Её светло-голубые глаза

            Гудки и победные крики после матча ещё не улеглись, когда Годжо-сенсей хлопнула в ладоши у меня за спиной — так оглушительно, что я вздрогнул, а Юдзи едва не шлёпнулся с моих плеч.       — Итадори, Танака, — протянула она с той самой хитрой улыбкой, от которой в животе каждый раз завязывался морской узел. — Ко входу. Немедленно. У меня для вас сюрприз!       Слово «сюрприз» в её исполнении звучало так, будто речь шла о последнем желании перед казнью.       — Уже страшно, — буркнул я.       Юдзи расхохотался:       — Да брось! Это же Годжо-сенсей. Она наверняка хочет нас порадовать!       Я уставился на него.       — Ты понимаешь, что сейчас сказал?       Годжо сделала вид, будто ничего не слышит. Она кокетливо крутанула пальцем свои бессмысленные солнцезащитные очки. Учительница Сатору сияла и без них, будто в ней встроены два дополнительных солнца.       — Живо-живо! — приказала она. — Пока сюрприз не сбежал!       — Мы бы не особо расстроились, если бы сбежал… — пробормотал я, но всё же последовал за ней.       От поля к кампусу тянулась дорожка, усыпанная песком и клочками травы. Мы шагали, слушая, как позади гулко перекликаются ребята из команды.       У входа стояли двое.       Дзюнпей — с дорожной сумкой и в привычно мятой одежде, но с глазами намного яснее и спокойнее, чем в тот день… там. Рядом с ним — его полная противоположность Нанами Кэнто. Строгий и собранный.       Юдзи застыл. Я тоже.       Нанами слегка кивнул.       — Рад, что вы успели. Сообщение короткое: Итадори, Танака… — Он перевёл взгляд на Дзюнпея. — Ёшино официально зачислен в Токийскую школу магов.       Мир на секунду задержал дыхание. А потом Юдзи разорвал тишину так громко, что наверняка перепугал всех в радиусе километра:       — ДЖУ-У-У-У-УНПЕ-Е-Е-ЕЙ!!!       Он выстрелил вперёд, как мяч из той самой пушки на матче.       — Эй-эй-эй! — Дзюнпей подскочил. — Осторожнее! Я ещё не полностью восстановился. После тех… ударов.       Юдзи застыл на полпути.       — Я ж… тогда… Ну… — Он потёр щёку, виновато моргая. — Извини?       Дзюнпей тяжело вздохнул, но губы его тронула тёплая, хоть и робкая, улыбка.       — Всё нормально. Я тоже был не прав.       Юдзи смутился, почесал затылок и рассмеялся:       — Главное — ты здесь! Мы теперь вместе будем учиться! Это же круто, да?       — Да… — тихо ответил Дзюнпей, и в голосе было что-то настоящее, хрупкое. — Думаю, да.       Юдзи не удержался и всё же заключил его в объятия — осторожно, почти трепетно.       — Ох… — выдохнул Дзюнпей, обречённо принимая судьбу быть задруженным до смерти. — Только предупреждаю… синяки ещё не прошли.       — Ну что, семейное воссоединение окончено? — пропела Годжо. — Пора проводить новенького в его апартаменты!       Юдзи не стал ждать. Он схватил Дзюнпея за ладонь и потащил в общежитие, как будто боялся, что тот передумает и сбежит.       Мы направились вглубь кампуса — странным, разрозненным кортежем. Впереди, почти подпрыгивая от восторга, шагал Юдзи. Он не отпускал руку Дзюнпея и безостановочно тараторил о бейсболе, обедах в столовой и о том, как «тут вообще здорово, хотя иногда чуть не убивают». Дзюнпей пребывал в тихом шоке: его лицо то вспыхивало, то заметно бледнело, он кивал на каждое слово, но взгляд метался, не находя опоры.       Нанами следовал за нами. Он был молчаливым стержнем необычной процессии, изредка отвечая односложно на восторженные комментарии Годжо о нашем «вдохновляюще неожиданном пополнении».       Комната Дзюнпея оказалась точной копией той, в которой поселили меня: скромная кровать, стол, шкаф — минимум мебели, максимум пустоты. Разве что теперь здесь отчётливо чувствовался запах нового начала… смешанный с быстро надвигающейся паникой.       — Та-да-а-ам! — торжественно объявил Юдзи, распахивая дверь с таким пафосом, будто вот-вот покажет портал в параллельную вселенную. — Это теперь твой дом!       Дзюнпей нерешительно шагнул внутрь и настороженно осмотрелся. Его взгляд тревожно скользил по голым стенам — будто искал, не прячется ли где проклятие, скрытая камера или, что ещё хуже, соседи с сабвуфером.       — М-мило, — выдохнул он неуверенно.       Годжо-сенсей всплеснула ладонями, словно открывала церемонию вручения ключей от пентхауса, а не комнаты-спальника.       — Ну что, друзья, — сказала она с довольной улыбкой, — мы с Нанами-сан уходим. Дальше вы сами. Если что, зовите. Хотя лучше не зовите.       Нанами кивнул Дзюнпею и посмотрел на него мягко, почти по-отцовски:       — Если понадобится помощь, обращайся ко мне напрямую.       Дзюнпей вдруг стал выглядеть так, будто сбросил пару лет, — то ли от облегчения, то ли от растерянности.       Когда взрослые ушли, комната погрузилась в тишину. Неловкую, но по-своему уютную. Юдзи переглянулся со мной, уже открыл рот, чтобы выдать что-нибудь катастрофически неуместное, как вдруг Дзюнпей поднял взгляд. Осторожный, всё ещё немного затравленный — но в нём вспыхнуло что-то новое. Что-то острое.       — Я… — начал он, сжав кулаки. Тень дрогнула на его лице. — Я обязательно стану сильнее.       Мы с Юдзи выпрямились почти одновременно. Я так и застыл, держась за косяк, будто кто-то дернул за ручник внутри меня. Юдзи даже рот прикрыл ладонью — редкое зрелище.       — Эм… — протянул Итадори. — Дзюнпей?       Но тот уже не слушал. Его плечи дрожали — не от страха. От решимости, слишком тяжёлой для такого худого парня.       — Я убью его, — выдохнул он. И голос стал таким тихим, будто он говорил не нам, а собственным демонам. — Я обязательно убью его… Махито.       Повисло молчание. Настолько плотное, что слышно было, как у меня внутри что-то щёлкнуло — старая боль, воспоминание о том дне, о том, как всё пошло наперекосяк. Я уже чувствовал, как во мне по позвоночнику ползёт чужое беспокойство — реакция тела Кэйдзи, а может, и моя собственная.       — Э-э-э… — Юдзи нервно улыбнулся, почесав щёку. — Как бы тебе сказать… Мы его уже убили. Точнее, Годжо-сенсей убила.       — Что? — Дзюнпей моргнул. Словно кто-то резко выключил его ярость.       Пауза. Чудовищно неловкая. Она почти физически стукнула по комнате.       — Но! — подал голос Юдзи, вскидывая большие пальцы вверх с обезоруживающей, дурашливой улыбкой. — Ты всё равно становись сильнее! Это важно!       Я зажмурился на секунду, чтобы не расхохотаться, но не для издёвки, а из-за того, насколько по-юдзевски абсурдна вся эта сцена. Потом снова открыл глаза и сказал, кивнув Дзюнпею:       — Ладно, мы пойдём. Не будем тебе мешать тут обживаться. Если что, зови.       Развернулся, взялся за ручку. Выдохнул. Приоткрыл дверь — и сразу же едва не столкнулся лбом с кем-то.       — А вы чего такие кислые? — Нобара стояла в коридоре, уперев руки в бока.       За ней был Мегуми — молчаливый, с видом человека, который заранее готов извиняться за все её действия.       — Так-так-так… — протянула она. — Это кто?       Юдзи тут же выскочил вперёд, как щенок, нашедший мяч.       — Новенький! — радостно сообщил он. — Дзюнпей Ёшино!       Нобара прищурилась:       — Новенький? Ещё один? Да у нас тут уже приют для потеряшек открыли, что ли?       Дзюнпей вздрогнул — будто его стукнули по голове.       — Эм… Я… — пробормотал он, моргая, как испуганная сова.       — Нобара, — вздохнул я, — может, хотя бы пять минут подождёшь, прежде чем психологически добивать человека?       — Ой, слабонервным у нас всё равно не место, — отмахнулась она. — И вообще! Нужно праздновать победу!       Юдзи мгновенно подхватил:       — Точно! Давайте устроим мини-вечеринку!       — Я за, — согласился я. — Могу сходить купить алкоголь.       Нобара округлила глаза так резко, что я почти услышал шорох ресниц.       — Ты… ДУРАК?! — взорвалась она, ткнув мне пальцем в грудь. — Нам не продадут алкоголь! Посмотри на себя! На нас! Мы же школьники, ало!       — Вообще-то… — Я почесал щёку. — Мне уже двадцать. Так что проблем не…       Договорить я не успел.       У всей четвёрки челюсти рухнули одновременно. Мне даже послышался щелчок.       — Д-двадцать?.. — повторил Юдзи, будто я сказал «двести».       Мегуми приподнял бровь — для него это была уже истерика.       А Нобара отступила на шаг… потом ещё на два.       — Так, стоять! — выкрикнула она, вытянув руку, словно пыталась оттолкнуть меня силой мысли. — Я за тобой теперь слежу, понял?! Я буду смотреть! Внимательно! ВСЕГДА!       Я открыл рот. Закрыл. Мозг завис.       — Эм… ну так что покупать?       — Да! — Она ткнула в меня пальцем. — Переводом на карту, — распорядилась Нобара и, даже не дождавшись ответа, вытащила телефон. — Быстро, пока этот дед не передумал. Так, ещё Маки, Панда и Инумаки. Я отправила сообщение в общий чат.       Через пару минут мой телефон завибрировал несколько раз подряд.       — Ждите, — сказал я, пряча его. — Скоро буду.       Покинув комнату Дзюнпея, я прошёл привычным коридором к себе, переоделся в неброскую повседневную одежду — чёрные джинсы, серое худи, кроссовки, слегка потёртые, но удобные. Никакой формы, никаких символов школы. Идеальная маскировка.       Охрана, если она и была, меня не заметила. Пятнадцать минут пешком до круглосуточного FamilyMart, прохладный ветер, фонари, которые размазывали жёлтые круги по асфальту. После всего сегодняшнего кошмара — почти кайф.       В магазине сонный дядька за кассой поднял на меня тяжёлый взгляд, когда я вывалил на прилавок пять упаковок пива Asahi и несколько сортов других закусок.       — Паспорт.       Молча протянул. Дядька глянул, хмыкнул, пробил.       Карта. Пакеты. Тяжёлые, зараза.       Вышел на улицу и остановился.       Теперь главный вопрос: каким образом пронести двадцать пять банок пива на территорию школы так, чтобы ни один препод не получил нервный срыв?       Встав, я задумался.       И тут — щелчок.       Я отошёл в тёмный переулок между домами, поставил пакеты на асфальт и тихо произнёс:       — Выходите.       Тени зашевелились. Из трещин в стенах, из-под мусорных баков, из-под земли вытекли они. Мои. Мелкие проклятые духи низкого уровня — чёрные многоножки с человеческими пальцами, скользкие тени с красными глазами, летающие рыбы-шары, утыканные зубами.       — Берите, — прошептал я. — И за мной. Тихо.       Многоножки обвили ручки пакетов десятками тонких лапок. Тени подхватили снизу. Рыбы аккуратно взяли чипсы в зубы, будто это деликатес. Все исчезли в темноте — невидимо для обычных людей.       Я спокойно зашагал вперёд, сунув руки в карманы. А в метре позади бесшумно скользила моя маленькая контрабандная армия. Чёрный рынок на сотне ножек.       У заднего входа в общежитие духи аккуратно сложили добычу в тени.       Я одним движением руки развеял маленьких помощников — тьма дрогнула и вновь успокоилась.       Пакеты остались стоять на холодном бетоне. Всё цело.       