Связанные вместе

Это была одна из тех вещей, которые время от времени приходится делать, будучи маршалом, представителем правоохранительных органов, - стоять в сторонке и демонстрировать мускулы на мероприятии, которое посещает множество важных людей. Мы с Яном были на сборе средств для новой партии приютов для бездомных, который возглавляла Дебра Лоринг, лауреат Пулитцеровской премии, репортер WMMB в Чикаго. У нее было много именитых друзей, знаменитостей и так далее, но также, разумеется, и мэр. И вот, опираясь на все эти связи, она организовала негласный аукцион и сбор средств в честь Дня святого Валентина. – Серьезно, выглядит так, будто весь первый этаж облили розовой глазурью, – ворчал Ян, толкая меня плечом. – Удивляюсь, как кто-то не развесил шарики-сердечки по всему тому, что осталось от чертова скелета динозавра. Они разобрали и перевезли Тираннозавра Рекса с первого этажа в другое место. Я не слушал всего, что рассказывал нам сотрудник музея, - только то, что нужно было для понимания, где что находится. – По-моему, считается дурным тоном украшать кости чем бы то ни было в праздничных целях. Он хотел хмыкнуть, но получилось больше похоже на рычание, и я понял, почему он был в дурном настроении. Он планировал одно, а получил другое. Это было наше первое четырнадцатое февраля в качестве супружеской пары, и у него были большие планы, пока Кейджу не сообщили, что его команда будет дежурить в течение вечера. Мэр любезно просил каждый раз дежурить разные подразделения правоохранительных органов, и в конце концов на дежурство заступили маршалы. Очевидно, в прошлый раз дежурило ФБР - губернатор был к этому причастен, я был уверен, - а до этого АТС . Почему, я понятия не имел, но полиция все равно застряла снаружи на ступеньках, ведущих в музей Филда, а внутри были мы, в смокингах, охранявшие предметы, выставленные на негласный аукцион, следившие за тем, чтобы никто не напивался и не буянил - а я не был уверен, что богатые люди вообще этим занимаются, - и охранявшие ящик, в который опускали чеки в конвертах. Единственное, что меня не смущало, - это смотреть на своего великолепного мужа в смокинге от Армани, который мы купили и затем подогнали ему по фигуре. Он сидел на нем как влитой, и я был далеко не единственным, кто это заметил. Его разглядывало множество женщин и мужчин, и даже Келсо Харрингтон, солист Чикагского балета. Балет продавал на аукционе час его времени, и, поскольку я видел, как он танцует, - мой друг Лиам заключил пари и заставил меня посетить спектакль «Жизель», на который он должен был пойти с женой, - я знал, кто он, когда он скользнул мимо меня. Красивый мужчина, даже слишком красивый, чтобы быть настоящим, словно высеченный из мрамора или чего-то в этом роде, настолько он был совершенен, и он развернулся, когда Ян проследовал мимо него. Меня бы это обеспокоило, но Ян даже не заметил его. Он вообще ничего не замечал, кроме того, как сканировал местность на предмет угрозы, оглядывался по сторонам, разговаривал с другими членами нашей команды через наушник и хмурился. Ян умел хмуриться, и, благодаря нахмуренным бровям и прищуренным глазам, никто к нему не приближался. Меня это вполне устраивало: все держались на расстоянии, и мне нравилось, что, когда он видел меня, то обязательно пересекал комнату, чтобы встать рядом со мной, хотя он ничуть не выглядел счастливым. – Подумай только, после этого у нас будет поздний ужин, – весело напомил я ему, поднимая руку к его затылку и нежно сжимая. Он издал не слишком дружелюбный звук, но сдержал вздох, и я увидел, как опустились его плечи, свидетельствуя о том, что мое прикосновение было желанным и успокаивающим. Мне нравилось видеть, как я воздействую на него, и я не мог перестать улыбаться. – Миро! Ян! Мы одновременно повернулись: перед нами стояла дочь Сэма Кейджа, Ханна, во всей своей тринадцатилетней красе и сияла. Три года назад мы допоздна работали в офисе в центре