Связанные вместе

Как только я вышел на главный этаж и двинулся обратно к «Прогулке на природе», Ханна настигла меня. – Ну как? – спросила она, не сводя глаз с моего лица. Я поморщился. – Нет. Нет-нет-нет, это нечестно. – Я бы сказал тебе, если бы мог, – я попытался извиниться. – Нет! – закричала она, явно возмущенная. – Это связано с работой, малыш. – Но ты же поклялся! Я осторожно взял ее за плечи. – И я бы сказал тебе, если бы это не было работой, но это так, и твой отец выпотрошит меня, как рыбу. Она задумалась. – Он все еще может, если я скажу ему, что ты шпионил. Я кивнул. – Он будет разочарован во мне. Она вздрогнула, и я увидел, как она заметно сдулась. – Да, то есть да, это было бы хуже. Я выпрямился, сохраняя зрительный контакт. – Тогда ты поняла. Я не хочу, чтобы твой отец когда-нибудь смотрел на меня, как на засранца. – Я знаю. Другие дети волнуются, что их накажут, на них накричат или... ну, ты понимаешь... – Я понимаю. Она втянула воздух. – Но я не хочу его подводить. – Это странно, да? – Да, – пожаловалась она, покачав головой. – Это похоже на трюк джедая или что-то в этом роде. Я улыбнулся ей, заметив, как сам мужчина пересекает комнату. – О, смотри сюда, – заговорщически сказала она. – Он не остановится, будет идти по прямой, и все уйдут с его пути. Я стоял рядом с ней, и, черт возьми, она была совершенно права. Люди, естественно, уходили с его пути, а он не произносил ни слова. И это не было похоже на то, что он прорывался вперед; он шел вперед, как будто выполнял задание. – Би, – сказал он, когда дошел до нас. – Папа, –она использовала тот же серьезный тон. Он посмотрел на нее - нахмурился, правда, - и она оскалилась в ответ. Когда он скрестил руки, она повторила его движения, а когда он изогнул бровь, она прикусила губу. – Ты сводишь меня с ума, – сказал он ей. – То же самое, – ответила она. Он хмыкнул и шагнул ближе, наклонившись, когда она поднялась, и обнял ее крепче, чем следовало бы. Но она, похоже, привыкла к этому, обвила руками его шею, поцеловала в щеку, а потом вздохнула, как будто ей даже немного понравилось. Я и не подозревал, что мой босс так нежно относится к своему ребенку. Когда они разошлись, я увидел, что он выглядел усталым, осунувшимся, и рискнул предположить, почему. – Джонс, – пробормотал он и повернулся к толпе. Я удивился, когда он направился к Аарону Саттеру. – О боже, – пискнула Ханна, доставая телефон из инкрустированного кристаллами клатча, которого я никогда раньше не видел, и который не принадлежал ни одному известному мне бренду, и снимая на видео своего отца и миллиардера. – Что такого интересного? – Мой папа действительно собирается поговорить с дядей Аароном без моего Па, который скажет: «Ты должен пойти туда и поздороваться с ним». Он будет в шоке. – Кто? – Па. Он... ах, видишь. Когда она повернула телефон ко мне, я увидел ответ ее отца, и это было несколько картинок с падающими в обморок козами. – Он забавный. Она кивнула. – Значит, это очень важно, раз ты говоришь мне об этом, – подтвердил я. – Мммм, да. Когда я обернулся к Саттеру, он выглядел озадаченным, стоя перед Сэмом Кейджем, а когда мой босс положил руку на плечо Саттера, я увидел, как миллиардер слегка наклонился, чтобы прикоснуться к нему, и был удивлен, но в то же время нет. Всем нам нравилось быть на стороне счастливого, улыбающегося главного заместителя. Похоже, Саттер не был застрахован от этого. – Как, черт возьми, ты получаешь Би от Ханны? – спросил я ее. Она отвлеклась, продолжая внимательно наблюдать за отцом и дядей. – Ханна - Банана, потом просто Банана, потом Би. А. – Mи. По крайней мере, в моей единственной букве был смысл. Подняв голову, я оглянулся в поисках Яна, когда он заговорил мне в ухо. – Да? – Подойди сюда. – Где ты? – На лестнице, ведущей на второй этаж, по направлению к фасаду, – проворчал он. – Или... что? Южный вход. – То есть там, где мы вошли? – Да, умник, там, где мы вошли. Я усмехнулся, сжал руку Ханны, прежде чем она направилась к отцу, и пошел искать Яна. Но когда я повернулся, то чуть не налетел на Дебру Лоринг. – О, мэм, мне так жаль, – извинился я, делая быстрый шаг назад, не желая толпиться вокруг нее. – Нет, вовсе нет, – она улыбнулась мне. – Вы