что было весьма вероятно, переписка развеет все его сомнения.       — Как скажете, молодой господин, — кивнул Рон, подмечая, как порозовели уши у его «Щенка». Очевидно Бикрос сделал что-то, чего раньше не делал. — Пойдёмте, у вас осталось десять минут до тренировки.       Занятия с мечом прошли на удивление неплохо, Кейл бы даже сказал, очень хорошо. Физические упражнения помогли на какое-то время забыть обо всех переживаниях и сосредоточиться на настоящем моменте. Это было весьма освежающе.       Впрочем, длилось это не так уж долго, ровно до момента, пока не пришлось возвращаться, дабы посетить семейный завтрак. Идти туда молодому господину не хотелось совершенно, однако в этом доме от его желания мало что зависело. Переодевшись в домашнюю, но всё ещё модную и изящную, одежду, юноша спустился в трапезную. Он не опоздал, однако остальные члены семьи уже собрались и ожидали только его.       — Доброе утро, отец, — поприветствовал Кейл главу семейства, занимая своё место. — Надеюсь, вам хорошо спалось, Леди.       «Леди», такая, казалось бы, мелочь, однако она несколько расстраивала Леди Виолан. За всё время Кейл ни разу не назвал её никак иначе, всеми силами сохраняя дистанцию. Он был всегда вежлив и не выказывал никаких протестов против присутствия женщины, однако не спешил сближаться или хоть как-то контактировать с новой семьёй. Виолан никогда не выказывала неудовольствия, однако было видно, что подобное обстоятельство задевает её.       Молодой господин не испытывал ненависти к мачехе, и даже немного уважал её за то, как умело она вправила мозги его отцу. Но сближаться с ней он не собирался.       — Раз все в сборе, давайте приступим к трапезе, — решил граф, игнорируя повисшее в воздухе напряжение.       Все понемногу застучали столовыми приборами. Кейлу хотелось как можно скорее сбежать отсюда. Он всей кожей чувствовал любопытные взгляды слуг и членов семьи, направленные на него. Под таким пристальным вниманием даже кусок в горло не лез. Быть может, всему виной был засос возле ключицы, не скрытый за объёмным вырезом воротника. Юноша был уверен, что это так.       Молодой господин слегка улыбался, поддерживая бессмысленную беседу о погоде и событиях последних дней, ничем не показывая своего отвратного расположения духа. Несмотря на это, заставить себя съесть хоть немного бесподобной на вид и чудесной на запах еды Кейл не смог, хоть и был голоден после тренировки. Что же, не беда. Он в любое время мог попросить Рона принести ему еду.       — Кейл, последнее время тебя очень сложно встретить, — обратился граф к своему старшему ребёнку. — У тебя всё хорошо?       — Да, отец, — улыбка юноши не коснулась его холодных и рассчётливых глаз. — Благодарю за беспокойство.       — Рад это слышать, — кивнул мужчина. — Скоро в графстве будет фестиваль. Не хочешь посмотреть?       Молодой господин нехотя оторвал взгляд от тарелки, где самозабвенно мучал вилкой листик салата. Он примерно понимал, к чему клонил отец, однако предпочёл делать вид, что не догадывается об этом.       — Я ещё не думал об этом.       Кейлу очень хотелось верить, что вот оно, вот отец предложит ему вместе пойти на фестиваль, совсем как раньше, купит сладости и… Юноше хотелось смеяться от того, какими жалкими выглядели его надежды. Было глупо думать, что человек вроде его отца спустя столько лет вспомнит, что у него есть ещё один сын.       Отчаянно хотелось надеяться на лучшее, однако с каждым разом сил на это оставалось всё меньше.       — Я дам тебе столько денег, сколько ты потребуется, так что подумай об этом.       — Как скажете, отец, — молодой господин лишь надеялся, что его улыбка не вышла слишком уж кривой.       