города, возвращались после ужина и обнаружили ее у входа в наше здание. Я вспомнил, что видел ее за пару лет до этого в аэропорту, когда она бросилась в терминал, чтобы поприветствовать отца, и узнал, что мой босс состоит в браке с мужчиной . Это был шок, и теперь, конечно, он держит семейный портрет на своем столе, но когда он еще был заместителем маршал США, то не держал. Но, увидев ее однажды, я запечатлел ее образ в своем мозгу, поэтому, заметив ее на улице в тот вечер, я остановился, чтобы проверить ее. Как правило, я проверял всех детей, и мой значок позволял мне это делать. Многие мужчины были крайне осторожны с детьми, даже когда помогали им, боясь, что их действия будут неправильно истолкованы. Будучи маршалом, всякий раз, когда что-то казалось мне странным, я проверял это. Очевидно, даже спустя столько лет она вспоминала нас с любовью. Она была такой милой, с ямочками и блестящими карими глазами, но на ней было немного косметики: блеск для губ, румяна и немного туши для ресниц. Этого было немного, но достаточно, чтобы дать понять, что она уже не маленькая девочка. Впрочем, это не имело значения. Ни один парень в здравом уме не пригласил бы Ханну Кейдж на свидание, если только он не самоубийца. В конце концов, ее отец был главным заместителем маршала США. – Я так рада вас видеть, – сообщила она нам, немного повозившись с диадемой в волосах, чтобы она лучше держалась во французской косе, в которую были затянуты ее каштановые волосы. – Не то чтобы я не был рад тебя видеть, – начал Ян, искоса поглядывая на нее. – Но раз уж твой отец здесь в официальном качестве... Что за дела, малыш? – О, я приехала со своим дядей Аароном. Она улыбнулась, повернувшись и жестом указав в сторону миллиардера, магната недвижимости - помимо всего прочего - Аарона Саттера. – Ни хрена себе? – сказал Ян. Я толкнул его локтем. – Все в порядке, – заверила она меня, кивнув и похлопав по руке. – Мой папа тоже иногда оступается. Как сегодня, когда мой Па спускался по лестнице и подвернул лодыжку, он выкрикнул много слов, – она на мгновение расширила глаза. – Думаю, он задолжал двадцать баксов в банку для ругательств, мы повесили ее только на прошлой неделе, потому что папа сказал в доме слово «гад», и Кола был в ужасе. Многовато информации за такой короткий промежуток времени. Ян фыркнул. – Твой брат был в ужасе? – спросил я, ухмыляясь. Она хмыкнула. – Почему? – Ну, во-первых, он ханжа, не буду врать, а во-вторых, у него сейчас вроде как есть девушка, – тут она осеклась и закатила глаза. – Она была в гостях, и я думаю, она была в ужасе от того, что это слово прозвучало из уст его родителя. Я уже открыл рот, чтобы задать вопрос. – Но ты не можешь винить Па, потому что у него и моей тети Ди появилась новая клиентка, и когда она узнала, что тетя Ди - японка, то попросила вернуть ей все деньги. – Мне жаль. Она пожала плечами. – Это ее потеря. Папа и тетя Ди делают самые крутые вещи, которые вы когда-либо видели. – У кого-то из твоих отцов есть родные братья и сестры? – Нет, тетя Ди не совсем моя тетя, только дядя Дейн, который брат Па, а со стороны папы... – Да, мне все равно, – подхватил Ян. – Как ты связана с Аароном Саттером? – Это было грубовато, – сообщила она ему. Он пожал плечами. – Отвечай. – Ну, я не родственник дяди Аарона, но как будто родственник. Он и дядя Дункан собираются взять меня в Париж, когда я закончу колледж, а потом, если папа и Па не смогут оплатить мое обучение в колледже, он сказал, чтобы я сообщила ему, и он построит библиотеку или что-то в этом роде, чтобы они не узнали, что он помогает. Они странно к этому относятся. – Я бы тоже так думал, – сказал я ей. – Это глупо. Они думают, что должны будут вернуть ему долг, но это я буду заботиться о нем, когда стану старше и буду работать на него или с ним. Это то, что им нужно вбить в голову, но они уже старые, поэтому не понимают. – А твой дядя Аарон не старый? Она скорчила гримасу. – О нет, папа