Связанные вместе

У главного входа в больницу Джори запретил нам входить. – Но что, если у Фармера есть подмога? – предположил Ян. – Что, если там есть какой-нибудь случайный парень, который увидит его и взбесится? – поддержал я, жестом указывая на нашего босса, который не выглядел так, будто ему больно, а, наоборот, просто скучал от всей этой дискуссии. – Нет, мы должны остаться с ним, пока вы все не отправитесь домой. И вдруг Джори как будто растворился. В одну секунду он был ярким и сияющим, а в следующую секунду уткнулся в Сэма, всхлипывая, уткнувшись лицом в его грудь, и дрожа, как лист в бурю. – Что ты сказал? – гаркнул Ян, ударив меня по затылку. – Ой-ой-ой, – простонал я, обиженно глядя на него. Кейдж покачал головой. – Вы оба хотите остаться, беспокоитесь обо мне, преданы. Он очень тронут, – объяснил он, поглаживая одной рукой волосы Джори, а другой сжав его между лопаток и крепко прижимая к себе. – У него до смешного мягкое сердце, и он потрясающе умеет держать себя в руках, пока не дойдет до предела. Судя по тому, как он склонился, уткнувшись лицом в грудь нашего босса, и как сбивчиво дышал, я подумал, что Джори израсходовал все свои силы еще до того, как мы оказались в больнице. – Вы двое, пожалуйста, идите. Я обещаю вам, что со мной все будет в порядке. Наши друзья уже едут с детьми, и я не хочу пугать их еще больше, чем, я уверен, они уже напуганы. – Но, сэр, наше присутствие здесь... – Не поможет, – непримиримо заверил меня Кейдж. – Я ценю вашу задумку, но мне нужно, чтобы вы ушли. Ян прищурился, не желая уходить, готовый, как я догадывался, сопровождать этого человека в приемный покой, с разрешения или нет. – Итак, джентльмены. Вы свободны. Ян мог бы еще протестовать, но тут подъехал внедорожник, из которого вышли пятеро агентов ФБР - их всегда можно было опознать; это было похоже на съезд чистеньких плащей, - и главный, он был самым блестящим, бросился к Кейджу. Я помнил Кэлхуна по тому, как мы с Яном общались с ним в Фениксе, но он даже не заметил нас, сосредоточившись только на Кейдже. Впрочем, это меня вполне устраивало. Кэлхаун должен был прервать свой собственный День святого Валентина, чтобы проведать друга и убедиться, что Клинт Фармер передан под опеку ФБР. Это был хороший поступок. К тому же таким образом секреты нашего босса были в безопасности. – Не думаю, что люди стали бы обращать внимание на старые новости, если бы знали правду, – сказал я Яну, когда мы шли к улице, где стояло такси. Наша нынешняя машина уже благополучно расположилась на ночь на больничной стоянке. – Я не согласен. Думаю, Кейдж прав. Люди любят хорошие, сочные истории о мести, и я думаю, что они будут вспоминать все, что было в прошлом, и совсем не обращать внимания на то хорошее, что происходит сейчас. – Ты очень раздражающий, – поддразнил я его. Он пожал плечами, когда мы подошли к первому такси в очереди из четырех, и потянулся ко мне, чтобы открыть дверь. Сев в машину, я освободил для него место, а на вопрос водителя, куда ехать, ответил: «В Линкольн-парк». – Значит, ты не против того, чтобы побыть уставшим? – спросил я мужа, когда он сел в машину и закрыл дверь, положив руку мне на плечо. Он стал гораздо более раскованным на людях и редко куда-то ходил - кроме работы, конечно, - не держа меня за руку или не обнимая. – Я знаю, какими бывают люди, – сказал он, придвигая меня ближе, чтобы я прижался к его боку. – Знаешь, когда меня ранили, у меня было сильное кровотечение, – прокомментировал я Яну. – Я не помню, чтобы я был таким крутым и жестким. – Это потому, что в тебя попала пуля чуть большего калибра, – заметил Ян, зарываясь лицом в мои волосы и целуя мой висок. – Тебе очень идет этот образ, – похвалил я его, мне понравилось, что галстук-бабочка его смокинга распущен, воротник расстегнут, рубашка все еще заправлена, но помята. Он выглядел неряшливым и красивым, и я в равной степени ценил его и так, и безупречно собранным, искусно причесанным. – Тебе легко угодить, – пробормотал он, зевнув, рука с моего плеча скользнула к шее, затем он мягко наклонил мое лицо к себе и поднял мой подбородок, чтобы поцеловать меня. Я почувствовал это до кончиков пальцев, искра возбуждения пронеслась сквозь меня, освещая все вокруг. Я тихонько застонал ему в рот, и в ответ его вторая рука обхватила мое горло, удерживая меня на месте, пока он углублял поцелуй там, на заднем сиденье такси. Хихиканье таксиста переключило наше внимание на него. – Извините, – быстро сказал он. – Просто это здорово, День святого Валентина и все такое. Вы, ребята, моя последняя поездка, а потом я вернусь домой и поужинаю с женой. – Неплохо было бы поужинать, – хмыкнул Ян, когда его желудок заурчал. – У меня есть кое-что дома, когда мы приедем, – сказал я ему. – Да? – в его голосе звучали интерес и надежда одновременно. – Да, дорогой, – успокоил я его. – Я попросил Джосуэ забрать лазанью для нас из Sabatino и убрать ее в холодильник. Мне останется только поставить ее в духовку, когда мы вернемся домой. Он схватил меня и снова поцеловал, и я рассмеялся, когда он наконец выпустил меня на воздух. – Ты действительно любишь меня. – Люблю, – вздохнул я, любя его всего, целуя за ухом, по шее. – Я люблю тебя как сумасшедший. – Ты всегда будешь привязана ко мне, да, Ми? – прошептал он, целуя линию моей челюсти. – Ты всегда будешь моей валентинкой. Да, буду. Всегда. Не было никаких сомнений.