Типа "Классика жанра"

Николай полчаса ждал Маргариту у её подъезда. Нет, всем, конечно, известно, что девушка, опаздывающая на свидание — обычное дело, и вовсе необязательно, что она незнакома с понятиями «пунктуальность» и «вежливость». К тому же она предупредила, что слегка припозднится. Не один раз предупредила. Прихорашивается, готовится человек, но не полчаса же??? Ещё и дождь пошёл… Ставрогину повезло взять с собой зонтик, и он отделался лишь подпорченным настроением. Поднять его удалось стаканчиком американо (в соседнем подъезде оказалась вполне пристойная на вид кофейня, и Николай решил зайти, раз уж всё равно придётся ждать), но кофе хватило не надолго. В какой-то момент ждать совсем осточертело и Ставрогин решил подняться к Марго. Из подъезда как раз кто-то выходил, и появилась отличная возможность осторожно проскользнуть внутрь. — Привет! Прости, пожалуйста! Это оказалась Марго. — Я по лестнице бежала, споткнулась и каблук сломала, пришлось обратно наверх хромать! «Бежать с седьмого этажа на каблуках, когда у тебя в доме есть лифт. И не один лифт. Креативная отмазка, но, надеюсь, никогда ей не воспользуюсь». — Да ничего страшного, я всё понимаю. Ты сегодня очень красивая, — Николай решил перевести тему, брякнув первое, что в голову пришло. Зато врать не пришлось. Девушка надела необычного чёрного оттенка тренч и берет в тон, из-за которого Ставрогин сразу не узнал её, а под тренчем скрывалось длинное фиолетовое платье-халат с глубоким декольте. Из украшений Марго выбрала цепочку из белого золота с довольно интересным кулоном в форме дракона, свернувшегося вокруг небольшого сапфира. Неизменные, как казалось Николаю, туфли на каблуках, сменились сапогами на платформе. На комплимент Марго лишь смущённо улыбнулась. — Куда пойдём? — поинтересовалась она, стараясь звучать как можно более заинтересованной. На самом деле ей было всё равно куда, хоть на бал, хоть в грязный подвал, главное, что со Ставрогиным. — Думал прогуляться по парку, здесь недалеко, и потом зайти в кафе. Если есть какие-то предпочтения… — Прекрасная идея! — перебила девушка, — Пошли! Пока они шли к парку, Николай выслушал маленький и очень неправдоподобный рассказ о том, почему его спутница задержалась, явно сочинённый за пару минут до встречи. «Пока шла по лестнице сочиняла, наверное, — решил парень, — мне б такую фантазию!» — Обещаю, что больше не буду опаздывать! — Да ладно, хоть воздухом подышал! Воздухом он подышал, как же. Вместе с выхлопными газами. А бонусом вместо музыки послушал, какой один из жителей дома, его тёзка, кстати, моральный урод, козёл и просто идиот, который не умеет парковаться так, чтобы не пришлось, вылезая из машины, «наступать в новых и, твою мать, белых кроссовках в собачье дерьмо!». И дешёвой спиртягой подышал, полуторолитровую бутылку с которой какие-то не особо адекватные (потому что не особо трезвые) подростки оставили на лавке. — А дождь? — Не помеха, у меня же зонт с собой… И тут начал накрапывать дождь. Маргариту многие называли колдуньей (но не как Базарова, а всерьёз), кто-то вспомнил такой синоним как «ведьма», и теперь девушка сиё прозвище оправдала. Лёгкая морось в момент перешла в ливень, и Ставрогин стал мучиться с зонтом, который, как назло, заклинило. — Так, хер нам, а не романтичная прогулка, — парень оставил зонт в покое, — мы ж в кафе собирались всё равно? Придётся поторопиться. Они переглянулись и понеслись по парку, разбрызгивая воду на асфальте. Николай удивлялся, как Марго с первых же минут непридвиденной пробежки не навернулась. Сам он разок споткнулся и ободрал руку о трещину бордюра, но тут же вскочил и поспешил догнать Маргариту, которая и не думала вымокнуть, потому что он дебил. И гонку она выиграла: первая добежала до кафешки и теперь