и Па намного старше дяди Аарона и дяди Дункана, это точно. Но я видел ее Па однажды, и этот человек не мог быть старше меня, а Аарону Саттеру, как я знал из последней статьи о нем, было за сорок. – Значит, твой брат ханжа, да? – усмехнулся Ян, меняя тему. – Серьезно? – Ага, то есть да, он совершенно по-детски относится к таким вещам, как плохие слова и шутки о сексе. Иногда мне просто хочется дать ему по яйцам и... о черт. Мы оба уставились на нее. – Простите, – жалко извинилась она. – Я должна быть осторожнее, чтобы не переходить на сленг, иначе мой дядя Дейн будет... будет, – выделила она, – весь в пятнах, как в сыпи. – И почему же? – Он очень правильный человек и говорит, что если я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез, я должна всегда говорить разумно, а не как ребенок или проститутка. – Ага. Я старался не осуждать незнакомого мне мужчину, который звучал одновременно властно и грубо. – Он похож на отставшего от жизни человека, – сказал ей Ян. Она глубоко вздохнула. – Нет. Если бы вы с ним познакомились, вы бы его поняли. Он действительно пытается заботиться обо мне, поскольку Па не любит меня поправлять, ведь он тоже так говорит. – Па - твой отец. Она кивнула. – Он и дядя Дейн - братья. Па был усыновлен, как и мы с Колой. – И что твой Па делал, спускаясь по лестнице? – О, он засунул большие пальцы в петли ремня, изобразил реверанс, и как бы спрыгнул с лестницы, – объяснила она, демонстрируя покачивающиеся бедра и то, что только одна нога в это время стоит на земле. – И это нормально, например, прямо сейчас, потому что я делаю это на земле, но вы должны представить его на лестнице. – И вот он пропустил ступеньку и упал. Она снова вздохнула и покачала головой. – Тебе было страшно? – Нет, но папа испугался, он разговаривал по телефону с бабушкой, и она рассказывала ему, как дедушка собирается отказаться от услуг Amazon во время Великого поста, а папа был папой и сказал ей, что он уверен, что Иисус оценит жертву ее мужа. Я хихикнул. – А у Па все еще были неприятности после того, как накануне какой-то парень пытался его ограбить, и вместо того, чтобы испугаться, он спросил у парня, есть ли у него действующая карточка FOID . Я уставился на нее. – Твой отец спросил грабителя, есть ли у него разрешение на оружие? Она кивнула. – Ни хрена себе, малышка, тебе повезло, что твоего отца не застрелили. Она еще раз покачала головой. – Нет. Он просто такой. Он разговаривает с людьми, а тот парень убежал. То есть я думаю, что это смешно, но у папы от этого глаз дергается, так что он был очень недоволен, когда Па упал с лестницы. – Еще бы. – Извините, – сказал Ян, прежде чем покинуть нас и пересечь комнату, проверяя парня, пытающегося проскочить без очереди, заметив его краем глаза еще до того, как я поднял глаза. – Это было потрясающе, – сообщила мне Ханна. – Он так быстро увидел того парня. – Спецназовец, – объяснил я ей. – Его этому обучили. – Правда? Держу пари, я... ох, – задохнулась она, обратив все свое внимание на двух мужчин, пересекающих комнату: один, вероятно, мой ровесник, другой, я думаю, лет сорока, - державшихся за руки. – Что происходит, малыш? Вместо ответа она схватила меня за руку и потянула, а поскольку мне было ужасно скучно, я позволил ей повести меня за собой. Мы шли позади, но не так близко, чтобы они заметили, а когда они остановились у бара, чтобы выпить, она потянула меня к витрине с боевыми африканскими слонами, чтобы они нас не увидели. – Что происходит? Она приложила палец к губам, и я наклонился, чтобы она могла прошептать. – Парень слева с черными волосами - это Андрео Фиоре, а мужчина с серо-рыжими волосами - его муж, доктор Натан Келлс. Подождите. – Андрео Фиоре? Она кивнула. – Я знаю. Я тоже. Взяв ее за руку и не сводя глаз с Фиоре и Келлса, я повел ее обратно в зону «Прогулки на природе», но с нашего места я все еще мог видеть их через стеклянные витрины. – Ладно, – начал я, разворачивая ее