маршал Джонс, не так ли? Я застыл на месте, потому что почему она меня знает? Я был никем. Была только одна причина, по которой любой репортер хотел поговорить со мной, и поэтому я сразу же перешел в оборону. – Да. Она наклонила голову, и ее бриллиантовые серьги заиграли на свету. Винтажное черное платье с блестками от Yves Saint Laurent и прозрачной юбкой выглядело на ней потрясающе. Она была не только красива, но и грозна. – Я пишу статью о докторе Хартли, и я... – Позвольте мне остановить вас, – я встретил ее взгляд и удержал его. – Я никогда не говорил с прессой о Крейге Хартли и не собираюсь начинать. – И почему же? Я не мог ничего ответить. Я не мог сказать, что все изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз, что я не думаю, что он снова будет появляться случайно. Мы стали другими. – Я просто не хочу. – Вы чрезвычайно преданы ему. – Прошу меня извинить. Я натянуто улыбнулся, собираясь обойти ее. Она поймала мою руку, останавливая меня. – Маршал, люди хотят знать о Прекрасном принце. О его жизни так и не написана полноценная книга. Я знал это. Я стоял в Barnes & Noble на Стейт-стрит с книгой, которую написал о нем специалист ФБР. В ней было много событий: женщины, которых он убил, я и Кокран, выслеживающие его, Хартли, ударивший меня ножом, и мой напарник, спасающий меня. Это была история, которую он знал. Он работал над этим делом, и, конечно, именно он обладал всей полнотой внутренней информации. В книге были все факты и все графические подробности, и ничего не было упущено. Но не совсем. ФБР стало известно об этом после того, как мы с Кокраном рассказали им, но наши истории никогда не совпадали. Норрис был в другой части дома, когда я нашел кольцо мертвой женщины в блюдце на кухне Хартли. Я повернулся, а добрый доктор был там с поварским ножом и едва не выпотрошил меня, прежде чем появился Кокран, готовый застрелить его. В тот день произошло много событий, но самым важным было то, что я встал между Хартли и пулей, которую хотел всадить в него Кокран, а Хартли не дал мне истечь кровью, передумав желать моей смерти. Я пролежал в госпитале три недели, и по крайней мере один раз за это время по какой-то причине ко мне приводили Хартли. Позже мой лейтенант сказал, что это было связано с тем, что им нужен был адрес подражателя. Я не знал. Зато я знал, что Хартли охраняли не так хорошо, как следовало бы. Они позволили ему приблизиться, и он коснулся моей щеки тыльной стороной пальцев. Я был настолько напуган, настолько не мог пошевелиться, настолько одурманен... Слезы вырвались на свободу, и он смахнул их. Тогда я и не подозревал, что во второй раз окажусь в его власти. Но, пролистывая книгу в тот день, я понял, что все, что следует за его заключением в Элгине, отсутствует. Книга остановилась на 2014 году. После его побега не было ни одной книги с подробным описанием. Были статьи, новостные заметки, звуковые сообщения, но ничего длинного и конкретного, потому что никто не знал полной правды. ФБР скрыло его побег и мое похищение. Упоминалось, что он убил агента Войно, но не говорилось, как именно. Никто из общественности не догадывался, что ему извлекли позвоночник. Никто, кроме людей, с которыми я работал, - команды Сэма Кейджа - и моих друзей, не знал о моем отсутствующем ребре. Забавно, но я часто думал, что даже если бы у меня был шанс каким-то образом получить его от Хартли, забрать из его тела, как он забрал его из моего, я бы этого не сделал. Странно было ощущать в нем часть себя, но в этом тоже был какой-то странный смысл. Мы были связаны, конечно, больше, чем мне хотелось, но в данный момент это было неизменным. Дебра Лоринг хотела, чтобы я заполнил все дыры в истории Крейга Хартли, но я никогда этого не сделаю. Это была не моя история. – Вам следует связаться с ним, предложить встретиться в каком-нибудь нейтральном месте, чтобы он мог рассказать о своей жизни, – предложил я. – Он любит поговорить. Она покачала головой, высвобождая мою руку, оборачиваясь ко мне и подходя вплотную. – Я пыталась встретиться с ним, когда он был во Флоренсе , но он отказался. – Нет, – возразил я, покачав головой. – Когда он в тюрьме, у него нет власти. Он импотент, кастрирован... Но если вы