Предложит пойти вместе на фестиваль… Ага, как же. Жизнь снова тыкала юношу в своё место, словно насмехаясь над его положением. Нелюбимый наследник. Да, люди относились к нему с большей теплотой, чем к Басену, но какой в том толк, если одна оплошность, и его втопчут в грязь.       Кейлу сделалось дурно. Горло словно сдавило в тиски, слова колом встали поперёк горла. Он не съел ни крошки, но было ощущение, что его стошнит прямо сейчас.       — Мне нужно подготовиться к занятиям, поэтому, с вашего позволения, я первым покину трапезную, — сказал молодой господин, поднимаясь со своего места.       — Конечно иди, — не стал задерживать его граф. — Как освободишься, зайди ко мне в кабинет, я хочу с тобой поговорить наедине.       — Как вам будет угодно, отец, — согласился юноша, быстрым шагом направляясь прочь из залы, усилием воли сдерживаясь от того, чтобы сорваться на бег.       Следивший за этой сценой Рон жестом отдал приказ одному из слуг, и тот быстро скрылся из поля зрения, воспользовавшись чёрным ходом, которым пользовались все слуги, накрывающие на стол.       Рон Молан работал в графстве достаточно давно, и точно мог сказать, что это место знавало и лучшие времена. Пока ещё была жива госпожа Джур, здесь всегда было оживлённо: часто можно было услышать смех Кейла и топот его маленьких ножек, граф намного чаще покидал свой кабинет, проводя время с женой и сыном, даже само поместье казалось светлее. Однако после кончины графини всё здесь превратилось в болото, вязкое, унылое, затягивающее в себя. Повторный брак мало что изменил здесь.       Мужчина подумал о своей единственной семье — о своём сыне. Он был молод и умён. В чертах молодого человека, похожих на черты отца, что-то очень тонкое, неуловимое напоминало о его покойной матери. Рон сам вырастил его и обучил всему, что необходимо знать наёмному убийце.       Бикрос проявлял интерес к пыткам и имел большие способности в скрытности, однако пошёл по стопам матери, освоив владение двуручным мечом. Это неуловимо грело душу даже такому холодному человеку, каким был Рон. Что уж говорить, он действительно любил сына, хоть и не показывал этого так, как это делали другие родители.       Когда Бикрос пришёл к нему, чтобы рассказать о своём решении помочь молодому господину с его планом, мужчина не сильно удивился. в конце концов он знал, что щенок что-то замышляет. Своему сыну Рон доверял и в его благоразумии не сомневался. Если уж молодой господин захотел познать тайны мужеложства, то Бикрос был лучшим ему в этом деле помощником: и сам не навредит, и мальчишке навредить не даст. Глубже в это мужчина лезть не собирался — не его это дело.       Кейл сидел на кресле, пялясь в одну точку, пережидая ощущение тошноты. Ничего иного от этого завтрака он и не ожидал, однако, раз отец хотел видеть его каждое утро, к подобным трапезам придётся привыкнуть.       В животе предательски заурчало. С утра юноша совсем ничего не ел. Он посмотрел на часы, в уме прикидывая, успеет ли он сходить до кухни и всё же позавтракать, как полагается. От мыслей о еде, приготовленной Бикросом, во рту образовалась слюна, это заставило Кейла принять единственное верное решение. Уже на половине пути он подумал о том, что подобный визит может быть для него слишком смущающим, однако это мысль меркла на фоне возможности поесть вкусной еды.       Второй раз об этом молодой господин вспомнил уже у дверей кухни, однако отступать было уже поздно. Юноша открыл дверь, вошёл на кухню и тут же увидел Бикроса, отдающего распоряжения поварятам и затачивающего ножи. Заметив молодого господина, он что-то сказал своим помощникам, и те быстро удалились.       — Вы что-то хотели, молодой господин? — спросил мужчина, откладывая нож в сторону и поворачиваясь корпусом к юноше.       — Приготовь мне поесть, — кратко бросил Кейл, усаживаясь за стол.       — Как скажете, молодой господин, — тут же кивнул Бикрос, не задавая никаких лишних вопросов. — Есть какие-то пожелания?       — Делай, как посчитаешь нужным, — отмахнулся юноша, недоверчиво косясь на нож.       Мужчина кивнул и, не став звать помощников, сам встал за плиту. Кейл чуть рассеянно следил за его движениями, не думая совершенно ни о чём.       Тишина кухни нарушалась лишь стуком ножа о доску и шипением воды в кастрюльке, но эта тишина была в разы лучше неловких и тягостных всем разговоров на семейном завтраке. Она не давила, не угнетала, позволяя насладиться минутами покоя и умиротворения.       К моменту, когда перед Кейлом поставили завтрак, он успел потерять счёт времени, погрузившись в свои мысли.       — Молодой господин, яйцо пашот и салат из сезонных овощей, — безо всяких эмоций сообщил Бикрос, подавая необходимые столовые приборы. — Желаете, чтобы подали мясо?       — Да, будь добр, — кивнул юноша, приступая к восхитительно пахнущей еде. После тренировки и неудачного завтрака с семьёй это было тем, в чём он так нуждался.       Как и ожидалось, еда Бикроса была превосходна. Кейл не знал, что это были за фокусы такие, но яйцо просто таяло во рту, и салат получился именно таким, какой он любил больше всего: с остринкой, но не слишком. Судя по тому, что поварята были на этой кухне, точно такие же блюда он мог бы попробовать и на завтраке, если бы не был занят попытками противостоять пристальным взглядам.       Доев то, что было на тарелке, но всё ещё испытывая голод, молодой господин не сводил глаз со слуги. В какой-то степени Бикрос был очень удобен ему. Мужчина всегда был спокоен, не задавал лишних вопросов и не интересовался им больше, чем того требовала ситуация. Даже сейчас он не сказал ни слова, хотя наверняка знал о том, что граф организовал для семьи общий завтрак. Вероятно, его просто не интересовало это.       — Господин, ваш стейк.       Кейл кивнул, принимая из рук слуги столовые приборы. Нежнейшее мясо, тающее во рту было ему просто необходимо. Чуть переместив взгляд со стейка, юноша вдруг заметил, что морковь, приготовленная в качестве гарнира, была оформлена в виде черепахи.       — Бикрос, что это значит? — молодой господин вопросительно выгнул бровь, глядя в спину повара.       Уже давно на его тарелке не появлялось таких забавных, но весьма сомнительных декораций. И было ещё кое-что: Кейл терпеть не мог морковь, и слуга прекрасно знал это.       — Что вы имеете ввиду, господин? — мужчина повернул голову в сторону юноши, беспристрастно продолжая заточку огромного кухонного ножа.        — Вот это, — юноша указал вилкой на морковное нечто на тарелке.       — Морковь, — просто ответил мужчина. — Без неё мясо будет иметь совершенно другой вкус.       Кейл закатил глаза, но ничего не ответил. С Бикросом, как и с его отцом спорить было так же бесполезно, как с камнем. Вот только камень не смотрел на него нечитаемым взглядом, держа в руках широкий большой нож для разделки мяса.       Впрочем, закатывать скандалы у молодого господина не было ни сил, ни желания, ровно как и отказываться от еды. Скоро должен был начаться урок истории королевства Роан, а там и дел будет столько, что большая удача, если удастся хотя бы перекусить, не то, что пообедать.       Закончив с трапезой, Кейл ушёл, ничего не сказав мужчине напоследок. За пределами спальни они были господином и слугой, которых ничего больше не связывает.       Бикрос обернулся, подойдя к столу, чтобы убрать посуду. Его губы чуть дёрнулись в кривой усмешке, когда он увидел оставленную на краю тарелки морковную черепашку, истыканную вилкой. Мужчина помнил, как раньше только такие трюки могли заставить молодого господина есть овощи, а теперь никто ему был не указ.       