лицом к себе и посылая быструю молитву о том, чтобы мой босс не застал меня со своим ребенком, и скрестил руки, прежде чем нахмуриться. – Говори. – Что? – Я знаю, почему я хочу знать о Андрео Фиоре. Что же тебя интересует? – Это очень загадочно, – драматично начала она. – Но неделю назад мой папа позвонил моей тете Адже и спросил, не могли бы они с моим дядей Дейном сдать свои билеты на это мероприятие и отдать их кому-нибудь другому из целевой группы по образованию при мэре. – Я не думаю, что это целевая группа; я думаю, что это... – Я знаю, знаю. Всякий раз, когда Па использует слово «целевая группа», папа тоже раздражается, как и ты. Я знаю, что маршалы используют это слово по-другому, но это не самое важное. Она была права. – Ты немного раздражаешь, ты знаешь об этом? Она издала звук полного отвращения. – В общем, поскольку мой дядя Дейн терпеть не может приходить на подобные мероприятия, тетя Аджа разрешила и спросила папу, нет ли у него кого-нибудь на примете. – Как ты все это услышала? – Он включил громкую связь, потому что не знал, что я дома. – Почему? – Ну, видишь ли, я должна была быть дома у своей подруги Дебби, но она сказала что-то настолько невежественное, что мне пришлось уйти. Я поморщился. – Что-то о твоих отцах? Взгляд на меня, как будто я был глупцом, был почти как пощечина. – Нет, – поправила она, в ее голосе звучало презрение. – У нее тоже два отца. – Ах. Она скрестила руки, повторяя мои действия. – Она сказала, что Гамильтон был отстойным. – И кто же это? Твой друг? Резкий вздох. – О боже, ты сейчас серьезно? – Знаешь что, малыш, я... – Я говорю о мюзикле, конечно, и Лин-Мануэль Миранда - гений, и поэтому я сказал ей, что мы не можем быть друзьями, если она слишком глупа, чтобы осознать это. Я не использовал слово «осознать», когда мне было тринадцать. – Может, тебе стоит немного сбавить обороты, а? – И что еще важнее, – продолжила она. – Даже если ей не нравится что-то, что нравится мне, она должна держать это при себе, если она действительно моя подруга. Вот как я себя веду. – Как ты, да? Она хмыкнула. – Ладно, продолжай свой рассказ. – Ну, как я уже сказала, папа не знал, что я там была, поэтому он включил громкую связь и сказал тете Адже отдать их доктору Натану Келлсу. – И ты хочешь знать почему. – Да. Я любопытна от природы. – Называй это длинным носом, потому что так оно и есть. – Неважно. – Так как же ты узнала о Фиоре, если тебе известно только имя Келлса? – Когда ты говоришь, что придешь на одно из таких мероприятий, тебя заставляют сказать, кто твой «плюс один», чтобы оба ваших имени попали в основной список, и они могли зарегистрировать тебя. На любое мероприятие, куда приходит мэр, ты не можешь приводить кого попало, верно? В смысле, что, если бы ты пытался привести киллера или еще кого-нибудь? – Ты такая умная. – Я знаю, – проворчала она, вздернув бровь. – Поэтому я сказала женщине, которая всех регистрировала, что мой дядя Аарон хотел бы обязательно поздороваться с доктором Келлсом, и, кстати, кто придет с ним? – И она сказала тебе. – Ну, да, я назвал имя. – Почему ты просто не спросила отца? – Потому что он скажет, что это не мое дело, но я хочу знать. – Хочешь? – Черт. – Я не скажу. Повернувшись, она обиженно запыхтела и тут же перевела дыхание. – О боже. Я видел, как Сэм Кейдж подошел к Фиоре и Келлсу, что-то сказал, а потом они с Фиоре ушли, оставив Келлса в кругу людей, с которыми он разговаривал. Тот факт, что Келлс не выглядел ничуть обеспокоенным, заставил меня задуматься о нем, если только... – Твой отец действительно знает доктора Келлса? – Не знаю, – рассеянно ответила она и, обойдя меня, направилась вслед за отцом. Я пошел за ней, легко поспевая за ними, пока мы плутали в толпе, все время наблюдая, быстро следуя за ними и видя, как они обходят столы с закусками, выходят на лестницу и скрываются в закутке. Я собирался броситься бежать, но Ханна схватила меня за руку. – Па говорит, что