увидите его лично, сейчас, это будет совсем другая история. Если бы вы увидели его сейчас, он бы... – Да, – прошептала она, заговорщицки наклоняясь ближе. – Я связалась с ним, но он сказал, что увидится со мной только в том случае, если вы приедете. Я сделал шаг назад, ухмыляясь. – Он издевается над вами. Если бы он хотел меня видеть, то мог это сделать. Если он захочет увидеть вас, то увидит. Вот что действительно страшно. – Что именно? – Он безумно умен, чрезвычайно богат, и у него много людей, которым он не просто нравится, а которые рабски ему преданы. – Я знаю. Он уговорил Джулию Гринфилд прикрепить бомбу к груди и доставить цветы его сестре. Я кивнул. – К счастью, ее защищала полиция. – Да. К счастью. Он ненавидит свою сестру. Он убил своего адвоката, вы помните об этом? Конечно, помню. Об этом писали все газеты, но это было, когда он был в Элгине, так что теперь это было целую жизнь назад. – Но вы, маршал... что в вас такого, что не позволяет ему желать вам зла? Я чуть было не сказал: «Потому что он сам хотел причинить мне боль, а никому другому не позволял», но она ничего не знала обо мне и Хартли, и открыть ей хоть часть этого было бы плохо. Знать только часть и больше ничего - хуже, чем не знать вообще ничего, поэтому я держал рот на замке. – Он любит вас? Я рассмеялся, потому что Хартли любил только одного человека, и это был он сам. Любой, кто разговаривал с ним больше минуты, знал это. – Его чувства к вам убийственны? Невозможно было сказать, что это за чувства, но смерть больше не входила в его планы. Убийство меня было решительно исключено. Пытки... Я не могу сказать точно. – Теперь он на свободе, Джонс. Вас это не пугает? Я смерил ее взглядом, поняв, что отвел глаза. – Я не могу это комментировать, мисс Лоринг. – Он разгуливает на свободе; он может быть где угодно. Но это не так, и я это тоже знал. Она резко выдохнула. – Если мэр прикажет вам... – Он не может, и вы это знаете, – заверил я ее. – Мы оба знаем, что разговаривать с вами я могу только по своему усмотрению, и никак иначе. – Маршал... – Ты можешь закончить? – прорычал Ян мне в ухо. И я прорычал. – Если вы извините меня, мисс Лоринг, я вообще-то работаю. Она пренебрежительно махнула мне рукой, повернулась на каблуках и ушла. Очевидно, что я не попаду в список ее рождественских открыток. – Поднимайся сюда и скажи мне, что, черт возьми, происходит. Быстро пробираясь сквозь толпу, я поднялся на середину лестницы, где стояли Ян с Шарпом и Уайтом. Проскользнув рядом с ним, он тут же обхватил мою шею и нежно сжал, а затем запустил пальцы в мои волосы и стал массировать затылок. – Мне жаль, что она на тебя набросилась. – Все в порядке, – уверил я любимого мужчину, наклоняясь вбок, чтобы вдохнуть запах, желая прижаться лицом к его горлу, но зная, что это было бы непрофессионально. – Так на кого я смотрю? – спросил я, переводя дыхание. – Ладно, – проворчал Ян, наклонив голову к огромной ледяной скульптуре шерстистого мамонта. – Это тот, о ком я думаю? Я собирался спросить его, кого я ищу, но, еще только начав, увидел его, Эдварда Карри, который, насколько я знал, отбывал пятилетний срок за мошенничество, за то, что выманил у богатых пенсионеров их трастовые фонды, когда руководил несколькими стартапами, которые выглядели ослепительно на бумаге, но нигде больше не существовали. Поскольку, по последним сведениям, ему оставалось отбывать еще два года, я был несколько удивлен, увидев его на приеме у мэра. – Какого черта он здесь делает? – спросил я Яна. – Понятия не имею, черт возьми, – прорычал он, не отрывая взгляда от мужчины. – Я думал, он сидит в камере в Менарде. – То есть в Понтиаке, – поправил его Шарп. – Нет, – сказал я, повернувшись к нему. – В Менарде. Мы с Яном передали его под стражу в Южный округ, потому что у них был ордер. Шарп покачал головой. – Когда ты был в Сан-Фран, а Ян был откомандирован, он заключил сделку с федералами, чтобы сдать своего партнера - я даже не помню его имени, - но он это сделал, и после этого его перевели в Понтиак досиживать остаток срока. – Сколько? Один год? Два? – Я не знаю. Думаю, нам никто не сказал, ведь он не был нашим беглецом. Тогда Ян достал телефон и позвонил в офис, включив громкую