Просторный зал в старом здании, пахнувший древесиной и пылью от давно не читанных книг, оказался идеальным местом для того, что мы задумали. Потёртые ковры были сдвинуты в стороны, на полу виднелись следы от много лет назад исчезнувших шкафов, а по углам стопками стояли чьи-то забытые свитки с непонятными печатями — их никто не решался трогать, но для вечеринки это добавляло колорита. Постепенно собрались все. Я помог Юдзи и Мегуми переместить столы, чтобы расчистить центр помещения, превращая его в подобие импровизированного танцпола.       Щёлкнул выключатель где-то у двери — свет медленно погас, и вспыхнул проектор. На выбеленную стену легло живое сияние, и появилась Мику Хацунэ, мерцая бирюзовыми оттенками под ритм музыки.       Колонки, которые я подключил, гудели такими басами, что дрожали полы. Старая посуда в застеклённом шкафу звенела в такт низким вибрациям. Потолок отражал свет мигающего диско-шара, рассыпавшего по стенам яркие точки, будто звёзды танцевали вместе с нами. На длинном столе лежали банки холодного пива, рядом беспорядочно громоздились закуски: пачки чипсов, миски с орешками, коробка суши.       И веселье началось. Танцевали все.       Маки — уверенная и резкая, её тело двигалось как отлаженный механизм, даже в танце чувствовалась боевая выучка. Нобара с ярким, дерзким огнём в глазах отплясывала так, будто бросала вызов всему миру. Юдзи отдавался ритму, прыгал, тряс розовой копной волос, заражая всех неукротимой энергией. Казалось, музыка — его вторая природа. Панда, несмотря на внушительную форму, отплясывал с удивительной грацией. А Мегуми… Мегуми двигался как человек, которого заставили подписать контракт на участие в танцевальном конкурсе под угрозой казни его шикигами.       — Эй, старик! Не стой столбом! — крикнула Нобара, пробираясь ко мне сквозь толпу.       Её щёки раскраснелись, глаза сияли, а в руке она держала банку пива, украшенную наклейкой Мимико и Нанако, которых Юдзи зачем-то распечатал на принтере для антуража.       — Или в твои двадцать лет силы на танцы кончились?       Я усмехнулся, поставил банку на стол.       — Только попробуй не угнаться, Кугисаки.       И я шагнул на залитый разноцветным светом пол. Бас забил в грудь, мелодия увлекла, и вот я уже отдался потоку, позволяя телу вести себя так, как подсказывала музыка.       Юдзи подхватил Дзюнпея, который отчаянно сопротивлялся, но потом, поддавшись общему настроению, начал неуверенно притоптывать, смущённо улыбаясь и пряча взгляд за длинной чёлкой. Маки и Нобара устроили что-то вроде танцевальной дуэли, соревнуясь в энергичности.       Я сделал поворот, шаг назад, шаг в сторону — и вдруг внутри будто что-то хрустнуло. Не физически. Ментально. Тонкая, едва заметная щель в сознании.       Сначала я решил, что просто выпил пиво слишком быстро — но нет. В висках толкнулось странное давление. Лёгкое, словно бы кто-то кончиком пальца задел мой череп.       Я моргнул.       Музыка дёрнулась. Свет шара заискрил. Всё вокруг расплылось — как будто кто-то схватил картинку и резко смазал её.       И в следующий миг мир провалился.       Я стоял. На ветру. На высоте.       Под ногами — сталь крыши, гладкая и холодная. Небо — чёрное, разорванное, будто его бомбили. Вдали ревел огонь. Огромные столбы пламени поднимались над Сибуей.       Горел весь квартал.       Дым резал глаза. В воздухе стоял запах металла и крови.       И над всем этим — смех. Нечеловеческий, визгливый, растянутый. Смеялся он так, будто нашёл новый способ наслаждения — разрушение мира.       — Расширение территории…       Голос, раздавшийся эхом со всех сторон, ударил в грудь. Я знал его. Не мог не узнать.       Сукуна.       Глухо и далеко, но безошибочно он.       У меня похолодели пальцы. Тело будто забыло, как дышать.       Я сделал шаг назад.       Мир перевернулся.