всегда нужно считать до десяти, прежде чем красться за кем-то. Это дает им время оглядеться и подумать, что они совсем одни. – Что? – А еще, если тебе нужно выйти из здания, иди вверх, а потом вниз. Никогда не спускайтесь сразу. – Малыш, мне кажется, твой отец навлекает на тебя беду, не так ли? Она покачала головой, очевидно, опять все зная. – Ты не знаешь. Он очень умный. – Похоже, у него проблемы. Она насмехалась, и я не знал, почему, но потом она побежала, а я последовал за ней, и мы оба оказались за углом от двух мужчин. Но потом я понял, что маленькие девочки, подглядывающие за своими отцами, могут узнать то, чего им не следует знать. Я не хотел, чтобы она услышала что-то, что изменит ее представление об отце или чувства к нему. – Возвращайся к своему дяде Аарону, пока он не заметил твоего отсутствия. – Что? – она была в ужасе. – Нет. – Да. Он начнет искать, и нас обоих поймают, – настаивал я, стараясь звучать убедительно и серьезно. – Ты иди, а когда они закончат говорить, я найду тебя и расскажу, что случилось. Она нахмурила брови, и хотя я знал, что ее удочерили, я мог бы поклясться, что этот взгляд принадлежал ее отцу. – Ты клянешься? – Клянусь всем сердцем, – пообещал я. Она кивнула и быстрым шагом направилась в ту сторону, откуда мы пришли, не обращая внимания ни на ее отца, ни на Андрео Фиоре. Без нее я подошел ближе, зная, что могу действовать быстро, если понадобится. – Повторяю, я понятия не имею, о чем ты говоришь. – О нет? Может, мне стоит спросить у твоего парня? – Мужа, – поправил Фиоре. – Уточняйте свои факты, маршал. У него были яйца, раз он так разговаривал с моим боссом. Кейдж зарычал. – Послушай меня, если ты не пойдешь и не скажешь всем, что там действительно был пистолет, причем твой - и ничей больше, - я найду его, передам в полицию и отправлю тебя за решетку до конца твоей гребаной жизни! Мне пришлось упереться рукой в стену рядом с собой, потому что у меня словно выдернули ковер из-под ног. Конечно, я знал, о каком пистолете он говорит, ведь именно из-за него мы с моим бывшим напарником Норрисом Кокраном поссорились. Он обвинил моего босса в том, что тот избавился от пистолета, из которого Андрео Фиоре застрелил Джоуи Ромелли, а я защищал человека, которого уважал, и сказал Кокрану, чтобы он шел к черту, потому что Сэм Кейдж никак не мог быть в этом замешан. И вот теперь, так быстро, я понял, что он был замешан. Мой босс был соучастником преступления, связанного с уничтожением улик. Мой желудок сжался так быстро, так сильно, что я испугался, что меня вырвет прямо здесь. От Фиоре ничего. – Ты меня слышишь? По-прежнему тишина. – Ты боишься, что на мне прослушка, но это не так. Фиоре не издал ни звука. – Можешь проверить. Вот, я... Мягкое горловое дыхание. – Вы не обязаны раздеваться для меня, маршал, – вздохнул Фиоре. – Дело в том, что я понятия не имею, о чем вы говорите. Единственный пистолет, из которого я когда-либо стрелял, лежит у меня дома в оружейном сейфе. У меня есть разрешение на него, и вы, как и любой другой представитель правоохранительных органов, вольны осмотреть его в любое время, если предъявите ордер. Мой босс тяжело вздохнул. – Как ты можешь так поступать с ним? – Опять же, я понятия не имею, что вы имеете в виду. Через мгновение я услышал скрежет твердой кожаной подошвы по бетону и заскользил за нижнюю ступеньку лестницы. Я смотрел, как мимо проходит Дрео Фиоре, а спустя несколько секунд услышал, как отец Ханны, мой босс, разговаривает по телефону. – Конечно, он не пойдет, придурок, хотя ты его и спас! Значит, кто-то был заодно с моим боссом. Был еще один человек, который вступил с ним в сговор, чтобы избавиться от пистолета. Одна только мысль о том, что мне придется оправдываться перед Кокраном, ничуть не способствовала облегчению моей тошноты. – Ты не сделаешь этого! Я не позволю тебе загубить свою карьеру, – огрызнулся Кейдж, обращаясь к тому, кто был на другом конце линии. На мгновение