связь, поскольку мы находились достаточно далеко на лестнице, чтобы нас не подслушали, но все члены команды могли слышать. – Дойл, – ехидно ответил Ковальски. – тебе нравятся крабовые шарики и паштет? – Да пошел ты, – проворчал Ян, потянув за воротник смокинга, словно тот душил его до смерти. Очевидно, это была не самая любимая его операция. – Эй, проверь Эдди Карри и скажи мне, где он. – Да, мой сеньор, – хмыкнул Ковальски, а затем рыгнул, и мы все услышали, как Илай на заднем плане сказал ему, что он отвратителен. – Так, посмотрим... он в тюрьме в Понтиаке. – Видишь? – Шарп зевнул. – Понтиак, ты уверен? – Здесь сказано, что его перевели именно туда, но... подождите... подождите... что-то случилось. – Что? – Э, посмотри-ка на это, – сказал Ковальски своему давнему напарнику. Когда я перевелся в подразделение Сэма Кейджа, они уже работали в паре, и, хотя я никогда не спрашивал, сколько времени прошло с тех пор, у них был свой язык, и они могли общаться по несколько минут, лишь ворча, поднимая брови и пожимая плечами. Илай застонал, и мы все знали, что это значит - кто-то здорово облажался. – У нас есть документы на перевод из Менарда, но нет ничего на Понтиак. – Значит, он уже год разгуливает на свободе? – Ян был в ужасе; это чувствовалось в его голосе, в складках над бровями - в этот момент на него навалилась вся тяжесть мира. Он всегда был уверен, что если все делать самому, то ничего не испортится. В такие моменты трудно было усомниться в его логике. Ян всегда следил за ним, и он знал бы, где находится Карри, если бы именно он занимался его перемещением. – Это были не мы, – продолжал Илай. – Это... что это вообще такое? – Это полиция, – Ковальски вздохнул. – Похоже, что его надзирательница его вычислила. Здесь есть записи о том, что она искала информацию об освобождении и не нашла. – Господи, – пробормотал Ян. – Черт, – простонал я. – Кто хочет рассказать Кейджу? На нашем боссе не было наушника - слава богу, - потому что он должен был общаться, пожимая руки с представителями города, давая им понять, что под его присмотром они в безопасности. Это было глупо, но так хотел мэр, и Сэм Кейдж собирался поступить именно так. – Не говорите ему. Давайте просто заберем парня, – заявил Шарп. – Ладно, за мной. И я бы двинулся с места, но Ян поймал меня за бицепс и крепко держал. Когда я повернулся к нему, в его глазах светилась озабоченность, и я прижался к нему, не в силах сделать ни шагу в сторону. – Со мной все будет в порядке, – заверил я его. – Это же Карри, ради всего святого. Ян не мог уйти. Кейдж назначил его наблюдателем, поэтому ему приходилось постоянно осматривать комнату. Он был похож на акулу, находящуюся в вечном движении. В последнее время Кейдж ставил Яна в ситуации, когда ему приходилось принимать решения, когда нужно было сначала думать, а потом действовать, или, точнее, делать этот выбор самостоятельно. Мне это казалось почти испытанием, но, поскольку в последнее время Яна часто откомандировывали в ГСО - Группу специальных операций, - мне пришлось задуматься, не готовят ли его к роли командира. Не секрет, что им нужен был новый лидер, и, хотя я хотел, чтобы мы с Яном продвинулись по службе, я не был уверен, что работа там - лучшее место для человека, который только что ушел из армии. Но, опять же, я не был Кейджем, и нельзя было сказать, как работает его мозг. – Ян, – подтолкнул я его, когда он все еще не отпустил меня. Он хмыкнул, что невербально означало «хорошо», и отпустил мой бицепс. Спустившись по лестнице, Шарп и Уайт за мной, я оказался на площадке, прокладывая себе путь сквозь толпу, когда понял, что где-то в толпе людей в черных костюмах и бальных платьях я потерял свою поддержку. Это произошло быстро. Только что они были у меня за плечом, а в следующую секунду были сорваны тем, кто их держал. Не то чтобы это имело значение. С беглецом я мог справиться и сам. Подойдя к нему сзади, я коснулся его плеча, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, я увидел улыбку, к которой не был готов. – Маршал, – радостно поприветствовал он меня, явно обрадовавшись встрече. – Эдди. – Позвольте заметить, что в смокинге вы выглядите почти так же хорошо, как и я. Я уставился на