На истории юный господин, как и большинство мальчишек его возраста, ловил мух. Его совершенно не интересовала двадцать какая-то принцесса ещё в то время королевства Могору, вышедшая замуж за маркиза королевства Роан, подговорившая мужа на восстание. Зачем это было нужно лично Кейлу? Ровно как и неинтересна была ему гильдия торговцев, устроившая бунт на море несколько сотен лет назад.       В сон клонило неимоверно. Юноша последнее время плохо спал, мучаясь от кошмаров и бессонницы. Измучавшись ночью, молодой господин задремал прямо за письменным столом, пропуская монотонную болтовню профессора мимо ушей.       — Молодой господин, вы меня слушаете? — раздался грозный голос историка прямо над ухом юноши. — Давно на горохе не стояли? Избаловал вас ваш батюшка, в других-то семьях за такое и розгами высечь могут.       Кейл приподнял голову, спросонья не понимая, что к чему. Он молча слушал гневную речь преподавателя о том, какое же распущенное нынче поколение, и как граф должен быть построже со своим бездельником сыном. Юношу так и подмывало отправить учителя с его претензиями к папаше, или, что было бы явно веселее, к Рону, отвечавшему за порядок в поместье. Тот уж точно был человеком, с которым подобные речи вести язык откажет. Этот дядька был суров к своему господину, и спуску не давал, но кому другому вытворять подобное не позволял. Если решит, что провинился, сам непутёвое дитятко за ухо оттаскает, но чтобы чужому позволить — никогда.       Однако сейчас юноша сидел на уроке и с учителем спорить никак не мог. Слишком мал ещё. Он очень сомневался, что у других семей была столь жёсткая дисциплина, какую расписывал ему профессор.       От скуки мальчишка стал корябать пером в углу листа разные каракули, походящие то на корабли, то на страшных монстров, каких ещё, может, лет сто назад били рыцари графства у тёмного леса, то на искажённое от злости лицо учителя.       Так и прошло занятие, а за ним и другое, и ещё одно. Кейл развлекал себя, как мог, пока не пришел Рон. Дворецкий сообщил молодому господину, что граф желает видеть его в своём кабинете.       — Пойдёмте, молодой господин, — слуга учтиво поклонился. — Ваш отец ждёт вас.       Юноша напрягся всем телом, чуть поджимая губы. Разговор с отцом не мог сулить ему ничего хорошего. Он знал, что следы на его шее невозможно было скрыть воротом рубашки, а шарфов он не носил из принципа. Засосы были хорошо видны на его бледной коже, поэтому мало вероятно, что отец не заметил их, а если уж так случилось, то во время разговора один на один всё станет очевидно.       Кейл знал, что этот момент когда-нибудь да настанет, что слухи о его распутности дойдут и до отца, однако то, что этот момент настал, внезапно озадачил его. Так, ожидая, что что-то случится, человек теряется, когда это что-то действительно происходит.       — Мне сказать, что вам нездоровится, молодой господин? — уточнил дворецкий видя, как мертвецки бледный юноша на негнущихся ногах идёт по коридору.       — Всё в порядке, Рон, — отмахнулся Кейл, собираясь с силами. — Рано или поздно это должно было случиться.       Слуга ничего не ответил, покачав уже местами седеющей головой. Молодой господин шёл в кабинет отца, как на плаху. Впрочем, сам он был всего лишь дворецким, поэтому лезть в жизнь господ не собирался.       — Мы на месте, господин, — сообщил Рон, открывая массивную дубовую дверь. — Молодой мастер Кейл прибыл, господин Дерут.       — Благодарю, Рон, можешь быть свободным, — кивнул граф, поднимаясь с места и пересаживаясь на диван. — Проходи, Кейл.       