наступила тишина. – Я у лестницы за банкетными столами, кажется, у северного входа. Где ты, черт возьми, находишься? И я услышал тот же щелчок ботинок с твердой подошвой по бетону, когда Дункан Стил, командующий Восемнадцатым округом, пробежал трусцой мимо того места, где я прятался. Господи, все становилось только лучше и лучше. Коммандер полиции Чикаго и главный заместитель маршала США участвуют в сговоре. Это было то, чего никогда не должно было случиться. – Какого черта ты здесь делаешь? – Кейдж злобно посмотрел на человека, который, как я знал, был его другом. – Я пришел, как только Аарон сказал мне, что Дейн и Аджа не придут сегодня, но придут Андрео и Нейт. – Я думаю, Аарон не захочет, чтобы ты и твой бывший находились рядом друг с другом. И еще один тумблер щелкнул в моем мозгу, потому что это была та связь, которой мне не хватало. Фиоре и Стил когда-то были любовниками, а Стил и Кейдж - друзья, отсюда и мост. По крайней мере, теперь я понимал, почему мой босс избавился от пистолета. Он сделал это ради Стила, который попросил его сделать это, чтобы защитить своего бывшего. – Не будь идиотом. Аарон знает, что и я, и Нейт сейчас влюблены в других людей. Черт. Стил и Келлс? В этом было меньше смысла, но технически Стил все еще защищал своего бывшего. Правда, бывший был всего лишь врачом, влюбившимся в мафиози, а не самим мафиози. – Я, понятное дело, хожу за миллиардерами, – пошутил Стил, усмехаясь. – А мой бывший, чистенький профессор колледжа, ходит за бывшими телохранителями, ставшими строительными подрядчиками. Телохранителей? И доктор - это доктор философии, а не доктор медицины. Черт. Трудно было следить за информацией, полученной из вторых рук. Прогнать всех по базе данных было гораздо проще. – Он был в мафии, – ответил Кейдж. – Он был телохранителем Винсента Ромелли, не более. Андрео Фиоре был мускулами, вот и все. Так что технически он не был мафиози, и в любом случае не очень долго, поскольку Ромелли уже давно мертв. И не зря, но он не мог быть хорошим телохранителем с самого начала. – Я не позволю тебе уйти в отставку из-за этого куска дерьма. – Он не кусок дерьма, – сказал Стил моему боссу. – Он сделал то, что должен был сделать, чтобы сохранить свою семью в безопасности, как и любой из нас. – Я никогда никого не убивал и не скрывал этого. – Потому что тебе никогда не приходилось этого делать, – рассуждал Стил. – Андрео собирался уйти из мафии, Сэм, а сын его старого босса попытался убить человека, которого он любил, и кто знает, остановился бы он на этом. У Андрео есть племянник, сестры и родители. Подумай головой. – И это дало ему повод убить Джоуи Ромелли? – А что бы ты сделал? Я знал, что могу ответить на этот вопрос, но никогда не был по ту сторону закона. Я понятия не имел, как это работает с другой стороны. – О, я не знаю, как и сотни других вещей. – Это несправедливо. Адррео Фиоре не федеральный маршал. – Нет, но знаешь что? Я бы взял его и доктора Келлса под охрану. – В тот момент, Сэм, чтобы защитить свою семью, я думаю, он сделал единственное, что мог придумать. Было только одно решение, чтобы убедиться, что все, кого он любит, будут в порядке. – Херня. – Ты не знаешь. Я был в положении, когда не было альтернативы. – Думаешь, никто бы ему не поверил? – Я не знаю. Я знаю только то, что мир не скучает по Джоуи Ромелли. – Но это должен решать не Андрео Фиоре, и не ты тоже. – Все в порядке. У меня будет много времени на размышления после отставки. Что он собирался сделать? – Нет, я запрещаю! Ты слишком долго и упорно работал, чтобы уйти в отставку только потому... – Пистолет пропал, Сэм. Детектив Кокран не давал Андрео покоя, пока пистолет не исчез, а теперь прокурор штата не хочет оставлять это без внимания. Перед тем как уехать из города, Кокран убедил их, что пистолет был передан в управление маршалов и что ты, мой друг, избавился от него, и они собираются доказать это, несмотря ни на что. – Этот гребаный