стояла под навесом и махала парню рукой. — Такое ощущение, что из нас двоих я регулярно от физры откашиваю, — пропыхтел Николай, который наконец-то достиг финиша. — У меня был стимул. — Ладно, стимул, пошли внутрь! Внутри оказалось светло, довольно тепло и, самое главное, сухо. — С меня новый зонтик! — А с меня ужин, — Николай стащил мокрое пальто, закинул на вешалку, напрочь забыв о существовании петельки, и помог Маргарите снять тренч, — что будешь? Ягодных пироженых, про которые ему говорила Лиза, не оказалось, но, кажется, Марго это не сильно расстроило. Она заказала синнабон с арахисом (Николай с облегчением выдохнул, если что, не придётся искать вкусняшки без орехов, их же везде без разбору пихают) и латте, а Ставрогин взял тирамису и капучино. Какое-то время пара сидела молча, и Николай, не желая откладывать дело в долгий ящик, начал говорить. — Маргоша, я тебя позвал прогуляться не просто так, — тут до парня дошло, как это звучит, сбился и понёс ахинею, которая в его планы не входила, — нет, ты не подумай, что только из личной выгоды… Хотя, отчасти, и так… — своей сбивчивостью он сбил Маргошу. С толку. Она смотрела на него, как на больного. — В общем, ты мне нравишься, — Ставрогин включил всё своё актёрское мастерство. Если девушка согласится, не подумает, что он над ней насмехается или ещё чего похуже, то дальше будет проще. — Нравишься очень давно, — продолжил он (и после такого рассказ опаздавшей Маргариты показался ему вполне правдивым), — даже больше. Я тебя люблю. — Коля, я даже не знаю, что на такое ответить… — девушка явно была в замешательстве. — Что это взаимно. «Божечки, просто скажи да, не устраивай сцен, как Верхо… Не важно. Никаких сцен. Просто да!» — Да, — прошептала Марго. Можно было, конечно, немного «поупираться», говорить, что никогда не задумывалась (да, конечно, вообще ни разу) и тому подобное, чтобы посмотреть, как звезда университета, всеобщий кумир и просто первый красавец будет добиваться от неё взаимности, но так, скорее, сделала бы Тушина или девушки с похожим характером. Но Маргарита так не могла. После такого неожиданного «счастья» оба долго сидели молча, но молчание было невыносимым, и общение наладилось. Говорили сначала о совсем незначительных вещах — Маргарита начинала что-то рассказывать, Ставрогин говорил параллельно с ней, и выходила такая чепуха, что смешно становилось обоим, — но вскоре это стало похоже на разговор. Парень чувствовал себя счастливым, будто и правда любил. С души упал огромный камень, больно давящий на сердце и готовый в любую секунду раздавить его. Оказалось, что Марго увлекается живописью и фотографией. Когда им только принесли заказ, она запретила Николаю притрагиваться к еде, пока она нормально её не сфоткает. Он особо не сопротивлялся, сейчас мода такая у девушек — еду фоткать. В процессе съёмки парень рассматривал интерьер заведения, и случайно, а, может, и не случайно, попал в кадр, и попал очень удачно. — Ой, ты здесь так красиво вышел, — глаза его личного фотографа заискрились от восторга, — ты просто обязан это фото выложить. Ставрогин фото выложил. Свою страничку в инсте он не обновлял с начала года, и давно собирался этим заняться. А тут и позировать не пришлось, и ретушировать, ну и девушке приятно. Почему бы не выложить? Пост очень быстро набрал столько лайков, сколько Николай в жизни своей не видел, но комментариев не было. Все предпочли не выступать и не портить момент. Но момент был испорчен самим Николаем, совершенно ненамеренно. И даже не момент, а весь вечер. И вся ночь. И весь выходной. Теперь плохо было не идолу, а его одинокому поклоннику, который в течение нескольких часов изучал его страницы во всех соцсетях и страдал от непривычного ему чувства, чем-то похожего на неразделённую любовь.