На негнущихся от волнения ногах юноша занял место напротив отца, упрямо смотря куда угодно, только не на него.       — Ты ужинал? — спросил мужчина, просто чтобы начать разговор.       — Ещё нет отец.       — Я попросил слуг подготовить нам небольшой перекус, попробуй, — граф указал на накрытый стол.       — Как вам будет угодно, отец, — спокойно отвечал Кейл уже выученными наизусть фразами. Последние несколько лет они разговаривали именно так.       — Сегодня за завтраком ты рано ушёл и, как мне кажется, не съел ни крошки, — заметил Дерут. По его лицу было сложно сказать, о чём он думает, однако взгляд то и дело возвращался к открытым ключицам сына. — Мне доложили, что почти сразу после ты спустился на вторую кухню и завтракал там.       Кейл молчал, не совсем понимая, к чему клонит отец. Раньше никогда не было проблемы в том, чтобы спуститься на кухню и попросить еды. Он всегда бегал за перекусом после интенсивной тренировки с оружием.       — Тебе настолько неприятно есть в кругу семьи?       — Дело не в этом, отец, — покачал головой Кейл.       — А в чём же тогда?       — Вы ведь не об этом хотели со мной поговорить, отец? — Кейл чуть склонил голову на бок, как это делала его мать, когда хотела добиться ответа.       — Среди слуг стал распространяться слух о том, что мой сын под покровом ночи тайно приглашает в свои покои мужчин, — граф помрачнел. — Что ты скажешь на это?       Кейлу потребовалось усилие, чтобы сдержать смешок. «Тайно приглашает мужчин в свои покои». Да уж, настолько тайно, что об этом знает каждый второй.       Молодой господин был уверен, что, пожелай он скрытности, Бикрос непременно смог бы пробраться к нему так, чтобы ни одна живая душа не узнала об этом. То, что они совместно устроили сейчас, было лишь представлением, на которое, впрочем, все повелись.       — Какой вздор, — всё же ответил Кейл. Теперь он не боялся. Всё шло именно так, как он планировал, разве что граф начал подозревать его слишком рано, чтобы он успел сотворить что-то по-настоящему ужасное. — Приглашай я действительно мужчин в свою комнату, разве узнал бы об этом хоть кто-то?       — Твои слова звучали бы убедительно, однако следы на твоей шее говорят об обратном, — нахмурился граф ещё сильнее.       Кейл рассмеялся, словно то, что сказал мужчина, было до такой степени абсурдно.       — Так вас смутили следы на моей шее, отец? — юноша продолжал смеяться. — Каюсь, батюшка, виноват в том, что моя беспечность ввела вас в смятение.       — Объяснитесь, молодой человек.       — Мне стало любопытно то, о чём мне говорил учитель и то, что так любят обсуждать рыцари, — пожал плечами Кейл так, будто в этом не было ничего особенного. — Впрочем, это оказалось далеко не так приятно. Кто бы мог подумать, что последствия моего эксперимента будут сходить так долго. Я успел уже и забыть об этом.       Конечно, это всё было неправдой, однако отец не должен был знать, что на самом деле происходит прямо у него под носом. У Кейла ещё было не всё готово.       — А как же мужчины в твоей комнате? — уточнил граф, всё же чуть смягчаясь.       — Я думал оправдаться тем, что обсуждал с ними работу, но на самом деле они помогали мне сбежать через окно, — спокойно пояснил юноша, мысленно аплодируя своей находчивости. — Однако моя забывчивость выдала меня с головой, так ещё и породила нелепейшие слухи.       — Вот значит как, — лицо мужчины посветлело, вероятно, он был рад, что его подозрения не оправдались. Всё же было куда легче объяснить юноше необходимость осмотрительности в подобных связях, чем говорить о мужеложстве. — В таком случае мне стоит позаботиться о слухах.       — Как вам будет угодно, отец, — привычно кивнул Кейл.