пистолет никогда не попадал в мой офис! – прорычал он. – Я знаю это. Ты проповедуешь народу. – Мы его даже не видели! Как мы могли завладеть чем-то, от чего вы избавились еще до того, как я о нем узнал?! О, Боже. Мне пришлось ухватиться за ступеньку над головой, просунуть туда руку, иначе я бы упал на пол. У меня так быстро отказали колени. Забавно, что вера, так быстро восстановленная, на самом деле может причинить боль. Грудь болела от того, что воздух проходил через легкие, а сердце колотилось. От нахлынувших чувств у меня свело челюсти, когда та часть меня, которая имела смысл только благодаря вере Сэма Кейджа в меня, снова заработала. Святое. Дерьмо. Вверх и вниз, внутрь и наружу, разрываясь на части и собираясь воедино за считанные секунды. Мне так нужно было выпить. Много-много выпивки. – Я даже не знал о пистолете, пока Джонс не сказал мне, что его бывший напарник связал Андрео Фиоре с убийством Джоуи Ромелли. – Опять же, я знаю. – Они не могут доказать то, чего не было. – Нет, но они могут доказать сговор. – Они могут подозревать сговор, – мой босс выделил это слово. – Но они не могут доказать его. – А им и не нужно. Один лишь намек на скандал, твое имя, связанное с сокрытием, слух о том, что ты нечист на руку, - все это вызовет подозрение. И я был вынужден согласиться с лейтенантом Стилом. Как только начинались слухи, как только человека обвиняли, должны были появиться конкретные доказательства, чтобы изменить общественное мнение. – Мне все равно. – Люди будут думать, что ты грязный, Сэм. Они будут думать, что ты уничтожил улики. – Ну и что? Они не смогут это доказать. – Хватит возвращаться к этому. Тебя будут разбирать в суде общественного мнения. – Я буду знать правду, моя семья будет знать правду, а все остальные... кого это волнует? – Мы говорим о твоей репутации. – Ты продолжаешь говорить это так, будто это заставит меня передумать. – Твое имя теперь что-то значит, Сэм. Если ты сделаешь это, то уже не будет. – Мое имя выдержало, когда моим напарником был Доминик Кайров. Я справлюсь и с этим. Доминик Кайров. Надо будет поискать его в базе данных WITSEC, как только вернусь в офис завтра утром. Наряду с попыткой выяснить настоящее имя Джера Ковальски, мне было интересно узнать все о первом напарнике моего босса. – Тебя вываляют в грязи. А как же твои дети? Когда он заговорил, его голос зловеще понизился. – С моими детьми все будет в порядке. – А Джори? – Джори разозлится еще больше, если я не попытаюсь отговорить тебя от этого, поверь мне. Тяжелый вздох. – Подумай о службе маршалов. – О чем ты, черт возьми, говоришь? – В этом городе должны быть хорошие парни, и маршалы, в конце концов, именно такие, потому что вы с Кенвудом так старались все исправить после того, как Фармер попытался все испортить. С какой стати ты должен делать что-то, что поставит под угрозу твое положение? – Маршалы могут позволить себе поскандалить. Наше имя более чем устойчиво. – Интересно, как к этому отнесется твой босс? – Если дело дойдет до расследования, он увидит, что пистолет даже не попал в наш офис. – Но это уже не будет иметь значения. Возникнет подозрение в неподобающем поведении; люди будут шептаться за его спиной и за твоей. – Я не... – Над твоей головой всегда будет висеть тень! – Почему ты все время пытаешься напугать меня, хотя знаешь, что это невозможно? – Сэм... – Я никогда не дрогну. Наступила тишина, и мне стало интересно, что Дункан Стил скажет дальше. Как можно было спорить, когда другой человек был абсолютно непоколебим? – Нет, я знаю, но я говорю тебе, что из нас двоих ты важнее. Он насмешливо хмыкнул. – Это, наверное, самая глупая вещь, которую ты... – Послушай меня, – продолжал Стил. – Пожалуйста. – Я не позволю... – Для меня все сводится к чему-то реальному, – сказал Кейджу Стил. – К чему? – Аарон. – Я не... – Как я могу смотреть в лицо Аарону Саттеру каждый день, зная, что я сделал? Как он сможет снова уважать меня, когда