*****

Верховенский весь вечер провёл за доскональным изучением ставрогинского Инстаграмма. Пусть он выглядит, как грёбаный сталкер, Ставрогин сам, если задуматься, не воплощение нормальности. То и дело тянуло поставить сердечко под той или иной фоткой, но парень сдерживал себя. После нескольких часов страдания над снимками мудака, который испортил ему жизнь (точнее, только начал, Верховенский знал, что ещё намучается, общаясь с ним), Пётр с большим усилием отложил телефон и заставил себя лечь спать. Но умение вырубаться в любой момент помахало парню рукой и умчалось в голубую даль, оставив его ворочаться в безуспешных попытках заснуть. Мешало всё: дождь, беспощадно бивший по стёклам, пьяный гогот однокурсников за стеной, образ Николая, который успел отпечататься в голове и который теперь маячил перед глазами. Хотелось отключить звук и забыться. «Сука, за что? Какого хрена? Вокруг полно классных людей, но нет, мне нужна именно вот эта тварь! Вот и чё мне теперь делать с этим?! — Верховенский начинал уже не просто злиться, а психовать, — Хорошо, я могу принять, что я не натурал, это норма. Хорошо, мне нравится такой тип внешности. Чёрт с ним, мне нравится мудацкий характер, но какого хера, если всё это сложить, получается именно ОН???!!! Полно же таких!!!» Пётр обхватил голову руками и уставился в потолок. «А может, нажраться с горя? Хотя, какое у меня горе? Но идея хорошая, говорят, помогает…» Он встал, начал собираться, чтобы быстро сгонять в магазин за спиртным, но вспомнил про время. «Чёрт, я дебил!» Верховенский горько усмехнулся и снова лёг. Теперь сон, на удивление, начал накрывать его, и студент решил не сопротивляться. Отдохнуть ему не дали. Кого-то со всей дури впечатали в дверь, и он ввалился в комнату, умудрившись что-то разбить, в темноте Пьер не понял, что. В коридоре заржали, упавший, впрочем, тоже. — Так, Грише больше не наливать! — крикнул кто-то. Пётр смутно узнал в нём своего приятеля Аркашу. — А ничё, что я наливаю? — ответил Печорин, у которого сильно заплетался язык. — Наливать научили, а пить нет, — прокомментировали из коридора. Вроде бы Базаров, — кто тебя пить учил? — Кто учил, того распяли! — с этими словами Печка, несмотря на нетрезвое состояние, бодро вскочил на ноги и вылетел в коридор, ударился об дверь, обматерил её и крикнув что-то похожее на «Петруша, прости, это всё Кирсанов!» скрылся за углом. — Убирать за собой сам будешь, козёл! — крикнул Верховенский в ответ, а потом уже потише добавил ещё пару ласковых словечек, зная, что Печорин ничего не уберёт и сделает только хуже. — У меня хоть что-то хорошее на этой неделе намечается или нет?! — простонал Пётр. Телефон завибрировал — пришло уведомление. «StawroginNW1807 опубликовал (-а) фото впервые за долгое время» — Что за… Оказалось, что Верховенский случайно подписался на него. Но что Николай опубликовал «впервые за долгое время» было безумно интересно. В надежде скрасить вечер любованием на очередной креатив его величества, Пётр зашёл в сеть. Надежда рухнула. Ставрогин сидел в кафе и смотрел на что-то за пределами камеры. Вероятно, он вообще не знал, что его снимают. Парень о чём-то задумался, может даже грустил, но выглядел обалденно. Верховенский невольно улыбнулся, но улыбка продержалась на лице не долго: в кадр, помимо Николая и интерьера кафе, попала чья-то сумка. И чёрт бы с ним, понятно, что шататься по городу Ставрогин пошёл не один, и понятно, что его спутник взял сумку. Только не спутник. Спутница. Сумка была женской. Картина мира перед глазами влюблённого Петра перевернулась, а потом и сам мир рухнул и разбился на большое количество мелких кусочков. Всем мечтам суждено было оставаться мечтами. Реальность же была куда суровее, чем он ожидал. «Надо было сразу сказать, что небезразличен он мне, — с досадой подумал Верховенский, — но КОГО ОН ВЫБРАЛ???!!!»