него. Он уставился в ответ. Через несколько секунд одна его бровь вопросительно поднялась. – Ха. – Господи, что уже? – спросил он меня. – Ладно, так почему, черт возьми, ты не бежишь? Его брови нахмурились. – С чего бы мне бегать? Я освободился условно-досрочно. Это была новость. – Условно-досрочное? – Да. – С каких пор Он скрестил руки, размышляя. – В прошлом году, примерно в октябре. – Как? – Ну, это просто, если вы помните, с кем я работал в последний раз. И тут меня осенило: он стоял и смотрел на меня, изогнув одну бровь, словно мне было пять лет, и ждал, что я вспомню, с кем он работал, на кого мог бы повлиять, чтобы получить свободу, и я знал ответ. «Торрио?» Он кивнул, а затем указал на наушник, который, как он знал, был на мне. Я был заместителем маршала США на работе, охраняющим людей. Конечно, я был связан с остальными членами команды. – Я сейчас вернусь, – сказал я Яну и всем остальным. – Отбой. – Затем я выдернул наушник и опустил его в карман своего смокинг-пиджака. – Ладно, давай. Он подошел ко мне вплотную, обнял за плечи и прошептал: – Полиция готовит дело против Лиланда Вона, командира Четвертого, и они занимаются этим уже пять месяцев. – За что? – О, ты сам знаешь, – он хмыкнул. – Парень - та еще штучка. Я никогда не встречал этого человека, но не смог бы выделить его из толпы. – Шанс у него в кармане, – продолжал Карри. А я знал, что если Чарльз Торрио, Торпеда из Саутсайда, который всегда предпочитал, чтобы его называли Ченсом, имеет с кем-то дело, то это очень плохие новости. Торрио столько раз попадал в тюрьму и выходил из нее, что я сомневался, сможет ли он вообще заметить разницу. – Ну и что? Ты сдаешь копам Торрио, а потом он сдает Вона? Он покачал головой. – Нет, но теперь им остается только следить за Торрио, и когда он сделает что-то по приказу Вона - например, прямо сейчас он ищет какого-то паренька, - они прихлопнут его и заставят сдать Вона. – Какого еще ребенка? – спросил я, потому что теперь я забеспокоился. – Не ребенок-мальчик, а какой-то парень, которого пытается найти Вон. Я хмыкнул. – Итак, я наезжаю на Торрио, Торрио наезжает на Вона. – Но сейчас на линии только Торрио. – Да. – И поэтому ты живешь в свое удовольствие. – За счет полиции, да, и это круто. – И что, черт возьми, ты здесь делаешь? – У меня свидание с Мойрой О'Брайен. Я чуть не поперхнулся. – Что? – Мойра О'Брайен? Дочь Диона О'Брайена? Быстрый кивок. – Да. – Она тебя прирежет, когда узнает, что ты стукач, чувак. Он пренебрежительно махнул рукой. – Нет, она знает. – Она знает? – Я был ошеломлен. – Да. Она идет со мной в WITSEC. Он вздохнул, и впервые с тех пор, как я подошел к нему, улыбка превратилась во что-то настоящее, что-то искреннее, и я увидел тяжесть в его глазах. Он ушел за девушкой. И это было... удивительно. За то время, что я его знал - и как детектив полиции, и как маршал, - он всегда воспринимал свою жизнь как нечто обыденное и само собой разумеющееся. Но сейчас, когда он говорил о Мойре, он казался серьезным. Я почти радовался за него, хотя и доверял ему лишь настолько, насколько мог, но, черт возьми, я был рад, что они оба, мошенник и дочь босса мафии, не могли быть взяты под охрану в Чикаго. Они станут проблемой какого-нибудь другого округа, далеко-далеко. От одной мысли о том, каким ужасом для них станут эти двое, у меня дернулся левый глаз. – Слушай, раз уж ты всегда был со мной откровенен, хочешь, я сообщу в полицию, что ты тоже участвуешь в задержании? Это будет хорошо смотреться в твоем досье, верно? О Боже, нет. – Спасибо, Эдди, – я натянуто улыбнулся. – Но я в порядке. – Ну, как хочешь. Увидимся. Я кивнул, когда он отвернулся, и вставил наушник обратно, когда ко мне присоединились Шарп и Уайт. – И что? Мы его хватаем? – Нет. – Почему нет? – спросил Ян у меня на ухо. – Проверим информаторов, работающих с полицией. – Нет, – в голосе Яна звучал ужас. – О да. – Ублюдок, – выругался Шарп, и несколько человек, собравшихся вокруг нас, повернулись, чтобы посмотреть на него. – Дерьмо, – проворчал он. Уайт схватил его за бицепс и повел обратно из толпы, а я двинулся следом. Я был готов к тому, что это задание закончится, и я смогу перейти к части, посвященной дню Святого Валентина.