узнает, какой я на самом деле человек? – Все, что ты сделал, ты сделал, чтобы защитить другого человека. – Да, моего бывшего. – Нет. Ты сделал это, чтобы защитить Фиоре, потому что считаешь, что он этого заслуживает. – Заслуживает. – Но он не невиновен. Он сделал это, и это правда, – Кейдж вздохнул. – Клянусь, у тебя все так запутано... – Я сделал то, чего уже не вернуть, чтобы Андрео был в безопасности для Нейта, и все. Как мне сказать Аарону, что я позволил нарушить свою порядочность ради кого-то, кроме него? Я не думал о нем, когда делал то, что делал; я думал о Нейте. – Похоже, ты действительно думал о Андрео. – Но Аарон никогда в это не поверит, он будет сомневаться во мне и в моей преданности браку, и он никогда не... – он резко вздохнул. – Все никогда не будет по-прежнему. – Дункан... – Он никогда не будет смотреть на меня как прежде, – печально произнес он. Мое сердце разрывалось от жалости к этому человеку. Мы с Яном только начали супружескую жизнь, и я не мог представить, что сделаю что-то, что разочарует его или заставит усомниться в моей преданности ему и нашему союзу. Мой босс тяжело вздохнул. – Не могу поверить, что говорю это, но мне кажется, ты недооцениваешь Аарона Саттера. Он довольно умный парень и знает, как работает твой мозг, так что, думаю, он поймет и осознает, что твой поступок не имеет к нему никакого отношения. – Но в том-то и дело, что я не думал о нем. – А почему ты должен был? Опять же, одно не имеет никакого отношения к другому. – Ты не представляешь, как устроен его разум, – возразил Стил. – Он решит, что я должен был подумать о том, как мои действия повлияют на нас. – Иногда в правоохранительных органах у нас нет такой роскоши. Да и вообще, неужели ты думаешь, что мы должны это делать? – Не знаю. Я имею в виду, должны ли пожарные думать о своих собственных детях, прежде чем бросаться в горящие здания? – Думаю, должны, – ответил Кейдж. – Думаю, парни с семьями - может быть, именно это заставляет их пройти через дверь? Вдруг там чьи-то дети? Тогда мне лучше пойти и вытащить их к чертовой матери. – Да, но мы не об этом говорим. Я сделал осознанный выбор, но не потому, что это моя работа, или чтобы спасти жизнь, или... – Но ты сделал его, потому что, взяв пистолет, ты подарил Андрео Фиоре жизнь, и теперь он сможет быть рядом со своим мужем, племянником и всеми остальными. Быстрый выдох. – Это не одно и то же. – Думаю, это вопрос мнения. – Я знаю только, что сейчас я собираюсь сам навести порядок, и ты должен мне это позволить. Это был мой выбор, а не твой, так что позволь мне быть взрослым, хорошо? Ты не обязан меня защищать, но мне нужно, чтобы ты был моим другом, несмотря ни на что. – Черт побери. И по усмешке Стила я понял, что мой босс смирился, потому что действительно, как можно спорить с человеком, который берет на себя ответственность за свое собственное дерьмо и просит тебя просто поддержать его в трудную минуту? – Будет достаточно плохо, когда люди спросят тебя, остаешься ли ты моим другом. – Ты знаешь, что я отвечу. – Конечно, знаю. Конечно, знает. Мы все знали, что можем положиться на Сэма Кейджа. – Итак, – я услышал, как Кейдж вздохнул. – Где сейчас пистолет? – Исчез. – Исчез? – Да. Я отдал его своему другу, чтобы он от него избавился. – И ты доверяешь этому парню, кем бы он ни был? – Так же, как и тебе, да. – Тогда тебе ничего не остается, как встать и сказать, что ты потерял пистолет в конце концов. – Нет, я действительно не могу. – Черт. – Может, в следующий раз я сначала позвоню тебе. – Не надо - ты даже не представляешь, насколько дерьмовыми будут последствия этого. – Я представляю. Только... не притворяйся, что никогда не встречал меня, когда я стану опальным бывшим коммандером полиции, хорошо? – Ты же понимаешь, что этого никогда не случится. – Я знаю. И теперь я тоже. Сэм Кейдж заботился о своих друзьях так же хорошо, как и о своей команде. Я очень надеялся, что никогда его не подведу.